Жанр: Любовные романы
Команчи 1. Талисман
Кэтрин Андерсон
Талисман
Команчи 1.
OCR Roland http://lib.aldebaran.ru
"Талисман": ОЛМА-ПРЕСС; Москва; 1996
ISBN 5-87322-312-2
Оригинал: Catherine Anderson, "Comanche Moon", 1991
Перевод: И. Улановский
Аннотация
Роман К. Андерсон "Талисман" начинается с пророчества. Великий воин прилет на землю
команчей, но люди не узнают своего вождя. Однажды явится золотоволосая девушка и
разобьет сердце Великого команча... Будет ли так?
Кэтрин Андерсон
Талисман
ПРОРОЧЕСТВО
С той стороны, откуда восходит солнце, явится народу команчей великий воин, ростом
выше всех своих братьев, глаза его, подобные звездам полуночного неба, будут видеть далеко
за горизонт. Этот воин племени команчей будет носить знак волка на своем щите, однако никто
никогда не назовет его вождем. Много печалей испытает его народ, и реки станут красными от
крови команчей. Горы белых костей вырастут на полях, где когда-то паслись могучие бизоны.
С клубами черного дыма в небеса унесутся предсмертные крики беспомощных женщин и детей.
Он поведет большой разговор с бледнолицыми и начнет ожесточенную войну с ними, и
сражений будет больше, чем деревьев в лесу.
Когда ненависть к бледнолицым станет горячей, как летнее солнце, и холодной, как
зимний снег, придет к нему девушка из земель този тиво. Хотя она потеряет дар речи от
большого горя, ее глаза будут говорить с его глазами. Она явится золотая, как новый день, ее
кожа будет белая, как ночная луна, волосы, словно струящийся мед, а глаза, как летнее небо.
Люди назовут ее Маленькой Волшебницей.
Команч замахнется, чтобы убить ее, но благородство остановит его руку. Она войдет в
сердце индейца, и чувство, которое обжигает, как солнце, будет воевать с гневом, холодным,
как зимний снег, и гнев растает и утечет так далеко, что невозможно будет его отыскать.
Так же, как рассветные полосы рассекают звездное небо и прогоняют мрак ночи, он
прогонит тени из сердца девушки, и к ней вернется дар речи.
Когда это свершится, воин и девушка взойдут на вершины холмов в ночь луны команчей.
Он будет стоять на земле команчей, и она - на земле този тиво. Между ними проляжет
большой каньон, наполненный кровью. Воин протянет руку девушке, и они пройдут длинный
путь к западным землям, где дадут рождение новому дню и новому народу, в котором команч и
този тиво соединятся в одно целое навечно.
Техас, август 1859 года
Бледная, как свежие сливки, светила полная луна с полуночного неба, разливая
серебристое свечение на черном фоне, усеянном звездами. Некоторые называли ее
убийственной луной, и в эту ночь такое название, казалось, подходило ей. Предсмертные крики
умирающих женщин и детей уже не нарушали тишину ночи; подобно ветру, они возникли
внезапно и теперь унеслись в пространство.
В отдалении послышался вой койотов. Он достиг тонов скорбного крещендо и закончился
воплем, заставившим Охотника-Волка содрогнуться. Он стоял на коленях на обрывистом утесе,
устремив взгляд синих глаз на истоптанную землю внизу. Судя по следам, оставленным
копытами лошадей, голубые мундиры удалились на юго-восток после нападения на его
деревню этим днем.
Ладони сжались в кулаки. Имя жены звучало набатом в голове, взывая к отмщению. Ива
над Рекой носила под сердцем его ребенка. Ему хотелось немедленно устремиться в погоню за
убийцами, но он и другие воины нужны были здесь, чтобы помочь раненым и похоронить
мертвых. Вскоре, однако, он поведет против убийц такую войну, какой они никогда раньше не
видели. Он станет преследовать голубые мундиры, как диких животных, каковыми они и были
на самом деле, и причинит им страданий, в сто крат больше причиненных ими.
