Жанр: Мемуары
Миллионер
...о-другому...
Как и большинство известных тогда политиков, для страховки своего личного результата
я мог выдвинуться на выборах и по одномандатному избирательному округу, в частности в
Москве. Так сделала Хакамада, оставшаяся в Думе, несмотря на проигрыш блока, Элла
Панфилова, Гайдар и многие другие.
Я тоже решил воспользоваться этим правом. Тем более что отношения с мэром Москвы
Юрием Михайловичем Лужковым у меня наладились после установления факта откровенной
клеветы на меня со стороны Гусинского, и я вполне мог рассчитывать на его поддержку.
Мэрия очень серьезно готовилась к этим выборам. Москве было просто необходимо,
чтобы во всех округах победили люди, лояльные к власти, которые потом могли бы составить
лобби, помогающее столице выбивать отдельные блага не только в бюджете России, но и
принимая необходимые законы. Теперь самотеком выборы не шли. Кроме того, у мэра имелись
собственные притязания на лидерство в стране, и ему требовалась мощная поддержка во всех
ветвях власти России.
Заранее надеясь на благосклонность Лужкова, я пошел к нему на прием. Юрий
Михайлович принял меня как своего старого товарища, мы попили чаю с пирожными,
повосхищались его планами восстановления храма Христа Спасителя и строительства
подземного торгового центра на Манежной площади, поговорили о жизни, и, в конце концов, я
сказал о своем намерении баллотироваться в депутаты на следующий срок.
- Конечно, Артем! - ободрил меня Лужков. - Единственное, что прошу не делать, не
выдвигайся в этот раз по Центральному округу. Там пойдет на выборы Николай Гончар, он
оставляет свое место в Совете Федерации, и мы с ним уже договорились. А ты выбирай себе
другой округ! Я тебя поддержу.
Все было прекрасно. Лужков сделал у себя на перекидном календаре пометку: "Тарасов
- выборы", и я довольный удалился.
Первым делом надо было информировать Панфилова - председателя партии "Кедр",
чтобы мое выдвижение баллотироваться по округу было одобрено всероссийским съездом
партии как лидера в первой тройке партийного списка. Таков был порядок.
Я снимал квартиру в Университетском районе Москвы и поэтому, не долго думая, решил
выдвигаться в Думу по Университетскому округу.
Всероссийский съезд партии "Кедр" единогласно утвердил список кандидатов от партии,
в том числе и меня, выдвинувшегося по одномандатному Университетскому округу Москвы.
Наверное, здесь я допустил ошибку. Мне надо было срочно проинформировать мэра о
том, что съезд утвердил меня избираться по Университетскому округу. Я честно пытался
дозвониться, назначить время встречи, но не смог этого сделать. То Лужков был в отъезде, то я
был занят и не мог найти время.
Мы организовали сбор подписей в округе, и, когда семь тысяч были собраны, я наконец
вновь попал в кабинет к Юрию Михайловичу Лужкову.
Зашел к нему радостный и говорю:
- Хочу сообщить, Юрий Михайлович, что все в порядке. Собрали уже подписи и завтра
подаем на регистрацию моей кандидатуры по Университетскому округу Москвы. Можете меня
поздравить!
- В каком округе? - переспросил Лужков.
- В Университетском.
И тут он говорит:
- Там нельзя. Я этот округ уже обещал Буничу.
- Но что же мне делать?
- Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.
Лужков нажал кнопку селектора:
- Василий, тут ко мне пришел Тарасов Артем. Посмотри там, по какому округу он может
баллотироваться. Где у нас сложности с нашими выдвиженцами...
- Есть тут один округ, Юрий Михайлович, там выдвигаются Константин Боровой и
Юрий Власов. Мы их не поддерживаем. Туда и надо Тарасову.
Я говорю:
- Юрий Михайлович, а как же подписи? Мне ведь нужно сдать семь тысяч! Мы их три
недели собирали. А осталось только два дня до последнего часа сдачи подписей в Центральную
избирательную комиссию.
- Вася, сколько тебе надо на сбор подписей? - поинтересовался в селектор Лужков.
- Полдня хватит, Юрий Михайлович! - ответил в трубку Вася.
Мне стало ясно, что я попал в какую-то машину. В отлаженный механизм, который
собирались испытать на выборах московские власти, чтобы все оставалось под контролем и не
было сбоя. Но поскольку все-таки до конца не понимал, что происходит, и иного выхода не
видел, то согласился.
