Жанр: Любовные романы
Огненная лилия
... на ирокеза, словно мир
перестал существовать. Он схватил ее за плечи и встряхнул.
- Ты ничем ему теперь не поможешь, Тигровая Лилия. И я не помогу.
Думай теперь о себе. Если тебе некуда идти, я возьму тебя с собой, будешь жить с
моим народом. Хочешь, я возьму тебя в жены, будешь жить с нами, и я никогда не
прикоснусь к тебе, если ты так пожелаешь. Он был моим другом, великий воин, великий
человек, я сделаю для тебя, его жены, все. Я знаю, он считал тебя своей женой.
- Он был твоим другом... - мольба в ее голосе заставила его вздрогнуть.
Он мучительно сжал кулаки.
- Да, и я знаю свой долг перед ним. Но я знаю также свой долг перед ней, - он указал
на Важенку. - И я знаю, что бы он теперь просил меня сделать для него. Он просил бы
вывести тебя отсюда живой.
Она кивнула.
- Ты прав, Зоркий Орел. Но есть кое-что... что-то, что я не могу принять. Есть мой долг
перед Волком. Мне некуда идти, да, и я не хочу быть приживалкой в твоем доме. Я
разыщу его.
- Постой, Тигровая Лилия! Куда ты пойдешь? К алгонкинам? Зачем? - выкрикнул он,
пытаясь удержать ее. Она мягко высвободилась.
- Не останавливай меня, Зоркий Орел. Я должна быть там. Кто знает, возможно, я
смогу что-нибудь сделать.
Он понял, что ее бесполезно переубеждать. Он поднялся на ноги с Важенкой на руках.
- Тигровая Лилия, пусть твой путь приведет тебя к миру.
- Прощай, Орел. И спаси Важенку.
- Спасу. Обещаю. Прощай.
Они разошлись. Индеец исчез в лесу, а Онор вернулась на дорогу. Ей нетрудно будет
следовать за алгонкинами, их путь был выжжен огнем и залит кровью. Она знала, что не в
их обычаях уводить пленника далеко, они расправятся с ним здесь же, неподалеку, при
молчаливом согласии властей.
Она шла по пыльной дороге, держа спину прямо, высоко подняв голову, с безнадежной
усмешкой гладиатора, кривившей ее губы, - шла, пока рядом с ней не раздался топот
лошадиных копыт.
- Онор!
Фурье соскочил с лошади и порывисто обнял ее.
- Онор! Совсем одна! Господи!
Она словно пробудилась от долгого сна, с трудом стряхивая с себя оцепенение.
- Фурье? Куда вы едете?
- Я ищу лагерь алгонкинов. Разведчик донес, что они разбили гуронов и захватили
пленных. Губернатор хочет... наладить с ними отношения. Я должен выкурить с ними
трубку мира, - он усмехнулся. - Чего не сделаешь ради Франции.
- Я поеду с вами.
- Конечно! Со мной вы будете в безопасности. Их вождь знает меня, знает, что я несу
лишь мирную миссию. А парламентариев не трогают даже дикари.
Он пристально глядел ей в лицо, размышляя, что могло привести ее на эту безлюдную
дорогу.
- Почему вы одна, Онор? - наконец, прямо спросил он.
- Волк у них. В плену.
Он помолчал и, так и не придумав ничего лучшего, предложил ей место позади него на
лошади. Пока они скакали вместе, погруженные в свои мысли, он жалел, что согласился
взять ее с собой, но было поздно. Легкий дымок, вьющийся над долиной, указал им
правильный путь. Вскоре выставленные алгонкинами часовые преградили им путь. Фурье
предъявил им длинный пояс, вышитый загадочными узорами, и ему позволили подойти к
вождю, хотя глаз с него не спускали. Онор не стала слушать их разговор. Она попыталась
отойти в сторону, чтобы поискать пленника, но индейцы не пустили ее. Ей пришлось
остаться около Фурье, который витиевато объяснял вождю, что мир для губернатора
важен достаточно, чтобы пойти на многие уступки, и просил не прислушиваться к
англичанам, которые дарят индейцам ружья, чтобы натравить на французов. Вождь важно
кивал. Они действительно выкурили по трубке, но, наконец, церемония окончилась, и
вождь жестом пригласил Фурье и его спутницу следовать за ним. Они спустились с
пригорка, где расположились индейцы. Там, в долине, развели костер, а пленника
привязали к столбу, врытому в землю. Это был Свирепый Волк. Онор оглянулась на
Фурье.