Чувство горя было знакомо Охотнику. Но никогда прежде не испытывал он такой
опустошенности. В детском возрасте он и Ива всегда играли вместе. Их смех звенел в
окрестных лугах. Ничья рука так нежно не касалась его руки. Ничья улыбка так не веселила его.
Он мечтал, чтобы она всегда была рядом. А теперь ее нет. Она ушла, оставив в душе каньон,
такой же широкий, как равнины, простиравшиеся в вечности за горизонтом. Несмотря на все
усилия спасти ее, она потеряла ребенка и умерла у него на руках от большой потери крови.
Раны, полученные в результате жестоких многократных изнасилований, не могли быть
видимыми. До последнего момента его не покидала надежда на ее спасение.
Он почти чувствовал, как ее душа уходит от него, мысленным взором видел ее
поднимающейся по звездным ступеням в страну смерти. Все внутри него сжималось от мыслей
о том пути, который может выпасть на ее долю. Она всегда терялась в выборе пути, всецело
полагаясь на него. Он молился о том, чтобы боги не покинули ее и помогли выбрать правильное
направление. В одиночку она наверняка пропадет. Мысль об этом вызвала непрошенные слезы.
Ночной ветер высушил следы крови на его штанах из оленьей кожи. Ссутулив широкие
плечи, он издал пронзительный крик горя, отозвавшийся эхом в пространстве. Вытащив нож, он
отрезал прядь волос цвета красного дерева вплотную к коже. Затем, подняв острое, как бритва,
лезвие, рассек кожу на лице от внешнего окончания правой брови до подбородка. Это был знак,
сообщавший всем людям племени, что Ива над Рекой будет вечно жить в его сердце. Кровь
окрасила лезвие в темно-красный цвет. Ему хотелось, чтобы это была кровь табебо, любого
табебо.
Движение слева привлекло его внимание, и, повернувшись, он увидел свою мать, которая
приближалась к нему. Ее мокасины мягко касались земли, как если бы она ступала по его
ранам. Быстрым движением руки он провел по лицу, стыдясь своих слез.
На лице матери появилось виноватое выражение.
- Мой туа, я знаю, что не должна приближаться к тебе сейчас, - прошептала Женщина
Многих Одежд, - но я должна поговорить с тобой.
Она подошла и встала на колени рядом. Сильная, удушающая боль перехватила его горло.
Исходивший от нее запах был знаком и дорог с детских лет, когда ее нежные руки залечивали
все ушибы и обиды. Им овладело страстное желание спрятать лицо на груди матери, заплакать
так, как плачут только дети.
- Она доверилась мне, - хрипло прошептал он. - Это было обещано в песне, которую
мы пели вместе. Мне не следовало оставлять ее одну.
Женщина Многих Одежд защелкала языком точно так же, как она делала много лет назад,
когда он приходил к ней в детстве с глупыми выдумками.
- Ты хочешь повернуть время вспять, туа, а это невозможно. Я знаю, с этим трудно
свыкнуться, но твою жену взяли от тебя потому, что песня, которую вы пели вместе, должна
быть пропета с другой.
- Кровь моей женщины еще не остыла на моих руках, а ты уже упоминаешь о
пророчестве? Ты пела его мне всю мою жизнь, и я внимал тебе с послушанием. Но этой ночью
я не желаю слушать тебя.
Она устремила взор вдаль. Облако прошло над поверхностью луны, затенив лицо
женщины.
- Через несколько часов ты уедешь. Но до этого я должна сказать тебе что-то. Я хочу
напомнить, что ты команч из пророчества. Ты пришел с той стороны, откуда восходит солнце,
из чресл голубого мундира, двадцать шесть зим назад.
Воздух с шумом вырвался из груди индейца, словно мать ударила его.
- Нет! Я спрашивал об этом своего отца много раз. Всегда он говорил, что я его сын! Ты
не должна произносить такую ложь.
Он сделал движение, собираясь подняться, но она схватила его за руку.
- Это не ложь. У тебя синие глаза, а не черные, и ты выше всех своих братьев. - Другой
рукой она взяла медальон, висевший на его груди, поворачивая камень так, чтобы было видно
изображение, вырезанное на нем. - Ты носишь знак волка, однако никто не называет тебя
вождем.
