Жанр: Любовные романы
Ее первая любовь
Трудности и испытания ожидают юную Джин, приехавшую из глухой провинции в
большой город. Полюбив и расставшись со Стивом, встретит ли она его вновь?
Отъезд из дома. Стив Своего кузена Фрэнка, который покинул дом восемнадцать лет назад, в день ее
появления на свет, Джин не видела никогда. На фотокарточке, завалявшейся в
семейном альбоме, — должно быть, Фрэнк о ней забыл, когда, обиженный
родственниками, собирал свои вещи, — был запечатлен мужчина тридцати
пяти лет с выпученными глазами и светлыми, до плеч патлами. Каким он стал
спустя почти два десятилетия, трудно было представить. Мать Джин говорила,
что Фрэнк был занудой, а зануда и через сто лет останется занудой.
Но все-таки что-то в нем изменилось, потому что неожиданно от него пришло
письмо с приглашением
девочки, которая родилась, когда я уезжал
, пожить у
него, в большом городе.
—
Девочки
! — фыркала мать. — Он даже не знает ее имени!
— Как он может знать, если сразу уехал! — возразил отец.
— В самом деле, как? — спросила Джин.
Фрэнк сообщал, что работает в ресторане при казино, у него небольшая
квартира, но для кузины место найдется и работа тоже, если он пожелает. Свое
приглашение он объяснял ей, что, по его мнению, девушке нечего киснуть в
провинции.
— Молчал все годы и нате вам — спохватился! — не сдавалась
мать. — Что нам известно о нем? Ничегошеньки!
— Он работает в ресторане при казино, — напомнила Джин. Произнося
слова
ресторан
,
казино
, она представляла множество сверкающих огней,
громкую музыку и шикарных мужчин, склонившихся над рулеткой.
— В конце концов, — сказал отец, — он не какой-нибудь
гангстер или жулик. Он сын моей покойной сестры!
Мать многозначительно усмехнулась, что означало: в этом-то все дело!
— Не знаю, не знаю, — сказала она. — Ты — это относилось к
Джин — как хочешь, но я бы не вытерпела его ни минуты!
Джин подумала, что не собирается
терпеть
своего двоюродного брата, потому
что не намерена торчать в его
маленькой квартире
. Жизнь в большом городе
представлялась сплошным праздником, на котором она намеревалась хорошенько
повеселиться.
Она сложила в чемодан несколько платьев, и отец отвез ее в джипе, в основном
служившем для перевозки ящиков с салатом и клеток с кроликами, на
автостанцию и тут же поехал обратно: его любимая кобыла жеребилась, и, хотя
был приглашен ветеринар, отец считал свое присутствие обязательным.
Джин не спешила покупать билет. Она подошла к водителю в черной майке с
золотой, через всю грудь надписью
Сафари
и, постукивая ногой по колесу
автобуса, спросила, не известно ли ему, отчего кривляка Энн в прошлое
воскресенье рано ушла с дискотеки? Водитель посмотрел на туфлю с острым
каблучком, потом на девушку. Он понимал: этой занозе Джин надо выяснить,
продолжает ли он ударять за докторской дочкой или там все лопнуло, как
прежде лопнуло у них с Джин.
— А ты далеко собралась? — вместо ответа спросил он.
— Уезжаю к кузену.
— Что-то не слыхал, чтобы у тебя водились кузены!
— Ты много чего не слыхал. Он живет недалеко от Голливуда, работает в
казино.
— И сколько лет твоему кузену? — насмешливо спросил он.
— Пятьдесят три... — хотелось назвать цифру поменьше, но правда сама
сорвалась с языка.
— Ты едешь подавать ему горшки и ставить горчичники? — Парень
засмеялся.
Джин презрительно сощурила серые глаза и отошла прочь.
— Эй, Джин! Я пошутил!.. Ты классная девчонка!..
Она обернулась и помахала рукой.
— Прощай, Дик!
— Ты в самом деле уезжаешь? Мой автобус уходит через десять минут —
садись!
— Я поеду на попутке, — сказала Джин и тотчас пожалела о
сказанном. Вечно ее подводил язык. Она и не думала добираться автостопом. В
автобусе она смогла бы поболтать с Диком. В прошлом году у них была очень
короткая любовь, и если бы не эта кривляка Энн... Впрочем, той тоже не
удалось пришпилить к себе Дика — так ей и надо! А теперь он кричит:
Ты,
Джин, классная девчонка!
