Жанр: Любовные романы
Чужая женщина
...ваши корни... Сара... Где вы родились? В Лондоне? В Эдинбурге?
— Скажем, в Англии. На самом деле, в Бристоле. Но я там жила очень
недолго. Мои родители погибли в автокатастрофе, и меня взяли к себе
родственники мамы.
Марк был удивлен, хотя... Он сам виноват. Нарисовал себе образ женщины,
которую легко презирать, а о том, что у нее может быть своя история, не
подумал.
Сара не заметила его удивления.
— Марк, вы родились здесь, на ранчо?
— Да. И Анжела, и я. Саймону повезло — он родился аж в Париже. Но
выросли мы все здесь.
— Саймон... С ним я еще не встречалась. Он похож на вас?
— Смотря в чем. Внешне — пожалуй, а вот по характеру... Почему вы
спросили?
Сара грустно посмотрела на него и просто ответила:
— Мне интересно знать, будет ли он так же ненавидеть и презирать меня,
как вы и Анжела. Чего вы оба боитесь, Марк? Что я стану оказывать на вашего
отца слишком сильное влияние? Но ведь это невозможно. Он — Бен Рэндалл.
Марк в смятении искал ответ. Он не был готов к такому прямому разговору.
— С чего вы взяли, что мы боимся? Так, разведка боем...
— Это не разведка, а заседание святой инквизиции, когда приговор
известен до суда. Почему бы просто не спросить меня обо всем, что вас
интересует?
— Мне казалось, я уже пробовал это сделать. А что до Саймона — он вам
понравится. Он совсем не похож на Анжелу. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.
— А на вас?
— О, скромность не позволяет мне высказываться о себе...
— Правда?
В голосе Сары сквозил скепсис, но это больше не было враждой. Скорее,
дружеской насмешкой.
Вдали по пыльной равнине мчались наперегонки лошади. Сара и Марк
залюбовались стремительным полетом прекрасных животных, потом женщина тихо
вздохнула.
— Как они красивы... Интересно, чьи это скакуны?
— Вообще-то мои.
— Правда? Как здорово!
— Вы ездите верхом?
— К сожалению, нет, Хотя дядя был жокеем.
— Неужели в Аскоте?
— Вы знаете скачки в Аскоте?
— Честно говоря, я довольно долго жил в Европе, в Англии тоже. Я ведь
закончил лондонскую Школу экономики.
Сара выглядела обрадованной и приятно удивленной.
— Что вы говорите! Ну и как вам Лондон?
— Я полюбил Англию. И Лондон тоже. Маленький космос.
— Я рада. Знаете, я пожалуй съем тост.
— Я позову Джейн, они же совсем остыли...
— Не надо!
Она машинально схватила Марка за руку, чтобы остановить его.
Эффект превзошел все ожидания. Словно разряд тока пронизал их обоих. Марку
казалось, что пальцы Сары сейчас прожгут ему руку, но это не было болью, а
лишь невыносимым, жгучим блаженством, переполнявшим его душу и тело...
Саре казалось, что ее пальцы вплавились в горячую плоть мужчины, и его огонь
побежал и по ее жилам. Она замерла, не в силах дышать, двигаться, жить...
Единственное, чего хотелось Марку, — это прижать к себе гибкое нежное тело,
припасть к коралловым губам и пить, пить прерывистое дыхание женщины, пока
она не застонет в его объятиях, умирая от любви и страсти.
Он в смятении опустил глаза и увидел, как под тончайшей тканью напряглись
два темных соска, словно бутоны алых роз, жаждущие поцелуев солнца. Он и был
солнцем, Марк Рэндалл, горячим, обжигающим солнцем, и вместо крови по его
жилам струилось жидкое золото...
С закружившейся головой Марк отпрянул от Сары. Бежать. Немедленно и как
можно дальше. Еще секунда — и он не совладает с самым сильным соперником на
свете: с самим собой.
Марк смотрел на Сару и почти не видел ее. В глазах было темно, а в ушах пела
кровь. Он услышал чей-то хриплый, грубый голос и удивился, узнав самого
себя.
— Боюсь, мне надо идти. Меня ждет Обадия. Захотите чего-нибудь посущественнее — крикните Джейн.
Марк Рэндалл бежал с поля боя, твердо зная, что побежден навсегда.
5
Сара с трудом перевела дух, глядя вслед Марку Рэндаллу.
Крикните Джейн
...
