Жанр: Мемуары
Ненависть, спрессованная в тол
...занского района шестью тыс. карателей отряд П.
Шемякина, ведя непрерывные бои, уничтожил до 150 гитлеровцев и прорвался в
Паньковский лес{747}.
Умение маневрировать, сбивать противника с толку внезапными молниеносными
ударами, создавать численное и огневое превосходство в местах прорывов, незаметно
ускользать от превосходящих сил противника, заманивать его в ловушки и засады
отличало тактику борьбы партизан с карателями в 1943-1944 гг. Разработка и применение
такой тактики отличали действия омсбоновских командиров. Некоторые из них (В.
Карасев, Ф. Тараненко) умело использовали рейдовые марши кавалерии. Так, однажды
отряд "Олимп" неожиданно встретился в селе с хозяйственным батальоном немцев.
Карасев молниеносно перекрыл все улицы села и бросил конников в тыл врага. Немцы
сдались без боя{748}. В другой раз Карасев направил в тыл карателям Е. Ободовского с
пятью автоматчиками и приказал создать видимость большого подразделения. Каратели
были отогнаны{749}. В борьбе с карателями важное, а нередко и решающее значение
имела своевременная и четкая информация, поступавшая от связных и разведчиков. Так, в
отряд Карасева поступило донесение о том, что вскоре из Ельска должен выступить
крупный отряд карателей для уничтожения партизанской базы в Овручских лесах. В.
Карасев срочно направил на шоссе Ельск - Овруч до 60 минеров и автоматчиков. Были
заминированы шоссе и все объездные дороги, устроены засады. На минах взорвалось 10
машин с солдатами. Карательная экспедиция была сорвана{750}. В борьбе с партизанами
каратели применяли и такой варварский прием, как поджог леса. Так было и весной 1943
г., когда фашисты пытались противопоставить партизанам стену сплошного огня, чтобы
заставить их, уходя от него, двигаться навстречу засаде. Но Карасев смело повел бойцов
через огонь на прорыв и вывел отряд из горящего леса{751}. Партизаны намочили
одежду; лошадей и повозки покрыли мокрым брезентом. "Эти минуты, - пишет бывший
парторг отряда Е. Ивлиев, - каждому партизану запомнились на всю жизнь. Огонь
бушевал. От его порывов лошадей бросало в стороны, их все время приходилось
сдерживать. Сверху падали пылающие сучья. Едкий дым слепил глаза. Со всех сторон
[269] слышался храп лошадей. С повозок доносились стоны раненых. Колонну с десятком
груженых повозок и кавалерийский эскадрон пришлось растянуть по меньшей мере на
километр из-за опасности взрыва боеприпасов... Когда сошлись - не узнали друг друга.
Все были в копоти, саже, золе... А вокруг, будто окаменевшие, тускло поблескивали и коегде
дымились сосны, судорожно тянулись к небу голые ветви. Ветер и лес откликались
незнакомым, глухим стоном. Ни зверей, ни птиц - ничего живого. Большая часть
векового леса сгорела за несколько часов"{752}. Но цели своей каратели не достигли.
После Сталинградской и Курской битв и во время битвы за Днепр число карательных
операций против партизан Украины и Белоруссии резко возросло: почти в каждую из них
были вовлечены крупные силы противника, авиация, артиллерия, танки. В тылу врага
фактически не прекращались вспыхивавшие то тут, то там тяжелые и, как правило,
безуспешные для противника бои.
7 ноября 1943 г. на лагерь "Победителей", где шел праздничный митинг, совершила налет
немецкая авиация. А вечером, когда у костра шел концерт самодеятельности, командир
получил донесение о том, что все близлежащие села заняты карателями. Штаб решил
принять вызов врага и дать ему бой на подступах к базе. Были усилены посты, выставлены
секреты, минированы подходы к лагерю. Непрерывно поступали донесения разведчиков.
Вскоре пришло сообщение: от с. Берестяны движется колонна карателей в 1500 человек с
артиллерией и минометами. Ей навстречу выступила рота Базанова, а навстречу второй
колонне карателей, наступавшей с противоположной стороны, - бойцы 4-й роты.
