Жанр: Любовные романы
Лабиринты любви
...е отводил от Кэтрин взгляда.
Да, она не красавица, но от нее исходит мощная сексуальная радиация! Прямо-
таки зашкаливает...
— А если это буду я? — не удержался он.
— Думаю, с камерами без вас мне будет все-таки спокойнее, — отбила
она пас.
— Неужели вы опасаетесь доверить свою безопасность расположенному к вам
мужчине? — гнул свою линию Хант.
— А что, женщины часто искали у вас защиты?
— Вот те раз! Неужели вас какой-то хам сумел обидеть?
— Что за манера отвечать вопросом на вопрос! — пожала плечами
Кэтрин, пытаясь уйти от ответа.
— Ну да, ну да!.. Прошу пардону... Искали ли женщины у меня
защиты? — нахмурился Ник. — Не искали... Никогда... Думаю, главную
опасность они видели именно во мне!
— А может, это оттого, что они считают вас трусишкой, иными словами —
не очень надежным?
Ого! С шутливой беседы она легко перешла на резкости.
Но самым неприятным было то, что она оказалась близка к истине. Трусом его,
конечно, назвать нельзя, но надежности и стабильности в отношениях с
женщинами ему всегда не хватало.
Собственно, дамы дольше полугода у него и не задерживались, поскольку он
всегда следовал своей второй заповеди:
Уходи раньше, чем бросят тебя
самого
.
— Оказывается, вы обо мне наслышаны. Кто-то не пожалел дегтя для моей
бочки меда.
Кэтрин улыбнулась, и Хант понял, что в ближайшие пару минут ему не стоит опасаться новых колкостей.
— Ник, почему мои слова заставили вас насторожиться? — самым
благожелательным тоном спросила она. — Вы что-то скрываете? Может, вы
многоженец и все ваши дети малолетние преступники?
— У вас богатое воображение! — Хант расслабился. — Я весьма
ценю это качество в женщинах.
— Правда? — Кэтрин попыталась принять серьезный вид.
— Правда. Острый язычок, кстати, мне тоже по душе. Скажите, вы часто
кокетничаете со своими подчиненными?
— Кокетничаю? — Голос у нее стал бархатным. — Хотите сказать,
что я кокетка? Может, станете утверждать, будто я с вами флиртую?
Взгляд Ханта был прикован к ее чувственному рту. Он уже мечтал о страстном
поцелуе.
— Конечно, стану утверждать... Вы со мной, бесспорно, флиртуете. И не
вздумайте это отрицать.
— В таком случае я молчу, — заявила Кэтрин безапелляционным
тоном. — Указания я вам дала, приступайте к работе. — И уже
направляясь к двери, добавила: — Настоятельно рекомендую ознакомиться с
нашим трудовым соглашением. Оно сильно отличается от соглашений в других
подразделениях.
— Зато любой служащий не может нарушить правила, с которыми не
ознакомился. Может, все-таки не стоит, мисс Робинсон? — Игривое
настроение еще не покинуло Ника.
Кэтрин не стала обременять себя ответом.
Оставшись один, Хант достал из своего портфеля ее дневник, а в столе нашел
трудовое соглашение.
Он сел за стол и открыл книгу, которую на всякий случай замаскировал
сброшюрованными листами трудового соглашения.
Сквозь прозрачный плексиглас Хант видел, что Кэтрин Робинсон с головой
погрузилась в изучение бумаг, от которых он оторвал ее, когда пришел.
Ник расслабился и приступил к изучению литературного творения мисс Робинсон.
Лабиринты любви
... Нахмурив брови, Хант вздохнул, листая
страницы. Его взгляд остановился на весьма любопытном пассаже где-то
посредине дневника. Трепеща от наслаждения, она с трудом переводила дыхание, как
после очень быстрого бега. Казалось, она старается обогнать обволакивающую
ее и не выпускающую из своих крепких объятий темноту
. Хант присвистнул. Ну и ну! А дальше, что же дальше?
Словно снежинка она таяла в его объятиях. Казалось, ее сердце вот-
вот выскочит из груди. Оно колотилось с такой бешеной силой, что могло бы
заглушить целый оркестр.