В течение минуты он смотрел на нее, не произнося ни слова, не издавая ни малейшего
звука.
- Ты, мать, которую я люблю, и голубой мундир?
- Я не сделала ничего дурного. Это случилось во время нападения, очень похожего на
сегодняшнее. Мужчины были на охоте. Я пыталась убежать, но один голубой мундир увидел
меня. - Она продолжала охрипшим голосом: - Он изнасиловал меня и подумал, что я умерла.
Когда я обнаружила, что у меня будет ребенок, твой ар объявил, что ребенок его, и пел со мной
у большого костра.
- Зачем ты мне все это рассказываешь? Чтобы я не мстил за свою жену? - В голосе его
зазвучал гнев, ион попытался вырвать медальон из ее руки. - Я восстановлю ее честь. Я
должен.
- Найди ее убийц, да, но не принимай участия в замышляемом другими
кровопролитии. - Ее наполненные слезами глаза умоляюще смотрели на него. - Твоя жизнь
не принадлежит тебе. Ты должен найти женщину с волосами цвета меда, лишенную дара речи,
привести ее к нам и почитать ее так, как ты никогда не будешь почитать другую женщину.
- Я удостою ее быстрой смерти.
- Не произноси этих слов, ибо тогда ты будешь обязан поступить так, как говоришь. -
Она рывком поднялась с колен и вздохнула. Упершись руками в бока, она надолго заслонила
ему горизонт. Затем она коснулась его склоненной головы. - Я не прошу тебя выбросить
ненависть из сердца, так как это тоже предсказано в пророчестве. Что же касается любви, то она
вырывается из тайников души, подобно песне, и не поддается ничьей воле. Но, туа, ради твоего
народа ты должен найти женщину с волосами цвета меда и привести ее к нам.
Ответом было его напряженное молчание.
- Я знаю, это трудно. Поэтому выбран именно ты, так как ты сильнее других. Недалек
тот день, когда люди пойдут по дороге ветра. Боги выбрали тебя, чтобы ты пропел нашу песню
и сохранил наши обычаи.
Он взглянул на нее с недоверием.
- Разве я похож на слабую женщину? Я воин, а не сказочник.
Ее улыбка стала печальной.
- Существует много способов ведения больших сражений. Храбрейшим из воинов
является тот, у которого нет щита. Ты нужен своему народу, чтобы выиграть последнее
сражение, самую трудную битву из всех. И ты должен совершить это в одиночку. Когда
настанет время, ты увидишь дорогу, выбранную для тебя богами, и мужественно пойдешь по
ней.
- Команч, о котором говорится в пророчестве, должен оставить свой народ. Я никогда не
смогу сделать этого, особенное белой женщиной. Боюсь, что ты недооцениваешь мою
ненависть.
- Помни одно. У меня тоже есть причины ненавидеть този тиво. Сны, полные кошмаров
о голубом мундире, будут вечно преследовать меня. Но я завернула маленького този тиво в
свои одежды из бизоньих шкур. Я поднесла его к своей груди и назвала его сыном. И моя
любовь к нему светится, как ярчайшая звезда на небесах. Ты этот този тиво. Как бы ты ни
старался выкинуть это из своего сердца, отречься от всего, внутри тебя существует место,
которое не относится к народу команчей.
Техас, июнь 1864 года
Наклонные лучи послеполуденного солнца просачивались сквозь зеленую листву
одинокого пеканового дерева, украсив землю под ним яркими мерцающими золотыми бликами.
Для Лоретты Симпсон это дерево было единственным привлекательным объектом на ферме
Генри Мастерса. Когда она заперла дверь коптильни и оглянулась через плечо на знакомую
картину, все вокруг показалось ей холодным и бесцветным. Приземистый небольшой дом с
убогим двориком на фоне холмистых лугов казался таким же уродливым, как зубчатый шрам на
красивом женском лице. Жалкие, засохшие розовые кусты, росшие рядом с крыльцом, были
почти лишены листьев, их ветви отбрасывали скелетоподобные тени на бревенчатые стены
дома. День за днем обжигаемые палящими лучами солнца кусты были обречены на гибель. Им
суждено стать жертвой бесконечной и бесполезной войны, которую муж ее тети вел с землей.
