Жанр: Любовные романы
На веки вечные
...й страх. У Хита
екнуло сердце. Ребенок был не просто
напуган. Сэмми пришла в настоящий ужас.
Шериф протянул к ней руку.
- Все в порядке, малышка. Я не собираюсь тебя обижать.
Взгляд девочки переместился куда-то выше его плеча. Шериф не успел
отреагировать: неизвестно откуда возникла
большая черная сумка и ударила его в висок. Из глаз посыпались искры, и Хит
непременно бы упал, не ухватись рукой за
стену. Крики Сэмми стали на ноту выше.
- Проклятый извращенец! - вопил возмущенный женский голос.
Не успел Хит подняться, как сумка снова опустилась - на сей раз ему на плечо.
Между этим ударом и следующим он
увидел нависшую над собой гигантскую женщину. Ее лицо с тяжелым подбородком
пылало от гнева.
- Послушайте, мэм, я...
- Я тебе покажу "мэм", низкий мерзавец!
Она снова размахнулась сумкой. При этом подол ее синего платья задрался и
обнажил спущенные до колен колготки и
тестообразную плоть, трясущуюся при каждом движении.
- Леди! - Хит подставил ладонь, чтобы защитить лицо. Если в этом и
заключались прелести отцовства, он, пожалуй, не
рискнул бы за него агитировать. - Леди, пожалуйста, перестаньте!
- Извращенец! На помощь! Кто-нибудь, помогите! Я поймала детского насильника!
- Что вы сказали? - Хит не поверил своим ушам. - Леди, я не извращенец, не
детский насильник. Я - окружной
шериф!
- Скажи еще - английский король! Извращенец! Ты бросался на девочку, когда я
отбила ее у тебя! Я о таких читала:
кидаются на детей! Извращенец! В наши дни люди нигде не могут чувствовать себя в
безопасности!
Женщина отступила на шаг, чтобы снова размахнуться, и Хиту удалось
перехватить ее сумку.
- Вы ошибаетесь!
Но, словно уличая его во лжи, Сэмми в углу заревела еще сильнее. Шериф
повернулся к незнакомке - у той из-под
маленькой черной шляпки без полей выбивались мелко завитые каштановые волосы.
- Поверьте, мадам, все не так, как выглядит на первый взгляд.
В этот момент дверь отворилась и в проеме показалась русая голова Триш.
- Ради Бога, что здесь происходит?
- Вот этот... вот этот... - У дородной дамы так дрожал подбородок и пылали
щеки, что она едва могла говорить. - Вот
этот монстр пытался изнасиловать маленькую девочку!
- Что? - Триш пристально посмотрела на Хита. - Это, должно быть,
недоразумение.
- Никакого недоразумения! - Разъяренная женщина посмотрела на Сэмми. - Скажи
ей, девочка! - Она выдернула
сумку у Хита. - Запомни мои слова: я не позволю этому ужасному человеку тебя
обижать. Расскажи все леди.
Сэмми судорожно сглотнула и внезапно замолчала. Ее маленькое личико пугающе
розовело.
- Этот человек - окружной шериф, - твердо вмешалась Триш. - Он присматривает
за девочкой, пока ее матери
оказывают медицинскую помощь.
Женщина моргнула и окинула Хита недоверчивым взглядом, который особенно
задержался на его выцветших джинсах и
запыленных сапогах.
- Шериф? Гм... Вы не похожи на офицера полиции.
- Я не на дежурстве. - Хит твердо посмотрел ей в глаза.
- Шериф или не шериф - это еще не означает, что вы не извращенец. О таких
случаях тоже писали в газетах.
Хит быстро вобрал в легкие воздух.
- Да, мэм, и вы совершенно правы, что проявляете бдительность. Но я только
пытался объяснить девочке...
- Объяснить? Ха! Напугали до полусмерти и утверждаете, что не собирались на
нее нападать. - Женщина передернула
плечами, и от зтого затряслись ее отвислые щеки. - Елейный голос, знаю я этот
тип!
- Он в самом деле шериф. - Губы Триш слегка изогнулись. - И насколько мне
известно, не имеет никаких
патологических наклонностей. Голос немного елейный - ну и что из этого?
