Жанр: Любовные романы
Любовный яд
...я. Потом он поостыл и понял, что был не прав.
Образ Шарон преследовал его, и он пришел к выводу, что не сможет стать
свободным, пока не вычеркнет ее из своей памяти.
И все же он сомневался, что поступил разумно, на следующий день после того
как выставил себя таким дураком. Тогда Дуглас с трудом дождался парома до
Гринвуда, стремясь как можно быстрее улететь в Европу, подальше от Шарон. Им
овладела идиотская мысль, что дома он легко забудет ее и вернется к прежней
жизни.
Беда состояла в том, что забыть Шарон оказалось совсем не просто. Десять лет
назад, когда они расстались, Дуглас чувствовал себя совершенно раздавленным.
Шесть месяцев он напоминал зомби, не в состоянии был сосредоточиться или
посещать занятия. У него возникли неприятности в университете, он начал
принимать наркотики и вообще деградировал.
Он так никогда до конца и не узнал, что обо всем этом думали его родители,
хотя отец был взбешен и грозил лишить его денежной поддержки. Но если они и
догадывались о причине такого поведения Дугласа, то никогда ни о чем у него
не спрашивали. Пожалуй, они полагали, что это обычный протест молодого
человека против нравственных устоев общества, очень модный среди молодежи,
запоздалая попытка заставить родителей изменить решение о его учебе в
Кембридже.
Насколько он помнил, мать относилась к нему в это время очень сочувственно,
и Дугласу отчаянно хотелось рассказать ей все. Но какой был смысл излагать
правду, если Шарон сделала все, чтобы эту правду скрыть!
Кроме того, он чувствовал какое-то утешение в том, что мог разделить с
матерью беспокойство о судьбе Шарон. Но та не давала о себе знать, и
постепенно это начало вызывать в нем недоумение, затем гнев. Потом он
смирился и успокоился.
Но он не имел ни малейшего понятия о том, что с ней в это время происходило,
с горечью подумал Дуглас. Он даже тешил себя мыслью, что ее, может быть, уже
нет в живых. И сейчас ему казалось, что так, вероятно, было бы для него даже
менее болезненным. Встреча с Шарон только вернула страдания.
Со стоном Дуглас вскочил с кровати и высунулся в окно. Из его квартиры
открывался прекрасный вид на город. Но он ничего не видел. Шел дождь, небо
было затянуто тучами, что вполне соответствовало его настроению.
Что же ему делать?..
Он знал, как поступить, когда вернулся с острова, и продолжал держать в
секрете все, что там обнаружил. Вначале он собирался обо всем сообщить
Мэрфи, с тем чтобы того, а не его, волновали вопросы этики.
Но позже оказалось, что это не так просто, и Дуглас сделал все, чтобы сбить
Ричарда Мэрфи со следа. Да, Ино когда-то жила там, сказал он ему, но теперь
ее там больше нет. Женщина, с которой разговаривал Сэм, говорила правду.
Он совсем сошел с ума. Почему он вдруг стал защищать женщину, которая так
обошлась с ним? Ведь он рисковал карьерой. Никакой благодарности за это от
нее не дождешься! А если вскроется истина, Ричард тут же уволит его.
Но рассказывать эту историю матери было просто невыносимым делом. Она
принимала так близко к сердцу все новости о Шарон. Это еще раз доказало, как
она переживала ее внезапное исчезновение. Поэтому Дуглас испытывал угрызения
совести, скрывая правду.
Бэтси же воспринимала все совершенно равнодушно. Она не видела никакого
смысла в попытках вернуть известность бывшей кинозвезде. Хорошо, если бы
Мэрфи тоже стал так думать. Тогда Дуглас перестал бы себя чувствовать
лжецом.
Он позавидовал брату Брюсу, который никогда не попадал в подобные переделки.
С тех пор, как ему позволили сесть на лошадь, его самым любимым делом стало
скакать по полям поместья со сворой охотничьих собак. Именно таким хотел
видеть отец Дугласа. Без излишних амбиций и довольным выпавшей на его долю
судьбой.
Дуглас не относился иронично к увлечениям брата. Просто они были разными. И
в последнее время он даже сомневался, правильно ли он выбрал для себя
карьеру. Особенно с тех пор, как вернулся с Сан-Педро и обнаружил, что не
лишен сочувствия к принятым другими решениям и стилю жизни.
Для Мэрфи подобное проявление
чувствительности
было непрофессионально.