Она обождала, пока автобус отправится в рейс, и пошла по дороге. Чемодан с
каждым шагом становился тяжелее, и, пройдя около двух миль, Джин сошла на
обочину, выпустила ручку чемодана из онемевших пальцев и уселась на траву.
По шоссе в обе стороны проносились машины, но Джин не обращала на них
внимания. Если б не сболтнула этому самовлюбленному шоферишке про попутку,
то благополучно ехала бы в салоне с удобными креслами и не таскала чертов
чемодан! Надо было послушаться мать, взять спортивную сумку. Но ей, видите
ли, понадобился чемодан, потому что в серьезные поездки отправляются с
солидным багажом...
Маленький ярко-красный автомобиль каплевидной формы, похожий на божью
коровку, растерявшую черные отметины, остановился впритык к бордюру недалеко
от Джин. Она подняла глаза. Водитель — молодой мужчина в серой фланелевой
рубашке, с коротким рыжим ежиком волос — откинул верх машины, перегнулся
через борт и серьезно спросил:
— Кажется, нам по дороге?
Джин присмотрелась повнимательнее. Парень, сидевший за рулем, был слишком
велик для малолитражки. Казалось, он залез в игрушечный автомобильчик.
Крепкие руки, обнаженные до локтя, обсыпаны веснушками. А лицо чистое. Свел
кремом, подумала Джин. Ей вдруг стало смешно и легко.
— Отчего вы решили, что нам по дороге? — спросила она.
— Потому что вы не сели в другие машины, а ждали меня.
— Вы всегда такой: самоуверенный?
— Почти. Поехали?
Не дожидаясь ответа, парень открыл дверцу и ступил на асфальт. Он был в
шортах. На его загорелых ногах тоже проступали веснушки.
— А ваша... букашка выдержит двоих? — Джин, щурясь, смотрела на
него. Она отлично знала, что мужчинам нравилось, когда она чуть прикрывала
ресницами свои огромные глаза.
Симпатяга в серой рубашке оглянулся, словно хотел убедиться, что у машины
хватит лошадиных сил довезти обоих, подхватил ее чемодан и отправил в
багажник. Когда она села, он включил зажигание и сказал:
— Будем знакомиться: Став.
— Джин...
— Куда мы едем. Джин?
— Куда едете вы, не знаю, а я к двоюродному брату.
— Что вы будете там делать?
— Да уж придумаю что!
Он оценивающе оглядел ее. Она не была красавицей. Но ее очарование —
возможно, заслуга молодости и жизнерадостного характера — притягивало
мужской взгляд.
— Не сомневаюсь, — сказал он.
— Я тоже.
Она засмеялась. Не тому, что так удачно ответила, а радостному состоянию,
которое возникло в ней при появлении этого человека. Ей казалось, что она
знает его давно — всю жизнь...
Божья коровка
оказалась довольно мощной машиной. Она глотала милю за
милей, ни разу не чихнув, и проявляла наглость, обгоняя шикарные, сверкающие
лаком, длинные, как гусеница, автомобили. Джин тогда вскакивала и махала
рукой этим напыщенным придуркам...
Дорога была лилово-серая, расчерченная желтыми разметками. По обе стороны
бежали поля, перемежаясь оврагами и невысокими холмами, то приближающимися,
то уходящими к горизонту.
— За первым поворотом будет кемпинг, — сказал Стив. —
Предлагаю отдохнуть и чего-нибудь выпить.
— А я съем рагу из кролика! — подхватила Джин.
— Вы любите рагу из кролика?
— Очень!.. И мороженое!
— Значит, закажем кролика и мороженое.
Джин удовлетворенно кивнула. У нее были парни, которые объяснялись ей в
любви. Но она с ними скучала. Она знала наперед все, что они скажут и что
потом попытаются сделать, будто обучались у одного учителя. Может быть,
поэтому им врала?
— Стив, откуда у вас эта машина? — спросила она.
— Нравится?
— Смешная. Наверно, дорогая?
— Наверно. Но я купил подержанную.
