Жанр: Любовные романы
Чудеса встречаются
...бя змея не должна была выползать из норы в
такую погоду. Лежала бы себе в тепле, уютно свернувшись колечком, и не
вылезала на дождь. Тут Гвен осознала, что дождь прекратился.
— Если ты надеешься увидеть радугу, вряд ли тебе это удастся в темноте.
От неожиданности Гвен чуть не выпрыгнула из сапог. Размышляя о змеях, она
забыла о главной из них — о Джейке Стоунере.
— Мне нравится находиться на улице после дождя. Все вокруг словно умыто
самой матушкой-природой. — Гвен не ожидала от себя такой поэтичности,
особенно с учетом ее плачевного положения. Теперь она и за миллион долларов
не попросит у Джейка помощи.
— Ты хочешь остаться наедине с природой?
Мне уйти?
— Нет, — выпалила Гвен, тут же забыв о данном себе
обещании. — Я уже насладилась всем, чем можно.
— Тогда пойдем домой. — Джейк отошел на несколько шагов.
— Черт тебя побери! Немедленно вернись и отцепи меня от этой колючки!
Джейк вернулся, не скрывая самодовольной усмешки.
— У тебя раньше случались такие происшествия? — обеспокоенно
спросила его Гвен.
— На своем веку я повидал немало конокрадов и угонщиков скота. —
Джейк стоял рядом, но ничего не делал, чтобы отцепить ее. — Но я
никогда не встречал такой упрямой маленькой женщины. — И ехидно
добавил:
— И такой мокрой и грязной.
На последнюю реплику ей нечего было возразить, а что касается первой...
— Интересно, почему стоит только женщине иметь свое мнение и не быть
глупой, покорной курицей, как мужчина обвиняет ее в упрямстве?
— А почему женщины поступают точно так же в отношении мужчин? Хотя вы,
Гвен Эштон, не похожи ни на одну из женщин, которых я знал.
— Почему я чувствую подвох в этом комплименте? — (В ответ Джейк
только рассмеялся.) — Ты отцепишь меня наконец или так и будешь пялиться?
— Я бы предпочел второе.
— Что ж, если ты уже вдоволь насладился видом моей перепачканной
физиономии, отцепляй.
— Я смотрю не на лицо. — Джейк выдержал паузу. — Интересно ты
оделась для ночной прогулки.
Из-за всех этих происшествий Гвен начисто забыла, во что она одета. Мужская
футболка огромного размера, едва прикрывающая голые бедра, свитер и сапоги.
— Я уже лежала в постели. Полагаю, ты спишь полностью одетым, включая
ботинки и шляпу.
— Я сплю голым, если тебе это интересно. Слава Богу, темнота скрыла, как густо покраснела Гвен.
Джейк двинулся в ее сторону, распутывая проволоку, в которую Гвен умудрилась
завернуться, как в кокон.
— Ума не приложу, как ты могла так запутаться.
Джейк запустил руки под свитер Гвен, пытаясь отцепить колючую проволоку от
футболки. Его большие теплые ладони согревали ее лаже через мокрый трикотаж.
Гвен прикрыла глаза и представила, как эти руки ласкают ее обнаженную кожу.
— Все, я отцепил тебя, ты свободна. Для паники нет причин.
— А я и не паникую.
— Ты охрипла. Черт побери! Я должен был заставить тебя вернуться домой
сразу же, как только нашел в той канаве. — Джейк отогнул
проволоку. — Все. Футболку я отцепил, а свитер придется оставить здесь.
Завтра я его заберу. — Джейк заботливо помог ей вытащить руки из
рукавов, затем свистнул, и из темноты неслышно выступил Вегас.
Джейк легко поднял Гвен и усадил ее на Вегаса. Затем сам вскочил на лошадь,
усевшись позади Гвен.
— Как скоро босс меня уволит после такого оскорбления? — Рывком
прижав Гвен спиной к споен горячен обнаженной груди, Джейк направил лошадь к
дому.
— С каких пор тебя это заботит? Ведь ты пребываешь в твердой
уверенности, что я не могу тебя уволить, разве не так? — Адреналин в
крови Гвен наконец пришел в норму, и она почувствовала, насколько промокла и
замерзла. Она с трудом удерживалась от желания обвиться вокруг Джейка, чтобы
он согрел ее всю, как грел сейчас спину теплом своего большого тела. —
Почему ты так уверен, что всегда поступаешь правильно?