Завязался многочасовой бой. Несколько раз поднимал свою роту в атаку А. Базанов. Во
время одной из них было уничтожено два вражеских пулеметных расчета. В отряде
появились первые убитые и раненые - было убито 12 человек, и среди них командир
взвода А. Драганов.
В разгар боя командир приказал В. Семенову обойти карателей с тыла и разгромить их
командный пункт. Рота В. Семенова в самый критический момент боя захватила
вражескую артиллерийскую батарею и повернула ее против командного пункта немцев.
Во время [270] атаки штаба и батареи было убито более 20 гитлеровских офицеров, и в их
числе командующий экспедиционным корпусом генерал Пиппер, за свою жестокость
прозванный "мастером смерти". Примечательно, что во время боя партизаны, используя
немецкую систему сигнализации, направили авиацию врага против карателей. Захватив
большие трофеи, отряд, измотанный боями, совершил марш-бросок на 80 км к северу от
прежней базы{753}.
Свыше 60 крупных карательных операций отразили в 1943 г. партизаны Белоруссии{754}.
Против них действовало 250 тыс. фашистских солдат и офицеров{755}.
...В январе 1943 г. от С. А. Ваупшасова в Центр поступила тревожная радиограмма:
"Противник проводит карательную экспедицию. Из блокированного района прорываемся
в Полесье. Держать с вами связь этими днями не будем. Ждите наших позывных!"{756} В
этот трудный момент Москва успела передать партизанам сводку Совинформбюро об
итогах Сталинградской битвы{757}. Радостная весть окрылила бойцов, придав им новые
силы.
Сбивая заслоны врага, градовцы отошли в Любанский район, а затем вернулись в
Гресские леса{758}.
В дни празднования 26-й годовщины Великого Октября бригада Градова вновь выдержала
бой с карателями. Потеряв до 30 человек, фашисты отступили.
В течение целого месяца - с 21 мая по 21 июня 1943 г. - вели бои с карателями отряд
"Боевой", бригада "Дяди Коли". Фашистам удалось занять Бегомль и партизанский
аэродром. В боях погиб сержант В. Д. Ферьев. Раненный в ногу, он был окружен
фашистами и взорвал себя и врагов. 4 июня свыше 100 карателей окружили разведгруппу
Г. А. Садовского в составе 9 человек, группа во главе с командиром погибла в бою с
карателями{*64}.
Описывая бои партизан с карателями летом 1943 г. в Борисовских лесах, И. Ф. Золотарь
отмечал, что особенно ценной в этом бою оказалась поддержка московских автоматчиков
из отрядов Озмителя и Галушкина{759}. Они прибыли со своими отрядами в район оз.
Палик в самый разгар боев с карателями. Гитлеровцы бросили против БорисовскоБегомльской
партизанской [271] зоны крупные силы. 16 дней партизаны, отбивая атаки,
отходили на север. Но и в этих условиях П. Г. Лопатин успел принять на аэродроме у д.
Пострежье самолет и переправить перешедшего к партизанам немецкого офицера Карла
Круга{*65}.
В борьбе с карателями важную роль сыграло умелое маневрирование в Должанских
болотах. Немцы атаковали Павловский остров, где заняли оборону партизаны.
Автоматчики Озмителя и Галушкина отбили атаку карателей, принудили их отступить и
прикрыли отход бригады Дяди Коли. Так победой партизан завершилась и эта блокада,
длившаяся целый месяц{760}.
В феврале 1944 г. свыше 1000 карателей вновь выступили против бригады П. Г. Лопатина,
стоявшей в д. Ганцевичи. На базе было в тот момент 300 бойцов. Партизаны с боями
отошли к д. Замошье. Каратели с трех сторон начали теснить их к пойме р. Цна. В особо
тяжелом положении оказался отряд Я. Жуковского. На помощь ему было брошено 70
автоматчиков во главе с Б. Галушкиным. Командир и автоматчик Юрченко, Шиман и
Аксенов ворвались в Замошье и открыли огонь по танкистам, вызвав замешательство
врага. Это позволило партизанам прорвать блокаду{761}.
