Жанр: Любовные романы
Притяжение противоположностей
...м концом.
Но сейчас они просто принадлежали друг другу, и это было все, что имело
значение. Улыбаясь этой мысли, она погрузилась в сон.
Казалось, прошло совсем немного времени, когда Джасинда проснулась оттого,
что Эрик встал с постели и стал искать свои вещи в темной комнате.
— Куда ты собираешься? — прошептала она.
— Спи. Извини, что разбудил тебя.
Она села в постель. У него входит в привычку оставлять ее по утрам? Ей это
не нравилось.
— Но я уже проснулась, — настаивала Джасинда. — Куда ты
собираешься?
— Мои родители уехали, и я должен позаботиться о скоте на их ферме.
Затем я должен отправиться на каменоломню?
— Но сегодня же суббота? — сказала Джасинда.
— Я знаю.
Эрик пообещал вернуться, и она в бешенстве отбросила одеяло.
— Я еду с тобой.
— Что?
— Я могу помочь тебе.
— О, ты даже умеешь доить коров? — усмехнулся он.
В сумерках Джасинде показалось, что он насмехается над ней.
— Нет. Но я видела, как ты мучился с пишущей машинкой. Я определенно
могу помочь тебе в этой работе.
Эрик подошел к ней и прижал Джасинду к себе.
— Да, мои навыки в машинописи стоили мне многого, — согласился он
и поцеловал ее. — Ммм... Мне нравится целовать тебя так рано утром. Это
вызывает у меня ощущение, что оставшаяся часть дня пройдет хорошо.
Его утренний поцелуй подействовал на нее таким же благотворным образом, и
она знала, что весь день будет удачным, если она будет рядом с ним,
соприкасаясь с ним постоянно, как сейчас. Она надела джинсы,
хлопчатобумажную блузу, а спустя десять минут они уже выехали на шоссе.
Солнце только еще всходило.
— Я видел Буфорда на днях, — сказал он. — Он уже наехал на
забор почты и помял кузов, — Эрик покачал головой. — Буфорд всегда
гоняет машину как сумасшедший.
— В Нью-Йорке все так ездят, — сказала Джасинда, лениво оглядывая
местность.
— Это, должно быть, ужасное место. Я не могу понять, почему кто-либо,
находясь в здравом уме, предпочитает жить там, — его карие глаза лукаво
блеснули.
— Так приезжай и посмотри на этих чудаков, — игриво предложила
Джасинда.
Дом родителей Эрика находился в полумиле от его дома. Многие акры холмистых
полей были окружены каймой лесонасаждений. Въехав на скотный двор за домом
родителей, он остановил машину рядом с длинным низким зданием.
— Это курятник, — объяснил Эрик.
Джасинда вошла вслед за ним в полумрак помещения, где их приветствовал хор
сотни кудахтающих кур, и долго растерянно стояла, пока птицы, которые были
ближе к двери, вспархивали со своих насестов и в страхе разлетались.
— Они нервничают, потому что не знают нас, — объяснил Эрик. —
Я насыплю им корма, а ты начинай собирать яйца. — Он передал ей
корзину. — Клади их сюда.
Джасинда никогда прежде не собирала яйца. Более того, она даже никогда не
была в курятнике и совсем не была уверена в том, что куры не заклюют ее
насмерть. Осмотревшись, она, однако, скоро поняла, что они больше опасаются
ее, чем она их.
Но где же они, эти яйца?
— интересовалась она,
рассматривая солому под рядами насестов. Она не видела никаких яиц.
Как только Джасинда двинулась дальше, взволнованные куры бросились от нее
врассыпную. Она остановилась около ряда ящиков и заглянула в один из них.
Дно ящика закрывала солома, а в центре лежали два яйца.
Джасинда осторожно взяла их и положила на дно корзины, затем подошла к
другому ящику. Вскоре она убедилась, что собирать яйца довольно просто, и
стала гордиться своим умением, пока не подошла к гнезду с сидящей в нем
курицей. Угрожающе кудахтая, курица взъерошила перья и смотрела явно
недоброжелательно.
Подошел Эрик и беспечно посоветовал:
— Просто подсунь руку под нее.
Она взглянула на него с изумлением.
— Ты сумасшедший?