От блаженства у нее закружилась голова, она была не в силах о чем-
либо думать, не могла больше противиться желанию, которое полностью ее
поглотило. Страсть ураганом обрушилась на нее, не оставив шанса уберечься:
она была готова на все, лишь бы только эти ласковые сильные мужские руки не
выпускали ее из своих объятий. Через несколько мгновений она почувствовала, будто проваливается в
бездну. Сначала это ощущение, напоминавшее катание на карусели, доставило ей
удовольствие, но постепенно в ее душу закралась тревога. Она падала вниз, а ее беспокойство тем временем росло и начинало
переходить в отчаянную панику. Она с ужасом осознала, что уже не чувствует крепких объятий и
жарких поцелуев, которые доставляли ей ни с чем не сравнимое
наслаждение. — Граф! Где вы? — В ответ она услышала лишь стук своего
сердца. — Прошу вас, скажите что-нибудь. Где вы? — С ее прелестных
губ сорвался крик отчаяния. Постепенно мрак вокруг нее стал рассеиваться, но спокойнее от
этого не стало. Темнота сменилась ослепительным светом. С трудом заставив себя
раскрыть глаза, она увидела перед собой лишь собственное отражение,
размноженное бесконечное количество раз. Она ринулась вперед, выставив перед собой руки, но ладони сразу же
во что-то уперлись. Она находилась в зеркальном лабиринте. Дыхание ее стало
прерывистым, а маскарадная маска показалась невыносимо тяжелой. Она сорвала
ее. Голова кружилась все сильнее и сильнее, ноги подкашивались, руки
отказывались слушаться. Неожиданно в зеркалах она увидела изображение удаляющегося
мужчины. О, это он, ее граф! Он растопил льдинку в ее сердце, он стал частью
ее души! Куда же он уходит? Почему не отзывается? Вопросы роем закружились у нее в голове, ответов на них она не
находила. — Граф! Я здесь. Я не в силах вырваться из этого замкнутого
пространства. Помогите мне, прошу вас! — с надеждой в голосе кричала
она вдогонку ускользающему призраку. Но тот исчез, не сказав ни слова.2
Кэтрин уже полтора часа решала, что ей надеть, но выбрать подходящий наряд
оказалось не так-то просто.
Ей не хотелось, чтобы Хант понял, как сильно она желает ему понравиться, и в
то же время она опасалась упустить шанс покорить мужчину, о котором мечтала,
кажется, целую вечность.
Она опаздывает, но это даже хорошо! Кэтрин не сомневалась, что Хант уже ждет
ее за столиком в ресторане.
Может быть, размышляла она, он не дождется ее, а завтра они как ни в чем не
бывало встретятся на работе и каждый будет делать свое дело.
А если так, зачем вообще ломать голову над тем, что надеть? Может, тогда и
не стоит никуда идти?
Но уже в следующую секунду все ее сомнения испарились.
Нет, так нельзя! — одернула она сама себя. Такие бредовые мысли
способны прийти в голову только ей. Да и вообще, она ведет себя как
пятнадцатилетняя школьница! Кэтрин, возьми себя в руки! Не надоело тебе
играть роль гадкого утенка? Хотя бы однажды можно позволить себе
превратиться в белого лебедя.
Так, борясь сама с собой, в порыве отчаянной удали она примерила длинное
серебристое платье из тяжелого шелка с глубоким декольте и посмотрела на
свое отражение в зеркале.
А ведь неплохо! Просто здорово... В поблескивающем платье, которое словно
вторая кожа облегало ее точеную фигуру, она выглядела потрясающе.
Хант точно не устоит!
К платью Кэтрин подобрала изящные серебристые лодочки, умело наложила
вечерний макияж. Интересно, Ник пригласит ее к себе? Это было бы совсем
неплохо...
Кэтрин представила себе его мощный торс, и у нее в голове начали рождаться
весьма смелые фантазии. Знать бы, сколько женщин было у него... А вдруг я?..
На Кэтрин опять накатила неуверенность.
Но она не собирается сдаваться так просто. Прекрати, глупенькая! Не смей
сомневаться в себе... Аппетит приходит во время еды, а ты, надо сказать,
изголодалась по мужской ласке. Так что Хант будет непременно сражен твоей
страстностью!
Кэтрин подмигнула своему отражению и обвела взглядом спальню.
Широкая кровать из светлого пластика совершенно не гармонировала со
старинным гардеробом и простеньким пейзажем над туалетным столиком.
В комнате не было никаких милых безделушек, которыми женщины любят украшать
свое жилище.
