Жанр: Любовные романы
Танец теней
...ет о ней. И
вот сегодня в саду в голову к нему пришла бредовая мысль: если он не может
получить того, чего так жаждет, придется взять это силой. Он уже дошел до
ручки в своих идиотских фантазиях об Аманде, дошел до настоящего изнурения.
Наконец, стиснув зубы, он просто решил найти себе другую женщину. Он жаждал
настоящего женского тела, хотел почувствовать его тепло, а не свою ладонь,
когда его воображение рисовало перед ним самые фантастические мечты.
— Ну хватит. А то и я сейчас свихнусь, — раздраженно сказала
Банни. Резко загасив сигарету, она встала с дивана и теперь холодно взирала
на Тристана. Затем она произнесла безжалостным тоном:
— Послушай, не надо мне врать. Я некоторое время стояла в саду и
наблюдала, как ты общался со своей квартирной хозяйкой, перед тем, как
окликнуть тебя. Скажу тебе честно: эта твоя хозяйка совершенно безнадежный
вариант. А вообще, если она тебя так заводит, почему бы действительно не
попробовать? Но ведь ты боишься ее попробовать, не так ли? Бедный большой
коп, — она фыркнула. — Ладно, послушай, радость моя, может, ты и
прав, что не рискуешь ее трахнуть: она похожа на тех, которые завлекают, а
потом динамит, и от которых одна путаница и головная боль.
Тристан слушал ее молча и с совершенно бесстрастным видом. То впечатление
женской непосредственности, которое сперва привлекло его в Банни, совершенно
рассеялось. Перед ним предстала женщина, по-настоящему зрелая и даже слишком
умудренная в знании этого жестокого мира. Последняя иллюзия о его наивности
и невинности стремительно растаяла, когда Банни выплеснула все свое
раздражение, красочно изобразив сексуальный портрет Аманды. Проклятье, он
ведь хотел, чтобы вечер прошел совсем по-иному. Ему было так невыносимо
одиноко, и этой ночью он так рассчитывал на женское тепло. Если бы только
она держала свой противный рот закрытым...
Даже теперь он знал, что может переломить ее настроение. Достаточно будет
сказать ей несколько приятных фраз и комплиментов, сделать одно-два
пренебрежительных замечания в адрес Аманды...
Внезапно он вскочил на ноги. От этой женщины ему не нужно никакого тепла. Он
был просто ослеплен, одержим своей сексуальной неудовлетворенностью и с
самого начала обманывал себя, выдумав, что Банни ему нравится.
— Вот, надевай, — холодно скомандовал он, сняв с вешалки ее пальто
и протянув ей. — Надевай, — повторил он, видя, что она стоит в
нерешительности, уперев руки в бока. — Я отвезу тебя домой.
От неожиданности у Банни просто отвисла челюсть.
— Ты отвезешь меня домой?
— Да, я непременно сделаю это, — он поспешно надел на нее пальто и
вывел Банни из квартиры. — По правде говоря, Банни, тебе не на что
жаловаться. Ты мне действительно понравилась, милая, и я подумал, что нам
будет хорошо вдвоем. Но нельзя же так входить в дом к чужому мужчине и тут
же начинать на него шипеть и наступать ему на больные мозоли, делать обидные
замечания о женщине, которую ты даже не знаешь. А потом ожидать, что мужчина
утрется...
— Я думаю... — начала было Банни.
— Что я просто не в себе? А я и сам это знаю, — продолжил ее фразу
Тристан.
Он открыл дверцу машины и помог ей усесться на сиденье, придерживая дверцу,
он продолжал глядеть на нее. Так они молча смотрели друг на друга, и вдруг
Тристан понял, что в его жизни произошел какой-то перелом. Он хотел обладать
только Амандой Чарльз. Она буквально блокировала его способность иметь дело
с другими женщинами. Эта страсть стала для него даже важнее привязанности к
любимой работе. Наконец он выяснил это для себя. Он перестал ходить вокруг
да около и честно признал это, как свершившийся факт.
Факт есть факт, но он может никогда не добиться того, чего так ждет. И все
же он никогда больше не будет удовлетворяться тем, что можно так легко
получить. Во всем должен быть какой-то смысл, а иначе зачем все это нужно?
— Я одинок, милая, не отрицаю, — тихо проговорил он
наконец. — Но поверь, Банни, я не настолько не в себе, как тебе
кажется.