Вместо ответа он сунул руку под курицу и в один момент достал три яйца.
Курица посмотрела на пустое гнездо и жалобно закудахтала.
— Я пойду доить коров. Приходи в сарай после того, как закончишь здесь.
Озадаченно качая головой, она направилась к следующему гнезду. Спустя десять
минут она до краев наполнила корзину яйцами, вымазав подошвы туфель менее
желаемым продуктом. Эрик одобрительно улыбнулся ей, когда Джасинда вошла в
хлев.
— Заходи, давай закончим доить коров, — сказал он.
— Я лучше посмотрю, спасибо. Для меня достаточно общения с
курами, — скромно отказалась она.
Джасинда наблюдала, как Эрик сел на низкий табурет рядом с коричневой с
белыми пятнами коровой и начал доить. Вблизи коровы казались очень большими,
намного массивнее, чем она ожидала, и Джасинда старалась держаться на
безопасном расстоянии от них.
— Ты научился этому, когда был еще подростком? — с любопытством
спросила она.
— Конечно, — улыбнулся Эрик.
Сидя на копне сена, она наблюдала за проворными пальцами Эрика. Ее первое
впечатление о нем хорошо соответствовало этому моменту. Однако после той
первой встречи ей пришлось распознать в нем довольно сложную личность — он
был одаренным изобретателем в области электротехники, большим ценителем и
знатоком природы и чувственным и умелым любовником. То, что она увидела
сейчас в хлеву, высветило для нее еще одну грань его способностей.
Эрик встал и подхватил табуретку.
— Готово?
— Да. Посмотри на свои ноги, — предупредил он Джасинду...
Убрав молоко и яйца в холодильник, они вернулись к машине. Эрик повез ее по
узкой дороге, а на перекрестке с главной дорогой повернул налево, в сторону,
противоположную от каменоломни. Джасинда с любопытством смотрела вокруг.
— Разве эта дорога ведет в каменоломню? — спросила она.
— Нет. Но я решил, что моя работа может подождать. Я хочу провести весь
день с тобой наедине.
Она уловила легкие сентиментальные нотки в его голосе. Он улыбнулся ей и
сделал еще один поворот на незнакомую доселе дорогу. Джасинда улыбнулась ему
в ответ.
— Куда мы едем? — спросила она.
— Я покажу тебе арканзасский вариант Сотби. Ты когда-нибудь была на
аукционе? — улыбнулся Эрик.
— Нет.
— Тебе понравится.
Описав широкую дугу, они переехали шаткий мост и повернули на узкую дорогу.
Он поставил машину в конце шеренги автомобилей, протянувшейся от белого,
обитого досками дома.
Когда они подошли к дому, аукцион уже начался. Двор за домом был заполнен
людьми, мебелью, выставленной на продажу, молочными бидонами и тысячью
других разнообразных предметов домашнего и фермерского хозяйства.
— Здесь когда-то жила старая миссис Рейнгард, — объяснил Эрик
шепотом, склонившись к ее уху. — Ей было почти сто лет, когда она
умерла.
Они стояли в задних рядах толпы. На импровизированной платформе аукционист в
халате что-то кричал и похлопывал по ветхому креслу-качалке, которое
предательски накренилось в одну сторону.
— Настоящее кресло-качалка! Таких больше не делают! — кричал он.
— Хорошая вещь, — кто-то согласился в первых рядах.
— Я правильно слышу? Два? Два доллара, я даю два доллара, кто больше?
Три, три доллара, кто больше?..
Аукционист снял шляпу и, быстро двигаясь и действуя жестами, показывал во
все концы двора. В результате всех этих действий он продал кресло за сто
пятьдесят долларов.
— Я не могу в это поверить, — прошептала Джасинда.
Пока готовили другой предмет для продажи, она стала разглядывать людей
вокруг себя. Джасинда увидела пару лиц, которые запомнила на ярмарке. Даже
люди, которых она никогда не встречала ранее, казались ей хорошо знакомыми.
Пожилые мужчины и женщины вели себя стоически, и она узнавала в них типичных
арканзасцев, молодые же выглядели более решительно и задорно. Джасинда
улыбнулась, глядя на обветренного, словно вырезанного ножом из дерева,
пожилого мужчину, который стоял, прислонившись к такому же старому и
подвергшемуся длительному атмосферному воздействию дому.
