Жанр: Мемуары
Ровесники Октября
...вна, посоветоваться с вами хотел: не взять ли все
семейство сюда? Рубить - так под корень, нет?
Советоваться он хочет. Не возьмет он сюда семью, дело решенное. Все
выгадывает, все рассчитывает, выжидает - за маманин счет!..
А Клавдия Васильевна примерно так и отвечает: пусть отец не торопится,
пусть потерпит, подождет, - деревня только-только поворачивает на новые
рельсы. Отец уж и головой кивает: поворачивает деревня, это да! Социализм,
эпоха!.. Артелью, как говорится, и отца бить сподручнее...
Так что не по годам умудренный Шурка и про Клавдию Васильевну кое-что
знал: умная-умная, а все ее сведения о деревне в отца Шуркиного упираются,
Шуркиным отцом и кончаются. Газетки, книжечки - тоже правды не шибко
много...
- А что, Клавдия Васильевна, - спрашивает отец, вконец, казалось бы,
разагитированный. - Поинтересоваться я хотел: сами-то вы из каких?
Звенигородская - не из духовных ли кто был?
- Дед.
- Ага. Зацепочка, вишь, по нынешним временам... Клавдия Васильевна
распрямляется даже, пенсне - на груди, как орден, посвечивает.
- ...Кажется, все честно. Учительствую - тридцать лет скоро...
- Господи, я не понимаю? - Отец смотрит на Клавдию Васильевну с мягким,
ласковым таким укором, - Я что! Народ не обиделся бы. Больно строго вы с
родителями давеча... - Права я?
- А конечно! В ответе мы перед этими вот... Это он-то перед Шуркой в
ответе! Это Шурка - всегда, за все: шкурой своей казенной, чубом своим... За
все! Уйдет Клавдия Васильевна, отец переведет на сына строгий,
предостерегающий взгляд, сразу же пресекая возможные с его стороны
замечания:
- Труженица - видел? Тридцать лет вам, дерьмукам, отдала, это ж надо!..
Какой человек! Ну как мне тебя, паразита, учить, как еще втолковывать?
Клавдия Васильевна сама пришла, довел человека, бедокур чертов...
Скорее бы семилетку отмотать - и баста! Только и видели Шурку: шофером на
дальнюю стройку, в торговое плаванье моряком...
6. ПАСЫНОК
Тетка, бывало, говорила Костику:
- Ты - молчи. Знай свое дело, молчи заради Христа, не вмешивайся.
Тетка говорила:
- Это ведь надо, какие отравные времена настали - хоть стой, хоть падай.
Порядочному человеку не повернись... Тетка говорила:
- Да сними ты этот шарф, горе мое, - вырядился! Есть коричневенький, его
и носи, чем плохо? Скромненько, прилично, никто дурного слова не скажет. Все
пофорсить хочется...
Вот так и думай все время: что сказать, как повернуться, как и в каком
случае себя держать. Другие не думают! Другие собьются веселой стайкой и
идут домой вместе и долго еще на углу разбираются, спорят - кто, и с кем, и
в какую сторону идет. А Костя всегда вперед убегает один. Чтоб никто не
увязался, чтоб к себе не приглашать: все эти приглашения тетка раз и
навсегда запретила. И ребята рукой на Костю махнули, считали, что просто он
чудак ненормальный - ну, бывают такие люди... А Костя вовсе не был никаким
чудаком.
Просто он был очень несчастен. Этого он не понимал: впрочем, слова такого
"несчастен" не было и быть не могло в мальчишеском лексиконе. Просто ему
было очень плохо. Он все думал, сколько ему всяких анкет еще заполнять:
социальное происхождение - служащий; мать - умерла, честное слово, умерла,
едва Костю успела родить: отец - не знает Костя отца, не помнит...
А Костя помнил отца! Каждое лето гостил у мачехи и отца в богом забытой
дыре, в Хотилове, в то время как другие ребята были все вместе, в Крыму, в
пионерских лагерях. Отец по утрам начинал свое:
- Хорошо, Костя, маслице? Хорошо, друг! А помнишь, семужка, бывало, к
завтраку-то, икорка...
- Не тревожил бы ты ребенка, Николаша, - вздыхала мачеха.