И он вежливо захлопнул дверцу машины...
Глава 9
Очень рано утром в тот же день посыльный принес Ронде цветок.
Несколько минут после того, как посыльный ушел, Ронда, как парализованная,
стояла и смотрела на розу, изящно упакованную в вощеную бумагу. Наконец,
преодолев нашедшее на нее остолбенение и внутренне все еще сомневаясь в
реальности подарка, она распаковала сверток и извлекла оттуда действительно
бесподобную розу.
Слабое эхо от стука захлопнувшейся входной двери, доносившейся снизу из
холла, насторожило ее. С некоторым беспокойством она оглянулась вокруг себя
и убедилась, что она одна в доме. Какая досада! Почему именно сегодня Аманда
работает, ведь именно сейчас ей больше всего хотелось бы быть в ее обществе.
Она отбросила остатки упаковки и, взяв розу в руку, впилась взглядом в
безукоризненно прекрасный цветок на длинной ветви. Веки ее слегка
приспустились, но глаза светились необычным восторгом. О, дьявол. Казалось,
она вот-вот заплачет. Господи, она даже слов не могла подыскать, чтобы
выразить свой восторг, а ведь это всего лишь цветок.
Всего лишь...
Ей уже двадцать семь лет от роду, но она ни разу в жизни, ни разу до этой
ночи не получала в подарок цветов.
Немного странно, не правда ли? Мужчины платили за нее в ресторанах, покупали
ей выпивку и билеты на разные шоу. Они посылали ей в подарок шоколад, вино,
шампанское. Один мужчина даже подарил ей как-то симпатичного котенка. Два
других предлагали приобрести ей драгоценности, и многие хотели подарить что-
нибудь из одежды... Предложения такого рода подарков она отвергала сразу же,
может быть, даже чрезмерно резко. Дело в том, что эти предложения слишком
явно напоминали ей о том способе зарабатывать на жизнь, который был
чрезвычайно распространен у женщин, в среде которых она выросла.
Но еще никогда ни один из ее мужчин не дарил ей цветы.
Она вытащила маленькую белую карточку из крошечного конвертика, приколотого
к колючему стеблю розы, и прочла несколько слов, написанных на ней.
Ронда находилась в некотором недоумении. Наверняка этот подарок прислал Чад,
но разве это не странно? Ведь Аманда была глубоко убеждена в том, что от их
отношений повеяло холодом. По крайней мере, в своих чувствах она разбиралась
хорошо и понимала, что ее влечение к нему потеряло прежнюю притягательность
и остроту. Но ведь она была абсолютно уверена в том, что то же самое
происходит и с ним.
Она как раз постоянно раздумывала обо всем этом все последние два дня.
Честно говоря, только об этом она и думала. И пришла к выводу, что они с
Чадом очень схожи: каждый живет ради утех в настоящем, даже если это
подрывает его надежду на будущее. Оба очень высокого мнения о сексе и
пытаются найти в нем замену отсутствующей любви. Чад был ее двойником
мужского пола. Оба они были подобны мотылькам, неспособным подолгу порхать
на одном месте. Она сама не знала почему, но ее всегда влекло к мужчинам,
которые, как и она, прекрасно понимали, что рано или поздно очередной роман
закончится и придет время расстаться.
Но эти восхитительные моменты бывали очень редко. Она с грустью подумала,
что все это, наверное, забавно, но это ее дорога, ее собственный выбор, и он
ей по-прежнему нравился.
Поначалу.
Но потом неизменно наступал момент, когда ее начинала травмировать
вынужденная сиюминутность. Без минуты отдыха. Безостановочная сексуальная
круговерть — даже без мысли обрести любовь. Иногда она определенно
чувствовала, что Бог осуждает ее.
Ей было приятно мечтать, что где-то далеко-далеко есть мужчина, который
возьмет ее однажды и навсегда — он примет ее такой, какая она есть на самом
деле, и будет любить ее, несмотря ни на что. Но то были лишь случайные
фантазии. В реальности же она не верила, что такой мужчина вообще
существует.
Она понимала, что в жизни — как на велосипеде: если не будешь быстро крутить
педали, обязательно упадешь.