Девчонка смотрела на него такими глазами! Интересно, практикует ли Марк
Рэндалл
право сюзерена
с молоденькими и хорошенькими служанками? Фу, Сара,
ты быстро научилась говорить гадости...
Да нет же, Марк Рэндалл совершенно ей не нравится, он скорее отталкивает ее
своим поведением и словами, но вот в том, что касается тела... Тело
реагирует на него совершенно иначе.
Спокойно. Возьми себя в руки и прекрати задумываться о неприличностях.
В конце концов, она приехала сюда ради Бена и по его просьбе. Как он может
отнестись к тому, что Сара поддалась чарам его сына и позволила соблазнить
себя?!
Нет, этого не случится. В ее жизни больше нет места мужчинам, во всяком
случае, пока нет. Саре было двадцать шесть, но иногда она ощущала себя
старухой. Жизнь слишком сильно била ее, чтобы она могла соответствовать
своей собственной молодости. Именно поэтому, наверное, ей так легко с Беном.
Он ее понимает. Он никогда не требовал от нее ничего такого, что она не в
силах была сделать. Не то что...
По спине Сары пробежал холодок. Когда же она сможет забыть свой ужасный брак
с Диком? Сара всерьез начинала опасаться, что этого не произойдет никогда.
Легкий ветерок принес запах цветов, и молодая женщина очнулась. Она здесь, в
этом чудесном месте, это не продлится долго, но пока пусть все идет, как
идет. Бен не одобрил бы ее, сидящую здесь в оцепенении и жалеющую саму себя.
Кроме того, если оставить в стороне то, о чем он ее попросил в Англии, то
она здесь на отдыхе, Бен этого очень хотел. Он прекрасно понимает, что Саре
нужно избавляться от комплексов как можно скорее.
Она вздохнула полной грудью. Решительно взяла холодный тост и намазала его
маслом. Решено. Она больше не позволит младшим Рэндаллам взять верх. Они не
смогут ее сломить или унизить. Чем скорее они это поймут, тем лучше для них.
К обеду состояние Бена только ухудшилось. Все утро Сара провела в искусном
увиливании от встреч с членами семьи, но на пороге комнаты ее ждал Остин, и
на лице его явно читалось отчаяние.
— Нужен доктор, мадам. Срочно нужен доктор. Мистер Бен... он очень
болен!
Сара в ужасе схватилась за горло — неосознанный жест ужаса из самого
детства, когда погибли ее родители.
— Почему... Боже, почему вы так говорите, Остин?! Что случилось?
— Я знаю мистера Бена много лет, мадам. Он очень плох. Он... он слишком
долго спит.
— Он устал...
— Мы должны позвать мистера Марка, мадам Сара. Он ведь должен знать,
что делать?
— Погодите, Остин, а мистер Бен об этом вам говорил? Он знает, что вы
хотите позвать Марка?
— Нет, да нет же, мадам, но дело плохо, очень плохо. Он проспал все это
время.
Сара старалась не поддаваться панике. После госпиталя Бен стал быстро
уставать и часто отдыхал. Вчера был действительно тяжелый — даже для
здорового человека — день. Вполне естественно, что теперь Бен отсыпается,
это очень хорошо, это полезно...
— Я сама посмотрю, Остин, ладно? Погодите минуту...
Она решительно шагнула мимо старого слуги в комнату. Остин только
душераздирающе вздохнул и покачал головой. Она его не винила. Остин был
предан хозяину, словно старый пес.
Сара осторожно прикрыла за собой дверь и на цыпочках прошла к кровати. Бен
вроде бы спал, но при ее приближении открыл глаза, и Сара немедленно
устыдилась своей паники.
— Привет... Как вы себя чувствуете?
— Боюсь, я проспал. Который час?
— Половина первого. Пообедаем?
— Сара, детка, мне жаль, но я... боюсь, я совсем не голоден.
Он выглядел расстроенным и смущенным своей неожиданной слабостью, и Сара
поспешно взяла его за руку, внутренне ужаснувшись тому, как она холодна и
бессильна.
— Ничего, все в порядке. Вы приняли лекарство? Я могу что-то для вас
сделать?
Бен покачал головой.
— Нет, все в порядке. Через пару часов я встану, вот увидишь. Только
вот поездку в каньон придется отложить. Жаль...
— Это ерунда. Успеем. Бен, я могу сказать Марку...
— Ни единого слова! Обещай мне, Сара! Ты ничего ему не скажешь, ни ему,
ни кому-то еще. Если он узнает о том, что я болен, он отложит свадьбу
Саймона. Я люблю своего старшего сына, Сара, он хороший парень, но я не могу
позволить, чтобы он опекал меня, словно немощного инвалида, и расстроил
свадьбу моего младшего мальчика.