Очень Косте икорка нужна, он и вкус-то ее забыл! Все эти отцовские
радости - к чертовой матери их!.. (Костя, несмотря на ангельскую свою
внешность, выражался и похуже; загибал мысленно такую ругань- отец бы в ужас
пришел.) Маслице!... А ребята сейчас все вместе, в пионерлагерях, под
Алуштой, - Костя сроду на море не был...
- Он - помнит! - убежденно говорил между тем отец. - Детская память -
это, милая!.. А Барбариса, Костя, помнишь? Вот, скажи, оскопили жизнь...
Барбариса Костя помнил. Барбарис был маленький, грустный пони, весь в
легких, звенящих, смешных бубенчиках. Сесть на него верхом Костя так и не
осмелился ни разу: чужие ребята садились, а Костя робел. Сделали Косте
колясочку: зачарованно опустив вожжи, Костя бесконечно ездил в колясочке
вокруг их мощеного, с палисадником посередине, двора.
Барбариса подарил Косте дальний родственник - то ли двоюродный дядя, то
ли даже троюродный, знаменитый на всю Россию Филиппов. Собственно, с этого
дяди и начались все Костины неприятности. Отец сам продержался бы кое-как,
торговлишка у него незавидная, - ну, налогов переплатил бы, конечно, не без
того, потом, глядишь, перевели бы его в завмаги, как многих. в ту пору
переводили, учитывали, так сказать, коммерческий опыт. Но знаменитый
Филиппов с его миллионными оборотами в печенках у всех сидел. Чуть что: а
вы, случаем, не родственники?.. Родственники, родственники, дальние!.. Отец
не выдержал, плюнул, сбежал от разговоров этих, от возможных выводов,
затаился далеко ли, близко ли, несколько часов езды на паровичке: скромный
домовладелец, член профсоюза и всяких добровольных обществ, - все! Торгует
селедками в потребительской кооперации...
А ребята - у Черного моря все вместе! Кожа у них соленая от морской воды,
морды перемазаны черешней, - свободные люди, настежь распахнутые, словно
промытые по весне окна!.. Это Костя - думай, в чем на улицу выйти, что
сказать, как себя вести... Костя живет с теткой, благодетельницей; фамилия у
тетки хорошая, биография не попорчена ничем, вязальщица от станка - святое
дело! Так и было в свое время решено на семейном совете: голова у мальчишки
- золото, это подумать, какой у покойницы мальчик хорошенький да умненький
получился, пусть учится, ничего. Глядишь, в люди выйдет, за все
рассчитается... И - молчи, Константин, знай свое дело, помалкивай!.. Хочешь
не хочешь - замолчишь! Не выдержал как-то, рассказал Ишке Остоженскому, что
вот, дескать, был когда-то пони, как в зоопарке, в звонких бубенчиках, -
Ишка полдня смеялся:
- Признайся, что врешь! Откуда вдруг пони? Как у буржуя!..
Одно хорошо: ничего никому пересказывать не стал. Дескать, завирается
человек, и пусть завирается - лишь бы складно. Игорь Косте все прощал. И все
эти, как он считал, чудачества Костины его только весело удивляли.
- Хоть бы адрес сказал, что ли! Революционер-конспиратор. Самому же хуже
- заболеешь и будешь валяться, никто не зайдет...
Толстяк малахольный! Ему и в самом деле кажется, что самое тяжелое, когда
больной валяешься, никто не заходит, уроков тебе не несет. А Костя как
представит себе, что Ишка или кто-нибудь другой из ребят стоит посреди
теткиной комнаты, заставленной сундуками со всяким этим филипповским хламом,
рассматривает картины, плотно, одна к другой, до самого потолка висящие на
стене, жирные какие-то, нечистые картины в масляных багетовых рамах, - как
представит себе это все, такому просто жить не хочется. Не хочется жить - и
все!
И Костя мечтает: он будет знаменитым ученым, всеми признанным
математиком. С ним нельзя будет не считаться, тот же Митрий станет униженно
заискивать перед ним... Бред, в общем-то! Зачем Митрию математика, зачем ему
заискивать и унижаться перед каким-то там ученым? Митьке и так везде, всегда
будет хорошо.
А Косте - всегда будет плохо. Это ведь только в газету посмотреть - везде
одно и то же: классовый враг, сын классового врага... Это он и есть враг -
Костя! Он и есть лютая вражина, неразоблаченная вражина, вражеская морда;
сидит во втором ряду слева, рядом с Ишкой Остоженским, потерявшим
революционную бдительность, пионерский галстук носит, замаскировавшаяся
сволочь, гад!..