Тогда же отбивал атаки карателей отряд А. Н. Шихова. Прикрывая его отход, группа во
главе с Г. И. Боровиковым, заместителем командира, до последнего сражалась с
врагом{762}.
1944 год оказался особенно тяжелым для партизан Белоруссии, Украины и Прибалтики и
действовавших там омсбоновских отрядов, бригад и соединений. Бои с карателями стали
теперь фактически повседневным явлением партизанских будней. Блокады партизанских
районов и зон следовали одна за другой. "Партизанские районы были опоясаны железным
кольцом дивизий, снятых с фронта и отправлявшихся на фронт", - вспоминал С. А.
Ваупшасов{763}. Теперь уже почти каждая операция немцев осуществлялась при
поддержке танков, авиации и артиллерии.
В январе - феврале 1944 г. фашисты силами девяти особых формирований блокировали
Слуцкий, Стародорожский и Любанский районы. Партизаны Минской, Юго-Западной и
Южной зон, действия которых координировал [272] объединенный штаб во главе с
Градовым, вышли из окружения и перешли временно в другие районы{764}.
21 февраля в Полесье против партизан была брошена отозванная с фронта 8-я мадьярская
дивизия. Упорная оборона партизан на Днепровско-Бугском канале продолжалась до 40
суток{765}. В борьбе с карателями принимали активное участие бывший в это время на
пути в заданный район отряд "Молот" Д. И. Кузнецова.
Фактически борьба одновременно велась на всей территории партизанской республики.
Характерной особенностью ее являлось широкое использование в борьбе с партизанами
регулярных армейских мотопехотных, танковых и артиллерийских частей,
направлявшихся на фронт.
В апреле - июне 1944 г. против 16 партизанских бригад Борисово-Бегомльской и
Лепельской зон гитлеровское командование проводило одну за другой - и при этом
почти без перерыва - карательные экспедиции и сквозные "прочесы" лесов под
кодовыми названиями "Прогулка под Троицу", "Фрюллингфест" ("Праздник весны") и
"Баклан". Их целью было полное уничтожение партизан, обеспечение безопасности
прифронтового тыла и бесперебойной работы железных и шоссейных дорог, снабжавших
центральный участок Восточного фронта.
В этих кампаниях принимали одновременно участие от трех полков до шести армейских и
охранных эсэсовских дивизий, которым были приданы 70 самолетов, 137 танков, 235
орудий{766}.
Положение партизан обеих зон было необычайно трудным, порой критическим.
Карателям в составе двух дивизий пехоты, танковой дивизии "Викинг" и кавалерийского
корпуса в 8 тыс. сабель дважды удавалось прижать партизан к району оз. Палик, но
основной цели - их уничтожения - они не добились.
В первый раз за 20 дней боев фашисты потеряли до 2 тыс. убитых и раненых солдат и
офицеров, 8 танков, 12 автомашин, 2 бронемашины, 16 повозок с боеприпасами{767}. Во
второй раз им удалось рассечь силы партизан на две группировки. Но каждая из них в
течение девяти дней - с 8 по 15 июня 1944 г. - в полном окружении продолжала бои с
противником. Партизаны сорвали попытку врага навести переправу через р. Березину.
[273] Большую помощь им оказала советская авиация, бомбившая карателей. На
совещании партизанских командиров, в котором участвовали Р. Н. Мачульский, П. Г.
Лопатин, Ф. Ф. Озмитель, И. Ф. Золотарь, Б. Л. Галушкин и другие, было принято
решение идти на штурм укреплений врага и поручить Ф. Ф. Озмителю и Б. Л. Галушкину
возглавить штурмовые группы{768}. В результате восьми бригадам БорисовскоБегомльской
и четырем бригадам Полоцко-Лепельской зоны удалось прорваться на запад
и юго-запад, а шести Оршанским бригадам - в восточном направлении. Как отмечалось,
в осуществлении плана прорыва блокады решающая роль предназначалась отрядам Ф.