Но что она чувствовала по отношению к Чаду, когда нежно проводила
бархатистыми лепестками цветка по губам, необычное чувство нежности и тоски
охватило ее. Это не означало, что оно могло быть перенесено в ее реальную
жизнь, но на какой-то один короткий перерыв во времени к мужчине, пославшему
этот великолепный дар, она испытала самое близкое к любви чувство.
Карточка приглашала ее по незнакомому адресу, и это, вероятно, означало
просто — Чад. Она взглянула на часы на стене — двадцать минут третьего утра.
Приглашение было на три.
Она ужасно устала. Но все же...
Женщина не должна немедленно нестись во весь опор на свидание, даже если
мужчина послал ей такой прекрасный цветок, не так ли? Это выглядело бы как
излишняя заинтересованность. Все на самом деле было не так прекрасно.
Ужасно, что Аманды здесь нет.
Она, вероятно, дала бы совет, как соблюсти все правила этикета в подобной
ситуации.
О, черт подери! Она не могла больше терпеть.
Ронда достала подробный план города и принялась разыскивать на нем нужную ей
улицу. Ведь ей было просто необходимо определить, как добраться туда. Она
полагала, что на этом месте должен быть ресторан, отель или что-нибудь в
этом роде. Конечно, это не может быть в центре, но если и на окраине, то она
могла поклясться, что в самом центре индустриального района.
Итак, она оказалась права.
Хорошо, детка, — сказала сама себе Ронда, садясь в свою машину на ярко
освещенной фонарями стоянке без двух минут три. — Хорошо бы узнать, что
на этот раз подсказывает тебе твой инстинкт. Тогда ты права, ты в
порядке...
Она снова достала карточку и сверила адрес с написанным на стеклянной двери
офиса. Адреса совпали.
Что, черт подери, что он собирается делать здесь и еще в такое время? Эта
местность никак не напоминала своим обликом места начала романа с
таинственной розой. Она даст Чаду пять минут на то, чтобы появиться и
объяснить в чем дело, а потом она уедет.
Ронда опустила стекло на дверце машины и щелкнула запором, чтобы быть
уверенной, что она в безопасности. Жизнь в Чикаго ее многому научила. Она не
любила ощущений, подобных охватившему ее сейчас, и инстинкт говорил ей, что
она должна срочно сматываться отсюда ко всем чертям.
Он появился непонятно откуда, незаметно приблизившись к противоположной
дверце машины. Первое, что увидела Ронда, это то, что он уже стоял вплотную
к машине и пытался открыть дверцу. Со своего места она могла видеть только
его торс от середины груди и ниже. Ронда даже почувствовала некоторое
облегчение от того, что он, наконец, здесь и все ей теперь объяснит. Его
объяснения должны были быть убедительными. Ее страшно интересовало, почему
он выбрал столь непрезентабельное место. Она повернулась на сиденье, чтобы
он смог сразу же увидеть ее, когда нагнется, чтобы поприветствовать.
Он стоял неестественно тихо, совсем без движения, и это заставило Ронду
положить руку на ключ зажигания. Она выросла в приюте, и это научило ее
всегда быть начеку, тем более сейчас внутри нее инстинкт зажег красный
сигнал тревоги. Почему он стоит там так тихо, вместо того, чтобы наклониться
и поприветствовать ее, что было бы так естественно, и почему он не
показывает ей своего лица?
Ясно, что он не хочет, чтобы она видела его лицо. От страха Ронду словно бы
обдало холодом. Медленно она вернулась на свое место и тихо стала
поворачивать ключ зажигания.
— Иди сюда, Ронда, — проговорил он. Его голос прозвучал неясно и
приглушенно за оконным стеклом. — Открой дверь. Он отошел и подергал за
ручку. И тогда она увидела, что на руках его были хирургические перчатки.
— О, нет! О черт! О Боже... — Ронда развернула колеса и нажала на
газ. Руки мужчины в перчатках скользнули по крылу автомобиля, когда она
подала машину назад. Ронда проехала почти пятнадцать футов, прежде чем
нажала на тормоза. От резкого торможения ее сначала швырнуло грудью на руль,
затем отбросило назад на спинку сиденья. Она замерла и с ужасом
рассматривала его при свете неоновой рекламы.
Кого-то он ей определенно напоминал. Кто же этот парень? Его улыбка была какой-
то ненатуральной, она наводила страх.
Он сделал шаг по направлению к машине, и Ронда почувствовала, что от всей
его фигуры веет смертельной угрозой.