- Вы ничего не сделаете?
- Онор, дорогая. Что? Мы, белые цивилизованные люди, не можем изменить обычаи
дикарей. Нам остается лишь контролировать то, что не в состоянии пресечь силой.
- Контролировать?!
- Вождь пригласил меня остаться, Онор. Он очень горд собой и своими людьми. Его
оскорбит, если я уеду.
- Понимаю, - проговорила Онор. - Оставайтесь, раз надо.
Сама она была уверена, что не выдержит этого.
На мгновение она очутилась около Волка.
- Ты же не уйдешь, - проговорил он. Было это утверждение или просьба, Онор не знала.
- Волк! Ради всего святого...
- Лилия, ты будешь здесь.
- Если бы ты просил меня остаться, потому что тебе от этого станет легче, и тогда бы я
осталась, да. Но ты просто следуешь своим упрямым догмам, и я ничем не могу тебе
помочь.
- Тигровая Лилия, ты жена мне или нет? - его голос прозвучал жестко.
- Конечно.
- Тогда твой долг быть здесь, со мной. До моего последнего вздоха. Ты обещаешь?
- Обещаю, - какой еще у нее был выход?
Фурье увел ее в сторону. Гремел барабанный бой, оглушая Онор. Мир для нее померк.
Она стояла, неподвижная и безжизненная, и сердце ее обливалось кровью.
- Вам нужно отдохнуть, - заметил Фурье.
- Я обещала не уходить.
- Они еще не начали. И не сразу начнут. Еще целый ряд обычаев. Хватит на целый час.
Она подумала о новой жизни, за которую отвечала, и отправилась прилечь. Незаметно
для себя она отключилась, но в тяжелом забытьи пробыла больше часа, и когда она
вскочила, обряд был в самом разгаре. Она еле дошла до Фурье и оперлась о его руку. Он
молчал, но в глазах его застыл бесконечный ужас. Кровь, стекавшая по телу Волка, словно
поток расплавленного металла, вонзилась ей в сердце, прожигая его до дна. Она
рванулась к Волку, вскрикнув от яростного бессилия.
Четверо индейцев преградили Онор путь к Волку. Она бросилась на них, как
разъяренная кошка, и напоролась бы на нож, если бы Фурье не удержал ее.
- Онор, дорогая, помните, что ваша гибель никому не поможет, - прошептал он. Крепко
держа ее за руки, Фурье выглядел по настоящему огорченным.
- Отпустите меня, - сопротивлялась Онор. - Отпустите же!
- Обещайте вести себя тихо.
- Нет! - она упорно мотала головой.
- Будьте же благоразумны, умоляюще сказал он. Онор без сил припала к его плечу.
- Я не могу больше, - всхлипнула она. Но остатки мужества заставили ее поднять
голову. Она знала - Волк презирает слабость. Ей не удалось встретить его взгляд. Волк
смотрел куда-то вперед, поверх молодой еловой поросли, сосредоточившись на чем-то
своем. Он казался равнодушным. Но Онор не верила в это кажущееся спокойствие. Волк
был частью ее самой, единственным по-настоящему близким ей человеком. Ей уже не
нужно было слов, чтобы понимать его. Он был всего лишь человеком, он хотел жить, он
любил ее и чувствовал боль точно так же, как любой белый. Он всего лишь обладал
большей силой воли, чем белые могли предполагать. Онор вглядывалась в его гордое лицо
с посеревшими губами. Его оскорбляли, стараясь задеть за живое. Но ничто не могло
вывести его из себя. Он презрительно отвечал на каждое их слово, чтобы молчание его не
было принято как знак бессилия. У него хватало духу перечислять, что бы он сделал со
своими врагами, попади они ему в руки. Он вызывал еще большую ярость и гордился
этим. Онор научилась понимать это, но не научилась гордиться вместе с ним, как
гордились бы индейские жены. Она видела только кровь на его теле, каждая капля
которой уносила кусочек его жизни.
Фурье поддерживал ее, его выражавшее сочувствие лицо время от времени искажала
гримаса брезгливости. Зрелище было не для слабонервных, и Фурье всей душой желал
оказаться где-нибудь подальше.