Посмотрев вперед, она увидела груду вещей, ожидающих своей очереди быть
выставленными на аукцион. Прекрасное, овальное зеркало привлекло ее
внимание. Слегка подтолкнув Эрика, она указала на него.
— Мне нравится это зеркало, — сказала она.
— Прекрасное, — согласился Эрик.
— А этот старый дородный сундук рядом с ним? Ты видишь его?
Джасинда показала на деревянный сундук с выгнутой крышкой.
— А разве не очарователен этот настоящий кукольный домик?..
— Продано леди в заднем ряду, — закончил аукционист свою шумную
болтовню.
Эрик хлопнул рукой по плечу Джасинды.
— Поздравляю! — смешливость заплясала в его карих глазах.
— Что? — она непонимающе взглянула на него.
— Ты только что купила весь этот хлам.
— Я ничего не покупала, — возмутилась Джасинда.
— О да. Ты не покупала. Каждый раз, когда ты показывала на то, что тебе
нравится, аукционист воспринимал это как твою заявку. — Эрик до упаду
смеялся.
— Но я не делала никаких заявок! — запаниковала Джасинда.
— Боюсь, что делала. И ты сделала изрядные покупки, — сказал он
ободряюще. — Особенно ценно чучело опоссума, которому, кажется, столько
же лет, сколько и мне. К тому же оно побито молью.
Ее серые глаза были полны упрека.
— Тебе следовало бы предупредить меня о том, что он считает, что я
делаю заявки, — почти рыдала Джасинда.
Эрик оставался совершенно невозмутим. Гордо подняв голову, она отвернулась
от него. В конце концов, любопытство взяло верх, и она обернулась, чтобы
спросить.
— Сколько я должна заплатить?
— Тридцать пять долларов, — ответили ей.
Джасинда возмущенно уставилась на него.
— И ты позволишь мне заплатить тридцать пять долларов за это старое
барахло?
— Я думал, что ты непременно хочешь это приобрести, — простодушно
ответил Эрик.
— Давай сбежим отсюда? — предложила Джасинда.
— Я с нетерпением жду этого, — нежно улыбнулся Эрик.
10
Джасинда была бы более чем рада провести все выходные дни наедине с Эриком,
раз судьба предоставила ей такую возможность, однако на вторую половину
воскресенья у нее было назначено другое мероприятие. Так как Мейзи была
уверена, что Джасинда редко встречается с местными жителями, она пригласила
ее посетить их швейный кружок.
— Но я едва ли сумею вдеть нитку в иголку, — запротестовала
Джасинда.
Мейзи рассмеялась.
— Дорогая, эти женщины не занимаются шитьем серьезно. Они просто не
хотят все время сидеть дома и поэтому объединяются в группы по интересам. Ты
получишь большое удовольствие.
Я получила бы больше удовольствия, проводя время с Эриком
, —
размышляла Джасинда, когда Мейзи заехала за ней в воскресенье после ленча.
Джасинда была одета в матросского типа блузку и брюки цвета морской волны,
на которые она в последний момент сменила голубые широкие блестящие
спортивные брюки со штрипками. Она еще не встречала никого, кто отважился бы
носить подобные спортивные штаны в Арканзасе, и не решилась шокировать
провинциальное женское общество.
— Мы едем к Кэрри. Она живет недалеко отсюда, — сказала Мейзи,
когда они уже мчались по извилистой улице.
— А много женщин будет там? — спросила Джасинда.
— Десяток или около этого. Я надеюсь, что Элен Паркер не придет. Она не
разговаривает с Джейн Тортон, которой это очень неприятно. Вот мы и
приехали, — пояснила Мейзи.
Она оставила машину на стоянке перед двухэтажным кирпичным домом.
— В прошлом году Регина проткнула Элис палец огромной иглой.
— С какой целью? — спросила Джасинда недоверчиво.
— Регина говорит, что случайно. — Они шли по дорожке, обсаженной
хризантемами.
— Покажи мне Регину, — прошептала Джасинда, когда Мейзи нажала на
кнопку звонка. — Я не хочу сидеть рядом с ней.
Высокая, очень худая женщина открыла дверь.