По всему видно было, что в этом доме хозяйка не собирается задерживаться
надолго.
Мебель не отвечала вкусу Кэтрин, как, впрочем, и одежда, в которой она
каждый день ходила на работу. Лишь дневник на туалетном столике был по-
настоящему ее отражением... Ее, но не Кэтрин Робинсон.
Это имя для нее тоже совершенно чужое!
И поэтому ее не должны беспокоить ни работа, ни отношения с Хантом. Хотя он,
конечно, интересный мужчина. Однако она не должна забывать, что он часть ее
работы, закончив которую, можно будет наконец-то исчезнуть, чтобы дать
возможность новому человеку — женщине — вернуть себе свое имя.
Но, между прочим, откуда появился Ник Хант? Она, разумеется, ознакомилась с
его личным делом, когда возникли некоторые сомнения на его счет.
Не укладывалось в голове, каким образом такой специалист не имеет постоянной
работы и то трудится в ПИА, то вообще подрабатывает учителем. Ник Хант,
конечно, мужчина с амбициями, поэтому странно, что он не сделал себе
карьеру. Очень странно... Кэтрин терялась в догадках. Неужели он ведет за
ней наблюдение? Но если это так, то чье задание он выполняет? И что ему о
ней известно?
Кэтрин провела щеткой по волосам, потом слегка взъерошила их руками.
Лучше бы он был учителем! — подвела она итог своим мыслям. Всякое в
жизни случается, вдруг ей повезет...
Неплохо все-таки быть женой учителя. Кэтрин сторонилась мужчин всю свою
жизнь, но в то же время ей хотелось им нравиться. Она мечтала о теплоте
мужских рук, страстных ласках.
После двадцати она крепко-накрепко вбила себе в голову, что ей нужен просто
хороший секс и не стоит строить отношения с мужчинами на платонической
основе.
О настоящих страстях Кэтрин позволяла себе лишь мечтать, и то на страницах
своего дневника. Она не стеснялась описывать свои фантазии на бумаге, но
готова ли была воплотить их в жизнь? Возможно, но опасность, которой Кэтрин
ежедневно подвергалась, мешала их осуществлению. Тот, кто раньше выполнял ее
работу, погиб.
Очень может быть, что эта участь ждет и Кэтрин, но она обязана продолжать
игру. Остается надеяться, что ее не разоблачат.
Ей казалось, что она неплохо справляется с навязанной ей ролью, однако то и
дело возникали опасения: а не допущена ли какая-то оплошность? Кэтрин
постоянно была настороже.
Господи, как она устала! Ну почему бы не оказаться километров за тысячу
отсюда? Подальше от секретной информации, агентов разведки и притворства...
К примеру, в каком-нибудь медвежьем углу, где мужчина вроде Ника Ханта мог
бы стать ее любовником...
— Сегодня вечером ничто не должно волновать меня, — вслух
произнесла Кэтрин. — В конце концов, расслабиться необходимо для
здоровья. Сегодня вечером я буду отдыхать!
Кэтрин еще раз окинула придирчивым взглядом свое отражение в зеркале,
поправила прическу и вызвала такси.
Когда Кэтрин, одетая, в точности как героиня ее фантазий, вошла в зал, Ник
на мгновение потерял дар речи.
Как зачарованный смотрел он на ее обнаженные плечи и высокую грудь. Ему даже
показалось, что он слепнет от сияния, которое она излучает.
Кэтрин приближалась, и до него донесся едва уловимый запах ее духов. Дар
речи пока еще к нему не вернулся! Ему было уже все равно, чем она занимается
в ПИА. Пусть хоть людские души продает дьяволу! Он ее хочет. Вот и все!
Она будет принадлежать ему. Сегодня же...
Всякий раз, когда он смотрел на нее, он вспоминал о ее дневнике. Любовные
сцены в бассейне, обнаженные пары в маскарадных масках, зеркальные
лабиринты... Он просто потерял голову! И аппетит...
Ник ничего не ел — желание раздеть Кэтрин, оказаться с ней в постели,
ласкать ее роскошное тело затмило все другие желания.
— Кофе с коньяком будешь? — спросил Ник, когда с ужином было
покончено.
В сиянии пламени свечи, горевшей на столе, глаза у Кэтрин казались
бездонными. Он смаковал ее.