Босс, который когда-то был газетчиком, не считал нужным щадить чьи-либо
чувства. Нельзя проявлять жалость, постоянно поучал он Дугласа. В
существующем мире это чрезмерная роскошь.
Но как мог Дуглас позволить себе раскрыть секрет Шарон средствам массовой
информации? — неоднократно спрашивал он себя. Ведь она имела право жить так,
как хочет. Попасть в лапы журналистов станет для нее настоящей трагедией!
Майкл...
Воспоминание о нем заставило Дугласа глубоко задуматься. Интересно, как
отнесется мальчик к образу жизни матери, когда вырастет? Сейчас он особенно
не задумывается над тем, почему у него нет отца и братьев или сестер. Но со
временем он обязательно начнет задавать вопросы.
Дуглас усмехнулся. По его оценке, лет через пять Майклу исполнится
четырнадцать или пятнадцать, и тогда возникнут проблемы у его матушки. Он
уже скоро начнет, например, спрашивать, почему с ними не живет отец? И
почему тот не проявляет никакого интереса к собственному сыну?
Дуглас тяжело вздохнул, с досадой стукнув кулаком по оконной раме. Так или
иначе, он сделал все, что от него зависело, чтобы защитить их. Что в Шарон и
Майкле присутствовало такое, что вызывало сильную симпатию? А может,
существовало еще что-то? Он никогда об этом не узнает.
Внезапно тишину квартиры прорезал настойчивый звонок. Взглянув на часы,
Дуглас увидел, что не было еще восьми. Наверное, это Бэтси, подумал Дуглас
без особого воодушевления. Иначе привратник обязательно уведомил бы его.
По-видимому, она попыталась открыть дверь ключом, который он дал ей шесть
месяцев назад. Но вчера ночью он перед сном закрыл дверь на задвижку.
Дугласу не хотелось никого видеть, но он тут же передумал. Если он не
откроет дверь, Бэтси сразу же спустится к привратнику и начнет вызывать его
по домофону. И что тот подумает, зная, что хозяин квартиры дома?
Звонок неистовствовал, пока Дуглас медленно тащился к двери. И это явно
недобрый знак, означавший, что их отношения с Бэтси испортились. Возможно,
это оттого, что они ни разу не спали вместе со времени его возвращения. Она
не была чрезмерно страстной, но считала своим долгом полностью удовлетворять
его сексуальные потребности.
— Ты почему не отворял? Принимал душ? — Бэтси напористо потребовала
ответа у открывшего дверь Дугласа, окидывая внимательным взглядом его
взлохмаченные волосы и халат. — А может быть, — добавила она игриво и
облизнулась, — может, ты ожидал меня в постели?
О Боже, только не это!
Дуглас сдержался, чтобы не сказать, что он думает по этому поводу, и
натянуто улыбнулся.
— Если бы у меня было время, — пробормотал он, наблюдая, как, закрыв
дверь, она направилась на кухню, — хм... я как раз готовил кофе. Хочешь?
— Если у тебя будет время, — с иронией заметила Бэтси, не скрывая
раздражения. — А где ты был вчера вечером? Я думала, ты придешь на вечеринку
к Натали. Я приехала к ней и, не найдя тебя, попросила одного из ее братьев
отвезти меня домой.
Дуглас мысленно выругался.
— О Боже! Мне очень жаль. — Забыв о вечеринке, он искал одиночества,
весь вечер провел в ближайшем баре и только помнил, что было очень поздно,
когда вернулся. — Меня не было дома.
— Я знаю, — процедила Бэтси сквозь зубы, — я звонила тебе. Несколько
раз. Судя по тому, как выглядишь, ты провел бурную ночь.
Дуглас посмотрел на нее.
— Ничего подобного, — проговорил он тихо, — мне кажется, в полночь я
уже спал. Просто очень устал.
Девушка прикусила губу.
— Но ведь ты мог позвонить!
— В двенадцать часов ночи? — голос прозвучал уверенно и сурово. — Разве
ты находилась там так долго?
— Да нет. Но все же ты мог прийти к Натали в любое время. Она бы не
обиделась. У нее на вечерах так принято.
— Но я очень устал, — медленно повторил Дуглас, осознав с запозданием,
что мог соврать, сказав, что звонил ей. Но ему было не до того. Ему не
хотелось лишний раз обижать Бэтси.
— Ну ладно, Дуг... Придется простить тебя. Хотя я не знаю, что
отвечать, когда знакомые спрашивают, не расстались ли мы еще. Ведь мы с
тобой не провели ни одной ночи вместе с тех пор, как ты вернулся с островов.