- Хорошо, пусть будет шериф, но это на вашей совести, милочка. - Воинственная
дама отодвинула Триш плечом и
вышла из туалета.
Хит пригладил волосы и сконфуженно посмотрел на регистратора, которая, уперев
кулаки в бока, прислонилась к
дверному косяку.
- Значит, говорите, елейный? Ну, попадитесь мне в следующий раз за превышение
скорости!
- Я вам ни разу не попадалась, и вы это прекрасно знаете, - улыбнулась Триш.
- Может, нужна помощь? Я вижу, у вас
хлопот полон рот.
- А вы не против? - Хит почувствовал огромное облегчение. Даже мыло здесь
пахло иначе: сладковатый запах
напомнил шерифу о лосьоне для рук, клубничном шербете и дешевом одеколоне. Не
было ни одного автомата раздачи
презервативов, зато можно было опустить монетку и купить тампоны. Хита так и
подмывало взять парочку и заткнуть ими
уши. - У меня не очень много опыта обращения с маленькими девочками.
Голубые глаза Триш потеплели.
- У большинства мужчин его нет. - Она наклонилась, уперлась ладонями в колени
и, взглянув на Сэмми, улыбнулась. -
Помнишь меня? Я Триш - та самая тетя, которая сидела за конторкой у входа.
- Триш поможет тебе помыться. Хочешь, Сэмми?
- Конечно, хочет, - заговорщически подмигнула регистратор. - Мы, девчонки,
должны держаться вместе.
Но стоило Триш пошевелиться, как Сэмми снова разразилась плачем, да таким
громким, что Хит съежился от страха.
Регистратор отпрянула.
- Мне кажется, я ей не понравилась. Лучше я постою в зале и подежурю у двери.
Это предложение не вызвало у Хита восторга, но в конце концов проблема была
его. И он не мог винить Триш за то, что та
не захотела взваливать ее на себя.
Несколько секунд Хит смотрел на дверь, мечтая броситься следом за Триш. Не
тут-то было! Он повернулся к Сэмми, но
та взглянула так, будто перед ней выскочило болотное пугало из фильма-ужастика.
Хит снова опустился на корточки и перехватил взгляд малышки. А когда девочка
на секунду перестала кричать, чтобы
набрать в легкие воздуха, быстро спросил:
- Сэмми, хочешь увидеть маму?
Покрасневшие щеки раздулись, и она выдохнула вместе с воздухом:
- Да-а!
- Хорошо. Но прежде чем мы вернемся в зал ожидания, ты должна перестать
плакать. - Хит понизил голос и перешел на
театральный шепот: - Мы должны вести себя очень тихо, потому что больные хотят
спать.
Девочка перевела заплаканные глаза на закрытую дверь. Не надо быть семи пядей
во лбу, чтобы понять: Сэмми хочет
убежать.
Очень осторожно Хит выпрямился и протянул ей руку.
- Пойдем, малышка. Мама скоро выйдет. Вернемся в зал и подождем ее там.
Сэмми не мигая смотрела на его широкую ладонь. Шериф сделал шаг вперед. При
его приближении девочка сгорбилась,
вобрала голову в плечи и выставила вперед кулачки. Хит замер, словно натолкнулся
на цементную стену. Неужели бедняжка
боялась, что он ее ударит? Послышался странный звук - вокруг тапочек Сэмми
расплывалось мокрое пятно. И Хит понял,
что от страха она снова написала в штанишки.
- Ох, Сэмми! - Он упал перед девочкой на колени.
Что, черт побери, случилось с этой малышкой? Видимо, ситуация ей казалась
невыносимой: мать куда-то увели, а ее
оставили в незнакомом месте, да еще эта орудующая сумкой амазонка. Но почему
ребенок так реагировал? Что-то было явно
не в порядке.
- Хочу мамочку! - заплакала Сэмми. - Я хочу мою маму!
В этом Хит был с ней полностью солидарен.
- Сэмми, малышка...
Реветь громче было невозможно. Хит сомневался, что она его слышала. А
понимать... На это он никак не надеялся.
Повинуясь интуиции, он схватил ее на руки.
- Ну, ну, Сэмми, никто тебя не обидит. Обещаю, никто.