— Не всегда. Жизнь меня хорошо проучила, хотя раньше именно так я и
считал. — Одной рукой Джейк направлял лошадь, а другой крепко прижимал
Гвен к себе. — Я пытаюсь представить, что с нами было бы, живи мы сто
лет назад.
— Тогда в нашей округе было бы два Джейка Стоунера, похожих, как близнецы-
братья, — ты и твой предок-грабитель. Может, вы бы стали соперниками в
борьбе за сердце несравненной мисс
голубые глазки
. — Гвен все больше
и больше ненавидела эту женщину, хотя и жившую сто лет назад. — А
затем, скооперировавшись на почве безответной любви, стали бы грабить
почтовые кареты.
— Джейкоб Стоунер никогда не грабил почтовые кареты, — возмутился
Джейк, сжав своими бедрами ее бедра.
От соприкосновения ее обнаженной кожи с мокрой, грубой джинсовой тканью Гвен
испытала ни с чем не сравнимое чувственное удовольствие. Она изо всех сил
вцепилась пальцами в гриву Вегаса.
— Откуда ты знаешь?
— Наверное, прочитал в газете. А почему ты решила, что я стал бы таким
же, как и он?
— Из-за твоего высокомерия. Ты все время командуешь мной.
— А как насчет гипотезы о
разбитом сердце
?
Гвен обернулась и пристально посмотрела Джейку в глаза.
— Не знаю, как он, но ты никогда не подпустишь женщину настолько
близко, чтобы она могла разбить твое сердце.
— Я думал, мы говорим о том Джейкобе Стоунере.
Темнота не позволяла Гвен рассмотреть выражение лица Джейка.
— Я не думаю, что между вами большая разница. Я никогда особо не
задумывалась о реинкарнации, но в вашем случае я почти не сомневаюсь, что
внешность и дух Джейкоба Стоунера переселились в его пра-пра-пра... не знаю
уж, кем ты ему приходишься.
— А кем ты видишь себя в те годы? Мэриан? — В его голосе прозвучал
неприкрытый сарказм.
— Нет. — Гвен покачала головой. — Я бы никогда не позволила тебе... вернее, ему уйти.
В ту же секунду она почувствовала, что Вегас встал. Джейк прислонил голову
Гвен к своему плечу и стал гладить ее щеку.
— Если бы я была на месте Мэриан, я бы постаралась удержать Джейкоба.
— А почему ты думаешь, что Мэриан не пыталась этого сделать? —
Взяв Гвен за подбородок, Джейк настойчиво пытался повернуть ее лицо к себе.
— Потому что она не любила тебя. Я хотела сказать: его.
— В статье написали, что она плакала. — Пальцы Джейка гладили ее
влажные, спутанные волосы.
— Крокодиловы слезы. Она просто хотела привлечь внимание к своим
голубым глазам.
— Джеикоб Стоунер был идиотом, — пробормотал Джейк. — Он
должен был найти женщину с зелеными глазами. И губами, ждущими его поцелуев.
Последние слова он произнес, касаясь губами ее губ. Затем чуть отпрянул,
заглянул в затуманенные страстью зеленые глаза и накрыл ее рот своими
губами. Гвен забыла обо всем — о мокрой футболке, о сапогах, полных воды, о
грязном лице и обвисших волосах. Мир вокруг перестал существовать.
Подсознательно она ожидала нежного, мягкого поцелуя, которым он однажды уже
одарил ее, и была ошеломлена неожиданной страстностью и напором. Джейк
целовал ее с голодной, неприкрытой страстью, как будто это был последний
поцелуй в его жизни.
Большие ладони Джейка накрыли ее груди, согревая и лаская одновременно. Гвен
почувствовала, как напряглись ее соски. Джейк сначала сжал их, затем
отпустил и стал нежно потирать подушечками больших пальцев.
— Когда я ехал сюда, то не ожидал встретить тебя.
— Я тоже не ожидала встречи с тобой, ковбой. — От испытываемого
наслаждения по телу Гвен прошла волна дрожи. Нетерпеливый Вегас стал
перебирать ногами и даже тихонько фыркать. Это привело Гвен в
чувство. — Я замерзла. Лучше пойду домой. — Но как же ей не
хотелось покидать его объятия!
— Да, тебе лучше уйти. — Он медленно убрал руки с ее груди. —
Это был долгий день.
Вегас остановился у крыльца. Легко спрыгнув с лошади, Джейк помог спуститься
Гвен.
