Удача - это женщина

Аннотация

Действие романа американской писательницы разворачивается в Сан-Франциско,
начиная с момента основания этого города золотоискателей и авантюристов и до
1963 года. Именно в Сан-Франциско перекрещиваются судьбы главных героинь
книги, которые, пройдя через лишения и страдания, добиваются богатства и
власти и одновременно постигают простую и сложную истину: счастье и судьба
женщины в том, чтобы любить и быть любимой.

ПРОЛОГ

1937
Когда дедушка Лизандры, Мандарин Лаи Цин, узнал, что ему осталось совсем
немного жить на земле, он решил взять внучку с собой в Гонконг. Ему было
семьдесят лет или более, но, несмотря на тщедушное телосложение и сморщенную
кожу, он еще выглядел вполне достойно, а его черные миндалевидные глаза по-
прежнему взирали на жизнь с молодым блеском. Лизандре исполнилось семь, и ее
светлая головка кудрявилась множеством золотистых упругих колечек. Она
обладала круглыми глазами цвета сапфира и удивительно нежным цветом лица.
Последнее, впрочем, никак не отражалось на ее отношении к деду — как бы они
ни отличались внешне, Лизандра совершенно точно знала, что Лаи Цин
приходится ей дедушкой, а она ему — внучкой.
Путешествие из Сан-Франциско в Гонконг продолжалось всего шесть дней. В
светлое время они летели на огромном гидросамолете, а на ночь
останавливались в роскошных отелях в тех городах, которые оказывались на их
пути. И все время дедушка не уставал рассказывать внучке о своих делах и о
Китае — стране, куда они направлялись. Лизандра слушала с интересом.
Когда до Гонконга оставался всего один перелет, и их самолет неуклюже
поднялся в воздух, оставляя внизу голубые воды Манильского залива, дед
сказал:
— Я уже старый человек и не смогу, к сожалению, проследить, как ты,
Лизандра, начнешь свое путешествие по бурным водам реки, имя которой —
взрослая жизнь. Увы, я не увижу также как распустится нежный цветок твоей
женственности. Я оставляю тебе все, что нужно человеку для жизни на земле —
богатство, власть и возможность преуспевания, и надеюсь, что твое
существование будет осенено крылами счастья. До сих пор я всегда говорил
тебе правду и рассказывал обо всем, за исключением одной Истины. Эта Истина
— моя тайна. Знание о ней занесено на бумагу и хранится в прочном сейфе в
моем офисе в Гонконге. Однако заклинаю тебя, не пытайся разузнать мою тайну
до того момента, пока глубокое отчаяние не охватит тебя, а жизнь станет
невыносимой. И если такой день придет, внученька, я молю тебя заранее
извинить своего деда, а, кроме того, надеюсь, что моя тайна поможет тебе
выбрать верную дорогу к счастью.
Лизандра удивленно кивнула в ответ на слова Мандарина — тот и в самом деле
говаривал иногда чрезвычайно загадочные вещи, но она слишком любила его,
чтобы придавать значение пустякам, вроде сегодняшней тайной Истины, и
потом — в какое сравнение все это могло идти с тем фактом, что они вместе
летят в Китай и именно ее дедушка выбрал в качестве спутницы?
Когда они наконец добрались до Гонконга, то немедленно поселились в белом
доме, наполненном всевозможными изысками и экзотическими предметами. Окна
дома выходили прямо на залив Рипалс, а множество тихих, словно мыши,
китайских слуг тихо выражали свое восхищение непривычными для них светлыми
волосами и голубыми глазами Лизандры, а также утонченной хрупкостью
Мандарина.
Когда они приняли ванну и поели, Мандарин вызвал свой автомобиль — длинный
элегантный роллс-ройс изумрудно-зеленого цвета, и они вместе с Лизандрой
отправились в штаб-квартиру Лаи Цина — многоэтажное здание, нависшее
огромной скалой над скромным жилым массивом на пересечении улиц Королевы
Виктории и Де Во.
Держа девочку за руку, Мандарин повел ее вверх по лестнице, демонстрируя
достопримечательности дома — бронзовых львов, охранявших входные двери,
приемный зал удивительной красоты, где полы и стены были выложены
разноцветным мрамором, высокие колонны из любимого им малахита,
поддерживавшие потолок, скульптуры из жада, расставленные тут и там,
изумительные мозаики и резные панели. Затем они навестили каждый офис, и
Мандарин представил Лизандру служащим, начиная от уборщика и кончая самыми
высокопоставленными тайпанами-менеджерами, трудившимися во благо
могущественной империи Лаи Цина. Лизандра вежливо раскланивалась со всеми и
внимательно слушала разговор взрослых, то есть вела себя так, как ее научил
дедушка Мандарин.
День начал клониться к закату, и девочка устала, но до конца было еще
далеко. Выйдя из здания и не обращая внимания на шофера и лимузин, дедушка
нанял рикшу, и они покатили на тонких велосипедных колесах мощностью в одну
человеческую силу, пробираясь сквозь неразбериху запруженных народом улиц,
сопровождаемые тем не менее роскошным автомобилем, который медленно двигался
в отдалении. Рикша чутьем находил дорогу в лабиринтах узких переулков и
тупичков, неуклонно держа путь к заливу. Водитель роллс-ройса подобным
чутьем не обладал и безнадежно застрял на одном из перекрестков. В конце
концов, через час, который для уставшей Лизандры показался вечностью, рикша
остановился перед, входом в старый деревянный домишко, покрытый крышей из
ржавого цинка. Девочка с недоверием посмотрела на дедушку, с трудом
выбравшегося из утлой колясочки и подававшего ей, словно взрослой даме,
руку.