Девочка вырывалась, но он крепче прижал ее к себе. Какая же она все-таки
маленькая: под пальцами ощущались узкие
ступеньки ребер, под ладонью - крохотные пуговки позвоночника. Как же такую
можно ударить? Но Хит уже понял: кто-то
это делал. И буквально вскипел от злости.
Он попытался успокоиться. Позже стоит об этом поразмыслить и прикинуть, как
надрать негодяю задницу.
Хит на ходу покачивал ее и поглаживал по спине, но Сэмми вздрагивала от его
прикосновений и оглашала больницу
пронзительным плачем.
- Ш-ш-ш, - шептал он. - Все в порядке. Ш-ш-ш. Тебя никто не обидит.
Хит понимал, что повторяется, но есть вещи, которые можно твердить по многу
раз. Он дошел до стены, повернулся,
пошел назад. Снова и снова одни и те же движения, одни и те же слова, одинаковым
тоном. Ему ни разу не приходилось
укачивать ребенка, но интуитивно он догадывался, что монотонно чередующиеся
слова и действия должны успокоить
девочку.
И когда рев начал стихать и превратился в бормотание, Хит знал: она уже
боится его меньше.
Влага от ее штанишек начала просачиваться сквозь рубашку и холодить кожу. Хит
оглянулся по сторонам и понял, что
стоит рядом с кондиционером. Неудивительно, что девочка так дрожала. Он прижал
ее покрепче, желая поделиться своим
теплом, и снова и снова шептал:
- Не бойся. Никто тебя больше не обидит. Я не позволю. Никто тебя больше не
ударит.
Хит говорил, а где-то в глубине сознания зазвенели предостерегающие
колокольчики. Почему он это говорит? Ребенок не
его. Зачем дает обещания, которые не сможет выполнить?
Но слова сами собой слетали с языка. Бог свидетель, он говорил то, что думал.
Голыми руками задушил бы того подонка,
который так запугал малышку!
А сделал это, конечно, мужчина. Хит готов был биться об заклад на последний
доллар. Мередит такая настороженная и
недоверчивая. Голиаф убегает, чтобы охранять Сэмми, и, когда та испугана, ведет
себя странно. Девочка с подозрением
смотрит на него из окна. Внезапно все фрагменты стали складываться в невеселую
картину.
В уравнении должен присутствовать некий злобный тип. Возможно, отец Сэмми.
Тогда становилось ясно, почему Мередит
предпочитала жить так далеко от города и никогда не принимала гостей. Скорее
всего сбежала и прячется от жестокого мужа.
Учитывая ее затворнический образ жизни, существовала и другая вероятность: она
разведена, но, спасая ребенка, обманом
увезла от бывшего мужа. Как шериф Хит прекрасно знал, что суды не всегда
справедливы. Иногда отдают ребенка под опеку
человеку, которого близко нельзя подпускать к детям. В этом случае другой
родитель способен на отчаянные поступки.
Хит не представлял, сколько прошло времени. Он шел вперед, поворачивал назад,
нашептывал ласковые слова и
поглаживал Сэмми. Важно было одно - девочка перестала кричать и только время от
времени всхлипывала.
- Ну как, тебе лучше? - хрипло спросил Хит.
Сэмми прильнула к нему и обвила его шею рукой; маленькие тонкие пальчики
ткнулись ему в затылок. Подумаешь,
невидаль - детское объятие! Но для Хита оно значило очень много. Доверие.
Доверие - всегда дар, но со стороны такого
ребенка оно было просто бесценным. Шериф остановился и прижался щекой к ее
кудряшкам. Никогда с тех пор, как стал
взрослым, Хит не был так близок к тому, чтобы расплакаться.
Когда он выходил в зал, у дверей вместе с Триш поджидали три женщины. Хит
должен был бы испытать смущение, но
почему-то в этот миг условности его не волновали. Он занял прежнее место, так и
держа Сэмми у себя на груди. Ребенок
прижался к нему, как детеныш опоссума, - худенькие ручонки обняли за шею, лицо
под подбородком, ножки уперлись ему в
ребра.
Хит продолжал гладить Сэмми по спине. Он не говорил, и девочка тоже молчала.
Некоторые вещи невозможно выразить
словами. Сэмми не двигалась, и это свидетельствовало о том, что она чувствовала
себя в безопасности. Поняв это, Хит снова
ощутил в горле ком.