— Привет, Кэрри, — весело сказала Мэйзи, проводя Джасинду в
гостиную, где женщины в возрасте от двадцати до шестидесяти сидели вокруг
рамы, на которой было натянуто двухспальное одеяло. После представления
Джасинды Мейзи заняла стул возле угла рамы. Джасинду посадили между Элен
Паркер и Джейн Тортон. Кэрри передала ей иголку с ниткой.
— Мы рады, что ты пришла. Элен и Джей помогут тебе начать.
— Это очень просто, дорогая, — сказала Элен. — Линии рисунка
сделаны карандашом. Просто иди по ним стежками и все.
Джасинда аккуратно воткнула иголку в чистую белую ткань и потянула ее вверх,
образуя стежок. Сравнив его с рядом стежков, которые были сделаны Элен, она
решила, что он безупречен, и сделала второй стежок.
Женщины вокруг рамы ловко работали пальцами и болтали без умолку.
— ...Он ухаживал за ней несколько лет...
— ...Я поставила Джеку условия. Никогда мой муж не пойдет в это место!
Вы же знаете, что там происходит, правда?
Джасинда напряглась, чтобы лучше слышать, о чем идет речь, но вдруг увидела,
что ее стежки стали превращаться в слишком длинные петли. Чем больше она
старалась сделать их короче, тем длиннее они становились. Она смущенно
оглянулась и увидела, что Кэрри наблюдает за ней. Высокая женщина отодвинула
свое кресло и встала.
— Почему бы тебе не помочь мне приготовить чай, дорогая? — ласково
предложила она. — У нас достаточно рук для шитья.
С благодарностью Джасинда прошла за Кэрри в узкую кухню и разлила чай по
чашкам, а когда несла поднос в гостиную, то услышала совсем другой разговор.
— Она встречается с Эриком Фортнером? Я считала, что он предпочитает
встречаться с Лаурой Келли...
Джасинда замерла и бессовестно стала подслушивать.
— Ради Бога, нет! Там все кончилось.
— А что случилось?
— Я думаю, что Лаура хотела выйти замуж за Эрика.
— Шшшш. Она скоро вернется.
Все вежливо улыбнулись, когда Джасинда вошла в гостиную. Она тоже улыбалась
в ответ, но ей хотелось, чтобы женщины продолжили свой разговор об Эрике.
Теперь, когда ее отсутствие таланта к шитью было установлено, она могла
насладиться главным развлечением вечера — сплетнями. Сидя на диване за
спиной Мейзи, она наблюдала за работой игл и языков. Она давно не слышала
такого количества городских сплетен.
Разглядывая женщин, она улыбалась сама себе. Трудно поверить, что она
чувствовала себя не в своей тарелке, когда приехала в Файэтвилл. Сейчас ей
было намного свободнее.
Следующая неделя пролетела как в волшебном тумане. Джасинда часто видела
Эрика. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой
счастливой. Она улыбалась, когда сидела за своим письменным столом; она
улыбалась, когда думала о ночных телефонных звонках Эрика; она улыбалась
просто потому, что жила. Иногда, вообще без всякой причины, она громко
смеялась.
В субботу был индейский летний праздник, который они провели, запуская
бумажного змея. Когда Эрик отчитывал ее за неправильное обращение с
веревкой, она выразила неудовольствие его руководством. Никаких проблем. Они
устроили разбирательство с томительными поцелуями и, возвращаясь домой,
забыли бумажного змея.
Как только они вошли в дом, он подхватил Джасинду на руки. В спальне он
бесцеремонно бросил ее на кровать и начал раздевать.
— Стой! — она тяжело дышала, задыхаясь от смеха и тщетно пытаясь
схватить его за руки.
— Но...
Когда он перестал раздевать ее, она напала на него сама. Хотя они шутя
боролись в течение нескольких минут, но Джасинда так и не смогла справиться
с ним. Мускулистое тело Эрика скоро навалилось на нее, и он зажал ее руки у
нее над головой. Все мысли о том, чтобы ускользнуть, исчезли, когда она
ощутила тяжелую свинцовую массу его тела на своей обнаженной плоти. Не
совсем серьезные сердечные отношения, наладившиеся между ними, подействовали
на нее странным образом, еще более распаляя дикое и голодное желание.