Но инстинкт самосохранения заставил ее мертвой хваткой вцепиться в руль. Она
попыталась включить зажигание, но трясущиеся руки никак не слушались ее.
А человек стремительно приближался. Он был уже совсем рядом. Через мгновенье
его чудовищное лицо уже прижималось к стеклу. Еще через миг он схватился за
дверь и с чудовищным усилием смог приоткрыть ее. Наконец Ронде удалось
завести машину. Она резко дернулась, и страшная фигура на миг исчезла...
Машина подпрыгнула и заглохла на самом краю канавы, чудом не перевернувшись.
Ронда с трудом выровняла ее и рванула с места так, как будто за ней гнались
все демоны ада.
А чудовище пристально смотрело ей в след, растягивая губы в кошмарном
оскале...
Аманде не спалось. Она все еще пребывала под впечатлением своей перепалки с
Маклофлином. И какой был смысл так орать. Наконец, слегка успокоившись, она
разделась и улеглась в постель.
Что за дьявольская ночь
, размышляла она.
И в этот момент за дверью она уловила какой-то скрип.
Она замерла, прислушалась, затем выдохнула:
— Кто это?
— Аманда, пожалуйста, впусти меня, — до нее донесся испуганный
шепот Ронды.
— Что... что случилось, Ронда? — спросила она, потом дотронулась
до руки подруги:
— Ты — в порядке?
— Да. Дай, отдышусь... Ронда пару раз глубоко вздохнула, потом
продолжила:
— Это была маска.
— Что? Ради всего святого, что происходит, Ронда?
— Маска, — ответила Ронда. — Одна из этих резиновых,
скрывающих лицо масок с волосами и всем прочим... — Она судорожно
сглотнула. — Конечно то-то мне все казалось, что что-то здесь не так...
Его голова была огромной... Больше, чем у нормального человека. Да еще эта
улыбка. Конечно же, это была маска...
И тут она рассказала Аманде все. Аманда в ужасе уставилась на подругу, на
мгновенье лишившись дара речи.
— Ты что, с ума сошла? — голос ее понизился до свистящего
шепота. — Ты пошла на встречу с мужчиной туда... в три часа по утру, в
то время, когда убийца разгуливает на свободе? Вот уж не думала, что тебе
жизнь не дорога...
— Милая, пожалуйста, — раздраженно ответила Ронда. — Ради
Бога, не читай мне нотаций... У меня чуть крыша не поехала, и я еще совсем
не отошла от случившегося. И вот что уж мне сейчас точно не нужно, так это
нота... но...
Она не смогла закончить фразу, так как затряслась от сдерживаемых рыданий.
— О, Боже, Ронда, ну прости, пожалуйста, ну прости, — вскрикнула
Аманда, бросившись к ней на грудь и крепко прижав ее к себе. — Ты ведь
моя лучшая подруга, единственная во всем мире. И я не могу потерять еще и
тебя. И я... — и тут же ее осенило. Она резко откачнулась от Ронды и
воскликнула:
— О, Господи, Ронда, нам же надо прямо сейчас позвать Маклофлина.
— Его нет дома. Я же сперва пыталась достучаться к нему...
Аманда знала, что в такой момент думать так о подруге просто невеликодушно,
но она ничего не могла с собой поделать. Ее задело то, что Ронда обратилась
сперва к лейтенанту, а не к ней.
Нет, она категорически запрещает себе так думать. Ну конечно же, Ронда
должна была сперва обратиться к полицейскому, а потом уже бежать к подруге.
Несколько часов назад у него там была женщина. Может быть, он просто не
желает отвечать на стук?
— Я стучала очень сильно и долго, — ответила Ронда, вежливо
высвобождаясь из объятий Аманды. Аманда потянула ее на кухню. — Он не
мог меня не услышать, ведь ты знаешь Маклофлина, этого типчика просто
распирает от чувства ответственности. Уж поверь ты мне, я так дубасила в
дверь, что он непременно бы расслышал мой стук даже в момент сильнейшего
оргазма и наверняка отворил. Так что, скорее всего, его нет дома.
Аманде вдруг захотелось провалиться сквозь землю, когда она услышала, как
Ронда вскользь упомянула о сексуальных забавах Маклофлина.
— Неужели он там с этой Банни, с ее мягким и женственным голосом и
легкомысленным платьем! Хорошо, но тогда остается обратиться только к
детективу Кэшу. Давай позвоним ему.