Постепенно ее дыхание замедлилось. Хит услышал даже легкое посапывание -
Сэмми заснула. Он улыбнулся и прижался
подбородком к ее шелковистым волосам.
Может быть, отцовство - и не такая плохая вещь.
Через тридцать минут из приемного покоя с забинтованной и прижатой к поясу
рукой появилась Мередит. Капли крови
потемнели на ее измятой белой рубашке. Бледная и покачивающаяся, она обогнула
мужчин и женщин у регистратуры и
медленно обвела взглядом ряды кресел. Привлекая ее внимание, Хит помахал рукой,
потом осторожно перехватил Сэмми и
встал.
Пока она шла навстречу, на Хита будто снизошло озарение. Так единственное
событие иногда может изменить отношение
к другому человеку.
Менее двух часов назад Мередит казалась ему просто застенчивой, неуверенной в
себе женщиной, нуждавшейся в
огромном, сильном соседе-шерифе, чтобы схватиться с хозяином ее дома. Теперь он
видел, что перед ним стояла хрупкая
женщина, которой пришлось пережить очень много и, видимо, испытать такое, что
Хиту и не снилось.
Всю жизнь Хиту говорили, что истинная храбрость - не отсутствие страха, а
умение его преодолевать. По этой мерке
миссис Кэньон следовало отнести к самым храбрым людям, каких он только встречал.
Женщине требуется много мужества,
чтобы оставить мужа и надеяться только на себя.
Мередит шла к нему, и невозможно было не заметить в ее глазах
настороженность. Но она не останавливалась и не
отводила взгляда от спящего ребенка. Трудно было понять, какого она мнения о
Хите, но его мнение о Мередит очень сильно
изменилось. Он вспомнил их первое знакомство, когда к ее дому прибежал Голиаф.
Испуганную? Да, вполне естественно. Но
и обладающую сильной волей.
Ее шаги были неуверенными. Но вот их взгляды встретились. Ее явно
интересовало, как это он в такое короткое время
сумел поладить с Сэмми. Хит стиснул зубы. Ему казалось, что если кто и должен
что-то объяснить, так это не он, а Мередит.
- Ну как рука?
Она слегка нахмурилась.
- Нормально. Рана глубокая, но нервы не задеты. Неделю надо держать в покое и
не мочить, пока не снимут швы. Потом
какое-то время поберечь.
- Хорошо. - Хит не знал, как себя вести; поддерживать светский разговор ему
не хотелось.
Мередит перевела взгляд на Сэмми, и было ясно, что ей не терпелось отобрать
дочь у шерифа. От этого у Хита возникло
странное чувство опустошенности.
Он присмотрелся к небольшому белому шраму на подбородке девочки, на который
раньше не обратил внимания, -
такую отметину мог оставить мужской кулак. И крепче сжал Сэмми, чтобы удержаться
и не дотронуться до него пальцем.
Стиснул зубы, чтобы не задавать вопросов, на которые не имел права.
Взгляд Мередит был немного рассеянным, и он догадался, что ей сделали
болеутоляющий укол.
- Формальности закончили?
- Да... заполнила все анкеты в приемном покое. - Даже заторможенная действием
наркотика, речь Мередит
завораживала ритмическими переливами. - Мне пришлют счет. Я не взяла с собой
сумочку.
- Хотите, я заплачу по счету, а вы мне потом отдадите?
Подбородок Мередит слегка поднялся.
- В этом нет необходимости.
Поддерживая Сэмми на одной руке, Хит взял Мередит под локоть. И когда они
проходили зал ожидания, невольно
почувствовал, как костяшка ткнулась ему в ладонь.
- Внимание, ступеньки, - предупредил Хит, открывая дверь на улицу. - Вас еще
немного покачивает.
- Врач мне что-то вколол. - Мередит зевнула и посмотрела на Сэмми. - Я не
хотела. Разве можно клевать носом,
когда надо смотреть за малышкой?
"Да уж, напичкали под завязку", - подумал шериф, тем не менее ощущая, что
настороженность Мередит не исчезла.
- Я побуду у вас, пока Сэмми не ляжет спать.
Сонливость моментально исчезла, и Мередит метнула на Хита тревожный взгляд.
- Это совершенно не нужно. Я прекрасно справлюсь сама.