- Это продлиться еще очень долго, - сказал он Онор, надеясь увести ее.
Онор кивнула.
- Я знаю.
Онор хотела верить в чудо. Она не сразу осознала, что Фурье предлагает ей.
- У меня есть мой пистолет, - сказал он. - Я могу положить конец его страданиям - а
там будь, что будет. Скажите слово, Онор, и я избавлю Волка от продолжения.
Он потянулся за пистолетом. Но Онор отрицательно покачала головой.
- Нет, не нужно.
- Почему? Онор!
- Я не могу. Это унизит его достоинство.
- О Боже! - рассердился Фурье. - Онор! Подумайте. Еще добрые сутки этого ада - кто
выдержит такое?
- Он считает, что так нужно, - проговорила Онор тихо. Ее губы едва шевелились.
- Но вы же цивилизованная женщина, Онор. Вы хотите, чтоб краснокожие замучили
его до смерти? Посмотрите же, он весь побелел, а еще и двух часов не прошло. Онор! Вы
слышите меня?
Она слабо качнула головой.
- Он должен жить. Я не стану вмешиваться в судьбу.
- Вы жестоки, Онор-Мари.
- Я стала такой, как мой Волк. Я не могу так унизить его.
- Ему уже будет все равно.
- Не знаю.
Фурье показалось, что она сходит с ума, и он встряхнул ее.
- Ну же, Онор, придите в себя.
- Не надо.
Фурье задело, что Онор не приводит единственный довод, который он хотел от нее
услышать: что, если он убьет Волка, то, возможно, сам окажется на его месте. Это сейчас
он - посол мира и в относительной безопасности. А тогда... Фурье передернуло. Но он
продолжал настаивать.
- Онор, посмотрите на человека, которого вы называли своим мужем.
Индейцы по очереди пускали стрелы, подожженные с одного конца, и они вонзались в
дуб, к которому привязали пленника. Так они испытывали силу его духа. Кто-то был столь
неловок, что ранил его в плечо. Стрела последний раз вспыхнула у самого его лица. Но ни
один мускул не дрогнул, не пошевелились губы, ни один стон не слетел с уст Волка.
Фурье достал пистолет и держал его под камзолом. Онор первая заметила его движение и,
вскрикнув, вцепилась ему в руку.
- Не смейте!
- Он не жилец, Онор. Что ждет его, кроме нескольких часов страшной боли? Будьте
милосердны!
- Он должен жить. Я сделаю все, что смогу, чтобы он был жив. Жив, а не мертв!
- Вы ничего не можете сделать.
Он поднял пистолет, но Онор ногтями впилась в его руку, едва не свалив его с ног.
Выстрел Фурье разнесся по долине, не причинив никому вреда.
Индейцы повернулись в сторону Фурье, враждебность их лиц поразила Онор. Они
медленно направились к Фурье.
И тут произошло чудо.
Раздался предупреждающий крик. Часовые увидели солдат короля. Индейцы
заметались по деревне, не готовые к сражению. Уже вблизи раздавался барабанный бой.
Племя потеряло интерес к Волку. Онор рванулась к нему, но кто-то на бегу сбил ее с ног,
и она упала. Фурье подскочил поднять ее. И тут Онор в безумной ярости набросилась на
него. Он едва уклонился от удара ее небольших кулачков, которые в ее нынешнем
состоянии духа могли быть очень сильными.
- Вы знали, Фурье! Знали!
- О чем вы? - его рот предательски дрогнул.
- Знали, что солдаты близко! Поэтому вы так торопились покончить с Волком!
- Онор...
- Не отрицайте, Фурье. Вы не так смелы, чтобы рискнуть собой ради индейца, которого
вы всегда ненавидели. Но когда за спиной отряд вооруженных солдат - почему бы и нет?
Вы остались бы героем, не так ли?
Чудом избежав мести краснокожих. И избавившись от соперника! Как хитро, Фурье!
- Хорошо, Онор-Мари. Пусть так. Я ненавидел твоего бесценного Волка. Я хотел
избавиться от него. Но сейчас...Сейчас мне жаль, что я был влюблен в тебя, тебя -
упрямую глупую девчонку с нездоровыми наклонностями. Иди к своему Волку. Пусть тебя
утешит, что он умрет у тебя на руках. Если б ты послушала меня, то избавила бы его и себя
от лишних страданий. Но раз ты этого хотела - иди.