— Отличная идея, но, Мэнди, свари мне, пожалуйста, хотя бы чашечку
кофе: я так продрогла, у меня до сих пор даже руки дрожат.
— О, Ронда, ну конечно же, — Аманда тут же повернулась к плите,
наполнила водой чайник, потом отлучилась на минуту, набрав номер Джо Кэша.
Вбежав обратно в кухню, она насыпала кофейные бобы в кофемолку и, быстро
смолов, высыпала содержимое в кипяток. — Сейчас ты у меня быстро
согреешься, — сказала она, наливая в чашку еще кипящий кофе.
— Спасибо, детка, — поблагодарила Ронда, осторожно отхлебывая
обжигающий напиток. Только сейчас до нее дошел смысл слов, оброненных
Амандой. Итак, Маклофлин приводил к себе женщину. Странно, это удивило
Ронду. Ей очень хотелось узнать, что думает по этому поводу Аманда, но она
понимала, что лучше будет помолчать. Да и зачем спрашивать. Аманда наверняка
ответит, что Маклофлин живет своей собственной жизнью, и что ей до него нет
никакого дела. Или скажет еще какую-нибудь вежливую глупость в таком же
духе.
Ронда искренне сожалела, что лейтенанта не оказалось дома. Но за неимением
лейтенанта, она надеялась, что сюда как можно скорее явится детектив Кэш.
Что-то этой ночью она не чувствует себя в безопасности, внутренне она
продолжала содрогаться, и мысль о смертельной угрозе, которой она только что
подверглась, периодически наваливалась на нее тяжелым грузом. Она была
возмущена, травмирована и напугана. Самое большое негодование вызывало то,
что этот извращенец сумел нащупать самые тонкие струны ее души, послав этот
паршивый цветок.
Она снова начала без умолку болтать и никак не могла остановиться, даже
тогда, когда прибыл Кэш. Она не могла заставить себя говорить связно и все
несла какую-то околесицу. Джо попытался наводящими вопросами ввести разговор
в нужное русло, но она никак не могла сконцентрировать свое внимание и все
время отклонялась от темы. В глубине души ей хотелось замолчать, хотелось,
чтобы вокруг была абсолютная тишина, но ее нервы буквально гудели как
натянутые провода, а она продолжала болтать и болтать. К тому же, ей с
трудом удавалось усидеть на месте.
— Получить в подарок цветок — для меня это было нечто вроде приглашения
на первый бал, — сказала она. — Ты ходила на первый бал, Мэнди?
— Нет, тогда как раз умерла Тедди.
— Я тоже на нем не была. Немногие из девушек моего окружения были
приглашены на первый бал. Нас в основном приглашали разные парни разделить с
ними заднее сиденье машины. Ты знаешь, что, как правило, я принимала эти
приглашения. Именно поэтому принесенный посыльным цветок вызвал у меня такое
же ощущение, как будто бы я приглашена на бал самым знаменитым капитаном
футбольной команды. Надеть на себя лучшее платье, а потом услышать, как он
назначает тебе свидание в полночь... Минут двадцать после того я чувствовала
себя совершенно невинной и юной, такой, какой я, наверное, никогда не была.
Это было ни с чем не сравнимое чувство, и теперь я убить его готова за то,
что он все изгадил.
Тут Ронда заметила, что Джо следит за ней оценивающим взглядом и испытала
редкое в ее жизни чувство замешательства:
Боже, должно быть, он считает
меня последней идиоткой, наблюдая, как я распинаюсь из-за этого дурацкого
цветка, когда только что меня чуть не убили. И как ему объяснить, что мысль
об этом единственном в жизни цветке травмирует меня больше, чем все, что
произошло сегодня ночью, или даже за всю мою несчастную жизнь. Как это
объяснить человеку, который не вырос, как я, в кварталах для бедноты, где
люди существуют только на пособие, и все такое...
И все же Аманда, воспитанная в среде на десять порядков выше того окружения,
из которого вырвалась Ронда, почему-то инстинктивно оказалась способна
понять то, что чувствует несчастная подруга. Вот она уселась рядом с ней на
диване и обняла ее.