— Она помолчала, прикусив верхнюю губу. Затем продолжала: — Возможно, ты
злишься на то, что произошло в Ноулэнде? Почему ты так изменился? Но я все
еще люблю тебя. Честное слово!
Дуглас насторожился. С минуту он думал, что с головой у него не все в
порядке. Он только намеревался объявить Бэтси, что их отношения должны на
какое-то время прекратиться, а тут она сама заговорила о чем-то подобном. О
чем это она? Что произошло в их имении? Дуглас недоуменно посмотрел на нее.
Но она, видимо, неправильно поняла его взгляд.
— Конечно, твоя мать все тебе рассказала, — воскликнула Бэтси,
выпрямляясь, — но, я думаю, ты не можешь обвинять меня. Я сильно обиделась,
когда ты, уехав, не взял меня с собой. Ты не желал этого, тем самым лишив
меня удовольствия.
Дуглас усмехнулся:
— Но там я работал, Бэт.
Она вздохнула:
— А чем я могла тебе помешать? — губы ее искривились. — И мне ничего не
оставалось... Поэтому ты отправил меня в Ноулэнд. Чтобы не чувствовать себя
виноватым за то, что оставил одну.
Дуглас разозлился.
— Я думал, тебе приятнее будет провести уик-энд за городом. Что здесь
плохого?
Девушка пожала плечами:
— Ничего. Там очень приятно, и Брюс был очень мил. Он так хорошо
встретил меня.
— Брат мил? — недовольно переспросил Дуглас.
Бэтси виновато потупилась:
— Я не думала, что так получится, Дуг. Даю слово. Но... когда он прижал
меня в библиотеке — мне стало очень неудобно.
Теперь Дуглас начал кое-что понимать. Но девушка ошибалась — Фелисия ничего
ему не говорила. Леди Ирвин никогда не стала бы дурно говорить о своих
детях, кроме, пожалуй, случаев, когда речь шла о чрезвычайно серьезном деле.
— Ну-ка, расскажи мне обо всем подробнее, — потребовал Дуглас.
Девушка стала растерянно переминаться с ноги на ногу.
— Ничего особенного не произошло. Когда Фелисия вошла в комнату, она
застала нас на диване. Мы только целовались. Господи, никто меня не
соблазнял.
— Но выглядит так, как будто вы оба с удовольствием занимались этим, —
заметил Дуглас с огромным облегчением и благодарностью к брату, невольно
пришедшему ему на помощь.
Бэтси обиделась:
— Я так и знала, что ты это скажешь. Тебя нисколько не интересуют мои
чувства. Но ведь я женщина, и мне тоже кое-что нужно... Внимание, например.
Последнее время ты больше интересуешься работой, нежели мной.
Дуглас пожал плечами, будто соглашаясь с девушкой:
— Все ясно.
— Но это правда, — Бэтси уже не могла остановиться, — ты не можешь
осуждать меня за то, что я кому-то нравлюсь. Если бы ты уделял мне
достаточно времени, я бы ни на кого, кроме тебя, и не смотрела.
Дуглас взглянул на чашки, которые он поставил на мраморную стойку.
— Значит что-то произошло? — Он посмотрел на ее покрасневшее лицо. — И,
если бы мать не застукала вас, неизвестно, кто кого соблазнил бы.
Девушка судорожно глотнула.
— Дело обстояло не так.
— Не так?
— Нет, — фыркнула Бэтси.
Дуглас пожал плечами.
— С тобой все ясно, — сказал он спокойно, — а Брюс тебе нравится? По-
настоящему?
— Но он не ты, — помолчав, сказала она.
Дуглас саркастически улыбнулся.
— Это точно, — заключил он, — однако, я думаю, он больше подойдет тебе.
Особенно если унаследует Ноулэнд. Разве ты не этого хочешь?
Бэтси вспыхнула:
— Нет!
Дуглас внимательно посмотрел на нее.
— Значит, если я объявлю, что намереваюсь передать права на наследство
Брюсу, тебе будет все равно?
— Ты не можешь это сделать, — в голосе девушки прозвучал страх.
— Почему же? — Дуглас задумался, затем продолжал: — Честно говоря, я
уже некоторое время думал об этом. Вряд ли когда-нибудь привыкну к ведению
хозяйства в поместье или охоте с собаками. Я всегда говорил, что брат
гораздо больше приспособлен для этой роли. А я хотел бы заниматься совсем
другим делом.