Сам выбор Генри Мастерсом этого места, чтобы возвести примитивные здания и
заваливающиеся заборы, многое говорил о характере и личности этого человека. Если бы он
расположил ферму ближе к протекавшей неподалеку реке Бразос, где падубы, пеканы и ивы
создавали теневую защиту, тень и легкий ветерок сделали бы жизнь более сносной. Вместо
этого он обосновался на открытом месте, чтобы избежать работ, связанных с корчевкой
деревьев.
Стараясь не касаться окровавленными руками своей юбки, Лоретта наблюдала за
маленькими облачками пыли, возникавшими перед ее туфлями, в то время как она шла от
коптильни к колодцу. Ей не хотелось думать об оленихе, с которой она только что содрала
шкуру и тушу которой разделала, но в этом ей мешала ее двенадцатилетняя кузина Эми,
которая скакала рядом.
- В ее вымени было столько молока, что уж одного-то олененка она кормила
наверняка, - волновалась девочка. - Но разве папа думает об этом? Если кто и думает, то уж
во всяком случае неон. Мы должны сделать что-то, Лоретта. Если мы оставим оленей на
произвол судьбы, Они погибнут голодной смертью, и мы будем тоже виноваты как и он.
Лоретта ускорила шаги. Как старшая сестра, она должна проявлять практичность и
подходить ко всему разумно. Две девушки, бродящие в лесных чащах в поисках оленят,
подвергали себя опасности, а, по мнению Лоретты, ей и без того хватало неприятностей.
Меньше месяца прошло с тех пор, как соседняя ферма подверглась нападению. Кровавые
последствия этого события все еще мучали ее по ночам. Кроме того, эти оленята могли
оказаться слишком взрослыми, чтобы их приручить.
Эми огорченно вздохнула.
- Я думаю, они слишком большие, чтобы привести их на ферму, не говоря о том
приступе ярости, какой охватит папу. Ты считаешь, они уже достаточно большие, чтобы самим
находить пищу? Ведь лето уже началось. Может быть, они уже подросли, не правда ли?
Проглотив ком, подступивший к горлу от раздражения, Лоретта утвердительно кивнула с
гораздо большей уверенностью, чем она испытывала.
- Папа мог бы поохотиться еще несколько дней, - заявила Эми дрожащим голосом. -
Думаю, в этих лесах водится много оленей. Он просто слишком ленивый, наш папа.
Притворившись, что не заметила дерзости Эми, Лоретта подошла к вороту колодца. Эми
надо было немного успокоиться, и лучше сделать это здесь. В доме и без того возникало
достаточно трений, особенно между Эми и ее отчимом.
Эми украдкой покосилась на Лоретту.
- Мама, должно быть, находилась в отчаянном положении после смерти папы, чтобы
связаться с таким человеком.
Лоретта подняла ведро с водой и стала усердно мыть руки. Не было никакого смысла
поддаваться раздражению. Существовали веши, которые нельзя было изменить, и Генри
Мастере относился к их числу. Во всяком случае для этого требовался кто-нибудь посильнее
Лоретты. Схватив ведро за край, она качнула и выплеснула розоватую воду с силой,
достаточной для того, чтобы сбить с ног Генри, если бы он стоял здесь.
- Достань еще одно ведро. - Эми провела кончиком языка по верхней губе. - У меня
внутри все пересохло, как вяленая оленина.
Лоретта подняла ведро на край колодезного сруба и, намочив пальцы, брызнула водой в
лицо девочке, улыбнувшись ей.
- Как хорошо! Если бы это ведро было побольше, я бы прыгнула в него. И если бы не эти
проклятые индейцы, я пошла бы купаться. - Подняв ковш, Эми сделала несколько глотков,
издавая горлом гулкие звуки. Остановившись, чтобы передохнуть, она спросила у Лоретты: -
Хочешь попить?