- Ну вот и хорошо! Иди сейчас ко мне в секретариат, поговори с Васей о деталях.
"Вася" оказался Василием Савельевичем Шахновским, который стал известен в России по
делу ЮКОСа, как глава его московского отделения, избежавший тюрьмы. Тогда же Вася был
управляющим делами московской мэрии и правой рукой Лужкова по всем организационным
вопросам. Он проходил ту же школу Юрия Михайловича, какую в свое время прошел и я сам.
- Завтра, к полудню, Артем Михайлович, зайдете ко мне за подписями. Потом я вас
свяжу со всеми субпрефектами округа, и дальше заедете к префекту.
- Посидеть, водочки попить, поговорить... - сказал я, вспоминая брянского секретаря.
- Ну конечно!
Я вышел из кабинета Шахновского с каким-то тяжелым чувством. Что-то во всем этом
было нехорошее, какой-то признак серьезного изменения в российском обществе, который я,
видно, не заметил, когда вернулся из Англии. Нет, я, конечно, видел и смерти моих друзей,
политиков и предпринимателей, и взяточничество чиновников, и измену принципам
демократии самими демократами. Но все же мне казалось, что основы общества закладывались
правильно. Рынок, предпринимательство, конкуренция, независимые суды, свободные выборы.
Наверное, мне очень хотелось в это верить, поэтому я так все и воспринимал в розовом цвете,
словно забыв снять солнечные очки.
Звоню Панфилову и говорю, что в Моссовете мне посоветовали изменить округ и теперь я
иду не по Университетскому, а по совсем другому.
Панфилов очень разозлился:
- Ты что, Артем, с ума сошел? Тебя же в этот округ выдвинул всероссийский съезд! Ты
хочешь угробить всю нашу партию "Кедр"! Ты же в тройке лидеров партии, а по закону любые
несанкционированные изменения в тройке лидеров влекут за собой снятие всей партии с
выборов! Чтобы изменить твой округ, надо собирать всероссийский съезд партии "Кедр", а до
конца регистрации осталось три дня!
- Но в моем округе победит Бунич, что я могу сделать?
- Слушай, ну пусть этот Бунич перейдет в другой округ, а? Он же не от партии идет,
самостоятельно. Может в любой момент изменить решение. Тем более что подписи ему сразу
же оформят.
- А ты откуда знаешь про подписи? - наивно спросил я у Панфилова.
- Да так, догадался! - ответил мне председатель партии "Кедр".
Вообще-то самому "Кедру" собрать хоть десять миллионов подписей было очень легко.
Эти подписи для партии собирали работники санэпидстанций, которые все были членами
партии "Кедр", ведомые главным санитарным врачом России. Представьте на минутку, что
такой служащий приходит в ресторан или на любое другое предприятие и предлагает всем
подписаться. Думаете, кто-нибудь откажется?
После разговора с Панфиловым мне срочно пришлось искать Бунича, чтобы убедить его
переменить округ. Бунич выслушал меня и тут же наотрез отказался. Он сказал, что уже
настроился именно на Университетский округ, что уже переговорил с префектом и они обо
всем договорились. Что возникшие проблемы его не касаются и он желает мне удачи.
Тогда я возвратился к Васе. Лужков куда-то уехал, и его ожидали только на следующей
неделе. Пришлось выложить реакцию Панфилова и Бунича Василию Шахновскому.
- Пусть твоя партия не волнуется. Сейчас согласуем вопрос с Центральной
избирательной комиссией.
Я подумал, что Вася шутит, но он набрал телефон и попросил председателя Центральной
избирательной комиссии Рябова.
- Привет вам, это говорит Шахновский, - сказал Вася. - Тут у нас ошибочка вышла с
выдвижением Тарасова. Там его партия сдала протокол съезда, на котором его выдвинули по
Университетскому округу, а в действительности он пойдет по другому. Ну не собирать же им
снова съезд партии, чтобы это поменять? Можем мы чем-нибудь ему помочь?
- Нет проблем, Вася! - ответил Рябов. - Переменим номер округа - и все дела!
Привет Юрию Михайловичу!
Я тут же набрал телефон Панфилова и сказал, что с Центральной избирательной
комиссией все улажено.
- Этого не может быть! - ответил Панфилов. - Они берут нас "на пушку". Сначала
пообещают исправить ошибку вопреки закону о выборах, а потом в последний момент просто
снимут партию с дистанции! И ты будешь виноват во всем! Я против этого категорически!