— Ты все еще хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, когда его
руки снова стали ласкать ее. К этому времени игривость ушла, и его ласки
вызывали у Джасинды почти животные чувственные ощущения.
— Нет, — выдохнула она.
Ее груди стали упругими и нежными, когда он ласкал их. Ее руки проскользнули
вниз, мимо плоской поверхности его живота, осуществляя свое собственное
волшебство. Затем его рот медленно накрыл ее уста, поцелуи постепенно стали
более настойчивыми. Джасинда ощутила, как крошечный огонек желания зародился
в ней, когда его язык проник в рот, а когда он коснулся напряженного соска,
восхитительная огненная лава волной прошла вниз вдоль всего ее тела.
Ее унесло в призрачный мир, где наслаждение Эрика было ее наслаждением. Она
слышала каждый его обостренный вздох и ощущала каждый его напряженный
мускул, а ее тело отзывалось генетическим чувственным инстинктом на его
поцелуи и нежные ласки. Мгновения ласк и поцелуев сменяли друг друга, и они
ощущали нарастающее желание подобно волнам, которые вздымаются все выше и
выше перед приближающимся штормом. Когда они наконец слились в единое целое,
их физическое единение было естественным продолжением их эмоционального
союза. Эрик шептал ей что-то ласковое и нежное, а она в ответ гладила изгиб
его спины. Он едва прикасался губами к ее уху и основанию шеи, а она
изгибалась дугой, прижимаясь к нему и несясь во весь опор в бурное море
страсти. И даже тогда, когда Джасинда достигла наконец высшего наслаждения,
она была не настолько поглощена своими собственными ощущениями, чтобы не
почувствовать возбужденный ответ Эрика.
Она обвила его руками и, свернувшись калачиком рядом с ним, чтобы уснуть,
чувствовала себя удовлетворенной и счастливой.
Утром Джасинда проснулась раньше Эрика и долго лежала, наблюдая за ним. Он
казался совсем мальчишкой и был трогательно непосредственен во сне. Она
поняла, что никогда не сможет противостоять тому влечению, которое Эрик
вызывал в ней. Она становилась зависимой от него. Но она не должна слишком
привязываться к нему, предостерегала она себя. В конце концов, они оба
знали, что это не может продолжаться вечно. Они лишь договорились брать друг
от друга то счастье, которое они могли дарить друг другу, пока не наступит
весна. Тогда она должна будет уехать.
Но было невозможно думать об отъезде сейчас, когда Эрик, с его длинными,
касающимися щек ресницами и спокойным и ровным дыханием, лежал рядом. С
нежной улыбкой она плотнее подоткнула одеяло вокруг него и выскользнула из
постели. Поднимаясь, Джасинда нечаянно задела книгу на стоящем рядом с
кроватью столике, и та упала. Она подняла толстый том и перевернула его,
чтобы прочитать название.
Потерянные цивилизации
. Подзаголовок пояснил,
что эта книга — о некоторых исчезнувших великих цивилизациях.
— Ты проснулась? — послышалось сзади.
— Да. Извини, что разбудила тебя.
— Что ты делаешь на полу?
— Я кое-что уронила.
Джасинда снова забралась в постель, все еще держа книгу в руках.
— Ты читаешь ее? — спросила она.
— Да. Я только что ее прочел, — он подавил зевоту. — Хорошая
книга. Я уже познакомился с несколькими книгами этого автора.
Она изучающе посмотрела на Эрика. Он говорил ей, что читает только научную
литературу, но она не подозревала, что его интересуют и книги по археологии.
Это была новая грань Эрика, и она удивила ее.
— Ты интересуешься этим? — снова поинтересовалась Джасинда.
— Конечно.
— И ты много читал книг по древнейшей истории? — пристала она, все
еще пытаясь осознать этот новый для себя факт.
Эрик пожал плечами.
— Не только по древнейшей истории. Меня интересуют все периоды истории,
но любимым является средневековье.
Джасинда ничего не могла придумать, что следует сказать в данный момент. Ей
стало казаться, что Эрик был человеком постоянных сюрпризов.
— Хочешь есть? — спросил он.
— Угу.