— Это был долгий день, — повторил он, — но хороший.
— Да. — (Руки Джейка лежали на ее талии.) — Спасибо, что настоял,
чтобы мы с Крисси пошли на праздник. Она была счастлива.
— Мне тоже понравилось. Можно тебя спросить?
Вспомнив свое знакомство с Томом, Гвен ответила:
— Спросить-то ты можешь, но вот отвечу ли я?
Джейк мягко рассмеялся и чмокнул ее в кончик носа.
Бросив мокрое полотенце на спинку стула, Джейк лег в кровать. Никто и ничто,
даже динамитная шашка с подожженным фитилем, не заставит его покинуть эту
постель до самого утра. Ничто и никто. Губы Джейка искривила усмешка. Зачем
он лжет самому себе? Ничто — может быть, а вот никто... Стоит его
зеленоглазому боссу свистнуть или махнуть рукой, он помчится на этот зов
быстрее, чем Вегас на его собственный свист.
Джейк вспомнил, как отозвалась Гвен на его поцелуй, его ласку. Как кололи
его пальцы напрягшиеся соски, как удобно легли ее полные груди в его ладони.
Он никогда не видел на женщине наряда сексуальнее, чем грязная мокрая
мужская футболка, облепившая изгибы маленького, но такого женственного тела.
Он заворочался в постели, гоня прочь эротические видения. Наконец его мысли
вернулись к газетной статье. По правде говоря, заметка потрясла его — не
каждому человеку выпадает сомнительная честь прочитать собственный некролог,
да еще столетней давности.
Гвен не обратила внимания на два момента в статье, которые для Джейка были
очень важны. Во-первых, ни разу не был упомянут Лютер. Было сказано только,
что четверым бандитам удалось сбежать. Значит, Лютер жив, точнее, остался
жив тогда. Интересно, сколько он еще прожил, если не бросил это занятие?
Сколько раз Джейк пытался объяснить младшему брату, что жизнь грабителей
коротка, что рано или поздно их или убивают, или ловят, судят и все равно
убивают. Но Лютер был в том возрасте, когда кажется, что ты непобедим и
будешь жить вечно.
В тот роковой день в Джейка попало шесть пуль. Он вспомнил, каким
негодованием пылали зеленые глаза Гвен, когда она назвала его смерть самым
что ни на есть настоящим убийством! Но она не права, как не прав был он,
пытаясь таким образом заставить брата бросить свое неблаговидное ремесло.
Вместо того чтобы вести с ним бесконечные разговоры, надо было связать его,
привязать к седлу и увезти подальше от дружков.
Главарь банды часто и жарко спорил с Джейком, упирая на благородство их
целей. Именно на эти робингудовские идеалы и клюнул Лютер. Так и ездил Джейк
вслед за бандой, надеясь защитить брата и наставить его на путь истинный.
Ограбление банка было четвертым делом, в котором участвовал Джейк...
Внезапно Джейк нахмурился. Сегодня он допустил непростительную оплошность,
выскочив без футболки на улицу, когда услышал, как Гвен зовет Мэка. Она
могла поинтересоваться, что это за шесть шрамов, очень похожих на следы от
пуль. Судя по шрамам, владелец похоронного бюро особенно не церемонился с
телом опасного преступника Джейка Стоунера и вырезал все шесть пуль на
сувениры.
Гвен. Снова Гвен. Все его мысли так или иначе возвращаются к Гвен...
Интересно, о чем думал Майкле, когда посылал его сюда? Он что, совсем не
имеет представления о мужских потребностях и желаниях? А может, это еще одно
испытание, задуманное там, в небесной канцелярии? Ведь Майкле всегда уходил
от ответа, когда Джейк спрашивал его, почему его не отправили сразу в ад.
Знал ли Майкле ответ на этот вопрос или нет, теперь уже не важно. Сегодня
Джейк сам узнал его. Из той самой газетной статьи. Священник сказал, что он
и его жена будут молиться о спасении души Джейка и благодарить его за сына.
Видимо, Самый Главный там, наверху, услышал их молитвы и внял им. Он дал
Джейку возможность искупить свои грехи, вернее, десять возможностей помочь
людям. В этом состоит его искупление.
Но этой ночью Джейк испытал один из самых ужасных моментов в своей жизни.