— Каким, например? — Бэтси подозрительно посмотрела на него.
— Мне нравится то, что делаю сейчас. Например, короткометражные
документальные фильмы для телевидения. Потом, меня всегда тянуло написать
книгу. В идеале лучше, конечно, сочетать то и другое. А постоянная жизнь в
Ноулэнде никогда меня не прельщала.
Девушка недоверчиво уставилась на Дугласа.
— Я поражена.
— Почему? — спросил он, выключив кофеварку.
— Ты будущий глава старинного клана. И не можешь так просто отказаться
от этого.
— Могу, — Дуглас налил кофе, причем рука его при этом совсем не
дрожала, что удивляло, если знать, какую выпивку он закатил прошлой ночью, —
тебе лучше поверить. У меня нет желания заниматься хозяйством и разъезжать
по полям на
лендровере
.
— Ты это говоришь только из-за того, что тебе все виденное рассказала
мать, — раздраженно пробурчала Бэтси, и Дуглас удивленно посмотрел на нее.
— Моя мать ничего не видела и не говорила, — возразил он, — впервые я
услыхал о твоей любовной связи...
— Но это вовсе не связь!
— ... с моим братом из твоих собственных уст.
Бэтси всхлипнула:
— Ах ты негодяй!
Глаза Дугласа потемнели:
— Разве врал тебе я?
Девушка нерешительно покачала головой:
— Нет, — но тут же воскликнула: — Но ты же знал, что я имела ввиду,
однако не остановил меня.
Дуглас помолчал, в душе признавая ее правоту. Если быть честным, то он
воспользовался ее признанием в личных целях. По правде говоря, его отношения
с Бэтси уже давно прошли пик. Он не испытывал желания видеть ее ежедневно
еще до того, как вновь встретился с Шарон, его чувство к девушке изменилось.
Запах кофе подействовал на него совершенно неожиданно. Ему вдруг захотелось,
чтобы Бэтси ушла и он сам мог разобраться в том, что происходит. Казалось,
что прошлая жизнь, в которой все представлялось таким простым,
катастрофически рушилась.
Плотно сжав губы, Бэтси наблюдала за Дугласом сквозь прищуренные веки, в
которых поблескивали слезы. Он чувствовал себя подлецом из-за того, что так
обращался с ней. Ему вовсе не хотелось делать ей больно, но поступить иначе
он не мог.
— А все же, почему ты не провел со мной хоть одну ночь с тех пор, как
поехал искать эту женщину? — неожиданно для него девушка бросилась в атаку.
Дуглас вздохнул:
— Возможно... я чувствовал, что между нами происходит что-то неладное.
Правда заключалась в другом: он был так поглощен новыми переживаниями, что о ней не хотел и думать.
По усмешке Бэтси Дуглас понял, что она ему не верит. Но он не собирался
спорить. Дуглас вообще не умел лгать. Но, слава Богу, она не догадывалась, о
чем он думает.
Когда же девушка вновь заговорила, ее слова можно было разобрать с большим
трудом:
— Значит, ты нашел ее? О Боже, ты нашел Шарон Ино и никому об этом не
говоришь.
— Бэт...
— Не пытайся отрицать это! — воскликнула она. — Теперь становится
понятным твое поведение со времени возвращения.. — Она зло улыбнулась. — Ты
любишь ее? Да?! Не нужно отрицать — все по глазам видно.
— Ты ошибаешься...
Трудно сказать, что ответил бы Дуглас, но тут раздался телефонный звонок. Он
поднял трубку. Ему было совершенно безразлично, кто звонил.
Главное — это давало передышку в неприятном разговоре.
— Дуглас, — послышался взволнованный голос матери, — сынок, немедленно
включи телевизор!
— Мама...
У Дугласа не было никакого желания смотреть телевизор, что бы там ни
показывали. Но леди Ирвин была непреклонна:
— Повторяю, включи телевизор. Канал, на котором обычно работает ваша
компания. Ты должен обязательно посмотреть! — Тон был необычайно
требователен.
Дуглас выругался, а Бэтси вопросительно посмотрела на него. Интересно, какую
часть разговора она услышала? Затем, тяжело вздохнув, он с досадой бросил
трубку и пошел к телевизору. Включив нужный диапазон, он безмолвно уставился
на экран. Ему казалось, что прошло много минут, хотя на самом деле,
вероятно, всего несколько секунд. Он чувствовал себя так, как будто из него
выпустили воздух.