Он бросил ее посреди кипящей битвы одну. Вокруг свистели стрелы и гремели
выстрелы. Со всех сторон Онор была окружена сражающимися людьми.
Солдаты потеряли многих, но они превосходили индейцев по количеству. И они
постепенно побеждали, оттесняя краснокожих в лес. Онор чудом осталась жива. Словно
заговоренная, она переступала через мертвые тела и совершенно невредимая видела, как
вокруг десятками гибнут люди.
Кто-то схватил ее, она крикнула, призывая помощь. Индейцы пытались утащить ее с
собой. Она отбивалась от сильных рук, оставляя глубокие царапины на их смуглой коже.
Она оглянулась, ища глазами Волка. Солдаты уже развязали его, но стоять самостоятельно
он был не в силах и без чувств упал на руки освободивших его людей. Онор вырвалась из
удерживавших ее рук, но ее остановили грубым ударом, оглушившим ее. Ее подхватил на
руки один из воинов, но далеко не унес - пуля остановила его. Спустя несколько минут
Онор подобрали солдаты и привели в чувство, окатив холодной водой из ручья. Она
пришла в себя, осознавая только, что сердце у нее разрывается от боли.
- Что с Волком? - спросила она дрожащим голосом.
Кто-то посоветовал ей отдыхать. Но она пыталась встать во что бы то ни стало. Она не
могла теперь остаться без Волка - не имела права. Она смогла встать на ноги, лишь
цепляясь руками за одного из солдат, который растерянно подхватил ее под руку.
- Где он? - спросила она.
Ее не хотели пускать, но остановить ее было невозможно. Она хотела видеть его и все.
- Он ранен, - объяснил ей кто-то, как будто она сама не знала, что они с ним сделали.
- Они сняли с него скальп? - спросила она вдруг притихшим голосом.
- Нет, нет...
Она, шатаясь, побрела к своему Волку, никого не желая больше слушать.
Солдаты разбили лагерь, и Волка занесли в одну из палаток. Онор зашла туда,
осторожно приподняв холщовую завесу. Ее душа была полна отчаяния.
Полковой врач, доктор Шо, уже осмотрел Волка, и теперь, глядя в воспаленные глаза
молодой женщины, сочувственно вздохнул.
- Крепитесь, мадам.
- Он умрет?
Доктор заколебался.
- Думаю, да. Нам с вами этого не понять, мадам. Он решил, что его час пробил.
Онор задрожала.
- А с точки зрения медицины? Он может выжить?
- Не думаю... На нем столько ран... Ему грозит заражение крови, которое мы не
сможем остановить.
Онор поникла. В ее взгляде появилась душераздирающая тоска.
- Ему очень больно?
- Он не жалуется. Но чем скорее он отойдет, тем меньше промучается.
Она не обращала больше на него внимания и приблизилась к Волку. Он лежал в углу на
матрасе с закрытыми глазами. Она решила, что он без сознания, но он приоткрыл глаза,
услышав шаги. Его истерзанное тело ничем не было прикрыто, и, опустившись около него
на колени, Онор уронила несколько горьких слезинок на его смуглую грудь. Она знала,
что у нее есть последний шанс, и настало время проверить, насколько хорошо она его
знает.
- Волк, - всхлипнула она.
- Ты пришла попрощаться со мной, Лилия? - тихо спросил он. Слабость его голоса
заставила Онор расплакаться.
- Волк! Нет, ты не можешь оставить меня! Нет, Волк! Что же мне делать без тебя? Как
жить? Волк!
- Уезжай, Лилия... Ты слишком ранима... Уезжай.
- Я не могу, Волк! Я уже не та, кем была. Мне некуда и незачем уезжать. Пойми же
меня. Я твоя жена, мое место около тебя. Всегда. Ты только потерпи еще чуть-чуть,
любимый. Ты сможешь, - она знала, что жестоко сейчас заставлять его жить, пусть даже
эгоистично, но не могла себе представить мир, где не будет Волка.
- Я умираю, Лилия.
- Нет! Ты не можешь. Волк! Я знаю, твое дело проиграно, твое племя разбито, но
осталась я, твоя Лилия. Мне так нужна твоя любовь, твоя поддержка. Не умирай.
- Мои предки зовут меня. Я слышу их.