Я включил громкую связь, чтобы Шахновский мог слышать Панфилова, который
продолжал:
- Этот Рябов, известный обманщик и паразит, купленный чиновник! Он еще наделает
дел, ты увидишь! Ему нельзя доверять! Партия "Кедр" против! И ты не соглашайся! Иди
против Бунича, ты же все равно победишь этого старого пердуна, горе-экономиста! Тебе будет
с ним в дебатах просто - он же ничего в экономике не соображает!
И я сказал Василию Савельевичу, что буду баллотироваться по Университетскому округу
против Бунича и - так уж получилось - против пожелания Лужкова.
Вася пожал плечами, сказал, что это сильно облегчает его задачу, и на том мы расстались.
На полноценное участие в выборах по собственному округу у меня не было времени из-за
того, что все время выступал за партию "Кедр" и мотался по России. Но вдобавок ко всему мы
еще наняли в качестве рекламного агентства мне в помощь по округу абсолютных аферистов.
Достаточно только упомянуть об одном факте, который вскрылся после выборов: целый
грузовик "КамАЗ", доверху груженный моими листовками и плакатами, был обнаружен так и
не разгруженным. Хотя агентство отчиталось, что чуть ли не в каждый почтовый ящик был
положен мой агитационный материал. Нераспространенной оказалась и моя газета, которая в
тысячах экземпляров валялась в помещении агентства, и ею никто практически не занимался.
Все, что удалось сделать агентству, это развесить несколько растяжек с моей фамилией в самых
неприглядных углах по Ленинскому проспекту и запустить в небо аэростат с моим портретом,
привезенный из Англии.
А Бунич был везде, и огромным тиражом. Все громадные рекламные щиты напротив
входов в метро, в самых престижных местах были с портретом Бунича. Он беспрестанно вещал
по местному кабельному телевидению, его показывали по Центральному телевидению,
интервью с ним были во всех газетах, выходивших в районе и распространявшихся большим
тиражом.
Но все это не было решающим в технологии выборов, внедренной в том году с подачи
Моссовета. Чтобы безусловно победили нужные Москве кандидаты во всех контролируемых
округах, необходимо было придумать такие ухищрения, которые не давали бы осечки. О
некоторых из них я узнал уже после выборов, просто из любопытства и опыта ради.
А до выборов, помня советы брянского губернатора, я поехал познакомиться лично с
местной властью в Университетском округе. Сам префект меня просто не принял. Ну что же,
этого, по крайней мере, надо было ожидать.
Однако мне удалось поговорить по душам с одним милейшим человеком из властных
органов Университетского округа. Называть его фамилию и должность я не буду только
потому, что он мне очень сильно понравился. Он был со мной честным и открытым - я таких
людей встречал в своей жизни очень мало. Я не знаю, где он сейчас, и мне очень не хотелось бы
его подвести.
Он принял меня в кабинете, подошел к входной двери и закрыл ее на ключ. После сел
напротив и с улыбкой сказал:
- Каждую неделю я заказываю проверку на "жучки", установленные в моем кабинете. И
представьте себе, Артем Михайлович, ведь иногда находят! Как раз вчера такая проверка
закончилась, поэтому можно негромко говорить начистоту.
- Хорошее начало, - сказал я и тоже улыбнулся.
- Понимаете, Артем Михайлович, вы мне глубоко симпатичны! Я давно слежу за вашей
судьбой, и вы часто меня просто восхищали и вдохновляли своими поступками и
высказываниями. Не сочтите это за комплименты, это правда.
- Спасибо вам за теплые слова!
- Но говорить сегодня мы будем о выборах. Только вы, пожалуйста, послушайте, что я
вам скажу, и не перебивайте! Я занял это кресло недавно. Я так к этому стремился, что трудно
передать. И вот теперь у меня прекрасная заработная плата, персональная машина с мигалками,
власть в округе и полное согласие с органами внутренних дел. У меня теперь огромная
трехкомнатная квартира и дочь ходит в самую престижную школу с обучением на английском
языке. А взяток мне несут, Артем Михайлович, - не сосчитать!
Мой собеседник провел ладонью над головой, демонстрируя, как много ему несут взяток,
и продолжал:
- И вот, дорогой Артем Михайлович, звонит мне по поводу выборов сам Юрий
Михайлович Лужков и говорит: "У тебя в округе должен победить Бунич. Если Бунич не
победит, тогда я тебе яйца на голову натяну и места ты своего лишишься обязательно".