Только восклицание Бэтси привело его в чувство:
— Боже мой! Ведь это Шарон Ино! — И удивленно спросила: — Но что она
делает в Шотландии? Ты знаешь это?
Глава 11
— Но когда же ты вернешься, мамочка?
Голос сына звучал так жалобно, так далеко, что Шарон судорожно проглотила
комок, сдавивший горло.
— Скоро, дорогой, очень скоро, — попыталась утешить его мать, — в
понедельник отправляйся в школу, а в конце недели я заеду за тобой.
— Обещаешь?
— Обещаю, — заверила она его, — завтра в полдень Эстель проводит тебя
до парома, и ты не успеешь оглянуться, как я буду дома.
— Ладно, — согласился Майкл. Когда она уезжала, сын находился в школе.
Иначе расстаться с ним даже на короткое время было бы просто невыносимо. Еще
труднее объяснить ему, почему она не могла взять его с собой.
— А чем ты занимался это время? — спросила Шарон бодрым голосом,
стараясь отвлечь его. — У вас там погода гораздо лучше, чем здесь. Здесь
целый день идет дождь и так холодно.
Мальчик хмыкнул:
— Все равно мне хотелось бы находиться с тобой. Эстель сказала, что ты
собираешься выступать по телевидению. А ты встретишься с мистером Ирвином?
Постараюсь избежать этого, решила она про себя, но вслух сказала:
— Вряд ли. Думаю, он очень занят.
Наверное, помимо нее, портит жизнь еще кому-нибудь, мрачно подумала она.
— Если бы я поехал с тобой, он мог бы показать мне телевизионную
компанию, — с обидой в голосе сказал Майкл, — он ведь обещал, когда я приеду
в Глазго. Почему ты не взяла меня? Неужели никто не хотел бы пообщаться со
мной?
— Конечно, это не так, — проговорила мать, стараясь подбирать слова,
чтобы не обидеть сына, — но тебе здесь не очень понравилось бы. Ведь я живу
в гостинице, и это страшно скучно.
— Да нет же.
Майк продолжал настаивать, но Шарон не сдавалась. По договору с фирмой
Дугласа
Ай-Би ти-ви
она могла держать сына подальше от корреспондентов.
Характерно, что всю грязную работу Дуглас проделывал чужими руками. Она
совершенно потрясена была визитом какой-то незнакомой девушки, которая
явилась к ней через несколько дней после его отъезда.
— В любом случае, я скоро буду дома и обо всем расскажу тебе. А сейчас,
любимый, передай трубку Эстель. Мне нужно поговорить с ней.
— А ты уже была на студии? — не отставал Майк, и мать тяжело вздохнула:
— Очень недолго. Они ведут съемки программы с моим участием, которая
будет в эфире на следующей неделе. А до тех пор буквально держат меня в
плену. Ну, теперь будь хорошим сыночком, дай мне поговорить с Эстель.
— Я бы тоже хотел, чтобы меня показывали по телевидению, — заявил
мальчик, не обращая внимания на ее просьбу, — потом люди могли бы узнавать
меня на улице. Так здорово!
— Вовсе не здорово, поверь мне. — Шарон уже начала жалеть, что
позвонила. Она чувствовала себя истощенной, и морально и физически, жила на
нервах, и перегрузка уже начала сказываться.
— Но ведь ты была так знаменита, мам. Софи заявила, что слыхала, как об
этом говорили ее мама и папа. Они утверждали, что ты являлась одной из самых
знаменитых кинозвезд в мире.
О Боже, простонала Шарон.
— Ну, родители Софи все преувеличивали, — старалась она убедить сына, —
а теперь дай трубку Эстель, пока я не рассердилась!
После разговора с Майком говорить со служанкой практически было уже не о
чем. Ей хотелось узнать, какой интерес у местных жителей вызвал ее отъезд в
Англию, ведь, уезжая, Шарон вынуждена была в какой-то степени довериться
Эстель и ее мужу. Но они вряд ли долго хранили все это в себе.
Теперь, конечно, уже поздно о чем-то беспокоиться. Сценарий написан, и надо
продолжать работать. Поскорее бы все кончилось. Господь свидетель, она ждала
этого.
А сейчас ей нужно занять хоть чем-нибудь свободный вечер. Ричард Мэрфи
пригласил Шарон к себе на обед, но она отказалась. В фойе ее караулили
репортеры, поэтому, пока программа не выйдет в эфир, ей предстоит сидеть
взаперти.