— Да, — сказала она, понизив голос.
Он перехватил ее взгляд. Она облизнула пересохшие губы.
— Кэтрин, тебе здесь нравится? — Ник взял ее за руку.
— Да! Я рада, что ты пригласил меня именно сюда.
— Я рад, что ты рада...
Они говорили почти шепотом, словно опасаясь развеять волшебное облако,
окутавшее их.
А ты, Ник, тот еще гусь! — напомнил ему внутренний голос. Этот ужин не
единственная причина, почему ты привел Кэтрин сюда. Решил выяснить, не
тайный ли она агент? Конечно, лучший способ выяснить правду о любой женщине,
это переспать с ней.
Этим проверенным способом Хант пользовался неоднократно и, между прочим, ни
разу не был разочарован. Но он никак не ожидал, что Кэтрин вскружит ему
голову.
Он слегка сжал ей пальцами запястье.
— У тебя неровный пульс, — произнес он вполголоса.
— В самом деле? — спросила она и пристально посмотрела на Ханта,
отчего у него самого быстрее забилось сердце.
Хант молча кивнул.
Кэтрин скользнула взглядом по его черному джемперу — подарку бывшей
любовницы.
Черный цвет был основным в его гардеробе, поскольку делал взгляд его голубых
глаз пронзительно-ярким.
Пауза затягивалась. Чтобы поддержать разговор, Кэтрин спросила.
— Значит, когда ты не работаешь в ПИА, ты преподаешь?
Хант кивнул, а потом спросил:
— Неужели наш ужин закончится так скромно?
Не понимая, куда он клонит, Кэтрин переспросила:
— Что значит
так скромно
?
— Это значит, я без ума от тебя. Кэтрин, я хочу, чтобы эту ночь ты была
со мной.
— По-моему, ты чересчур прямолинеен. — Кэтрин понизила голос до
шепота. Она была на седьмом небе. Ник Хант без ума от нее! Трудно поверить в
такую удачу.
— Может быть! Но я точно знаю, что не должен терять ни минуты. Кроме
того... — он запнулся, — я убежден, что и ты этого хочешь. Не
отрицай!
— Ты всегда такой проницательный?
— Только когда хочу чего-то слишком сильно. — Он выдержал паузу,
сжав ее руку своими ладонями, и добавил: — Не заставляй меня повторять это
слишком часто, просто поверь: я хочу тебя так сильно, что не в состоянии
думать ни о чем другом.
Сердце Кэтрин готово было вырваться из груди. Но ей захотелось слегка
помучить Ника.
— А может, для начала нам следует получше узнать друг друга? —
Кэтрин одарила его соблазнительной улыбкой. Ник рассмеялся:
— О... это просто замечательно!
— Что именно?
— Ты говоришь, что нужно сделать сначала, тогда как я больше думаю о
том, что будет в конце.
— Хочешь сказать, что всегда знаешь, чем завершится очередное свидание?
— Что касается сегодняшнего, то да, — ответил Хант, сам поражаясь
своей прямоте. — А вообще, я довольно-таки разборчив... Короче, не
всякая женщина удостаивается чести попасть ко мне в постель.
Взгляд у Кэтрин стал острым как кинжал, и Хант понял, что перегнул палку.
— К твоему сведению, я не из тех, кто прыгает из постели в постель. И я
никогда не говорила, будто собираюсь с тобой спать.
Ее отказ задел Ханта.
— А тебе и не надо это говорить. Все понятно без слов. Достаточно
посмотреть тебе в глаза. — Он не отводил от нее взгляда. — Твоя
манера держаться, беседовать говорит о многом. — Он замолчал,
представляя, как станет ласкать ее, а она будет стонать от наслаждения.
Протянув руку, он коснулся ее обнаженного плеча. — Между прочим, если
бы тебе хотелось просто пообщаться со мной, ты бы никогда не надела этого
платья.
Кэтрин насторожилась. С какой стати он завел разговор о платье?
— Перестань, Ник! По-моему, ты чересчур самоуверен.
— А ты не воспринимай мои слова в штыки! Я считаю тебя умной женщиной,
с которой можно говорить обо всем.
— Очень хорошо! — оживилась Кэтрин. — Тогда давай поговорим
прямо сейчас.
— Давай! Только сначала я закажу себе виски с содовой, а тебе
мартини
. Не возражаешь?