— Пойдем, внученька, — сказал Мандарин спокойно. — Это именно
то самое место, ради которого мы проделали долгий путь. В этом домике
началось исполнение того, что я называю судьбой Лаи Цина.
Лизандра крепко ухватилась за руку старика, и они направились к потрепанным
деревянным дверям домика. Девочка заметила, что, хотя двери и выглядели
старыми и непрочными, они были тщательно укреплены толстыми металлическими
полосами и, судя по всему, заперты на прочные засовы. Весь дом вообще носил
на себе следы ремонта, а маленькие подслеповатые окошки, подстатье дверям,
оказались забраны блестящими стальными решетками.
— Только огонь в состоянии уничтожить склад, принадлежащий Лаи
Цину, — заявил Мандарин полным уверенности голосом, — а подобное
никогда не случится.
Лизандра знала секрет его уверенности в том, что старому складскому
помещению не страшен огонь, — дело в том, что предсказатель будущего, с
которым старый Мандарин советовался каждую неделю, еще много лет назад
поведал дедушке, что принадлежащие ему богатства никогда не сгорят.
Мандарин дважды постучал в деревянную дверь. В ответ через несколько секунд
раздались звуки отодвигаемых засовов, и дверь медленно приоткрылась. В
дверном проеме показалось лицо вежливо улыбавшегося китайца лет сорока,
который, низко кланяясь, пригласил их войти.
— Прошу достопочтенного отца и его луноподобную внучку почтить своим
высоким присутствием их недостойного слугу, — сказал человек по-
китайски.
Лицо Мандарина осветилось улыбкой, и он сжал человека в объятиях, затем они
отступили на шаг и внимательно взглянули друг на друга.
— Рад снова увидеть тебя, — проговорил Лаи Цин, но по печальному
выражению, появившемуся в его глазах, сторонний наблюдатель мог бы сделать
вывод, что старик считает встречу эту последней.
— Мой сын Филипп Чен, — представил Лаи Цин Лизандре хозяина
склада. — Я называю его своим сыном, потому что он начал служить нашей
семье, когда был еще моложе, чем ты. Он сирота и со временем стал мне не
менее родным, чем бывают собственные дети. Теперь он мой помощник и замещает
меня в деле здесь, в Гонконге. Кроме того, он единственный человек на свете,
которому я доверяю.
Глаза Лизандры расширились от удивления, и она с интересом взглянула на
нового знакомца, хотя дедушка уже увлек внучку в глубь склада, который лишь
поначалу казался небольшим и, пожалуй, слишком несовременным. Впрочем,
полки, протянувшиеся вдоль стен, были пусты и запылены, а все помещение
освещалось единственной электрической лампочкой, сиротливо висевшей на конце
длинного шнура. Лизандра с некоторым страхом заглядывала в темные углы, а
однажды даже инстинктивно метнулась назад, прижавшись всем телом к деду, но,
как выяснилось, глаза, напугавшие ее в темноте, принадлежали не загадочному
дракону и даже не крысе, которые, по мнению Лизандры, только и могли здесь
обитать, а мальчику-китайцу, неожиданно выступившему из мрака.
Филипп Чен, указав рукой на ребенка, не без гордости представил его гостям:
— Мой господин! Имею честь познакомить тебя и твою достойнейшую внучку
с моим сыном Робертом.
Под проницательным взглядом Мандарина мальчик низко склонил голову.
— Когда я видел тебя в последний раз, тебе было всего три года, —
задумчиво произнес старик, — а сейчас тебе уже десять — ты почти юноша.
У тебя смелые глаза и широкий лоб. Надеюсь, ты окажешься во всем достойным
твоего преданного нашей семье отца.
Лизандра с любопытством изучала мальчика: тот был невелик ростом, но хорошо
сложен и мускулист, одет в кремовые чесучовые шорты по западной моде, белую
рубашку и серый пиджак с эмблемой школы на нагрудном кармане. Когда Мандарин
отвернулся и обратился с вопросом к его отцу, мальчик пытливо оглядел
Лизандру небольшими, прикрытыми круглыми очками глазами. Встретившись с ней
взглядом, он некоторое время не отрываясь смотрел на девочку, потом вежливо
поклонился и последовал за своим отцом, который провожал высоких гостей к
выходу.
— Я надеялся устроить настоящий прием в вашу честь у себя дома, —
в голосе Филиппа прозвучала печаль, — но вижу, как вы утомлены.
— Мне было вполне достаточно взглянуть на тебя в течение нескольких
минут, чтобы убедиться, что ты по-прежнему остался мне добрым сыном, каким
был всегда. — Лаи Цин снова обнял Филиппа и прижал его голову к своему
плечу. — Остается лишь просить тебя всегда любить и охранять членов
нашей семьи и их дело, как ты поступал до этого, если мне придется в
ближайшее время распрощаться с этим миром.