Озмителя и Б. Галушкина. Разведчики отрядов установили, что враг создал три линии
укреплений, нащупали участок возможного прорыва - уд. Маковье. Первой на левом
фланге пошла на прорыв штурмовая группа лейтенанта Галушкина, а вслед за ней на
правом - старшего лейтенанта Озмителя. Прорвав две линии укреплений, группа
Галушкина ворвалась в д. Маковье, в районе совхоза им. Воровского. Галушкин с бойцами
взорвали дзот и гранатами подавили артиллерийскую батарею, после чего предстояло
броском преодолеть открытое пространство. Здесь Галушкина настиг смертельный удар
осколком снаряда или мины{769}. Группа продолжала бой. Штурмовой группе Озмителя
также удалось прорвать все три линии укреплений врага. Пробив брешь в позиции врага,
обе штурмовые группы продолжали действовать по разработанному ими плану. Они
расширили зону прорыва. В образовавшийся коридор хлынула основная масса партизан и
отступавших с ними местных жителей. Автоматчики двух отрядов прикрывали коридор с
флангов, мужественно отбивая атаки врага. Ф. Ф. Озмитель прикрывал колонну до отхода
последних партизан. Прорывались под непрерывным огнем противника. Необходимо
было подавить вражеский дзот. На штурм бойцов повел сам командир, но был тяжело
ранен. Сержант Набоков оттащил его в сторону. Озмитель приказал ему ползти в укрытие.
Сам же он, осознав безнадежность своего положения и опасаясь возможности плена,
взорвал себя гранатой{770}. На соседнем участке при штурме дзота был убит боец Я. С.
Штемберг{771}. 14 июня 1944 г. отступавшие немецкие части в составе двух пехотных
дивизий, танковой дивизии [274] "Викинг" и кавалерийского корпуса в 8000 сабель
окружили партизан в зоне, где находился отряд Н. А. Прокопюка. В окружении оказалось
свыше 1500 бойцов и многочисленные семейные лагеря. Враг в 20 раз превосходил силы
партизан. Это были опытные фронтовые части, отходившие под ударом Красной Армии,
сражавшиеся с отчаянием обреченных. Партизаны геройски противостояли им.
На участке роты лейтенанта М. Петрова наступало два батальона противника. Атака была
отбита. Враг бросил в бой легкие танки, но бойцы отбили и танковую атаку. Тогда немцы
вызвали авиацию. Самолеты совершили шесть заходов, стремясь уничтожить роту с
воздуха.
Бой длился 14 часов. Рота, выдержав 16 атак, неоднократно переходила в контратаки.
Взбешенные стойкостью и упорством партизан, немцы подожгли лес и вновь пошли в
атаку. Петров поднял роту в контратаку. Враг поспешно отступил. Бойцы отбили
артиллерийскую батарею, захватив три 75-миллиметровых орудия и два батальонных
миномета. Петров продолжал преследовать отступавшего врага, но был сражен
автоматной очередью{772}. Рота М. Петрова обеспечила возможность прорыва кольца
окружения. Партизаны одержали победу и в этом единоборстве с карателями.
Фактически не выходили из боев с карателями и "Неуловимые". В мае 1944 г. в Центр
поступила радиограмма с сообщением А. Морозова: "Все атаки отбиты, подбито четыре
вражеских танкетки, один бронетранспортер..."{773} Как вспоминал А. Морозов, с 30
апреля по 14 июля почти ежедневно район расположения бригады и населенные пункты
зоны бомбили и обстреливали вражеские самолеты (до 7 "юнкерсов"
одновременно!){774}. 5 мая 1944 г. отряд М. Мышко в течение трех часов вел бой с тремя
ротами эсэсовцев у д. Кирвеле{775}. 13 мая группа Дюжина обратила в бегство карателей
у д. Купревичи. Через два дня группа Щербины отбила атаку двух рот эсэсовцев,
поддержанных артиллерией. 17 мая партизаны были разбужены разрывами снарядов.