— Напротив! Я обожаю
мартини
...
— А я тебя! — Он улыбнулся, радуясь, что атмосфера разрядилась,
подозвал официанта и заказал напитки.
— Расскажи мне о себе, — сказала Кэтрин.
— Я тружусь на ниве просвещения. — Срочно требовалось что-то
сочинить, проявляя максимум осторожности: один телефонный звонок и его
легенда может рухнуть. — Работаю на ПИА только тогда, когда не
преподаю. — В этой информации ничего нового для нее не было. Он тянул
время, пытаясь придумать нечто правдоподобное. — Это, как правило,
летом, и в середине зимы... Отпусков у меня обычно не бывает. — Он
замолчал, а потом на одном дыхании произнес: — Кэтрин, не могу я сейчас
говорить о себе, честное слово. Ты сводишь меня с ума... Я страдаю, я сохну,
я без памяти... — Ник был не далек от истины, ибо все равно был не в
состоянии поддерживать беседу. Он не сводил с нее взгляда. — Ты
обволакиваешь меня словно паутиной, — выразил он свое восхищение.
— Уж не думаешь ли ты, будто я заманиваю тебя ловушку? — лукаво
спросила Кэтрин.
— Если бы! Сделай милость, замани... — Все шло как надо, Хант был
в восторге. — Между прочим, жалованье, которое я получаю в ПИА, я
целиком трачу на свое хобби.
— А что у тебя за хобби?
— Обожаю разгадывать головоломки, — улыбнулся Хант.
Кэтрин — вот это головоломка! Сумеет ли он ее разгадать? Придется
постараться! И какого дьявола дернуло ее сочинять всю эту эротику? Хант был
уверен, что там нет никакого кода, но решил проследить за ее реакцией, когда
ей станет известно, чем он занимается.
— Я занимаюсь толкованием древних манускриптов.
— Невероятно, просто потрясающе...
— Вот сейчас, например, я работаю над так называемым Письмом монаха.
Интересуюсь и наскальной живописью. Жду не дождусь, когда отправлюсь в
пещеры. Меня всегда больше интересовало не то, о чем люди говорят, а то, о
чем они молчат.
— Как интересно! Я тебе завидую... — Кэтрин проявила неподдельный
интерес. — Ведь тут важен подход! Скажи, прежде чем приступить к
разгадке, с чего ты начинаешь?
Интерес Кэтрин выглядел неподдельным, но вполне праздным. Агенты спецслужб
так себя не ведут! — сделал вывод Хант. Они обычно сдержанны. Кэтрин
Робинсон явно не Мата Хари.
— С чего начинаю? Нащупываю тропу, ведущую к разгадке. К примеру, могут
возникнуть самые разные ассоциации. Порой память подбрасывает случаи из
прошлого... Наконец, составляется матрица символов. Обрабатывается имеющаяся
информация, то есть где и когда найден манускрипт, кем... Случается иметь
дело и с мини-чудесами, как я их называю. Например, термическими записями.
— Что это такое? — Кэтрин сделала круглые глаза.
— Это когда используются симпатические чернила. — Бесцветная
жидкость, применяемая в тайной переписке... В годы войны солдаты писали на
яичной скорлупе такими вот специальными чернилами. Но написанное становилось
видимым только после нагревания либо смачивания определенным химическим
составом.
Кэтрин весело рассмеялась:
— Хочешь сказать, тайная переписка велась на яйцах?
— Совершенно верно.
— А чем тебе интересны наскальные рисунки?
— Посвященному человеку они рассказывают немало. Это очень
информативный вид искусства...
— Но ведь не единственный, который доносит информацию из глубины веков?
Правда?
— Правда! К примеру, в этом платье, Кэтрин, ты тоже произведение
искусства, так что я вправе ждать и от тебя интересного рассказа.
Кэтрин пожала плечами, отчего обнажилась ложбинка между грудями, что не
осталось незамеченным Хантом. Какую информацию он от меня ждет? —
подумала она, а вслух сказала:
— Ник, спасибо за чудесный вечер! Не пора ли по домам? — Она уже
приняла решение не искать близости с Хантом. Слишком уж он уверен в себе!
У Ханта планы были иные.
— По домам? Что ж, рано или поздно ты непременно окажешься дома.
