Жанр: Любовные романы
Забудь о прошлом
...ash; заверил Филип, погружая пальцы в ее волосы. — Мы
все ужасно волновались о тебе. Как бы недостойно ни вела себя та леди
наверху, но она любит тебя. Можешь не сомневаться в этом.
— Да, по-своему, — глухо произнесла Джоан, понимая, что слишком
много значения придает его объятиям. К тому же она все еще не могла простить
Филипу того, что все эти годы он не верил ей. Пусть мать обманывала и его
тоже, но ему следовало бы больше доверять ей.
Однако поверила бы ему она сама, если бы оказалась на его месте? Если бы
застала Филипа и, скажем, Лори в постели, а потом Лори заявила бы, что
беременна?.. Скорее всего, нет.
— Я... я лучше поднимусь и скажу Крису, что вернулась, — с
некоторым запозданием попыталась спасти ситуацию Джоан. Не стоит позволять
Филипу думать, будто она готова повторить то утро в его гостиничном номере.
Да, муж по-прежнему неудержимо притягивал ее. Но это нечестно с ее стороны —
пользоваться его эмоциональным всплеском, вызванным не страстью, а
облегчением.
Но Филип, как это ни парадоксально, похоже, не собирался отпускать ее. Когда
она попыталась отстраниться, он сделал незаметное движение, и Джоан
оказалась прижатой спиной к столу.
— Не сейчас, — сказал он низким голосом и опустил на ее губы
взгляд, который Джоан показался почти осязаемым. И ее затопило волной
сладкого предвкушения.
— Филип... — она ощутила сухость во рту и судорожно сглотнула, —
это не очень удачная мысль.
— Это единственная моя мысль, — пробормотал он, сжимая ее лицо
ладонями и пристально глядя ей в глаза. — Хотя бы ради Криса, Джо,
прояви немного сострадания. Мы не можем позволить, чтобы эгоизм одной
старухи разрушил то, что осталось от нашей жизни.
Джоан охватил трепет. Хотя Филип и держал ее лицо в ладонях, всем телом он
прижимался к ней, и она не могла не чувствовать, как он возбужден. Он хотел
заняться любовью с ней и не скрывал этого. Джоан хотела того же. Прямо
здесь, прямо сейчас, на гладко оструганных досках стола, если придется. И до
тех пор, пока не уйдет мука, так долго не оставлявшая ее.
— Филип... — Она попыталась воззвать ко всему лучшему в нем, но он,
склонив голову, накрыл ее дрожащие губы своими. Джоан судорожно вздохнула,
когда ее словно обожгло огнем, и, вопреки советам, которые давала себе в эти
последние недели, откинула голову назад и обвила руками шею мужа.
Это был рай — и это был ад. Рай — потому что именно этого она всегда и
хотела. А ад — потому что понимала, как это неправильно. Она не может стать
его временной любовницей. Сколь бы мало самоуважения у нее ни оставалось,
она утратит и его, если позволит Филипу использовать ее так и когда ему
захочется.
А его рука уже опустилась к ее груди, затем скользнула под короткую майку,
расстегнула лифчик, и ладонь приняла вес освободившейся плоти. Как бы ни
реагировало ее тело, эта реакция контролировалась отнюдь не рассудком.
— Господи, ты сводишь меня с ума, — прохрипел Филип. Второй рукой
он провел вниз по ее спине и сжал округлую ягодицу. С недвусмысленным
намерением он снова крепко прижал ее к себе, и у Джоан закружилась голова,
когда она представила, чем все это непременно кончится.
— Филип... я не могу, — простонала она, прежде чем тело успело
окончательно предать ее.
Он слегка отстранился — ровно настолько, чтобы прижаться лбом к ее лбу.
— Это то, чего ты хочешь, — с мукой в голосе произнес Филип. — То, чего хотим мы оба.
— Знаю, — чувствуя себя глубоко несчастной, прошептала она. —
Но я не могу быть для тебя заменой Лори. Я понимаю: ты уже несколько недель
не встречался с ней, и ты... ты...
— Сексуально неудовлетворен? — В его голосе слышалось что-то
отдаленно похожее на насмешку.
— Да, — сморгнув непрошеную слезу, упрямо произнесла Джоан. Теперь
она готова была бороться, если потребуется.