После артиллерийского обстрела девять рот эсэсовцев и полицейских под прикрытием 30
самолетов начали наступление на партизанскую зону. Основной удар на правом фланге
выдержал отряд Чеверикина, где враг создал десятикратное превосходство своих сил.
[275]
Каратели подожгли лес, заняли несколько деревень, но под ударом подоспевших
основных сил партизан поспешно отошли.
С 31 мая по 8 июня каратели несколько раз пытались овладеть д. Бакшты, но каждый раз
отбрасывались назад контратаками ударных сил бригады, возглавляемых С. Морозовым.
Через неделю враг предпринял новую попытку овладеть "партизанской столицей"
Бакшты, но добиться своей цели и уничтожить основные силы бригады ему не
удалось{776}.
Безуспешными оказались и все попытки карателей покончить с отрядом С. Волокитина,
хотя от лазутчицы врагам стало известно местонахождение "Малого Центра". Обложив
Нарочанскую пущу, каратели направились к этому месту, но отряд успел вовремя
уйти{777}.
Стремясь обеспечить безопасность своих коммуникаций на железнодорожных
магистралях и шоссейных дорог Минск - Слуцк, Осиповичи - Бобруйск, Варшава -
Минск, фашисты силами трех полков, поддержанных танками и артиллерией,
блокировали район дислокации бригад и отрядов Западного и Южного минских
партизанских соединений. Каратели одновременно вышли из Пуховичей, Руденска,
Шацка. Так началась 12-дневная блокада, которую С. А. Ваупшасов охарактеризовал
позже как "самую тяжелую блокировку"{778}. Карателей поддерживала танковая бригада
и эскадрилья бомбардировщиков{779}.
Как отмечает в своей книге бывший секретарь Минского подпольного ГКП(б)Б С. К.
Лещеня, "...противник перенес главный удар по оказавшемуся в блокаде отряду С. А.
Ваупшасова, бригадам "Беларусь" и 2-й Минской, отряду им. М. И. Калинина"{780}.
В течение трех суток обороняли Гресский лес бойцы бригады Градова. Врагу, несмотря на
неоднократные попытки, не удалось форсировать р. Птичь. 3 июня 1944 г. каратели
прорвались на левом фланге соседней бригады Каледы и вышли в тыл бригады Градова.
Командование приняло решение покинуть Гресский лес и предупредило об этом жителей
деревень партизанской зоны. Враг попытался атаковать отходивших партизан, но
напоролся на минные поля. Бригаде удалось оторваться от фашистов.
4 июня 1944 г. на совещании командиров бригад и отрядов зоны при участии секретарей
подпольных [276] Минского ГК КП(б)Б и райкомов партии было решено прорываться из
окружения и ударить по врагу с тыла{781}.
В этот самый критический день блокады, наполненный непрерывными и тяжелыми
боями, противнику удалось занять несколько деревень партизанской зоны. Положение
партизан стало угрожающим. В тот день был создан единый штаб для руководства всеми
партизанскими силами, попавшими в окружение, который возглавил С. А. Ваупшасов.
Штаб принял единственно правильное решение - отходить лесами на восток, к р. Птичь.
Двигались всю ночь, и утром 5 тыс. партизан и местных жителей вышли на полуостров,
защищенный с востока р. Птичь, с юга и запада - труднопроходимыми болотами.
Разведчики Ваупшасова доложили, что путь на Птичь еще свободен, и он настоял на
немедленной переправе. Срочно навели бревенчатую переправу и под прикрытием
автоматчиков отрядов "Молот" и "Местные" партизаны и мирные жители переправились
на восточный берег Птичи. Последними Птичь форсировали бойцы отряда "Молот". На
следующий день к фашистам пришло пополнение со стороны ст. Талька. Вновь реальной
стала угроза окружения партизан. Двое суток их позиции бомбила авиация. По просьбе
Ваупшасова Центр обеспечил партизанам поддержку советской авиации.
В ночь на 8 июня блокированные силы партизан пошли на прорыв позиций врага с целью
выхода из окружения. Была создана ударная группа прорыва из автоматчиков, в состав
которой вошли омсбоновцы отрядов С. А. Ваупшасова и Д. И. Кузнецова. Форсировав
болото, ударная группа смяла заслоны врага и обеспечила выход всей окруженной
группировки в район Заречья, на оставленный накануне полуостров Битень, образуемый
изгибом Птичи. Карательная экспедиция захлебнулась.