7. "ПОДНИМАЙТЕСЬ ПРОТИВ ОТЦОВ!"
И опять- "Пионерская правда".
"Сев 1930 года должен быть севом сплошной коллективизации. Кулаки
угрожают пионерам. Только трусы боятся классового врага". 27. I. 1930
"Подкрадывается кулак Походкой лисьей,
Чтоб убить общественника
Из обреза тайком.
Пионеры города!
Меньше торжественных писем!
Больше помощи
В борьбе с кулаком!.."
27.1.1930.
"...В станице Ново-Ивановской Кубанского округа кулацкие сынки напали на
активную пионерку Фонякову и избили ее. В станице Комнобулатской кулаки
избили вожатого базы..."
23.01.1930.
"Советской стройки
Бойцы и строители,
У кого рубашка от пота мокрая,
Запомните, как били Петю Никитина
В деревне Пятницкая
Калужского округа...".
2.01.1930.
"Деревенские отряди находятся сейчас на ответственном посту, на первой
линии огня".
18.01.1930.
"Укрепим пионерский фронт для наступления на кулака."
27.11. 1930.
"Может ли двухмиллионная организация быть равнодушной, играть в "рыбака и
рыбку", кружиться в хороводах, КОГДА кулак клевещет, угрожает, поджигает и
стреляет в тех, кто хочет вывести деревню на широкую колхозную дорогу? КОГДА
со всех фабрик, заводов, шахт, рудников несутся тревожные гудки..."
28.11.1930.
"В селе Плинцы кулаки зверски задушили активиста-комсомольца, накинув ему
на шею аркан..."
18.11.1930. "...Кулаки забросали камнями беднячку-крестьянку Фридзель,
выступавшую на собрании за коллективизацию..."
17.11.1930.
"... Кулаки убили учителя Зайца..."
18.11. 1930
"...Длинен список жертв озверевшего классового врага..." 2.11.1930.
"Что делают пионеры
КОГДА
ученик Акмолинской школы рассказывает на уроках антисемитские анекдоты;
КОГДА
школьники 35-й могилевской школы преследуют ученика Чижко и грозят ему
ножом только за то, что он деткор "Пионерской правды";
КОГДА
в третьей славгородской школе хулиганы издеваются над портретом великого
Ленина, рвут его, колют булавками глаза, кричат "Долой советскую власть";
КОГДА
в той же школе преподавательница Ступак агитирует против сбора на
Осоавиахим: "И так ограбили, довольно", "из-за советской власти скоро все
умрем с голоду";
КОГДА
в одной из коломенских школ сын сектанта сумел взбудоражить всю школу,
уговорил пионеров снять галстуки и топтать их..."
25.04.1930.
"...Мы привыкли говорить и думать о делах широкого масштаба. Но вот у нас
есть враг незаметный... Этот враг нападает на фабрики, заводы, учреждения и
т. д. Он точит зубы на советскую власть..."
26. 09. 1930.
"КЛАССОВЫЙ ВРАГ ХОДИТ С НАМИ РЯДОМ. УЧИСЬ ВИДЕТЬ И БИТЬ ТАКОГО ВРАГА"
14.10.1930. "...Когда ребят спросили, проявляется ли у вас в школе
классовая борьба, они ответили: - Нет, мы все дружно живем! - Нам все равно,
с кем дружить!.."
5.10.1930. "...На собрании седьмой группы вместе с представителями
райкома школьник Мельчук заявил:
- Вы его считаете классовым врагом, а мы нет. И ничего ему не будет..."
"Пионеры должны тщательно проверить свои ряды..."
4.01.1930.
"Вожатый 1-го пионердома Красной Пресни Л. М. скрыл... свое
происхождение, Л. М. оказался сыном бывшего крупного российского фабриканта.
Казалось бы, пионеры должны были быть проникнуты чувством возмущения, но
ничего подобного не случилось.
- Какое нам дело до того, что он сын фабриканта, - заявили ребята. - Мы
его знаем с хорошей стороны и хотим, чтоб его оставили у нас работать.
На вопрос, как пионеры смотрят на то, что Л. М. скрывал свою связь с
родителями, они ответили:
- Ну, а если он любил своих родителей, так ему уж и письма нельзя
написать?"...
6.09.1929.
"Вова думает: если враг,
Значит на нем фашистский знак.
А все остальные прочие
Товарищи рабочие..."