Филип внимательно посмотрел ей в глаза.
— Я не хочу развода.
Джоан смутилась. Что он хочет этим сказать? Что не будет разрывать их брак
ради Криса?.. И станет содержать другую женщину на стороне?
— Я не...
— У нас с Лори все кончено, — мягко прервал ее Филип. — Тем
утром, когда Кинни ворвался сюда, я пришел, чтобы сказать тебе об этом. Но
со всеми этими откровениями леди Сибил, слезами Криса, не говоря уж о твоем
исчезновении, у меня просто не было возможности все объяснить.
— Но... — Голова Джоан лихорадочно работала. — А как же Крис?
— Что Крис?
— Ну, тогда ты ведь еще не верил, что он твой сын, разве не так?
— Да, не верил, — со вздохом сожаления признался Филип. — Но
тогда я уже понял, что ты слишком нужна мне и для меня вполне достаточно
того, что он — твой сын.
Джоан изумленно смотрела на него.
— Правда?
Филип скользнул губами по ее щеке.
— Вопрос в том, захочешь ли ты мне поверить? — ласково сказал
он. — Я понимаю, что слишком самонадеян, но все же надеюсь, что ты
достаточно любишь меня, чтобы простить.
Джоан, задержав дыхание, провела рукой по его подбородку, шершавому от
выросшей за ночь щетины.
— Я прощаю тебя, — ответила она. — И я люблю тебя. Но об этом
ты знаешь. Ты всегда это знал. И я никогда не хотела расставаться с тобой.
— Прости, — откликнулся Филип. — Я был дураком!
— Ты всего лишь человек, — вздохнула Джоан. — На твоем месте
я, возможно, поступила бы так же.
Губы Филипа коснулись ее лица снова, и снова, и снова, а затем приникли к ее
губам с непередаваемой нежностью и страстью.
Боже правый, восторженно подумала Джоан, превозмогая головокружение, я могла
ожидать в конце своего путешествия чего угодно, только не этого!
— С кем ты разговаривал, папочка? — внезапно раздался в кухне
сонный детский голосок.
С трудом отстранившись от Филипа Джоан увидела стоящего на пороге кухни
сына. Мальчик, который был в своей смешной пижаме, тоже заметил мать и
потрясенно раскрыл рот.
— Мамочка! Мамочка! — закричал он, обретая дар речи, и бросился к
Джоан. —. Мамочка, ты вернулась!
Едва не сбив Джоан с ног, он повис у нее на шее.
— Здравствуй, малыш, — с трудом сдерживая слезы, произнесла Джоан.
Она уже давно не употребляла этого ласкательного словечка, и Крис слегка
скривил губы.
— Где ты была, мама? — воскликнул он, отпустив шею Джоан и с
упреком посмотрев на нее. — Я так по тебе скучал! Нам всем не хватало
тебя, правда, папа?
— Что? А, да-да. — В голосе Филипа звучала некоторая
подавленность. Он стоял, упершись руками в стол, и, как догадывалась Джоан,
пытался унять лихорадочное возбуждение. — Ты даже не представляешь, как
нам не хватало тебя.
— О, некоторое представление у меня все же есть, — пробормотала
Джоан и почувствовала себя невыразимо счастливой, когда Филип наконец отошел
от стола и обнял ее за талию.
— Не сомневаюсь, — сказал он только для нее, а потом второй рукой
обхватил плечи сына и тоже притянул его к себе. — Два самых любимых
моих человека, — довольным голосом произнес Филип. — Как вы
относитесь к тому, чтобы позавтракать не дома? Мне кажется, это событие
следует отпраздновать, как ты считаешь, Крис? Мама вернулась, и теперь вся
семья в сборе.
Крис задохнулся от счастья.
— Это правда? Мама, это правда? Папа будет жить теперь с нами?
— Он так сказал, — ласково произнесла Джоан и снова посмотрела на
Филипа. — Ты доволен? — спросила она у сына.
— Конечно. Конечно, я доволен! — Крис был в экстазе. — Ох,
мамочка, почему тебя так долго не было?
— Твоей маме нужно было время, чтобы простить меня, — сказал
Филип, взваливая всю вину на свои широкие плечи. — К тебе это не имело
никакого отношения, Крис. Это касалось только твоей мамы и меня. И, как
множество мужчин до меня, я едва все не испортил.