Услышав крики Гвен, он заколебался. Если настал тот самый момент, когда он
должен помочь Гвен, то его миссия на земле завершена. Как только он выполнит
ее, Майкле призовет его назад. Он спасет Гвен, чтобы потерять навсегда. И на
мгновение, пусть только одно мгновение, но в голову Джейка закралась
малодушная мысль — не выходить, притвориться, что не слышит ее криков. Гвен
справится одна, а он... он побудет рядом с ней еще немного.
Джейк пожалел, что не помнит, как все происходило в прошлые разы. Он точно
знал, что от его вмешательства зависела жизнь людей, но вот подробности в
памяти не сохранились. А если так, он не мог рисковать жизнью Гвен.
Гвен назвала Джейкоба Стоунера героем. Он был не героем, просто человеком,
который сделал то, что считал нужным.
Он не герой, он просто мужчина. Мужчина, отчаянно жаждущий любви женщины. Но не любой женщины. Гвен.
Гвен уже забыла, когда в последний раз просыпалась с улыбкой на лице. Но
ведь никогда раньше она не засыпала с мыслями о поцелуях Джейка Стоунера.
Приказав ей идти в дом и принять горячую ванну, он добавил еще кое-что, не
предназначенное для ее ушей, но Гвен расслышала.
— Иди-иди, — пробормотал Джейк, — пока я не утащил тебя в
свою постель и не согрел сам.
Гвен с удивлением поняла, что не стала бы противиться, если бы он так и
поступил. Она закрыла глаза и представила, что бы делал с ней Джейк. Ее
воображение нарисовало множество сцен, которые человечество проигрывает вот
уже миллион лет.
Резкий телефонный звонок вторгся в ее сознание. Не переставая улыбаться,
Гвен протянула руку к тумбочке и сняла трубку.
— Доброе утро, — пропела она.
После небольшой паузы она услышала осторожный голос Пруденс:
— Гвен?
— Да, это Гвен, и сегодня чудесный день.
Как поживаешь, Пруденс?
— Гвен, у тебя все в порядке?
— Все просто супер! А что?
— Ты какая-то странная...
— У нас тут были проблемы ночью...
— Проблемы? — Пруденс тяжело вздохнула. — Этого я и боялась.
А Джейк Стоунер случайно не имеет отношения к этим проблемам?
Гвен представила Джейка, отцепляющего ее от колючей проволоки.
— Можно и так сказать.
— Черт! Надо было лучше его проверить — кто он, откуда. Извини, Гвен.
Это моя вина.
Улыбка сползла с лица Гвен. Ей вдруг стало холодно, и она натянула на плечи
одеяло.
— Что ты хочешь этим сказать? Что ты узнала о Джейке?
Глава 8
— Мне пришлось поднять кое-какие документы, потому что Гордон заявляет
налево и направо, что намерен через суд оспаривать завещание Берта. Я решила
посмотреть кое-какие старые материалы в архиве суда и нашла много чего
интересного, но некоторые очень важные для нас документы найти не смогла.
— Что ты нашла? — От мрачного предчувствия по спине Гвен пробежал
холодок. После долгой паузы Пруденс сказала:
— С ранчо не все так однозначно, как мне хотелось бы.
Гвен сжала край простыни.
— Что это значит?
— Земля, на которой стоит ранчо, была куплена в 1881 году неким
Джейкобом Стоунером.
— Это ранчо принадлежало Джейкобу Стоунеру? — переспросила Гвен в
изумлении.
— И когда он умер... Джейкоб Стоунер завещал землю и дом своему
младшему брату Лютеру.
— У Джейкоба был брат?
— Да. Лютер со своей маленькой дочерью погиб в какой-то дорожной
аварии. Я нашла копию свидетельства о смерти. Затем сразу следует запись о
том, что в 1921 году Гордон Уинтроп оставил ранчо своим сыновьям.
— А Гордон, Гордон Пиз может претендовать на ранчо?
— Подожди, дело не в Гордоне. Нет никаких записей о том, как ранчо
перешло от Стоунеров к Уинтропам. Существует несколько законных способов, по
которым ранчо могло перейти к семье Уинтропов. Но если это было сделано
незаконно, а у Лютера остались наследники, то ранчо принадлежит им и
судебное разбирательство будет в их пользу. Любой из потомков Стоунеров
может претендовать на землю и ранчо.
— То есть по закону ранчо никогда не принадлежало семье Берта? Оно
принадлежит потомкам Джейкоба Стоунера?