- Они подождут. Я же тоже зову тебя, Волк, и мне ты нужен больше, чем им. Ты же
сильный, Волк, ты можешь жить. Ты должен жить.
Он не реагировал на ее слова. Она не знала, жив он еще или нет. Только ногти его
смуглых длинных пальцев судорожно впивались в земляной пол.
Рыдая, она продолжала:
- Не бросай меня здесь одну, Волк. Я же люблю тебя. Что со мной будет? Я никому не
нужна. Мой народ не примет меня назад, а моего ребенка окружат презрением, он будет
гоним, несчастен, одинок. Твой народ ненавидит меня, они ненавидят всех бледнолицых,
и никогда не примут сына белой женщины, если рядом не будет его сильного отца. Мы
всюду будем лишними, всюду чужими. Будем нищими и бездомными. Может, мой
ребенок никогда и не увидит света, а я замерзну где-нибудь в лесу, всеми покинутая.
Волк открыл глаза, которые вдруг показались Онор очень большими.
- Мой ребенок? У тебя будет ребенок?
- Да, Волк, я жду ребенка. Это... так чудесно. У меня будет маленький Волк, вылитый
отец, я знаю.
Вылитый - не вылитый, Онор было все равно, лишь бы вернуть Волка на грешную
землю. Но он как будто снова впал в забытье. Онор звала его, но он не отзывался и больше
не шевелился.
Какой-то солдат, растрогавшись при виде ее рыданий, попытался вывести ее. Но она
сопротивлялась.
- Я хочу быть рядом. До его последнего вздоха он будет рядом со мной.
- Он умер, - кто-то сказал ей. Но она упрямо мотала головой. Она уже была совсем без
сил, когда ее наконец вывели и заставили лечь отдохнуть.
Ради ребенка она покорилась. Ее уложили и накрыли одеялом, а доктор влил ей в рот
успокаивающую настойку. Она забылась сном больше похожим на беспамятство.
Утром она очнулась разбитая, с чудовищной головной болью. Онор испугалась не на
шутку. Она должна была думать о ребенке. Она провела рукой по своему телу. Как будто
все было в порядке. "Спасибо, Господи, что ты дал мне сильное и здоровое тело", -
прошептала она. Сделав усилие над собой, она поднялась на ноги. Пошатываясь, она
вышла наружу. У нее не было никаких чувств, никаких желаний. И вдруг она увидела
Волка. Он стоял на нетвердых ногах около палатки, где она оставила его накануне.
- Волк, - прошептала она, боясь верить своим глазам.
- Лилия, - он с трудом шагнул к ней и пошатнулся. - Я не оставлю тебя. Я буду рядом.
Всегда.
Он не удержался на ногах и медленно опустился на землю. Она присела рядом и
положила его голову к себе на колени. С горькой нежностью она вглядывалась в худое
лицо с запавшими глазами и бескровными губами призрака, гладила израненное тело,
которое навсегда отметят глубокие шрамы. Она всхлипнула и опустила голову. Пришло
время все начинать сначала. Но он всегда будет с ней, он обещал. Он никогда не нарушал
своих обещаний.
ЭПИЛОГ
Через несколько недель Волк поправился настолько, чтобы отправиться в путь. Вместе
с Онор-Мари он примкнул к небольшому племени индейцев-шайен, которые промышляли
охотой в лесах Дальнего Запада. Мирное племя охотно приняло в свои ряды новых членов.
В положенный срок Онор разрешилась от бремени девочкой, еще более золотисто-рыжей,
чем ее мать, и такой же смуглой, как отец. Онор так никогда и не вернулась в Европу.
Народ, который был ей родным, разочаровал ее навсегда. Спустя несколько лет ее едва
можно было узнать, только светлые волосы выдавали ее происхождение.
Она полностью прижилась на новом месте. Через четыре года после рождения дочери
Онор-Мари родила сына. Желтый Цветок, ее дочь, впоследствии стала женой
земледельца-француза и покинула родное племя, которое тем не менее с радостью
принимало ее, когда она навещала родителей. Жизнь научила этих гордых людей
терпимости. Сын Онор, несмотря на явное преобладание европейских черт в его
внешности, вырос с душой истинного гурона. Он стал одним из вождей и женился на
местной девушке, подарившей Онор и Волку полдюжины прекрасных внуков.
Закладка в соц.сетях