— Но теперь все в порядке?
— Да, теперь все в порядке, — убежденно произнес Филип, еще крепче
прижимая к себе Джоан. — Не дай Бог, конечно, но когда-нибудь и ты это
поймешь. Мужчины порой бывают такими идиотами!
— Как мистер Кинни?
— Да. — Филип поморщился. — Именно как мистер Кинни. Но мы
наставили его на путь истинный, верно, Крис? Мы доходчиво объяснили ему, что
его угрозы — пустое сотрясение воздуха, а сам он здесь нежеланный гость, и
теперь вряд ли снова увидим его.
— Он угрожал моей матери? — испуганно пробормотала Джоан. — О
чем вы говорите?
— Ему не понравилось, как ты обошлась с ним, — кратко пояснил
Филип. — И он пригрозил ей, что расскажет тебе... ну, ты уже знаешь,
что он собирался тебе рассказать. А старой леди это было совсем ни к чему.
— Так вот почему она призналась, — с горечью произнесла
Джоан. — Мне следовало бы об этом догадаться.
— Не суди ее слишком строго, Джо. — Теперь Филип мог позволить
себе быть великодушным. — Она старая больная женщина, которая променяла
свою жизнь на груду кирпичей и то же попыталась сделать с нашими жизнями. В
глубине души она понимает, что оно того не стоит, но ни за что не признается
в этом.
Джоан вздохнула.
— Полагаю, мне нужно подняться наверх и сказать, что я вернулась.
Филип стиснул ее плечо.
— Было бы очень мило с твоей стороны.
— Думаешь, ей не все равно? — поморщилась Джоан.
— Нет, не все равно, — заверил ее Филип. — Только не говори
ей, что я так сказал.
— Но где же ты жила, мамочка? — протестующе возопил Крис,
чувствуя, что взрослые на время забыли о нем. — В гостинице?
— Мама нам все расскажет... но не сейчас, — сказал Филип, кивком
указав на пижаму со слониками. — Пойди оденься. Что-то я не припомню,
чтобы в ресторане устраивали вечеринки в пижамах.
— Ресторан! Ух ты! — Крис пришел в восторг от этой новости. Бросив
последний взгляд на мать, словно для того чтобы убедиться, что та не
исчезла, мальчик выбежал из кухни.
Джоан пораженно посмотрела вслед сыну.
— К каждому можно найти свой подход, — скромно заметил Филип,
проследив за ее взглядом, затем привлек Джоан к себе. — Но с вами я еще
не закончил, мадам. Когда вернемся, я намерен добиться компенсации.
— Обещания, обещания, — нежно прошептала Джоан и, прежде чем он
снова успел стиснуть ее в объятиях, легко выпорхнула из кухни.
Эпилог
Дождь поливал нещадно, и поэтому от мысли о поездке на побережье пришлось
отказаться. Джоан это ничуть не расстроило. Годовалый Филип Второй с утра
капризничал — видимо, у него болел животик, — и тащить его Бог знает
куда не хотелось. К тому же Джоан и сама всякий раз с неохотой покидала
уютную сень Шелби, который за два года превратился в их маленький частный
рай.
Конечно, немного жаль было Роджерсов — особенно мальчишек. Они с таким
нетерпением ждали этого уик-энда! Но Джоан — впрочем, не без некоторого
чувства вины — и здесь нашла положительную сторону. Наконец-то они с Ди
вволю посекретничают, чего никак не смогли бы сделать во время шумного и
сумбурного пикника. А мальчишки? С момента приезда Роджерсов она вряд ли
видела их хотя бы пять минут. Предводительствуемые Крисом, они, невзирая на
дождь, изучали окрестности. А здесь было что изучать! Следовало только время
от времени отлавливать юных следопытов и переодевать их в сухое.
Мужчины, тоже быстро нашедшие общие интересы, уединились в кабинете Филипа.
А леди Сибил восседала на своем капитанском мостике в оранжерее,
пополнившейся диковинными тропическими растениями, и не без гордости озирала
владения, присматривая заодно и за шалопаями, все норовившими вскарабкаться
на деревянные решетки, поддерживающие ее любимые вьющиеся розы.