Как бы не так! Хит побудет с ней, пока не кончится действие болеутоляющего.
- Послушайте, это моя вина, что вы порезались. И теперь я обязан вам
помогать.
У машины Хит отпустил ее локоть и с проворством, выработанным за годы
сопровождения арестованных, выудил из
кармана ключи и открыл дверцу. Однако на этот раз посадил Мередит не назад, а на
переднее сиденье и подал ей на колени
Сэмми. Но прежде чем захлопнуть дверцу, не удержался и еще раз провел ладонью по
волосам девочки.
В глазах Мередит появился испуг. Она явно не хотела, чтобы его дружба с Сэмми
имела продолжение.
Хит мрачно обошел джип, а когда сел за руль, увидел, что Мередит отодвинулась
к самой дверце - еще один вполне
понятный сигнал. Он чертыхнулся про себя и выехал с запруженной автомобилями
больничной стоянки.
Влившись в поток машин, Хит оценивающе посмотрел на пассажирку и по своей
полицейской привычке решил не ходить
вокруг да около.
- Сэмми описалась в больнице.
- Я почувствовала, - едва заметно улыбнулась Мередит. И, помолчав, спросила:
- Сэмми причинила вам много
беспокойства?
- Смотря что понимать под беспокойством. Здорово перепугалась. Видимо, она
решила, что я стану бить ее, и заплакала.
Хит свернул на боковую улицу и, стоя перед светофором, ждал объяснений.
Никаких. Мередит, закрыв глаза, прижималась
щекой к голове дочери.
- Кто-то издевался над ребенком, - наконец проговорил шериф. - Даже не
трудитесь это отрицать.
Мередит по-прежнему молчала. Только стала еще бледнее. Ресницы затрепетали
над огромными, как у Сэмми, глазами,
только не голубыми, а темными.
- Дети всегда расстраиваются, когда не успевают в туалет. Вы просто не
поняли, в чем дело.
Хит был раздосадован.
- Она не просто расстроилась. Она пришла в ужас.
- Вы незнакомец, а Сэмми стесняется чужих. К тому же учтите: для
четырехлетней девочки намочить штаны - дело
серьезное.
Хита охватило отчаяние. Он чувствовал - нет, черт побери, знал, - что мать и
дочь остро нуждались в помощи. И
поспорил бы на последние деньги, что Мередит находилась в бегах. Как ни крути,
это единственное разумное объяснение.
Неужели трудно понять, что если за ней гоняется муж, Хит может ее защитить?
Слава Богу, он все-таки окружной шериф.
Даже если суд принял решение в пользу мужа, шериф Мастерс сумеет попортить ему
кровь и не задумываясь воспользуется
старыми связями. А странная соседка - что она намерена делать, если в один
прекрасный день негодяй объявится на пороге
ее дома?
От этой мысли у него вспотели ладони.
- Мередит...
Ее напряженная поза и каменное выражение лица, казалось, вопили: не
вмешивайся! А по опыту он уже знал: напористость
не помогла ему с Сэмми, не поможет и с ее матерью.
Если Хит стремился к доверию Мередит, надо его завоевывать.
Мередит ощутила, что не может открыть глаза. Но это продолжалось лишь
несколько секунд. Она очнулась, и все ее
чувства были вновь до предела обострены, когда шериф выключил зажигание, открыл
дверцу и выпрыгнул из автомобиля.
- С больной рукой вам всю неделю будет нужна помощь.
- Да нет, я сама...
Он обошел машину, открыл дверцу со стороны Мередит и взял на руки девочку.
- А как быть с картошкой, которую вы начали резать? Уже половина седьмого.
Сэмми проснется и захочет есть.
- Можно сделать гамбургеры. С этим я справлюсь.
- Вам нельзя готовить и мыть посуду.
- Надену резиновые перчатки.
- Но врач предупредил, что рука должна быть в покое.
- В перчатках постараюсь как можно меньше се тревожить и буду очень
аккуратна.
- Но перчатки нужно сначала натянуть, а вода всегда просачивается внутрь.
- Уверена, кое-что я все-таки делать могу.
- Ладно, позвоню в больницу, проконсультируюсь, - усмехнулся Хит.
Мередит так и подмывало его ударить, Она прекрасно знала, что ответит врач.