Доехав до развилки, он свернул к кемпингу. Основное здание с рестораном
стояло посреди обширной лужайки. Фасад выходил на солнечную сторону, и на
окнах были опущены жалюзи.
Едва они подъехали, к ним подбежал служащий. Стив поручил ему позаботиться о
машине и повел Джин в ресторан.
— Вы идете так уверенно, — сказала Джин. — Что, приходилось
уже здесь бывать?
— Приходилось.
Они обошли дом. Терраса ресторана с белыми ажурными стульями и такими же
столами нависала над бассейном. Густо-голубая вода сверкала на солнце,
отражая где-то в глубине небо с застывшим в нем одиноким облаком.
На надувном полосатом матраце посредине бассейна загорала полная женщина. А
на берегу в шезлонге сидел, видимо, ее муж, тоже полный, лысый, в просторных
синих трусах и соломенной шляпе.
Столики на террасе были свободны, время ланча еще не наступило.
Немногочисленные автотуристы, те, что не отправились на прогулку,
оставались, видимо, в комнатах домиков, стоящих с трех сторон вокруг
лужайки, которая с четвертой стороны заканчивалась высокими деревьями. Сюда
не долетали шум и пыль с шоссе. Весь кемпинг с его бассейном, теннисным
кортом, зеленой лужайкой и тенистыми деревьями казался оазисом. Он и был
оазисом, возведенным в пустынном месте и ухоженным заботливыми руками.
Подошел официант, Стив заказал рагу из кролика. Официант кивнул, хотя,
похоже, полагал, что блюдо не соответствует времени, в которое было
заказано. Стив прибавил к заказу салаты, легкое вино, и официант удалился.
Джин сияла. Ей здесь нравилось все, главное — сидевший рядом с ней молодой,
сильный мужчина с глазами, в которых тоже были... веснушки, Во всяком
случае, в его зрачках темнели какие-то точечки...
Официант вернулся и уставил стол бутылками, флаконами и банками с приправами
и огромными тарелками с дымящимся рагу. Откупорив вино, он снова удалился.
Стив разлил вино и протянул Джин высокую рюмку из тонкого белого стекла. Она
улыбнулась, выпила и объявила:
— Я хочу плавать!
— Хорошо.
Он соглашается со всем, что я скажу! — подумала Джин. Сейчас попрошу у
него что-нибудь такое... Но не успела придумать, что именно. Стив сказал:
— Поедим, а потом купим тебе купальный костюм.
— У меня есть! — воскликнула она. — В чемодане.
— Отлично. Не возражаешь, если мы задержимся тут немного?
Джин не возражала.
После ланча Стив подошел к стойке администратора и, поговорив с ним,
вернулся, помахивая ключами:
— Я снял для нас домик на весь день!
Это был самый крайний домик. Ее чемодан уже стоял в маленькой прихожей. Джин
шепотом спросила:
— Тут живет кто-то еще?
— Можешь говорить громко. Здесь, кроме нас, никого нет.
— И эта кухня... и комната... и ванная — наши?
Стив кивнул, подтверждая, что на этот день здесь все принадлежит им.
— Ты богат? — спросила она.
— Я бы не сказал.
— Но это же стоит уйму денег!
— Ты права. Но иногда можно кое-что себе позволить.
Джин нахмурилась.
— Не люблю слова
иногда
. Оно означает, что все хорошее — только
временно.
— Как и плохое.
— Плохое — пусть!
Стив улыбнулся.
— Но хорошее перестает быть хорошим, если к нему привыкаешь.
— Откуда ты знаешь?
— Когда-нибудь ты сама в этом убедишься. Ценят только то, чего не
хватает.
— Ты говоришь так, будто прожил сто лет.
Он пожал плечами.
— Не будем укорачивать хорошее. Надевай свой купальный костюм и пойдем
к бассейну.
Стив вышел на небольшую веранду, упирающуюся в высокий куст с мелкими
листьями. Деревья, растущие по краю поляны, отделяли территорию кемпинга от
пустынного пространства, тянувшегося до горного хребта на горизонте.
Джин переоделась и заглянула на веранду:
— Я готова!
На ней было светло-розовое бикини и, если смотреть издали, она казалась
обнаженной. Она знала, что хороша, и ей доставляло удовольствие чувствовать
на себе его восхищенный взгляд.