Впрочем, когда Филип-младший уснул и женщины остались вдвоем перед
разожженным в уютной гостиной камином, выяснилось, что секретничать им
особенно не о чем. Ди была из тех подруг, которые понимают все без слов.
Единственное, что было непонятно обеим, как, впрочем, и всем знающим леди
Сибил, — это чудесное выздоровление старой женщины.
— Она на удивление хорошо выглядит, — заметила Ди, с наслаждением
сделав первый глоток ароматного горячего кофе.
— Да, — согласилась Джоан. — Несмотря на то, что мама по-
прежнему очень слаба, это отмечают все. Особенно озадачены врачи. — Она
грустно усмехнулась. — Впрочем, ошибиться в диагнозе было легко. Череда
многолетних стрессов не могла не сказаться на ее здоровье.
— Помилуй, Джо, стрессы были твоим уделом. А леди Сибил ты, как хрупкую
игрушку, всегда держала в вате.
— Я, может быть, и да, но вот о Роне Кинни этого сказать нельзя.
Согласившись принять участие в довольно предосудительном мамином спектакле,
он тоже решил извлечь из него выгоду.
Ди взволнованно откинула назад белокурые вьющиеся волосы. Наконец-то нашлось то, о чем она не знала.
— Ты хочешь сказать?..
— Да, он ее шантажировал. Сначала ограничивался тем, что потихоньку
оттяпывал от Шелби по кусочку земли, а когда мама пыталась возмутиться,
угрожал рассказать мне всю правду об этом
романе
. Потом, пользуясь тем же
рычагом, вознамерился получить все целиком — и меня в придачу. Иногда мне
кажется, что именно с этой целью леди Сибил попросила меня отвезти ее
умирать в Шелби.
— Какая гадость! — не скрывая отвращения, воскликнула Ди. Встав с
кресла, она порывисто обняла подругу. В ее глазах стояли слезы.
— Да ладно, Ди, как видишь, в конечном итоге все обернулось к лучшему:
две грозившие мне смертельные опасности — намечавшиеся развод с Филипом и
новое замужество, о котором мечтала мать, — совпали во времени и дали
никем не ожидаемый результат.
Джоан весело улыбнулась подруге, и в это время обе услышали крики на
лужайке. Они поспешили к высокому окну и увидели, что мальчишки добились-
таки своего. Поверженная деревянная решетка, увитая колючими зелеными
плетями с еще не раскрывшимися бутонами, лежала на земле, а к виновато
понурившей головы троице спешила, как могла, леди Сибил, время от времени
грозя им изящной тростью.
Джоан заметила, что дождь прекратился и из-за быстро плывущих по небу
облаков то и дело проглядывает солнце. Только это заставило ее предложить
подруге:
— Вмешаемся?
Ди обрадовала возможность выйти на свежий воздух, и обе поспешили на поле
битвы.
Когда они подошли, мальчики совместными усилиями уже установили решетку и
теперь дружно утаптывали землю вокруг столбов, а вулкан леди Сибил
постепенно затухал, лишь изредка выбрасывая словесный дым и пепел. И в это
время из-за поворота аллеи вынырнул потрепанный, но ярко-зеленый пикап.
Остановив машину, на лужайку ступил сутуловатый водитель и скрипучим,
несколько манерным голосом произнес:
— Добрый день, леди. Извините за вторжение, но ворота были открыты, а я
немного заплутал. Не соблаговолите ли сказать, где находится ферма некоего
Кинни. Я слышал, она продается, и хотел посмотреть, стоит ли ее покупать.
Три женщины — две молодые и одна старая — отменялись многозначительными
взглядами, но ответить взялся Крис. Он подробно объяснил незнакомцу, как
доехать, и тот, садясь в машину, двусмысленно подмигнул Ди и Джоан.
Когда машина снова скрылась из виду, группа на лужайке несколько мгновений
стояла без движения. Затем Джоан, уже начиная смеяться, заметила:
— Порода Кинни неистребима!
Смех подхватила Ди, а через пару секунд смеялись уже все — мальчишки просто
от ощущения полноты жизни, леди Сибил — немного нервно, а из окна на них
смотрели привлеченные шумом и тоже смеющиеся Филип и Эндрю.
Закладка в соц.сетях