Отрицательно качнув головой, Лоретта прислонилась к колодезному срубу и провела
рукавом по лбу. Эми права: поплавать было бы очень хорошо. В своей домотканой одежде она
чувствовала себя, как курица в супе, но удаляться от дома опасно. На днях они с Эми видели
команчей ниже по реке. Один из индейцев схватил Лоретту за косу и отрезал прядь волос. Он
запросто мог снять с нее скальп; было непонятно, почему индейцы не сделали этого, но ей не
хотелось снова искушать судьбу. Дядя Генри несколько раз после этого находил следы
неподкованных лошадей на своей земле, поэтому они понимали, что команчи все еще могут
находиться неподалеку.
Взглянув на раскрасневшиеся щеки Эми, Лоретта удивилась тому, что девочка снова
погружает пальцы в воду. Вместо того, чтобы выпить ее, Эми перевернула ковш над головой,
окатив волосы золотисто-медового цвета. Вода искрилась капельками на ее темных ресницах и
ручейками сбегала по носу, слегка окрапленному веснушками. Лоретта вспомнила, какой она
была в таком возрасте, кожа да кости, настолько худая, что ее голубые глаза казались
большими, как блины. Эми вздохнула и бросила ковш в ведро.
- Ты собираешься снова запереться? Или останешься здесь, чтобы старик Жабье Лицо не
глазел на тебя? - Она прищурилась от ярких солнечных лучей, пытаясь разглядеть лицо
Лоретты. - Я так рада, что мне нет еще двадцати лет. Папа ничего не понимает в выборе
мужей. Этот парень Бартлетт с большим носом гораздо лучше, чем Том Уивер.
Лоретта посмотрела в сторону бревенчатого дома. Струя дыма вилась над трубой и
стлалась вдоль гребня крыши из древесной коры. Рейчел, вероятно, в эту самую минуту
помешивала тушеное мясо, думая, останется ли их сосед на ужин. От одной мысли об этом у
Лоретты все внутри сжалось. Она не осуждала дядю Генри за то, что он хотел найти ей мужа.
Содержать жену и падчерицу было достаточно тяжело. Но Том Уивер? Эми права: по
сравнению с ним сын Бартлеттов казался принцем. Изо рта Уивера постоянно стекала слюна,
смешанная с табаком, и застревала у него в бороде, а от его немытого тела вонь
распространялась по всему дому. От мысли о необходимости поцеловать его Лоретту тошнило.
- Ты не должна выходить за него, - сказала Эми. - Ты зарабатываешь на своеГЛАВА 2
Как только индейцы исчезли, Рейчел выбежала из хижины и заключила Лоретту в
объятия. Машинально отвечая на ее объятия, Лоретта не отрывала глаз от облака пыли,
удалявшегося к реке. Слова команча "Я твоя судьба" все еще звенели в голове. Несмотря на
жару, ее бил озноб.
- С тобой все в порядке, - твердила Рейчел. - С тобой все в порядке.
Сжимая в объятиях тетю, Лоретта закрыла глаза. Она стояла лицом к лицу с воином
племени команчей и осталась жива.
Из дома донеслись звуки передвигаемой мебели, и минутой позже Эми вырвалась наружу.
Ее личико было искажено гримасой страха.
- Я думала, они убьют тебя.
Лоретта оторвалась от тети и обняла сестру, прижимаясь щекой к ее косам.
- Я никогда больше не стану прятаться, - прошептала Эми дрожащим голосом. -
Никогда. О Лоретта, теперь я понимаю, что пришлось тебе пережить в тот день, когда они
убили твоих папу и маму, как плохо тебе было в твоем укрытии. Я никогда больше не стану
спускаться туда, вниз. Клянусь, не стану.
Лоретта покачивалась взад и вперед, пытаясь расслабить судорожно сведенные плечи
девочки. Одежда Эми пропиталась запахом сырой земли. Это напоминало незабываемый запах
плесени ее собственного укрытия. Она одна понимала мучения, через которые прошла Эми, и
девушка была права - это вызывало тошноту. Однако, как бы ужасно это ни было для Эми,
Лоретта отлично понимала, что снова заставит ее прятаться,, чтобы спасти свою маленькую
кузину.