28.09.1929
"Ставим на обсуждение: видали ли мы классового врага?"
26.09.1929.
"Несколько отрядов Красной Пресни помогали в полевых работах кулакам.
- Ведь мы кому помогали-то? Старенькому, дряхленькому крестьянину...
Однако пионеры не заметили, что у этого "старенького, дряхлого"
крестьянина самое большое хозяйство в деревне..."
28.09.1929 "Нам нужен актив, умеющий бить классового врага".
28.02.1930
"Пролетарских ребят на руководящую работу..."
7.04.1930
"Большинство пионерских организаций не представляет себе всей
ответственности переживаемого момента..."
18.02.1930
"Откуда у ребят такие настроения? Когда копнешь глубже, то частенько
наткнешься на родителя..."
17.01.1929
"Сейчас пионеры должны особенное внимание уделить работе со своими
родителями... Ударник винторезного цеха Легков"
6.11.1930.
"Учитель, родитель, ученик! На передовые позиции классовой борьбы..."
"...Родители пионеров должны быть впереди всех".
4.11.1930.
"Каждый пионер деревни отвечает за свою мать..."
6.11.1930.
"Пятилетка под угрозой срыва. Требуйте от отцов выполнения планов".
9.01.1930.
"МЫ ДОЛЖНЫ ДАТЬ ЗАВОДАМ 100 000 УДАРНИКОВ! ТЫ ВИНОВАТ, ЕСЛИ ТВОИ РОДИТЕЛИ
НЕ УДАРНИКИ !"
12.11.1930.
"Ребята ходят на каток, резвятся и не думают отвечать за работу своих
отцов..."
14.02.1930.
"...Будем проверять работу каждого отца по выполнению пятилетнего
плана..."
4.11.1930.
"ДАДИМ ЗАВОДАМ 100 000 РОДИТЕЛЕЙ-УДАРНИКОВ!"
6.11.1930.
"...Сережа Баранов заключил договор с братом-рабочим. Жабарина Людмила
заключила договор со своей мамой. По договору мать вступает в ударную
бригаду, подписывается дополнительно на заем индустриализации и выписывает
газету. Пионерка Дудорева заключила договор с сестрой. Это первые, кто начал
на сборе подписание договоров..."
22.11.1930.
"Я, пионер базы имени Рудзутака П. Шубенкин, заключаю договор по
социалистическому соревнованию со своей матерью Е. Г. Сергачевой. Со своей
стороны обязуюсь..."
27.01.1930.
"Я, рабочий столярного цеха завода № 1 П. Г. Вагин, заключаю настоящий
договор со своей дочерью, ученицей 6 группы 29 школы..."
18.01.1930.
"...Если родители останутся злостными лодырями пятилетки, то мы твердо,
по-ленински должны сказать: "МЫ - НЕ ВАШИ ДЕТИ".
16.01.1930. "Пионеры, не отец тот, кто срывает выполнение пятилетнего
плана".
4.11.1930
"ПОДНИМАЙТЕСЬ ПРОТИВ ОТЦОВ, СРЫВАЮЩИХ ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ПЛАНЫ!"
14.11.1930.
"...Отец часто посещает клуб. Никаких разговорчиков о том, что пятилетка
невыполнима, он в семью не приносит, а, наоборот, разоблачает тех, которые
пускают такие слухи..."
12.02.1930.
"...Моя мама за всю работу на производстве не сделала ни одного прогула.
Вино она не пьет. Я ее сагитировал, чтоб она подписывалась на газеты... Все
слухи, которые она приносит домой, я опровергаю и подробно разъясняю
значение пятилетки..."
12.11.1930..
"Бакинские пионеры потребовали у родителей ответа..."
20.02.1930.
"Пионеры завода № 1 Красной Пресни берут расписки от своих родителей, что
те впредь будут аккуратно посещать производственные совещания..."
30.04.1930. "Требуйте от родителей сдачи семян..."
2.11.1930.
"...Заставьте своих родителей посеять корнеплоды из расчета не менее 400
квадратных метров на каждую корову..."
23.04.1930.
"...Разъясните родителям, что в этом году государство..."
7.11.1930.
"...ВСЕ ОНИ ДОЛЖНЫ СТАТЬ УДАРНИКАМИ. МЫ ДОЛЖНЫ У НИХ ЭТОГО ПОТРЕБОВАТЬ.