— А ты красивая! — сказал Стив после затянувшегося молчания.
Дома, от родителей и соседей-фермеров. Джин обычно слышала оценку своей
внешности, которая ее не устраивала: она не красавица! У нее не идеальные
черты и рост не соответствует классическому стандарту — низковата! Но все,
однако, соглашались, что в Джин сидит этакая обаятельная чертовщинка. Насчет
чертовщинки Джин не возражала. Но усвоила, что
не красавица
. Вот почему
она не совсем поверила комплименту Стива. Но было приятно. В конце концов,
на вкус и цвет... И она небрежно сказала:
— Я знаю... — И пошла впереди Стива, предоставив ему любоваться ею.
Бассейн был пуст. Ни толстой леди, ни ее лысого супруга в соломенной шляпе
уже не было. Надувной матрац слегка покачивался, и на нем сидела маленькая,
с воробья, птица с синей каймой на сложенных крыльях.
Вода в бассейне была прозрачной до самого дна и приятно прохладной. Джин
плыла, не оглядываясь, она не сомневалась, что Стив догонит ее. Он догнал, и
они поплыли рядом. Доплыв до матраца, они остановились. Стив положил руку на
плавучую опору, спина его поднялась над водой, и Джин рассмеялась.
— У тебя и на спине веснушки!
— Тебе это неприятно?
— Нет, мне нравится! — Она едва не выпалила: мне все нравится в
тебе! Однако понимала, что это было бы слишком. Но по ее глазам он прочитал
недосказанное и произнес:
— У тебя тоже все о'кей!
— Но у меня нет веснушек!
— Я хотел сказать, что мне нравится в тебе все.
Стив осторожно погладил ее по волосам. Она тоже ухватилась за край матраца,
делая вид, что хочет взобраться на него, и пряча лицо от Стива. Но не
выдержала, подняла голову:
— Пора есть мороженое...
Они вышли из воды, и солнце мгновенно обсушило их тела... Джин хотела идти
на террасу ресторана, но Стив сказал, чтобы она возвращалась в домик.
— Я скажу, чтобы мороженое нам принесли туда.
Он пошептался с официантом. Джин удивилась, что, кроме пожилых супругов, они
никого не встретили.
— Подожди до вечера, — все столики будут заняты, — пообещал
Стив.
— А мы будем здесь до вечера? — Она пустила в ход проверенный
прищур.
— Если ты этого хочешь. — Он пристально смотрел на нее.
Джин ответила беспечно, скрывая смушение:
— Почему бы нет!
Официант принес поднос с вазочками мороженого, бутылку воды, бокалы,
составил все на стол в маленькой гостиной и ушел.
Кроме стола в гостиной была пара кресел и телевизор. В спальне стояла
огромная широкая кровать. Тень деревьев за окном и опущенные жалюзи
создавали прохладу и полумрак.
— Мы уедем... совсем вечером? — спросила Джин.
— Что значит
совсем
? Ты хочешь спросить, уедем ли мы поздно?
— Да.
— Это зависит от тебя.
— А потом расстанемся — и все?
— Что ты имеешь в виду?
— Мы больше никогда не встретимся? — Можем встретиться, если
захочешь.
Они говорили осторожно, ощупью пробираясь к тому главному, что их волновало.
— Ты этого хочешь? — спросила Джин.
— Да. А ты?
Она кивнула, и это означало ответ на другой вопрос, который оба
подразумевали.
— Иди ко мне! — позвал он.
Джин все еще была в розовом эластичном бикини. Он одним движением разъединил
застежку, и она уже не казалась, а на самом деле была обнаженной. Тело ее
пахло водой и солнцем, было прохладным и горячим одновременно. Его рука в
веснушках, поросшая светлыми мягкими волосками, обняла ее и осторожно, но
настойчиво привлекла к себе. Джин уткнулась в грудь Стива. Волосы на его
груди щекотали ей нос. Джин чихнула и засмеялась. Стив ладонями приподнял ей
подбородок и, наклонившись, стал целовать ее губы...
У Джин уже был короткий роман — так она считала. Если только несколько
вечеров после танцев в дискотеке с шофером Диком можно назвать романом. Джин
разрешала Дику запускать руки за лифчик не потому, что ей было
приятно, — просто фермерские дочки шептались о любовных утехах с такими
таинственными недоговоренностями, что любопытство Джин не могло устоять.