— Я уверена, что оно принадлежит семье Уинтропов, но нет никаких
доказательств, — со вздохом произнесла Пруденс. — Потомки Стоунера
могут заявить, что Уинтропы присвоили землю незаконно, и подать заявление в
суд.
— Говоря о Стоунерах, ты имеешь в виду Джейка, да?
— Я расспросила многих людей, но никто никогда не видел его раньше и не
слышал о нем. Может, это случайное совпадение и тебе не о чем беспокоиться.
Гвен вспомнила фотографию из старой газеты.
— Это не совпадение, — задумчиво произнесла она. — Я должна
подумать, Пруденс. Поговорим позже. — Гвен повесила трубку.
Так вот в чем дело! Джейк Стоунер задумал присвоить ранчо. Выгнать ее и
Крисси из обретенного дома. Но зачем тогда он нанялся к ней на работу? Зачем
целовал ее? Чего он хотел добиться таким образом? Гвен ничего не знала об
истории ранчо...
И вдруг ее осенило. Джейк ищет недостающие бумаги. И Гвен он целовал с
далеко идущей целью — вскружить ей голову, забраться в ее постель, а значит,
и в дом. Видимо, он решил, что бумаги спрятаны где-то в доме. Сблизившись с
Гвен, он мог бы беспрепятственно находиться в доме и рыскать по нему.
Гвен спустилась к завтраку, решив сделать вид, что ни о чем не догадывается.
— С добрым утром, лентяйка, — протянул Джейк с улыбкой. — Мы
с Томом встали с петухами. Я отремонтировал заграждение, а Том еще раз
проверил лошадей. Сказал, что все в порядке.
Тома она спросит потом сама.
— Где Том?
— На улице, с Крисси. Они учат Мэка выполнять новые команды.
— А... — Гвен налила кофе в кружку. Ну что ж, это хорошая возможность
раз и навсегда прояснить ситуацию.
Джейк тоже наполнил свою кружку.
— Как только ты позавтракаешь, мы поедем верхом. Нужно проверить
остальные заграждения и скот. Может быть, стоит перевести коров и телят на
другое пастбище, подальше от главной дороги?
— Зачем? — Гвен положила в тарелку овсяные хлопья и залила
молоком.
— На случай, если ночной гость решит вернуться с новыми идеями.
— Какой ему смысл резать загородку у коров?
— Разный. — Джейк пожал плечами. — Чтобы они разбежались,
создав нам кучу проблем, или чтобы украсть их...
— Кража скота в наши дни? — Гвен вытащила тост из тостера, взяла
нож, масло, джем и села за стол напротив Джейка. Неужели он считает ее такой
легковерной дурочкой? — Сомневаюсь.
— А ты считаешь, что в двадцатом веке преступность не существует?
— Никогда не думала, что преступления такого рода случаются в наши дни.
Что, тебя навестили призраки прошлого, Джейк?
— Джейкоб Стоунер никогда не воровал ни скота, ни лошадей.
— Кстати, о Джейкобе. Как звали его брата?
— Лютер.
— Лютер, — протянула Гвен. — А откуда ты знаешь?
Джейк бросил на нее быстрый взгляд, затем стал мешать кофе в кружке.
— Прочел в газетной статье в музее, — наконец ответил он.
— Нет. В статье не было сказано ни слова о том, что у Джейкоба Стоунера
был брат, тем более не упоминалось его имя. — Джейк открыл рот, но Гвен
перебила:
— Нет. Я читала эту статью много раз. Я практически выучила ее
наизусть.
Джейк отхлебнул кофе, в упор глядя на Гвен поверх кружки.
— А может, его звали и не Лютер. Это имя просто первым пришло мне в
голову.
— Случайно вырвалось, да? Но Лютер — не самое распространенное имя на
свете.
— В то время оно было достаточно распространенным.
— Что ты еще выяснил в своих изысканиях?
— Изысканиях?
— Я должна была заподозрить неладное еще тогда, когда ты поразил меня
знанием истории здешних мест. Слишком много для человека, которого здесь
никто никогда не видел и не слышал о нем.
Джейк поставил кружку на стол.
— Хватит ходить вокруг да около. Что происходит?
— То же самое я хочу спросить у тебя. Что происходит? — Поскольку
Джейк молчал, Гвен разозлилась. — Только не надо ничего выдумывать. Я
точно знаю, зачем ты здесь.
— Знаешь?