ОНИ ДОЛЖНЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО ЗА ВЫПОЛНЕНИЕ ПЯТИЛЕТКИ НЕСУТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ПЕРЕД СВОИМИ ДЕТЬМИ".
6.11.1930.
"МЫ - БУДУЩЕЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СТРАНЫ. МЫ - ХОЗЯЕВА ЭТОГО БУДУЩЕГО.
РОДИТЕЛИ ОТВЕЧАЮТ ПЕРЕД НАМИ ЗА СВОЮ РАБОТУ".
31.1.1930.
"В первом часу, когда столовая гудела голосами обедающих рабочих, вошли
ребята.
Октябренок в плохо одетом костюме жалуется насторожившимся рабочим:
- Мой отец - горький пьяница. Целыми днями он просиживает в пивнушке,
опаздывает или вовсе не ходит на работу. Я знаю, его станок стоит без
действия, а отец валяется дома или где-нибудь под забором... Мне плохо
приходится от отца...
Выступает другой, краснощекий октябренок с сияющим лицом.
- Я не жалуюсь на отца, - начал он звонко. - Он не пьет водки, за ним не
числится ни одного прогула..."
16.01.1930.
"Семилетний малыш - на табуреточке, посреди рабочей столовой: "Я не
жалуюсь на своего отца!.."
"Мы, пионеры... Трехгорной мануфактуры, во время обеденного перерыва
устроили митинг за коллективное вступление рабочих в партию. В результате
нашей агитации 100 человек рабочих... подали заявление о желании вступить в
партию.
От редакции. Такую работу мы приветствуем, но успокаиваться рано. Ваша
сотня рабочих должна на деле показать свою преданность лозунгам партии...
Возьмите над ними шефство".
16.11.1930.
Как подумаешь, сумасшедший дом: вы, юные пионеры возьмите шефство над
будущими членами партии!
"...Голос его не дрогнул, когда он говорил:
- Я, дяденька судья, выступаю здесь не как сын, а как пионер. И я говорю:
мой отец предает дело Октября.
Не раз кулаки угрожали Павлику смертью, не раз он был избиваем. Но разве
может что-нибудь остановить пионера-ленинца? Нет такой силы..."
15.10.1932.
Про Павлика Морозова знают все. Но читал ли кто-нибудь, а если читал,
помнит ли, КАК ИМЕННО, КАКИМИ СЛОВАМИ расскажет о его деятельности
"Пионерская правда"?
"...Стал предателем отец - Павлик ВЫДАЛ его. Укрыл кулак Кулупанов
общественный хлеб - Павлик ВЫДАЛ его. Укрыл кулак Шатриков оружие - Павлик
РАЗОБЛАЧИЛ его. Спекулировал кулак Силин - Павлик ВЫВЕЛ ЕГО НА ЧИСТУЮ ВОДУ.
ИЗ НЕГО РОС НЕДЮЖИННЫЙ БОЛЬШЕВИК-ЛЕНИНЕЦ...".
5.12.1932.
"...Он ровесник Октября. Его воспитала наша советская действительность,
наша пионерская организация..."
17.12.1932
II.
ГОД ГЕНЕРАЛЬНОГО НАСТУПЛЕНИЯ
1. СИГНАЛ
Евгений Львович почтительно склонил лобастую, лысую голову и
посторонился, пропуская заведующую вперед. Привычным профессиональным
усилием он вызвал в себе ощущение приподнятости и праздничности, без
которого не начинал ни одного урока, - каждый новый урок должен был стать
событием в жизни его и его учеников. Он вошел в класс вслед за Клавдией
Васильевной, оживленный, бодрый, весь заряженный энергией, и, едва
поздоровавшись от дверей, протянул мел Маришке Вяземской отчетливым,
отработанным жестом:
- Пройдемте с вами!..
При этом он не удержался и быстро взглянул на Клавдию Васильевну.
"Видите, - сказал его торжествующий взгляд, - я все знаю и все-таки вызываю
Вяземскую. Ничего не произошло, продолжаются обычные учительские будни..."
Клавдия Васильевна едва заметно кивнула. Поняла она, что хотел сказать
Евгений Львович этим взглядом, или не поняла - бог весть, во всяком случае,
не подала и виду. Сидела на излюбленном своем месте, в стороне, у окна,
прямая, невозмутимая, - превосходно владеющий собой человек, которым Евгений
Львович не уставал восхищаться.