Проделывая с Джин то, что он проделывал с другими молодыми фермершами. Дик
тяжело и шумно дышал, и это смешило Джин. Дик обижался. Говорил, что этот
дурацкий смех сбивает его с настроя. Но Джин так и осталась бесчувственной к
его ласкам. Она спокойно пережила окончание романа. Страдать начала, только
когда узнала, что после дискотеки Дик уединяется с докторской дочкой...
Сейчас Джин стояла в объятиях Стива, и ей казалось, если Стив разожмет руки,
она упадет. Но он продолжал целовать ее, и горячая волна растекалась по ее
телу.
Господи! — думала Джин. Пусть так будет всегда! Она произнесла
последнее слово вслух. Стив спросил:
— Тебе хорошо?
— Да! Да!.. — нетерпеливо проговорила она. Подумала, что надо
спросить, хорошо ли ему с ней, но не спросила. Она это знала...
Потом он пошел в ванную и позвал Джин. Он стоял под душем, подставив лицо
под пронизывающие струи. Не открывая глаз, сказал:
— Становись рядом...
Вода лилась на ее счастливое тело. Распущенные волосы намокли и потемнели.
Стив языком слизнул капли, текущие по ее груди...
Она первая набросила на себя махровую простыню, висевшую на никелированной
подставке, и вернулась в комнату. Когда Стив, уже в халате, вошел к ней.
Джин лежала в постели...
— Знаешь, — сказала Джин Стиву примерно час спустя, — я много
вру.
— В чем же ты солгала?
— Тебе — ни в чем...
— А кому?
— Всем.
— Зачем?
— Мне нравится, так интересней.
— А почему ты мне не врала?
— Не хотелось...
Джин засмеялась. Стив спросил:
— Чего ты?
— Мои родители уверены, что я уже добралась до кузена.
— А если узнают, как ты им объяснишь?
— Никак. Я ничего не буду объяснять.
Неожиданно раздался телефонный звонок. Джин оглянулась, но аппарата не
обнаружила.
— Это мне, — сказал Стив.
— Но кто мог узнать, где ты? — тревожно спросила она.
— По сотовому меня легко найти где угодно.
Он подошел к креслу, на спинку которого была наброшена его рубашка, и достал
из кармана мобильный телефон.
— Да!.. Когда?.. Как?.. — Голос его стал напряженным. Он
нахмурился и молча слушал. Потом сказал: — Сейчас же!..
Стив постоял, держа в руках трубку. Потом спрятал ее и посмотрел на Джин.
— Что случилось? — спросила та.
— Я должен ехать. Мне надо вернуться.
— Вернуться? Куда?
— Не могу сейчас объяснять, это очень срочно. И очень серьезно, Я
договорюсь, чтобы тебя довезли до кузена...
Джин вскочила и принялась поспешно натягивать на себя платье. Затем схватила
гребень и начала расчесывать влажные волосы.
— Не торопись, — сказал Стив, — успеем.
— Успеем? — вскричала она. — Ты все подстроил! Специально!
— Что подстроил? О чем ты говоришь? Как я мог подстроить звонок?
— Не звонок. Тебе позвонили, но вовсе не говорили, чтобы ты срочно
возвращался, — ты все выдумал!..
Иногда можно позволить себе
, —
презрительно повторила она ненавистные ей слова; — А потом сочинить
срочное бегство...
— Джин!
— Я не верю тебе! И не трогай меня! Не прикасайся!
— Ладно. Как хочешь. Идем!
— Никуда я с тобой не пойду!
— Хорошо. Сиди здесь.
— Не буду сидеть в этой проклятой комнате!
Она бросала в чемодан свои вещи.
— Сядь! — приказал он.
Она села, пораженная жесткостью его тона...
— Скажи, чему ты не веришь?
— Ты еще спрашиваешь?
— Спрашиваю!
Джин: молчала, сглатывая слезы.
— По-твоему, — сказал Стив, — мне с тобой было так плохо, что
я решил немедленно смыться?
— Я не знаю...
— Знаешь!
Она смотрела на него с удивлением и испугом. Только что он во всем с ней
соглашался и делал, что бы она ни желала...