Эрик подал ей халат, и Джасинда рассеянно надела его, когда он выходил из
комнаты. Она направилась за ним в кухню.
— У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний ленч? — спросил
он.
Джасинда прислонилась к нему, приподнявшись на носках, чтобы опереться о его
плечо, и нежно прикусила ему ухо.
— Я надеялась, что ты покормишь меня, — пошутила она.
Эрик улыбнулся.
— Только не сегодня. Я собираюсь к своим родителям, они приглашают и
тебя тоже.
— Ты уверен? — спросила она, хотя знала ответ. Но ей очень
хотелось, чтобы он непременно настаивал на этом.
— Конечно. — Он вложил кусочки хлеба в тостер. — Сейчас мы
только легко позавтракаем. Мама всегда готовит так много, как будто ожидает,
что бронетанковая дивизия заглянет на обед. Я позвоню и дам им знать, что мы
приедем.
Через четыре часа Эрик уже представлял Джасинду вежливой женщине с заметной
сединой в волосах и теплыми карими глазами.
— Это она так умело собирала яйца, — проинформировал Эрик свою
мать.
Миссис Фортнер с укоризной посмотрела на него.
— Не обращайте на него внимания, — сказала она Джасинде, обнимая
ее и предлагая пройти в гостиную.
Его отец встал, отложив газету, и улыбнулся ей. Это был крупный мужчина в
очках на кончике носа и с копной седых волос.
— Так это вы та самая маленькая девушка из Нью-Йорка? — рассмеялся
он.
Он взглянул на жену.
— Не правда ли — хорошенькая, а, мать?
— Да. Ты прав.
— Благодарю вас, — смутилась Джасинда.
— Но очень худенькая, — продолжал он, критически оглядывая
ее. — Ты хоть иногда кормил девушку, сын?
— Изредка.
Мистер Фортнер повернулся к Джасинде.
— Он должен кормить тебя намного чаще. Он славный парень, мой Эрик, но
ему непременно нужно напоминать о таких вещах.
Джасинда поймала взгляд Эрика. Он стоял за спинами своих родителей, ехидно
улыбаясь.
— Но вообще-то он очень сообразительный, — продолжал отец.
— Да, я знаю, — согласилась Джасинда.
— Рассказывал ли он тебе когда-нибудь о том времени, когда он...
Миссис Фортнер тактично прервала его.
— Обед готов. Почему бы нам не пройти на кухню?
Они перешли в просторную семейную кухню. Стол был заставлен жареными
цыплятами, картофельным пюре, зелеными бобами, хлебом домашней выпечки,
салатом из квашеной капусты и другими яствами. Три пирога ожидали гостью на
сервировочном столике.
Определенно, такое количество еды не для слабых людей, решила она, когда
Эрик придвинул ей кресло и она взяла салфетку, лежащую рядом с тарелкой.
— Ты всю свою жизнь прожила в Нью-Йорке, Джасинда? — спросил
мистер Фортнер.
— Да.
— Арканзас тоже скоро будет тебе казаться родным домом, — весело
заверил он.
— Джасинда здесь лишь временно, — вставил Эрик, как-то по-
особенному глядя на нее. — Она вернется в Нью-Йорк примерно через три
месяца.
Его отец поднял брови.
— А почему ты хочешь вернуться в этот большой, шумный и грязный
город? — удивился он.
— Альберт, там же ее родной дом, — ласково укорила его миссис
Фортнер.
— Да, но там совершают такие ужасные преступления. Почему все хотят
жить именно там, когда здесь так безопасно? — продолжал удивляться
Альберт.
— Да, только на прошлой неделе были ограблены Харты, — напомнила
мать Эрика своему мужу и добавила с улыбкой, обращаясь к Джасинде: — Многие
люди любят Нью-Йорк. Они думают, что это единственный цивилизованный город в
мире.
— А думают ли они об этом, когда заваливают свой город мусором? —
хотел узнать мистер Фортнер.
Миссис Фортнер косо посмотрела в сторону мужа.
— Не обращай на него внимания, дорогая, — посоветовала она
Джасинде.
Под столом Эрик нащупал ее руку и пожал ее. Его улыбка и взгляд, который он
украдкой бросил на Джасинду, казалось, говорили &mdash
...Закладка в соц.сетях