Ударной силой обороны соединения были автоматчики Градова и Кузнецова. Они
успешно отбивали многочисленные атаки врага, проникли в тыл противника и нанесли
ему неожиданный удар, заставив спешно отступить. Они первыми шли в контратаки и на
прорыв, в последний, самый тяжелый день блокады, выдержав двенадцать атак фашистов,
перешли в контрнаступление с целью прорыва и вывода соединения из кольца блокады.
[277]
"Я повел к месту прорыва группу автоматчиков Дмитрия Кузнецова, - вспоминал С. А.
Ваупшасов. - Мы сошлись с немцами лицом к лицу, стреляли почти в упор. Враг не
выдержал удара и бежал"{782}.
В этой контратаке отличились лейтенант Ф. Д. Эскрибано, сержанты и бойцы В.
Рассадин, И. Иванников, Б. Мартынов, Я. Фокин, Л. Семин, Д. Киселев. Вот как
вспоминается этот эпизод одному из авторов этой книги, участнику событий:
"...Шел двенадцатый день изнурительных боев. Днем мы отбивали непрерывные атаки, а
ночами совершали быстрые броски, стремясь оторваться от врага и выйти из окружения.
Измотанные боями, голодные, спавшие лишь урывками, мы отбивали в этот день одну
атаку за другой. После одной из них мы почувствовали, что и враг на пределе, и бросились
в контратаку. Помню бегущих с автоматами Фелиппэ, Рассадина, Завгороднего. Справа от
меня шел в полный рост, поливая врага из ручного пулемета, партизан-градовец. И вдруг
он покачнулся и упал: разрывная пуля пробила левое плечо и оставила под ключицей
рваную рану. Товарищи подобрали его, а позже бережно несли его на самодельных
носилках во время прорыва кольца блокады.
Атака продолжалась. Немцы спешно отступили, оставив несколько трупов. Вскоре и мы
залегли. Но нас насторожило то, с каким упорством немцы пытались притянуть к себе
труп одного из убитых. Мы с Рассадиным подползли к трупу. Убитый был, как оказалось,
офицером. Забрав полевую сумку, оружие и патроны, мы отползли назад. В сумке
оказались ценнейшие документы о расположении сил противника в прифронтовой
полосе"{*66}.
Приведем также отрывок из воспоминаний В. Рассадина:
"...После длительного и изнурительного марша по болоту мы наконец вышли на песчаную
гряду, поросшую лесом. Выставили секреты. Все остальные бойцы попадали на землю и
уснули мертвецким сном. Но вскоре мы были подняты по тревоге: один из секретов
доложил о подходе к гряде большого карательного отряда. Автоматчики срочно
развернулись в цепь. Немецкая цепь появилась как-то неожиданно для нас. Прозвучала
[278] команда, и мы почти в упор открыли огонь из автоматов и пулеметов. Какой же это
был огонь! Все были охвачены азартом боя. Такого плотного огневого удара немцы не
ожидали, а когда автоматчики перешли в контратаку, враг дрогнул и побежал, побросав
убитых и раненых"{*67}.
С утра 8 июня 1944 г. фашисты стали спешно сниматься с занятых ими рубежей. Блокада
и на этот раз сорвалась. Свое бессилие и злобу фашисты срывали на мирных жителях.
Тысячи людей были угнаны в Германию, сотни стариков, женщин, детей зверски
замучены и сожжены. Тактика "выжженной земли" осуществлялась на наших глазах с
фашистской жестокостью и циничной последовательностью. Но дни пребывания врага на
белорусской земле были уже сочтены.
В каждой из карательных экспедиций удары фашистов были направлены против
объединенных партизанских сил, и борьбу с ними вели все партизанские отряды, бригады
и соединения. Но при этом особая роль в борьбе с ними не случайно принадлежала
спецотрядам и спецгруппам ОМСБОНа, которые имели фронтовой опыт, были вооружены
автоматами, обеспечивали радиосвязь с Центром.