Он даже рекомендовал ей какую-то
особенную повязку, но она отказалась, узнав, что это будет стоить сорок пять
долларов. Если распухнет, сделает сама из
полотенца.
- Незачем беспокоить доктора.
Хит снова усмехнулся и, держа Сэмми одной рукой, взял Мередит за локоть.
- Спускайтесь осторожно. Здесь довольно высоко. Не знаю, что вам там вкатили,
но, видимо, штука сильная. Глядя на
вас, у меня у самого кружится голова.
Мередит испытывала странное чувство и, коснувшись ногами земли, чтобы не
потерять равновесие, ухватилась за дверцу.
Хит обнял ее за плечи.
- Вы в порядке?
- Да. Только вот ноги не слушаются.
Хит вел ее и бормотал что-то невнятное, а Мередит внезапно поймала себя на
том, что в поисках опоры прижимается к
мужчине. Мозг послал предостерегающий сигнал.
- Извините, меня качает.
- Ничего, я вас поддержу.
Если бы проблема была только в этом! Хит поддерживал бы ее всю свою жизнь.
Мередит чувствовала, что ее плечи
зажаты, словно в тисках.
- Пойдемте к задней двери. Не забыли, что переднее крыльцо разобрано?
Мередит почудилось, что ее плешивый газон колышется от ветра. Она
покачнулась, потом споткнулась и наверняка бы
упала, если бы не Хит. У забора он выпустил ее, но только для того, чтобы
оттянуть провисшую проволоку.
- Осторожно, дорогая. Не бойтесь, сейчас приведу вас домой.
Дорогая! Этот человек, как и ее отец, не скупился на ласковые слова. И тем не
менее его обращение звучало искренне. А
обнимавшая ее рука была такой сильной, такой горячей... Будто Мередит не знала,
что мужская сила всегда оборачивалась
против нее.
Уже в доме Мередит запнулась о прибитую к полу дощечку. Хит снова удержал ее
от падения. Повернувшись, он
пристально посмотрел на нее и увидел в ее глазах благодарность. Его лицо
завораживало. Четкие, точеные черты, смуглая
кожа. И контрастом на этом фоне - светлые кудряшки Сэмми, склонившей головку ему
на плечо. В уголках глаз, которые,
казалось, все время меняли цвет, смешливые морщинки. Вот теперь глаза были почти
синими, как грозовые тучи.
- Вы очень бледны, - наконец произнес он.
- Ничего, выживу.
- Надеюсь, - рассмеялся Хит. - Иначе меня замучит совесть.
Он провел ее на кухню и усадил на стул, а сам скрылся с Сэмми в спальне.
Мередит поставила локоть на стол и уперлась
подбородком о ладонь. Чувствовала она себя не так уж скверно, только все
путалось в голове.
Скрипнула дверца открываемого шкафа, послышались сонное бормотание Сэмми и
низкий голос шерифа. Минутой позже
шаги предупредили о его возвращении. Мередит выпрямилась.
- Я надел на нее сухие бриджи. - Он помолчал, закатывая рукава рубашки еще
выше. - Не знаю, может, только задом
наперед. Там не было ширинки.
Мередит никак не удавалось сообразить, о чем он говорит.
- Ширинки?
- Ну, этой самой ширинки. - Хит указал на джинсы. - Без нее я не знал, как
отличить зад от переда. - И ярлычка тоже
не было.
- Ох! - Она поймала себя на том, что смотрит ему на ширинку, и поспешно
отвела глаза. - Я их... сшила.
- Что сшила?
- Штанишки. Поэтому на них нет никакого ярлычка.
- Трудная работа.
- Такой работе учишься, если растешь в семье фермера. Мама научила меня.
Спасибо, что переодели Сэмми. Пока она
спит, я могу отдохнуть.
Губы Хита растянулись в улыбке.
- Мне почему-то кажется, что вы ждете не дождетесь, когда я уйду. И чем
быстрее, тем лучше.
- Не говорите глупостей. Это совсем не то.
Его острый как бритва взгляд не упускал ни единой детали.
- Вот и хорошо. Значит, не будет никаких проблем, если я потолкаюсь здесь еще
и помогу вам по хозяйству.
- Не люблю быть в тягость.