Ну и что же изменилось в жизни? — с болью подумала она, окидывая взглядом
огромную гостиную шикарного люкса. Пожалуй, большую часть сознательной жизни
она потратила на то, чтобы прятаться от чего-то или от кого-то. Неужели и
дальше так будет?
Неожиданно зазвонил телефон, и нервы Шарон натянулись, как струна. Кто это?
Наверное, из телевизионной студии. Администрация гостиницы знала, как
оберегать важных клиентов от посторонних звонков, экс-актрису предупредили,
чтобы она разговаривала только с персоналом отеля.
Голос телефонистки показался ей хорошо знакомым.
— Миссис Лэнг? — спросила та.
— Да.
Чтобы не привлекать к себе особого внимания, Шарон настояла на регистрации в
гостинице под этой фамилией.
— Извините, миссис Лэнг, к вам посетитель. Некий мистер Мэрфи. Говорит,
что он из телекомпании
Ай-Би ти-ви
. Вы можете принять его?
Мэрфи? Господи! Неужели он пришел, чтобы узнать, почему она отказалась
принять его приглашение на обед? И даже, может быть, сопроводить ее? Но ведь
она уже дала ответ!
Ну что еще она могла сказать ему? Это ведь босс Дугласа, это его идея
создать телепрограмму, которую они готовили о ее жизни. Именно он направил
Дугласа на Сан-Педро. Как бы ей хотелось свернуть ему шею!
А Дуглас...
— Минут через пять я смогу принять его, — наконец согласилась она,
понимая, что нужно переодеться. Мягкие тапочки и свободная рубашка очень
удобны для дома, но принимать президента телекомпании в таком виде
неприлично. Перед ним она должна предстать элегантной и изысканной, как на
утренней передаче.
Она вздохнула. Правда, ей самой тогда было противно глядеть на себя. Часы
ушли на ее прическу, макияж. Она уже давно отвыкла от того, чтобы из нее
делали куклу. Бог мой! Да не станет она переодеваться, пусть Мэрфи видит ее
такой, какая она есть.
Единственное, что она сделала, так это зачесала назад волосы и завязала их
шарфом. Когда она готовилась к выходу на экран, парикмахер предложил ей
обрезать их, чтобы легче было делать прическу, но она решительно отказалась.
Тогда он зачесал ей волосы назад и заплел в косу, да так туго, что ей стало
больно. Сукин сын!
Стук в дверь не застал ее врасплох. Кроме того, она знала, что в конце
коридора дежурил охранник, и поэтому совершенно безбоязненно открыла дверь.
Конечно, если бы она не забыла, что ее окружает реальный мир, то
предварительно посмотрела бы в дверной глазок. Но она этого не сделала. И к
тому времени, когда до нее дошло, что Дуглас обманул ее, было поздно. Он
поставил ногу в проем, не давая закрыть дверь.
Это был единственно возможный способ увидеть ее. Ничего другого Дуглас
придумать не мог. Он это понял сразу же, когда увидел ее на телевизионном
экране. Она ни за что не пожелает встретиться с ним, так как считает
виноватым в том, что ее вынудили приехать сюда. Хотя в этой затее он не
принимал участия.
Он должен обязательно увидеть ее и убедиться в обоснованности своих
подозрений. Конечно, Дуглас знал, что выглядит не лучшим образом:
происшедшее повергло его почти в шок. Неудивительно, что Шарон испугалась,
когда он приехал на виллу и увидел Майкла. Наверное, задрожала как осиновый
листок. Ведь он мог понять, кто такой ее сын. Увы, Дуглас настолько был
занят спорами с Шарон, что ничего не видел вокруг.
Но именно Мэрфи открыл ему глаза. Он начал рассуждать о том, кто мог
являться отцом ребенка, в связи с тем, что согласился не упоминать о сыне
Шарон во время передачи о ней. Но самолюбие Дугласа не даст покоя, пока он
не выяснит все до конца. Слава Богу, Мэрфи ничего не знал о его роли в этом
деле и не обратил внимания на явную отрешенность Дугласа при обсуждении этой
темы. Конечно, он обвинил Дугласа во лжи и фактически выгнал его. Но что же
он такое при этом сказал, что сразу улучшило настроение Дугласа? Всего
несколько слов, которые могли совершенно изменить всю его жизнь: мальчику
было не восемь или девять лет, как он сначала подумал, а десять.
Шарон
...Закладка в соц.сетях