Конечно, не в такой грубой форме, Артем Михайлович, но суть разговора такая. Предельно
ясная задача поставлена. Скажите, уважаемый Артем Михайлович, если бы вы были на моем
месте: зарплата, квартира, машина, дочь в английской школе и взятки вагонами, вы бы все
сделали для того, чтобы выиграл Бунич, а не Тарасов?
Я кивнул.
- Вот видите! Вот и я сделаю все, чтобы победил Бунич. Артем Михайлович, к вам же
так хорошо относятся в Моссовете, сходите туда и попросите, чтобы мне перезвонили...
- Чтобы позвонил Вася? - спросил я.
- Конечно, будет достаточно. Пусть он скажет - Тарасову и Буничу уделить равное
внимание. Кто из них победит - для Моссовета одинаково хорошо. Вы же мне этим шагом
столько головной боли снимете! Столько крови моей останется неиспорченной! Я для вас
тогда, Артем Михайлович, сам по домам пойду агитировать!
Я встал, пожал ему руку и сказал:
- Оказывается, даже при всей нашей лживой системе можно оставаться честным
человеком. Это парадокс! Но к Васе я больше не пойду. Делайте все, что положено. И успехов
вашей дочери в учебе!
...Я проиграл выборы Буничу с огромным отрывом. Настолько большим, что, очевидно,
считая меня основным его соперником, административный ресурс округа все же сильно
перестарался.
В тот год автоматизированная система "Гас-Выборы", о которой я напишу ниже, еще не
работала при подсчете голосов избирателей. Она внедрялась только пробно, и голоса на
участках должны были считаться вручную. С этой системой все ясно, но как же смогли так
сильно подтасовать результаты? Неужели Бунич и вправду так всех опередил?
Чтобы понять ситуацию на будущее, но ни в коем случае не для того, чтобы попытаться
что-то доказать, я договорился с одним из членов окружной избирательной комиссии тет-а-тет
обсудить применяемые технологии. Без публичного оглашения, естественно. Стоил мне этот
разговор всего триста долларов наличными.
Вот некоторые подробности. Во-первых, на всех избирательных участках списки
голосующих составлялись по фамилиям проживавших в округе десять лет назад! Добавлялись в
список только новые дома, и опять же фамилиями жителей на момент их заселения.
Конечно, за это время масса людей умерла, изменила местожительство, но они
продолжали по-прежнему числиться в списках избирателей по старым адресам. Настоящие
мертвые души по Гоголю.
Их количество на каждом участке в среднем составляло от 20 до 25 процентов
численности всех голосующих. Все, что надо было сделать, - при подсчете учесть мертвые
души, которые голосовали, конечно, за того кандидата, который был нужен. Эту систему в
Москве очень хорошо отработали.
Кроме того, в Университетском округе пропало несколько избирательных участков!
Просто исчезли. Избиратели звонили, пытались выяснить их месторасположение, а им
отвечали, что в связи с непригодностью ранее запланированного помещения для размещения
участков их пришлось перенести по новым адресам в самый последний момент. Один из них,
например, был перенесен на территорию закрытого завода, куда пускали только по
специальным пропускам, а простым гражданам, увы, так получилось, вход разрешен не был.
Другой попал на территорию психиатрической больницы, куда граждане почему-то неохотно
шли голосовать. Каждый такой участок мог выдать по тысяче голосов за нужного кандидата.
Ну что же, партия "Кедр" заняла четырнадцатое место в списке 89 участников выборов
среди блоков и партий. Вместе с Федоровым, как я уже писал, мы могли бы набрать нужное
количество голосов. После выборов мы однажды встретились со Святославом Николаевичем.
Он согласился, что ошибся в стратегии борьбы. Я согласился, что ошибся с "Кедром".
Рассказывать историю о выборах по Университетскому округу я, конечно, ему не стал.
"А не принять ли мне участие в выборах президента?"
Эта мысль появилась у меня в начале 1996 года. Ельцин тогда практически не руководил
страной. В кулуарах власти говорили, что его здоровье позволяло ему работать от силы один
час в день. Остальное время уходило на процедуры и отдых.