Она смахнула слезы и защелкнула на чемодане замок.
— Ты куда?
— К кузену.
— Но ты веришь мне?
— Что тебе нужно срочно уехать? Этому верю.
— А чему не веришь?
Она молчала, будто не слышала вопроса. Он сказал:
— Через три недели я буду недалеко от города, в который ты едешь. Вот
адрес. Там небольшая бухта, ты найдешь. На причале от полудня до часу сиди и
жди меня. Я буду. Веришь?
Ты сам не веришь, потому что это от тебя уже не зависит, — подумала
она.
— Веришь? — настаивал он, и она ответила:
— Верю...
Вот она и солгала ему.
На новом месте. Братец Франк Джин понимала, что восемнадцать лет, которые двоюродный брат прожил
неизвестно где и неизвестно как, в состоянии оставить отпечаток на его
внешности. Но когда она пыталась представить эту внешность, неизменно видела
перед собой то, что запечатлела фотография: худой, длинноволосый,
пучеглазый...
Рачьи глаза — единственное, что уцелело от прежнего Фрэнка. По этой примете
Джин убедилась, что высокий, жиреющий, лишенный длинных патл и почти лысый
мужчина, отворивший дверь, это и есть ее двоюродный брат, о котором мать
повторяла, что кроме неприятностей от него ждать нечего. В чем заключались
неприятности, не уточнялось.
Фрэнк также с любопытством рассматривал сероглазое существо с копной темно-
каштановых волос.
— Джин?.. — наконец произнес он, отступая от порога. — Я ждал
тебя еще днем.
— Я на попутке, — ответила Джин, втаскивая чемодан в прихожую.
— Понятно... — Фрэнк был искренне рад и вместе с тем растерян, оттого
что впервые в его жилище должна была поселиться женщина. Неважно, что эта
женщина всего лишь сопливая кузина из провинции.
Джин уловила эти чувства, вызванные ее приездом, и немедленно заключила: ее
брат добрый тюфяк, которому можно вешать лапшу...
У Фрэнка также сложилось мнение о впервые увиденной кузине: очень
привлекательная! И, как следствие, — с ней не оберешься хлопот! Но в
его глазах Джин была настолько хороша, что предстоящие хлопоты не омрачили
встречу.
Привыкшая к простору родительского дома, Джин не скрывала разочарования,
разглядывая квартиру. В прихожей, кроме стенного шкафа и стула, стояла
электрическая плита, покрытая картоном с пожелтевшей рекламой кинофильма
Унесенные ветром
. Фрэнк объяснил, что дома он не готовит, а если хочет
кофе, включает кофеварку в розетку, вмонтированную в стену над плитой.
А если захочет рагу из кролика, включает гриль в розетку, вмонтированную под
кроватью, насмешливо подумала Джин.
— Мне одному много не надо, — виновато сказал он, видя уныние на
лице сестры. Джин кивнула. Она поняла, что хотя бы в этом мать была права:
Фрэнк зануда!
Единственная комната оказалась довольно большой, с большим окном, выходящим
на улицу, что Джин сразу понравилось.
— А где я буду спать? — поинтересовалась она. Фрэнк подвел ее к
нише, задернутой шелковым занавесом. За занавесом стояли кровать и комод,
который служил шкафом и туалетным столиком. На стене висело зеркало в
бронзовой раме. Зеркало и рама были дорогими, и Джин осталась довольна. Она
не знала, что ниша была спальней самого Фрэнка, но тот уступил ее сестре, о
чем умолчал.
Ванная комната вызвала у Джин настоящий восторг — сверкающая кафелем и
стеклянными полками, на которых размещался целый магазин косметики.
— Вот это да!.. — выдохнула она. — И все это твое?
Все это
Фрэнк купил по совету старшей официантки в ближайшем парфюмерном
шопе накануне приезда Джин. Сообразив, что банки с кремами и флаконы с
туалетной водой примирили сестру с отсутствием кухни, а сам он как бы
возвысился в ее глазах, он уклончиво ответил:
— Надеюсь, тут что-нибудь подойдет для тебя. Бери, не стесняйся.
Он сказал, что должен вернуться в ресторан, она пусть отдохнет, а если
захочет, может спуститься потом к нему, он познакомит ее со своими
коллегами.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