— Даю тебе в том слово, достопочтенный отец. — От нахлынувших
эмоций Филипп прикрыл лицо рукой.
— В таком случае я могу умереть спокойно, — тихо сказал Мандарин
и, взяв Лизандру за руку, направился к ожидавшему их рикше.
Когда они пустились в обратный путь по узенькой улочке, Мандарин обернулся и
посмотрел на почти скрывшийся из виду старый пакгауз, потом обратился к
Лизандре:
— Никогда не стоит забывать место, где ты начинал. Из-за дурной памяти
человеком овладевает гордыня, и тогда мы можем вдруг решить, что слишком
умны или слишком могущественны, а подобные мысли приносят неудачу семье и
делу, которым занимаются твои близкие.
Вернувшись в дом на берегу залива Рипалс, Лизандра поразилась количеству
ожидавших ее подарков. С криком восторга одну за другой она открывала
коробки и коробочки, хранившие в себе то жемчужное ожерелье удивительной
красоты, то изысканно выполненные разные фигурки из жада, шелковые платья
или расписанные от руки веера. С удовольствием глядя на внучку, старик, тем
не менее, не уставал повторять:
— Запомни, все эти вещи дарят тебе не потому, что вокруг только друзья,
желающие доставить приятное, а потому, что ты Лаи Цин.
Только много лет спустя она оценила справедливость слов старого Мандарина.
Когда Мандарину настала пора распроститься с земным существованием — а это
произошло холодным октябрьским днем в Сан-Франциско, — только Фрэнси,
красивая белая женщина, известная в городе как наложница умирающего, была
допущена к ложу Лаи Цина.
Она обтирала ему лоб прохладным полотенцем, держала за руку и произносила
слова утешения. Перед самым концом старик приоткрыл глаза и с нежностью
посмотрел на женщину.
— Ты знаешь, что делать дальше? — прошептал мандарин.
Она кивнула:
— Да, знаю.
На лице умирающего появилось выражение покоя и умиротворения, после чего он
испустил последний вздох.
Останки Мандарина Лаи Цина не отослали на родину в Китай, чтобы захоронить
их рядом с прахом его предков, как того требовал обычай. Вместо этого Фрэнси
наняла роскошную белую яхту и украсила ее алыми лентами. Затем, надев на
себя белоснежные траурные одежды, в сопровождении только Лизандры, она вышла
на яхте в море и развеяла прах покойного по заливу Сан-Франциско. В этом
состояла последняя воля Мандарина.

Часть I

ФРЭНСИ И ЭННИ

Закладка в соц.сетях