Сара могла бы возразить, что мальчик наверняка и сам откажется от праздника,
узнав, что с его отцом, но промолчала. Спорить с Беном было невозможно.
Слишком большая сила духа скрывалась под истерзанной болезнью оболочкой.
Степной волк был все еще жив.
— Он все равно собирается поговорить с вами сегодня днем, он что-то
подозревает. Мои объяснения его явно не устроили.
— Импровизируй, детка. Я уверен, ты придумаешь что-нибудь. Ты умница.
Используй свое воображение.
— Но вы же не хотите...
— Нет. Я не имел в виду ничего непристойного. Попроси его свозить тебя
в каньон. Он любит эти места. Там они с матерью бродили, когда...
Голос Бена неожиданно прервался, и старик прикрыл глаза. Сара замерла, но
через секунду до нее донесся его шепот:
— Как мне хотелось самому показать тебе мою родину...
— Вы мне все покажете. Отдыхайте и не думайте ни о чем. Я приду, когда
вы выспитесь и позовете меня. Бен...
— Да, девочка?
— Я очень вас люблю. И вы об этом знаете.
Она быстро поднесла его руку к губам и нежно поцеловала худые пальцы. Бен
улыбнулся, не открывая глаз.
— Приятно, черт побери, что мне все еще признаются в любви красотки...
Она засмеялась, но в глазах закипали слезы. Без Бена Сара чувствовала себя
совершенно беспомощной.
Она распорядилась накрыть обед на балконе. Остин прислуживал ей со скорбно
сжатыми губами и не проронил ни единого слова. Салаты и омлет, устрицы,
легкое белое вино — все, что так любит Бен, Саре пришлось съесть в
одиночестве.
Потом она сидела и просто смотрела на простирающийся вокруг рай. Рядом с ней
на столике стояла корзинка с фруктами, и Сара подумала, что от этого
Оазис
еще больше похож на Эдем. Смешно, такая мелочь...
Как жаль, что аппетит так и не появился. Сара почти не запомнила вкус еды,
хотя приготовлено все было вкусно и с любовью. Впрочем, несомненный плюс
заключатся в том, что рядом не было ни Марка, ни Анжелы. Позднее ей придется
с ними встретиться, но сейчас можно просто сидеть и наслаждаться тишиной и
красотой.
Когда она вообще ела с аппетитом? Очень давно, Возможно, только в детстве.
Ей повезло с наследственностью, и Сара могла всю жизнь беспрепятственно есть
что угодно и сколько угодно, не боясь располнеть, но в отместку природа
отняла у нее любовь к поглощению пищи. Не сразу, правда.
Сначала тетя Мэг, которая вздыхала и поджимала губы, ставя перед маленькой
Сарой прозрачный супчик из нескольких капустных листьев плюс маленький
кусочек мяса. Тетка не была жадной и Сару по-своему любила, но деньги
экономила, потому что их было действительно мало. А Сара входила в возраст и
стремительно вырастала из старых платьев и стоптанных туфелек. Джинсы могли
бы стать спасением, но тетка не признавала
портков на девках
.
Сара не озлобилась на бедность, просто научилась ценить жизнь за редкие
радости, а также рассчитывать во всем только на себя. Уже в шестнадцать лет
она точно знала, что будет делать после школы. Колледж или университет
отпадали сразу, денег не было, а просить у тетки не хотелось, да и не
набрала бы она столько, тетка Мэг, всю жизнь проработавшая чесальщицей
шерсти на малюсенькой фабрике за городом. Сара была готова идти работать, но
ее удерживала мысль о родителях, которые пришли бы в ужас, узнав, что она не
собирается учиться дальше.
В восемнадцать она начала искать работу, но судьба опять остановила ее.
Тетку хватил удар, и Сара осталась с ней, чтобы ухаживать за своей
несчастной родственницей и следить за домом. Четыре года она была нянькой,
сиделкой, санитаркой и врачом в одном лице, научилась делать уколы и — как и
тетка — экономить деньги. Потом тетя умерла, Саре исполнилось двадцать два,
и в этот момент выяснилось, что покойный отец давным-давно открыл в банке
счет на ее, Сары, имя. Тетка Мэг, справедливо полагая, что худшие времена
еще впереди, ни пенса из этих денег не истратила, в результате за долгие
годы набежала довольно приличная сумма. Жадность тетки сыграла на руку Саре.