Моя популярность была достаточно высока, чтобы рассчитывать на положительный
результат. Я, конечно, понимал, что на обеспечение выборов понадобятся огромные деньги,
сотни миллионов долларов, но потенциальный источник таких средств в России уже
существовал. Это было неформальное объединение банкиров и олигархов, прозванное в народе
"семибанкирщиной". Туда входили Гусинский, Березовский, Смоленский, Фридман,
Виноградов, Ходорковский и Малкин. Практически всех я знал лично. Конечно же, все они
знали меня.
Я прекрасно понимал, что эту группу людей должна волновать судьба будущей власти в
России сильнее, чем кого-либо еще: им тогда уже было что терять, и у них были огромные
планы по приобретению собственности, планы разделить целые отрасли промышленности и
финансы между собой.
Предложив им свою кандидатуру, я мог предъявить следующие аргументы: во-первых, я
сам был бизнесменом и прекрасно разбирался во всех аспектах капиталистической экономики.
Во-вторых, у меня были прямые личные связи с крупным западным бизнесом и финансовыми
кругами, что упрощало подписание контрактов на миллиардные суммы с ведущими
корпорациями мира. И, в-третьих, моя программа, построенная на базе учения профессора
Кедрова, могла действительно обеспечить в России такие преобразования, которые бы
гарантировали рост экономики и развитие страны.
В худшем случае, если бы я проиграл на выборах и президентом стал кто-либо иной, у
меня появлялся шанс еще раз высказаться вслух на всю страну и обеспечить себе на долгие
годы защиту от произвола власти. В этом случае любое посягательство на мою свободу
трактовалось бы обществом как расправа за участие в выборах.
Предложить себя в качестве кандидата "семибанкирщине" было разумно уже после
регистрации. Во всяком случае, чтобы идея выглядела реальной, необходимо было сначала
выдвинутся, начать сбор подписей и получить отклик прессы о моих шансах на победу.
Выдвинуть меня кандидатом в президенты могло только собрание общественности,
представляющее большинство российских регионов. Тогда мы решили опубликовать в газете
"Аргументы и факты" объявление примерно следующего содержания:
"Артем Тарасов созывает всероссийский конгресс, на котором будут рассмотрены пути
вывода России из экономического кризиса. Все желающие принять участие могут приехать в
Москву. Гарантируем места для размещения делегатов в гостинице "Орленок". Оплату
проживания и проезда не обеспечиваем".
Под объявлением имелся номер телефона для справок, по которому можно было
позвонить и уточнить информацию для желающих приехать. Понимая, что может быть много
звонков, мы договорились с Центральной телефонной справочной о том, что нам выделят
серийный номер, по которому телефонистки будут отвечать круглосуточно, разъясняя
информацию о конгрессе и размещении его участников. Мы забронировали номера в гостинице
"Орленок", которая простаивала и с удовольствием согласилась принять любое количество
делегатов. Мы рассчитывали на сто или максимум на сто пятьдесят участников.
После того как в газете напечатали наше объявление, в первый же день позвонило более
двух тысяч человек - от Калининграда до Владивостока. Во второй день телефонистки не
смогли обрабатывать количество прорывавшихся абонентов и приняли около пяти тысяч
звонков. Они срочно подключили расширение к серийному номеру и добавили еще двенадцать
телефонисток для ответов на звонки.
В гостинице "Орленок" слегка всполошились, когда в первые несколько дней только к
ним напрямую позвонило более пятисот человек, чтобы забронировать места на конгресс.
Сначала мы хотели снять зал на триста человек. Но когда количество звонков перевалило за
тридцать тысяч, стало ясно: надо снимать самый большой зал в гостинице "Орленок" на тысячу
двести мест...
И вот наступил день конгресса. Мы чувствовали, что народу будет много, но не ожидали
того, что произошло. Приехали делегаты со всей России - из Хабаровска и Владивостока, из
Мурманской области и с Чукотки... Люди привезли огромное количество документов и
предложений, как вывести Россию из кризиса.
Ко мне в тот момент примкнула Партия обманутых вкладчиков. Они надеялись на мою
помощь и хотели меня поддержать как предпринимателя, который никого не обманул и не
обокрал. Я обещал им помочь, и они были мне очень благодарны, словно я был уже избран
президентом России и мог уладить их проблемы.
В гостинице "Орленок" заняли все свободные номера. Было принято решение начинать
конгресс в час дня, а регистрацию проводить с девяти утра. Чтобы успеть зарегистрироваться
на конгресс, выстроилась очередь, как в Мавзолей.
Количество желающих попасть в зал перевалило за полторы тысячи человек, потом за две.