5.
По приговору партизан
Партизаны ОМСБОНа вели строгий учет бесчеловечным злодеяниям гитлеровских
палачей на оккупированных территориях. На основании приговоров, вынесенных
партизанами, омсбоновцы осуществили 87 актов возмездия. Подготовка и свершение
каждого такого акта требовали большого опыта, смелости, находчивости. Необходимы
были точное знание и учет конкретной обстановки, в частности сложной системы охраны
гитлеровских палачей. На них - инициаторов и руководителей злодейских акций,
жертвами которых были сотни тысяч зверски замученных и убитых мирных граждан и
военнопленных, - в первую очередь и были направлены акты справедливого возмездия.
Каждому из них предшествовала тщательная разведка, поиск конкретных исполнителей,
разработка различных вариантов их [279] действий, обеспечение их боевыми средствами
(мины, взрыватели, взрывчатка, оружие и т. д.). В этой работе штабы и разведка
спецотрядов и спецгрупп опирались на активную помощь подпольщиков и связных.
Нередко последние добровольно брали на себя роль непосредственных исполнителей акта
возмездия. В этих случаях делалось все возможное для обеспечения безопасности их и
членов их семей.
Каждый свершенный акт возмездия, особенно над высшими представителями
гитлеровской администрации, имел широкий общественный резонанс и большое
психологическое и нравственное значение. Он утверждал неминуемость наказания
главных преступников, торжество справедливости, непобедимость народа, силу духа и
волю к борьбе которого не могли сломить самые жестокие репрессии.
Палачом номер 1 белорусского народа был назван гитлеровский наместник в Белоруссии
гауляйтер фон Кубе. Его приезд в Минск в сентябре 1941 г. сразу же был отмечен
ужесточением режима, усилением репрессий, систематическим проведением акций
массового уничтожения советских граждан. Стало известно, что генеральный комиссар
лично руководил расстрелами мирных людей в 1941-1943 гг.
Палачу был вынесен справедливый приговор народа. Но осуществить его удалось не сразу.
За Кубе "охотились" долго и настойчиво партизаны целого ряда отрядов, в том числе С.
А. Ваупшасова, П. Г. Лопатина, И. Ф. Золотаря, Д. И. Кеймаха и др. Общее руководство и
координацию действий возглавлял Центр и Минские областной и городской комитеты
КП(б)Б.
...Летом 1943 г. группа разведчиков из бригады Градова проникла на южную окраину
Минска, несколько дней просидев в засаде на шоссе Минск - Локшица, в районе
которого была загородная резиденция Кубе. Однако в эти дни машина гауляйтера на этой
дороге так и не появилась{783}. В конце августа 1943 г. Градов вновь направил в Минск
группу "охотников": стало известно, что на 6 сентября намечен большой банкет по поводу
10-летия прихода Гитлера к власти. Тогда-то и был осуществлен взрыв в офицерской
столовой. Погибло 36 высокопоставленных фашистских офицеров и чиновников. Но Кубе
на банкет не явился{784}. Вскоре одному из подпольщиков удалось попасть на прием к
Кубе, но [280] его поведение вызвало подозрение охраны, и он был убит при возникшей
перестрелке{785}.
Примерно тогда же Ваупшасов направил в Минск разведчика "Местных" Гейнца Линке с
заданием установить связь с Е. Мазаник, работавшей горничной в квартире Кубе. К тому
времени она уже была связана с разведкой другого отряда и заподозрила в нем
провокатора. Е. Г. Мазаник привлекла к участию в операции М. П. Осипову - связную
трех отрядов: Градова, П. Лопатина и И. Золотаря{786}. С нею была связана и разведчица
отряда "Буря" и бригады "Дяди Коли" Н. В. Троян{787}. Дело медленно, но упорно
продвигалось вперед. Чекисты омсбоновских отрядов через подпольщиков доставили в
Минск магнитные мины и взрыватели. Они хранились
...Закладка в соц.сетях