К тому же она быстро продала старый домик, где прожила последние пятнадцать
лет.
Вскоре Сара стала обладательницей отличной квартиры в зеленом районе
Эдинбурга, смогла обновить гардероб, впервые в жизни сделала себе модельную
стрижку и отправилась отдохнуть в Италию. В Италии она встретила Дика
Джонсона...
Словно вторя ее мыслям, на солнце набежала тучка. Сара встала и нервно
прошлась по балкону. Как всегда, при мысли о Дике ее охватило странное и
пугающее чувство нереальности. Оно и тогда ее охватывало, но Сара была
слишком молода и наивна. Она просто не хотела видеть того, что на самом деле
Дик вовсе не тот, за кого себя выдает.
Да и чему удивляться? В свои двадцать два она была девственницей не только
телом, но и мыслями. Парня у нее никогда не было, тетка Мэг не позволяла ей
ходить к подружкам и приводить их домой, так что учиться этой стороне жизни
было просто негде и не у кого.
Дик потряс ее. Высокий, красивый, образованный, начитанный, состоятельный —
идеал мужчины не только для простушки Сары, но и для многих других женщин. В
Италию он приехал вместе с другом: факт несколько необычный, но вполне
объяснимый.
Они познакомились, погуляли вместе, потом поужинали в траттории, потом Дик
пригласил ее в ресторан. В ресторане, куда Сара попала впервые в жизни, она
увидела, что Дик ждет ее в одиночестве, и стала допытываться, не обидится ли
его друг. Тогда Дик с обезоруживающей прямотой признался, что хочет быть с
ней наедине. Это потрясло Сару до глубины души, и она окончательно влюбилась
в Дика Джонсона.
Они вернулись в Эдинбург и продолжали поддерживать отношения, что еще больше
привязало Сару к Дику, потому что в глубине души она была уверена, что их
роман продлится только на время каникул. Однако Дик и в Эдинбурге исправно
водил ее в рестораны, гулял с ней по аллеям тенистых парков и читал ей
стихи. Правда, ни разу не сделал попытки поцеловать ее.
Однажды Сара, немало озадаченная таким целомудрием, прямо спросила об этом у
своего кавалера, на что Дик Джонсон серьезно ответил, что слишком уважает
ее.
Смешно! Даже сейчас ей стало холодно при мысли о подлости этого человека.
Дик просто использовал ее. Сара стала частью его изощренного плана, только и
всего.
Сара затрясла головой, пытаясь отогнать отвратительные воспоминания.
Попыталась успокоиться, глядя на пейзаж, но очарование безвозвратно ушло.
Сара торопливо вернулась в комнату, но и там почувствовала себя неуютно и
одиноко. Лучше уж вниз, туда, где злюка Анжела и невыносимый Марк Рэндалл
жаждут вонзить в нее свои острые когти и зубы. Уф, какой страшный образ!
Сара быстро спустилась по мраморной лестнице. В холле было пусто, но на
веранде слышались голоса. Анжела, Марк и Обадия обедали на свежем воздухе,
оживленно болтая друг с другом. Сара невольно ускорила шаги, но голос Марка
заставил ее замереть.
— Миссис Джонсон!
Может, сделать вид, что она оглохла? Или задумалась? Может она задуматься о
своем?
Пока Сара лихорадочно искала повод не откликаться, Маркус Рэндалл уже догнал
ее. В руке он держал фужер с шампанским.
— Сара? Куда вы направляетесь И где папа?
Она была и так чересчур расстроена и взбудоражена воспоминаниями о Дике, а
тут еще Марк с его потрясающей сексуальной притягательностью! В таких
условиях невозможно импровизировать.
— Я... я хочу прогуляться. Чудесный день.
— Да, но слишком жаркий, чтобы выходить на солнце без всякой зашиты.
С этими словами он слегка коснулся плеча Сары. Нежная белая кожа, чуть
тронутая загаром... Дочь Альбиона, дитя туманов и вечного дождя...
Он отдернул руку, словно обжегся.
— Вы даже панаму не взяли! Здесь без нее нельзя.
— Я не собираюсь уходить далеко.
— А почему вы одна? Отец разве не проводит вас?
— Нет, я думаю, ему сегодня не стоит выходить. Он просил извиниться за
него. Сегодня вы не сможете поговорить.
— Значит, вы его видели?
— Разумеется.
— Разумеется? Хотя да, конечно. Я забыл, как сильно он вам доверяет.