— Сегодня утром мне позвонила Пруденс и все рассказала. Твой секрет
раскрыт, мистер Стоунер. У тебя есть час, чтобы собрать вещи и убраться
отсюда. Через час я позвоню шерифу.
— Если весь этот сыр-бор из-за вчерашнего поцелуя, то я прошу
прощения...
— Дело не в поцелуе, и ты знаешь это. Глубокая морщина перерезала лоб
Джейка.
— Пруденс ведь твой адвокат, да? Откуда она может знать, зачем я здесь?
— Прекрати, Джейк. Хватит этих игр в кошки-мышки, — резко оборвала
его Гвен. — Я могла бы простить тебе многое, но только не ложь. Если бы
ты пришел ко мне и сказал правду, мы бы вместе что-нибудь придумали. Но
теперь я буду драться с тобой. Берт оставил это ранчо мне. Мне, понимаешь?!
Он не оставил его Гордону, потому что знал, что тот его продаст, а деньги
промотает. Не оставил Лоуренсу Хинглу, потому что он умирает; Дорис — потому
что она не уверена, что останется здесь навсегда.
Гвен резко оттолкнула от себя тарелку.
— Берт оставил мне больше, чем просто землю, дом, коров и лошадей. Он
оставил мне свою историю, свои корни. Наследие Уинтропов. Мне все равно,
если твой родственник-грабитель жил здесь когда-то. Джейкоб Стоунер был убит
при ограблении банка. Значит, он был лишен всего имущества и прав. Берт
рассказывал, что Гордон Уинтроп боролся за эту землю. Он много работал,
чтобы оставить достойное наследство своим сыновьям и сыновьям сыновей. А
Берт оставил все это мне...
— Гордон Уинтроп? Ты никогда не говорила мне, что фамилия Берта —
Уинтроп. Значит, он — наследник Гордона?
— Внук.
— Разрази меня гром'. — воскликнул Джейк. — Значит, Гордон
своими грязными лапами заграбастал-таки эту землю.
Гвен немедленно ощетинилась.
— Не знаю, что тебе известно о Гордоне Уинтропе, но Берт говорил мне,
что его дед был достойным и уважаемым гражданином.
— Да, он доподлинно знал, как въехать в рай на чужом горбу. Когда
Уинтроп появился в этих краях, вся земля уже была разобрана. Ты думаешь, он
уехал? Стоило ему положить глаз на какой-нибудь участок, а хозяин не хотел
его продавать, как у того сгорал амбар или разбегалось все стадо. Он очень
хотел заполучить мою землю, точнее, землю Джейкоба Стоунера — из-за воды.
— Ты сказал
мою
. Не думай, что я не заметила этой оговорки. На что ты
намекаешь? Ты считаешь себя наследником этой земли? Ты знаешь множество
подробностей из жизни Джейкоба Стоунера, знаешь о его брате Лютере, знаешь,
как тот погиб...
— Тише, тише, лапуля. Что ты знаешь о Лютере? Как он погиб?
— Какая разница? Сейчас важно...
— Расскажи все, что ты знаешь о Лютере. Повелительные и непреклонные
интонации в голосе Джейка заставили Гвен замолчать и пристально посмотреть
на него. Никаких сомнений: этот Джейк Стоунер со своим суровым лицом,
каменными скулами и стальными глазами — прямой потомок бандита Джейкоба
Стоунера. Но почему Джейк так взволнован? Гвен видела, как напряжены его
плечи, как сведены скулы. Почему эта история столетней давности так сильно
его трогает, пусть даже речь идет о его предках? Внезапно Гвен осенило.
— Этот Лютер был твоим прапрапрадедом? Джейк посмотрел на нее как на
сумасшедшую.
— Как тебе могла прийти в голову подобная чушь?
— Ты слишком близко к сердцу принимаешь его историю. Что ты хочешь
знать? Где и как он и его маленькая дочь погибли? Где бумаги? Где...
Джейк безмолвно, как рыба, открывал и закрывал рот. Когда он заговорил,
голос его срывался.
— У Лютера была дочь?
— Конечно, у него была семья. Иначе откуда бы тебе взяться? В дорожном
происшествии погибли он и его дочь, но наверняка у него были дети. —
Неожиданно ей в голову пришла еще одна мысль. — А может, был третий
брат?
— У Лютера были жена и дочь, — тихо, с каким-то благоговением
произнес Джейк. — Черт! Черт! Черт! — Он даже головой
пот
...Закладка в соц.сетях