- Помогать двум очаровательным леди совершенно не в тягость.
Мередит вздохнула и кивнула на раковину:
- Хорошо. Помогайте. Хотя в этом нет никакой необходимости. У меня много
консервов. Можно сделать суп, равиоли,
спагетти.
- Зато пропадет множество почищенной и уже потемневшей картошки, если ее
немедленно не сварить. Не говоря уже о
том, что вы не справитесь с консервным ножом.
В этом был резон. Электрической открывалки у Мередит не было, а чтобы
откупорить банку обычной, требовались обе
руки. У Сэмми же для такой работы, наверное, не хватит сил.
Хит подошел к раковине, и кухню наполнил шум струящейся через сетку воды.
- Вы собирались это размять? - Он повернулся к Мередит, огромный кулак
сомкнулся на ручке кастрюльки с
зазубринами, которую она по случаю купила за полдоллара в магазине подержанных
вещей. - Ну да... пюре - это как раз то
что надо. Вы пользуетесь ручным или электрическим миксером?
Мередит посмотрела на него невидящим взглядом, и Хит рассеянно улыбнулся.
- Не обращайте внимания. Это я так, бормочу себе под нос.
А она не только носа - вообще ничего не чувствовала. Веки слипались, и
Мередит пожалела, что позволила врачу
сделать обезболивающий укол. К действительности ее вернул громкий треск. Мередит
открыла глаза. Хит, уперев руки в
бедра, стоял и смотрел на вентилятор под потолком.
- Извините, - пробормотал он. - Я надеялся, что это создаст поток воздуха. На
кухне ужасно душно. Господь
всемогущий! Что за грохот! Будто камни в жестяной банке. - Он изогнулся, чтобы
разглядеть механизм получше. - Все
беличье колесо вдрызг.
- Беличье колесо?
- Терминология профанов. Нужно менять весь вентилятор целиком.
А Мередит нужно, чтобы он поскорее убрался.
- Выдастся минутка - составьте мне список.
- Чего?
- Как чего? - Его темная бровь поднялась, и в глазах засверкали веселые
искорки. - Того, что здесь не работает. -
Хит выключил вентилятор. - Я вам починю.
- Все? Это займет недели!
- Ничего страшного.
- Я очень ценю ваше предложение. Но в самом деле, шериф Мастерс, это ни к
чему.
- Меня зовут Хит, неужели забыли? Теперь вы меня будете видеть часто. Так что
расслабьтесь.
Мередит сомневалась, что способна на такой подвиг, даже если бы очень
захотела. Но в ее намерения это не входило.
Стоило потерять бдительность - и появлялся риск проговориться и выдать то, что
Хиту знать совершенно не стоило.
Как могло случиться, что все пошло настолько нескладно? Когда Мередит узнала,
что ее сосед шериф, она решила
всячески его избегать. И вдруг он объявился в ее доме! У такого симпатичного
мужчины должна быть жена или по крайней
мере постоянная подружка. А у Мередит и без того хватает проблем, чтобы
прибавлять к ним еще связанные с этим
огромным мужиком.
Но как освоился у нее на кухне! Примерная хозяйка, да и только! У раковины
выглядит бесподобно. Орудует
разделочным ножом, а под голубой рубашкой на спине мышцы так ходуном и ходят.
- Полагаю, вы закоренелый холостяк?
Хит оглянулся, и Мередит заметила, что у него между зубов зажат кусочек сырой
картошки. Он отправил его за щеку и
пожал плечами. Челюсти заходили ходуном.
- Не встретил достойной дамы. А вы? Разведены?
Она не намеревалась открывать дискуссию о своем семейном положении.
- Посмотрите, в нижнем ящике есть консервированная фасоль.
Двумя ловкими ударами Хит четвертовал картофелину.
- Банка фасоли будет очень уместна! Так вы не ответили на мой вопрос.
- Какой вопрос?
- О вашем муже. Вы разведены?
Сердце Мередит екнуло.
- Я... я, если не возражаете, предпочла бы об этом не говорить.
Они снова замолчали, и тишину нарушали только удары ножа да тиканье часов на
стене. Хит не настаивал, и Мередит стало
легче. Поставив и картошку, и мясо на плиту, ше
...Закладка в соц.сетях