Свнезапной ясностью Лоретта наконец поняла, почему родители спрятали ее во время
нападения команчей. В то время она была всего лишь на шесть месяцев старше Эми. Даже если
бы у нее хватило мужества приоткрыть дверь цистерны, что она могла сделать? Ничего, кроме
как умереть. Ребекка Симпсон не хотела, чтобы Лоретта вышла из своего укрытия.
Уверенность, что ее ребенок находится в безопасности, возможно, сделала последние минуты
ее жизни не такими мучительными. Это понимание уменьшило боль вины, которая жила в
сознании Лоретты в течение семи долгих лет. Она глубоко вздохнула, и слезы, которые до этого
она не могла пролить, полились по ее щекам. У нее вырвалось хриплое всхлипывание. Эми
напряглась и отшатнулась.
- Лоретта, ты плачешь! - Ее глаза стали круглыми. - Ма, Лоретта плачет.
Рейчел обняла обеих девушек.
- Ничего, пусть поплачет. Пройти через такое, это... Эми потрясла головой.
- Нет, ма, громко плачет. Я слышала... Рейчел, все еще не пришедшая в себя после
пережитого, казалось, не понимала, что говорит ей дочь.
- Послушайте, пойдемте в дом. Никогда нельзя знать, что могут выкинуть эти дикари.
Они могут вернуться, чтобы застать нас врасплох.
Дверь в хижину была открыта, и Лоретта последовала за своими спутницами внутрь. Она
повернулась лицом к мужчинам, глядя на них вопросительно. Генри прислонил свою винтовку
к стене.
- Иногда эти дикари выкидывают непонятные вещи. Но не думаю, чтобы они вернулись.
Том, все еще смотревший в окно, нахмурился и покачал головой, глядя на вогнанное в
землю копье.
- Я в этом не уверен. Команчи не оставляют своих отметок где попало. Проще не могу
сказать. Лоретта только что была помолвлена.
У Эми вырвалось резкое хихиканье, которое эхом отозвалось в ушах Лоретты.
- Вы хотите сказать, что он хочет сделать Лоретту своей сквау? Так это еще хуже, чем
выйти за мистера Уив... - Глаза Эми широко раскрылись, и щеки покрылись румянцем. - Я
хотела сказать... ну...
- Замолчи, Эми! - Теребя передник, Рейчел бросила на Тома вопросительный взгляд. -
Почему ты так говоришь?
- Мы все слышали, как он сказал, что берет ее и что вернется. - Том избегал взгляда
Лоретты. - Команчи слов на ветер не бросают. Я думаю, что он принесет пару одеял или двух
лошадей в обмен на Лоретту. Так они делают между собой, когда покупают жену. Это не
значит, что он останется таким же вежливым, если вы не примете его и не отдадите ему
Лоретту.
Рейчел прижала руку к сердцу:
- О Боже, нам надо увезти Лоретту отсюда, может быть, вфортБелнап.
- Не имеет смысла, Рейчел, - сказал Том негромко. - Они поставят часовых.
Попробуешь уехать с ней, и они уничтожат тебя. Никто не может отнять женщину у команча.
Упоминание о себе самой, как о женщине команча, вызвало отвращение у Лоретты. Она
пятилась до тех пор, пока не уперлась в стол.
- Ни один индеец не получит дочь моей сестры, вот и весь сказ, - вскричала Рейчел. -
Лучше увидеть ее мертвой.
Желая успокоить жену, Генри обнял ее за плечи.
- Послушай, женщина, не ярись! Возможно, Том ошибается, и они не вернутся. Для меня
все это совершенно непостижимо. Почему какое-то ничтожество из племени команчей будет
стараться соблюдать вежливость? Если бы он действительно хотел взять ее, она тряслась бы
сейчас позади него на коне.
- У тебя есть объяснение получше? - вызывающе спросил Том.
Генри отрицательно покачал головой.
- Нет, но, как я уже сказал, нельзя заранее угадать, какой номер выкинут эти язычники.
Рейчел приникла к мужу, как бы ища у него поддержки.
- О Генри, мне кажется, что Том прав. Он вернется и попытается взять ее.