— Господи, да при чем здесь это! Бен просто устал, ему надо отдохнуть,
вот и все.
Марк пристально смотрел на нее, и Сара от души молилась, чтобы он не
оказался ясновидящим. Через несколько секунд он спросил тихо и просто:
— Вы вызвали врача?
Этого следовало ожидать. Марк Рэндалл не производит впечатления идиота. Сара
глубоко вздохнула.
— Нет. Бен не разрешил. Он выпил лекарства и сказал, что этого
достаточно.
— И вы посмели принять это решение?
— Не я. Он сам. Вы знаете своего отца. Он не слушает чужих советов.
— Это правда. Никогда не слушал. Вы поэтому от него удрали?
— Что? А, да нет... просто захотелось немного пройтись по саду.
— Это в середине-то дня? На солнце можно жарить омлет.
— Уже два часа, я подумала...
— Двенадцать, два, какая разница. Сара, послушайте меня, отложите
прогулку.
— Это что, приказ?
— Нет, просто совет человека, который вырос в здешних краях и прекрасно
знает, чем заканчиваются такие вылазки, особенно для белокурых английских
леди. Вы получите солнечный удар, только и всего. Кстати, папа сказал бы вам
то же самое. Я уверен, он хотел бы, чтобы я приглядывал и заботился о его...
друге.
Сара сдалась. В конце концов Марк был настроен миролюбиво.
— Ладно. Я пойду к себе.
— Если хотите, можете пойти к бассейну. Там стоят зонтики и шезлонги.
Вот уж нет, спасибо! Лежать голышом на глазах всего дома ей совсем не
хочется. Впрочем, вслух она этого не сказала, только послала Марку вежливую
улыбку и стала медленно подниматься по ступеням.
Если из рая нельзя выйти, он начинает напоминать тюрьму.
— Ты собираешься с ней сделать ЧТО?!
Марк вздохнул и терпеливо повторил:
— Я везу ее в наш каньон, чтобы показать наши родные места и... гм...
достопримечательности.
Анжела уставилась на него.
— Как ты мог! То есть, я хочу сказать, она так подумает, что ей здесь
рады...
Марк почувствовал, как взгляд Анжелы буквально прожигает ему спину, вернее,
если в точной последовательности, сначала спинку сиденья, потом рубашку, а
потом уже спину. Он очень надеялся, что выглядит вполне уверенным в себе и
невозмутимым, потому что на самом деле в душе Марка Рэндалла бушевали бури с
грозами.
Он совершенно не был уверен в себе, особенно рядом с Сарой Джонсон.
Лучший способ защиты — нападение, и Марк немедленно накинулся на сестру.
— А что я должен с ней делать? Гулять вокруг фонтана? Плескаться в
бассейне? Скакать по ветвям молодого дуба?
— А почему ты вообще должен с ней что-то делать, я не понимаю! Пусть
сама себя развлекает. Рано или поздно ей надоест сидеть в своей комнате, и
тогда она уедет.
— Анжела, боюсь, ты ошибаешься. Миссис Джонсон совсем не так
примитивна, как ты думаешь, и достаточно умна, чтобы не скучать в
одиночестве.
Анжела заглянула брату в глаза и пропела совсем уж медовым голосом:
— Ты так говоришь, как будто она и тебя очаровала, вслед за папой. Будь
осторожен, Марк! Папа вряд ли этому обрадуется. Он может расценить такую
излишнюю заботу, как...
— Анжи, заткнись! А то вспомню босоногое детство и как дам!
— Я просто хочу сказать...
— Не надо. И вообще, за кого ты меня принимаешь?
— Я принимаю тебя за молодого мужчину с горячей кровью, который вот-вот
поддастся очарованию белокурой авантюристки. Не сверкай на меня своими
черными очами, Марк, и не ври мне. Она наверняка кажется тебе
привлекательной, потому что она и в самом деле привлекательна. Кроме того,
она сексуальна до безобразия.
— Я... ты... ты с ума сошла, вот что! Знаешь что, Ангелочек, ты сама
будь поаккуратнее, а то я еще подумаю, что ты ревнуешь.
Видели когда-нибудь пантеру, у которой из-под носа украли кусок мяса? Так
вот, та пантера — котенок по сравнению с Анжелой Хардвик, в девичестве
Рэндалл.
— Я?! Ревную?! К ЭТОЙ?! Я просто беспокоюсь за папу, видя, какое
влияние она на него оказывает. Не забывай, он болен, а в этом состоянии она
может вынудить его на что угодно!