А люди все прибывали и прибывали. Мы перестали регистрировать москвичей и
регистрировали приезжих. На регистрации работали уже более двадцати человек. То, что мы
выставили буквы, с которых начинались фамилии гостей, на отдельных столах, очень сильно
помогло, иначе справиться с таким потоком народа было бы немыслимо. У дверей в зал мы
выставили охрану и строго запретили пускать кого бы то ни было без входных талонов,
которые выдавали людям, прошедшим регистрацию.
Чтобы сделать конгресс интересным, я пригласил принять в нем участие нескольких
известных в России людей. Выступил политолог Никонов, выступил Бочаров с очень
интересной программой: как объявить в России мораторий на все налоги.
А я сам сделал доклад о криминализации российского общества: как мы к ней пришли и
что вообще происходит. Ну и конечно, о структуре власти и административной реформе по
мотивам идеи Кедрова, которую я все больше и больше оттачивал и привязывал к
действительности.
Доклад произвел впечатление. И когда после моего выступления председатель собрания
предложил выдвинуть меня в качестве кандидата на выборах президента России, подавляющее
большинство проголосовало "за".
Сразу после окончания конгресса я снял самый большой гостиничный номер. До трех утра
потоком шел народ, и я со всеми беседовал, выслушивал людей, принимал их бумаги и
предложения. Некоторым мы оплатили пребывание в Москве, так как люди объясняли, что
приехали на последние свои сбережения.
Мы оформили протокол собрания согласно требованиям избирательной комиссии, сдали
его и получили право собирать подписи. Всего надо было набрать один миллион подписей в
большинстве территориальных округов и республик в составе России. Кроме того, был
установлен лимит: не больше семи тысяч подписей с одной территории.
Конечно, такая задача просто невыполнима для любого нормального человека, если он не
обладает возможностями задействовать разветвленную сеть помощников во всех регионах
необъятной России. Понятно, что для Ельцина эти подписи собирали местные "Васи" в каждом
отдельном муниципалитете, для которых собрать семь тысяч подписей - полдня потратить.
Коммунисты, собиравшие подписи для Зюганова, тоже обладали сетью райкомов и обкомов,
которые, конечно, уже потеряли власть и силу, но людей в их рядах было множество, и причем
самых социально активных - пенсионеров.
Были такие ресурсы и у Жириновского, и у Явлинского. Особым образом складывалась
кампания сбора подписей у Лебедя. Его поддержала армия, и это обеспечивало ему активистов
по сбору подписей на местах и в воинских частях. А на финальной стадии ему оказали помощь
прямо из центра, из штаба Ельцина, так как Лебедь нужен был для победы Ельцина. Он отбирал
голоса у коммунистически настроенного электората, голоса тех, кто выступал за жесткую,
карающую руку, направленную против преступников и предпринимателей, и хотел непременно
видеть генерала у власти.
Остальным "кандидатам в кандидаты" пришлось очень туго.
К счастью, у меня было "Русское лото", в котором работало более тридцати тысяч
распространителей билетов в семидесяти трех регионах и республиках России.
Всем им было дано задание при распространении лотерейных билетов собирать подписи в
мою поддержку. Все они напрямую зависели от московского офиса лотереи, причем
материально.
Как ни покажется странным, в период сбора подписей продажа лотерейных билетов очень
сильно возросла. Потом мы выяснили причину такого явления. Оказалось, что раньше
распространители стояли у станций метро, на рынках и в других многолюдных местах,
предлагая лотерейные билеты. А теперь у них появился повод обходить квартиры домов и
звонить в двери.
Когда им открывали хозяева, распространители говорили:
- Мы собираем подписи в поддержку выдвижения Артема Тарасова на выборах в
президенты России.
- Да не будем мы за него подписываться, - отвечали, например, хозяева квартиры.
- Ну тогда, может быть, хоть билеты "Русского лото" купите?
И очень многие покупали и радовались такому сервису: доставке лотерейных билетов
прямо на дом.
В итоге мне собрали миллион триста тысяч подписей. Это было впечатляющее зрелище.
Надо было обработать все подписные листы, выверить подписи и зачеркнуть те, которые
вызывали сомнение. А потом все листы переплести, зашить в папки, пронумеровать их и
опечатать папки, заверив каждую круглой печатью.
Для перевозки папок в Центральную избирательную комиссию понадобился грузовой
автомобиль.
Периодически к нам в штаб приходили разные деятели, которые предлагали купить у них
г
...Закладка в соц.сетях