— Я имела в виду, что мне надо быть дома не рано или поздно, а прямо
сейчас, — отрубила Кэтрин и пристально посмотрела ему прямо в. глаза.
Ник подал ей руку. Они вышли из ресторана и зашагали по узенькой улочке.
Примерно метрах в ста стояла машина Ханта.
— А ты уверена, что не хочешь заглянуть ко мне? Познакомилась бы с
Хьюджем.
— Это твой пес?
— Угадала. Мой верный дружище... Я подобрал его почти взрослым. Имя ему
я долго не выбирал, иначе этого великана назвать было и нельзя. Он тебе
понравится, вот увидишь... Ну так что?
Хант попытался перехватить ее взгляд, но Кэтрин смотрела под ноги и молчала.
— Зачем тебе домой? Поехали ко мне...
— В другой раз, — сказала она.
— Почему не сегодня?
— Потому что...
— Не понимаю я тебя! Взрослая женщина, а ведешь себя как школьница. Я
хочу ласкать тебя, целовать... Что мешает тебе отдаться чувству основного
инстинкта? У нас, в конце концов, так много общего...
— Ты считаешь?
— А ты нет? — Нерешительность Кэтрин подстегивала его
нетерпение. — Что тебя останавливает? То, что я твой подчиненный?
Кэтрин помотала головой.
— При чем здесь это? Просто я не уверена, нужно ли мне это, а если
точнее, не знаю, чего я хочу на самом деле...
Ник нежно развернул ее к себе, обнял и тихо прошептал:
— Зато я знаю! — И стал покрывать поцелуями ее лицо.
Кэтрин сразу обмякла, у нее неистово заколотилось сердце. Она на мгновение
приникла к нему.
— Ты прелесть, ты чудо! — произнес он хриплым голосом. —
Пойдем ко мне, Кэтрин! Прошу тебя... Поедем, да?
— Да, — обронила она.
Подхватив Кэтрин на руки, Хант понес ее к машине.
Зачем я поехала к нему? Зачем поддалась на уговоры? — корила себя
Кэтрин на следующее утро. Пытаясь не думать о происшедшем, она старалась с
головой окунуться в работу. Как теперь вести себя с Хантом?
Кэтрин все время чувствовала на себе его взгляд. Может, делать вид, будто
ничего не произошло? — размышляла она, просматривая какие-то документы.
Нет, больше так продолжаться не может! Кэтрин взяла со стола папку с
бумагами и направилась к выходу. Нужно избавиться от этого наблюдения,
обдумать, что делать дальше.
— Кэтрин, подожди! — бросил Хант ей вслед.
Какая бесцеремонность! Кэтрин вздернула подбородок. Подчиненные не должны
так разговаривать со своим шефом. Следовало бы сделать ему замечание, но уж
ладно, в другой раз... Все же Ник ничего себе, такой забавный, сексуальный
до умопомрачения. Никто никогда не целовал ее так, как он.
Кэтрин вздохнула. Вряд ли удастся его забыть...
Впрочем, вчерашний вечер ей хотелось не забыть, а помнить!
Что же теперь делать?..
Кэтрин понимала, что не вольна в своих поступках. Каким бы привлекательным
Хант ни был, она не имеет права тратить на него свои силы, время, а главное
— мысли. Сейчас ей необходимо сосредоточиться только на том, ради чего она
оказалась в ПИА. Нужная информация — это единственный шанс вернуть себе имя.
Но стоит ли отказываться от Ника Ханта? Годы мчатся как бешеные, молодость
уходит... А Хант, скорее всего, за ней не следит. У него в глазах
неподдельная страсть, он не играет. Она его покорила, и не имеет смысла это
отрицать.
— Кэтрин!
Задержав дыхание, она остановилась. Сосредоточилась...
— Ник, в чем дело? — произнесла она с металлом в голосе. —
Все, что хотела, я уже сказала.
— А я и не заметил! Странно... Что именно ты сказала, а самое главное —
когда?
Кэтрин покосилась на камеру, направленную прямо на них. Вот еще одно
доказательство в пользу Ханта! Если бы ему поручили шпионить за ней, он вряд
ли повел бы себя подобным образом перед камерами.
— Кэтрин, ты все-таки уточни, когда и что именно ты мне
говорила, — произнес он с вызовом. — Не тогда ли, когда мы с тобой
ужинали в ресторане? А может, когда ты целов
...Закладка в соц.сетях