— Звучит зловеще, но я не понимаю...
— Не сомневаюсь. Подумай — если сможешь. Она ведь охотница за
наследством...
Марк как раз додумывал убийственный ответ, но в этот момент на пороге дома
появилась Сара. Золотые волосы были схвачены в хвост, кроме прежних кремовых
брюк на ней была черная футболка, успешно маскировавшая все ее прелести.
Отлично, мрачно подумал Марк, значит, будем любоваться только ножками, не
отвлекаясь на остальное.
Анжела прикусила язык. По-настоящему, не фигурально. Справившись с болью,
она одарила Сару взглядом холодным и презрительным, Марка — просто
презрительным, а затем величаво уплыла в дом, не соизволив даже
поприветствовать гостью. Сара проводила хозяйку удивленным взглядом и
повернулась к Марку. Тот попытался сгладить неловкое положение.
— Готовы? О, я вижу, вы взяли шляпу.
Она взглянула на Марка своими синими глазищами, невинно распахнутыми и
безгрешными, и Марк содрогнулся. Анжи, конечно, ведьма, но в одном она
права: надо держать ухо востро с этой особой и не дать ей очаровать себя. А
это очень трудно...
— Я решил взять открытый джип, так что шляпа вам пригодится. Дороги
здесь ровные только для лошадей.
— Мне кажется, здесь отличное место для открытых и тяжелых машин.
Всегда мечтала покататься на таком джипе.
Сара принялась сражаться с ручкой двери, а Марк усиленно делал вид, что не
замечает этого. Не хватало еще снова схватить ее, за руку и почувствовать
то, что он почувствовал в прошлый раз.
Он просто делает одолжение своему отцу, разве не так? А кроме того,
постарается вытянуть из авантюристки как можно больше информации об их
отношениях с отцом. Анжела должна это одобрить.
До ноздрей Марка донесся легкий и тонкий аромат духов Сары. Благословен будь
джип, широкий, открытый всем ветрам, абсолютно не располагающий к интиму автомобиль-
трудяга, железный мустанг! В любом другом авто такая близость к Саре Джонсон
граничила бы с попыткой изнасилования.
Когда они отъезжали, на ступенях появился Обадия. На худощавом и
бесстрастном лице возникло очень слабое подобие улыбки, и верный секретарь
помахал им рукой на прощание. Марк подумал, не послала ли его Анжела, чтобы
Обадия соблюдал нравственность Марка в этой опасной поездке. Что ж,
возможно, это было бы неплохо...
Всем известен Большой Каньон. Его бессчетное количество раз снимали в
кинофильмах, его запечатлевали на своих полотнах художники, о нем писали
поэты и писатели. Между тем Большой Каньон не так уж велик и не так уж
уникален. Собственно говоря, все каньоны Запада похожи друг на друга, словно
близнецы. Возле (в пятнадцати милях езды) ранчо
Оазис
находился свой
собственный Большой Каньон. Если вы приехали из Европы с ее камерной тихой
природой, с маленькими расстояниями и аккуратными поселениями, вы будете
потрясены размерами этого каньона. Однако для местных жителей каньон был
привычен, знаком и любим.
Природа здесь первобытная, дикая, непричесанная и опасная. Деревья вольно
рвутся в небо, а когда силы у них кончаются, они просто падают на красную
землю, превращаясь в пищу для будущих деревьев. Здесь бродят горные львы,
пасутся мустанги, а высоко в воздухе реют белоголовые орлы, те самые, что на
гербе Соединенных Штатов. Сотни видов птиц поют на ветвях деревьев и
посвистывают из кустарника, небывалые цветы Цветут на склонах гор, но это
только на дне каньона, там, где есть вода. Выше начинаются красные скалы,
абсолютно безжизненные на взгляд дилетанта. В этих скалах наверняка
пролегают золотые жилы, но старый Бен Рэндалл никому бы не позволил
ковыряться в священной для него земле. Ведь на этой земле родилась его жена,
нежно любимая красавица Нокоми, мать его детей, дочь индейского племени
сиу...
Марк неспешно рассказывал Саре о красных горах, а она восхищенно смотрела по
сторонам. Когда они въехали в сам каньон, Сара смогла снять шляпу, но свежий
ветерок оказался довольно необузданным спутником. Он растрепал золотые
волосы, запутал пряди, и Сара в испуге вскинула руки, пытаясь спасти от
полного разрушения свою простенькую прическу.
— Боже, я похожа на чучело. Вп
...Закладка в соц.сетях