У Лоретты подкосились ноги. Она упала на дощатую скамейку и уперлась локтем о стол.
Внутри у нее все дрожало. Были ли команчи все еще рядом, скрытые от постороннего взора, но
следящие за всем происходящим? Было ли это копье знаком Охотника для его народа?
"Я принесусь к тебе, как ветер. Я твоя судьба". Ей представилось, как индеец
возвращается с грязным одеялом или двумя, с костлявой клячей, в которой не нуждается, может
быть, с треснутым котлом. И дядя Генри, будучи трусом, не замедля отдаст ее, Лоретту
Симпсон, продав команчу. Нет, не просто команчу, а самому Охотнику. Об этом с ужасом
будут перешептываться по всей Бразос и Навасота. "Женщина Охотника". Она никогда не
сможет ходить с гордо поднятой головой. Ни один порядочный мужчина больше не посмотрит
на нее. Если она останется в живых...
Шумно переводя дух, Лоретта бросилась к двери. Прежде чем кто-либо успел остановить
ее, она выскочила на крыльцо и слетела по ступеням. Она покажет этому язычнику. Если это
был знак, что она принадлежит ему, она уничтожит его. Схватив копье, она раскачала его и
вытащила из земли.
- Лоретта, ты глупая девочка! - Том подошел к ней, взял за руку, чтобы повернуть
лицом к себе. - Ты только рассердишь его.
Рывком высвободив руку, она направилась к воротам. Ей все равно, рассердится он или
нет. Отвергнуть притязания команча, значит выразить протест. Может быть, он и вернется за
нею, но, если он наблюдал, укрывшись где-то, пусть знает, что его здесь не ждут.
Она вышла за забор, окружавший двор, затем повернулась и, размахнувшись, ударила
копьем о верх ограды. Упругое древко отскочило. Она размахнулась снова. И еще раз. Копье
казалось живым существом, сопротивляясь ей, поддразнивая ее. Она представила себе
надменное лицо команча и стала бить как бы по нему, давая волю гневу. За маму, за папу. Она
никогда не будет принадлежать грязному краснокожему, никогда. Пот бежал у нее по лицу,
заливая глаза и рот, но она продолжала размахивать копьем. Оно должно было сломаться.
Может быть, он следит за нею. Если его оружие одержит над ней верх, это будет означать, что
победил он. У нее заболели плечи. Чтобы поднимать руки, приходилось прилагать усилия. В
своем воображении она видела свою семью, стоявшую вокруг нее и с ужасом наблюдавшую за
нею, словно она лишилась рассудка.
Может быть, она и действительно лишилась рассудка? Лоретта облокотилась на изгородь,
глядя на невредимое копье. Ива, зеленая ива. Не зря отец ругал это дерево за то, что оно не
ломается. В гневе она сорвала перья с копья и начала рвать их, приходя в бешенство, когда
клочья истерзанных перьев опускались на ее лицо. Затем она бросилась на колени, тяжело
дыша. Она настолько обессилела, что желание драться исчезло.
Он победил.
Листья ивы раскачивались перед глазами Охотника, но взор его не отрывался от стройной
девушки, пытающейся сломать его копье. С каждым взмахом ее рук он крепче стискивал зубы,
сердясь все больше. Затем нелепость происходящего дошла до его сознания, и улыбка
появилась у него на губах. Она знает, что он здесь. Взрослые мужчины дрожали от страха при
одном его имени, но хрупкая девушка осмелилась бросить ему вызов? Он вспомнил, как она
выглядела, когда шла навстречу ему: золотая голова высоко поднята, взор больших голубых
глаз воплощал вызов. Как посмела она плюнуть в него, причем не один раз, а дважды? Он
колебался между гневом, неверием и обожанием. С виду она не представляет собой ничего
особенного, но в мужестве ей не откажешь.
Его брат, Воин, сидел на корточках рядом с ним и фыркал от смеха, явно наслаждаясь
ситуацией. Стараясь перекричать шум реки, он сказал:
- Если бы она знала, кто ты, она вела бы себя по-другому.
Охотник м
...Закладка в соц.сетях