— Тебе очень тяжело, да? — прошептала Аманда. — Я знаю, этот
подонок с помощью этого проклятого цветка сделал с тобой то же самое, что
сделали мои родители с Тедди, когда они сообщили ей правду о ее дружке. Я
хорошо понимаю тебя, Ронда. Ведь ты совершенно этого не заслужила.
Услышав такие слова, Ронда чуть не разрыдалась, а этого с ней не случалось
уже... она и забыла, когда плакала в последний раз. Вместо этого она
судорожно сжала Аманду в своих объятиях, а потом резко отстранилась от нее.
Сочувствие Аманды помогло ей собрать свои нервы в кулак. Теперь она
чувствовала себя чуть-чуть менее обездоленной. Ронда посмотрела прямо в
глаза Джо Кэшу и проговорила голосом, по ее убеждению, полным холодной
деловитости:
— Я готова отвечать на все ваши вопросы. Но Джо едва успел раскрыть
записную книжку, как раздался настойчивый стук в дверь.
— Должно быть, это лейтенант, — успокоил он обеих женщин, увидев
их чрезвычайную нервозную реакцию.
Его предположение подтвердилось. Тристан буквально влетел в квартиру, как
только Джо открыл дверь.
— Аманда? — почти прохрипел он.
— Ронда, — ответил Джо.
— Боже, — выдохнул Тристан и нервно провел рукой по своим густым,
коротко остриженным волосам. — Я так и знал: что-то случилось. Я это
понял сразу, как только увидел твою машину возле дома, свет в окнах, я
подумал... — его голос резко пресекся. Внезапно замолчав, Тристан стал
нервно поправлять очки на носу. Потом, успокоившись, спросил:
— С ней все в порядке?
— Да, проходи быстрее. Она как раз хотела изложить мне детали
случившегося.
Вкратце Джо рассказал Тристану то, что пережила Ронда.
Войдя в гостиную, Тристан сразу же направился к Ронде.
— С вами все в порядке, милая? — спросил он как можно любезнее.
— Да. Вначале я немного обалдела от случившегося, но сейчас все в
порядке.
— Отлично. Вы можете мне еще раз рассказать, что же с вами
произошло? — спросил Тристан, бросив быстрый взгляд на Аманду, сидевшую
рядом с подругой. На ней был только приталенный халатик цвета морской волны.
Из-под него выглядывала по-пуритански закрытая и длинная ночная сорочка. Ему
очень трудно было смотреть на нее и заставлять себя не думать о том, что
случилось этим вечером, или ночью, или утром, черт знает, когда это
случилось. Но он не может, не имеет права вспоминать об этом сейчас. Он
должен полностью сосредоточиться на расследовании. Тристан отвел глаза в
сторону и стал внимательно выслушивать показания Ронды.
— Вы сказали: на нем была маска? — переспросил Маклофлин.
— Да, я поняла это, только приехав сюда. Ведь я видела его при свете
неоновых огней, и он показался мне в чем-то знакомым, но каким-то странным.
У него была слишком большая голова, это, во-первых, висящие усы, белокурая
шевелюра волос, зачесанных назад, и огромный нос, большой массивный
подбородок и... — она судорожно сглотнула. — Я подумала: кого же
напоминает мне этот парень? Ведь он похож на кого-то из тех, кого я видела
раньше. Но только приехав сюда, я поняла, что на нем была резиновая маска.
Ну, понимаете, такая, что закрывает всю голову. Она копирует лицо известного
футболиста или кого-то в этом роде. Подождите, нет, подождите... Это было
лицо известного борца. Ханка Холгена, по-моему.
— Ханка Холгена? — переспросил Джо.
— Да, кажется, так. Конечно, от этой информации вам будет мало пользы,
ведь на нем была маска, а на руках резиновые перчатки. Так что на моей
машине не осталось никаких отпечатков.
— Ну, вам не стоит об этом беспокоиться, — ободряюще улыбнулся ей
Тристан. — Что вы можете сказать о его руках? Попробуйте вспомнить,
какие у него были пальцы: длинные — короткие, тонкие — толстые?
— О, Боже. Я ни в чем не уверена. Знаете, что пронеслось у меня в
мозгу, когда я увидела, что на нем хирургические перчатки? Это Крюк.
Припоминаете? В детстве мы пугали друг друга дурацкими историями про
Крюка...
Тристан был явно озадачен.
— Кто это такой — Крюк?
— Смеетесь над
...Закладка в соц.сетях