А Маришка между тем всем своим видом свидетельствовала, что обычные
учительские будни продолжаются - и нелегкие. Веки ее подозрительно набрякли,
углы рта опустились; ни о чем другом Маришка у доски и домыслить не могла -
только о том. какой она бездарный ни на какое умственное усилие не способный
человек. И вся Маришкина бригада ободряюще улыбалась ей, и бригадир Сережка
Сажин, отказавшись от обычной своей великолепной позы, отделился от стены и
все свое внимание обратил на Маришку. Собственно, все это была игра не по
правилам, так он полагал. Учителя, педагогические крысы, словно знать ничего
не желали о том, что в школах введен бригадно-лабораторный метод и что
вызывать надо по одному человеку от бригады - того, кто специально готовился
отвечать за всех. Математику и физику за всю свою бригаду Сережка Сажин
всегда отвечал лично. Сережка был человек суховатый, корректный, подчеркнуто
деловой, он словно создан был для всех этих точных наук.
А Клавдия Васильевна думала сейчас приблизительно то же, что и Сажин, -
об этой "игре не по правилам". О том, что, когда в Наркомпросе дебатировался
бригадно-лабораторный метод, Клавдия Васильевна резко выступила против него,
потому что, сколько бы ни говорили о социальном его значении, о воспитании
коллективизма и прочем, должны же учащиеся выходить из школы знающими
людьми!.. И новый нарком просвещения Андрей Сергеевич Бубнов уже потом,
после совещания, в доверительной беседе поддержал ее и сказал, что его это
тоже заботит, то что глубокие знания подменяются поверхностной
осведомленностью, но мы просто обязаны использовать все, что рекомендует
советской школе педагогическая наука. И Клавдия Васильевна с удовлетворением
отмечала сейчас, что профессиональный учительский инстинкт все равно берет
верх: истинный учитель призван учить!..
А что должен делать истинный учитель, как поступать, если в жизнь его
вторгается внезапная обида, откровенная, грубая, как удар в лицо?.. Сидеть
вот так, как Клавдия Васильевна сейчас, думать о будничном - о том, что
нужно прежде всего учить?..
Стоит у доски несчастная Маришка. Ей и в самом деле кажется, что мир
рушится, если она не может решить задачу. Страдает, пытаясь напомнить о
себе, Сережа Сажин. Женя Семина, беспокойно вертясь на месте, изнемогает под
бременем непосильных страстей. Во взгляде Семиной, устремленном на подружку,
яростное сочувствие и бессильная ненависть: терпеть она не может Маришку.
когда та стоит вот так у доски, без проблеска мысли, дура дурой. Какие они
все незащищенные, открытые - с этими своими нешуточными страстями!
Дисциплинированно трудится Соня Меерсон, помогает себе языком и бровями.
Невинная слабость Клавдии Васильевны Игорь Остоженский, распустив добрые
губы, работает не поднимая головы. Костя Филиппов скучающе устремил на доску
пронзительно лучистые свои глаза, - видно, что давно все сделал, только и
ждет сигнала рвануться дальше. Не отстает от него, видимо, Надюша Драченова.
Совсем неразвитая, казалось бы, девочка, а вот поди ж ты, "математическое
мышление", как с гордостью говорит о ней Евгений Львович. Что-то терпеливо
разъясняет смугляночке Тосе Жуковой. Обе целиком поглощены работой,
природные труженицы, девочки из очень простых семей, что для Клавдии
Васильевны особенно важно. Отлично дышится в классе. Не потому ли, что до
Клавдии Васильевны никому сейчас нет ни малейшего дела?
А среди класса сидит работящий, скромный Митя Мытишин. С силой заглаживая
чубчик на лбу, добросовестно решает задачу. На доску и не взглянет, хочет
сам. И все это, возможно, чистое лицемерие и притворство, и никакой задачей
он не увлечен, даже наверняка так, - не может быть, чтоб отец его ничего не
сказал дома!..
Потому что это рабочий Мытищин, Митькин отец, выступил сегодня в
заводской многотиражке: надо проверить, писал он, кому, собственно, доверено
воспитание учеников в нашей подшефной школе, какие цели преследует товарищ
Звенигородская, противопоставляя наших пролетарских ребят нашим пролетарским
семьям... Что это за установочки, дескать; не есть ли это враждебная нам,
оппозиционная линия?..
В статье все дышало оскорбительной неправдой. Самый тон этот: "Какие цели
преследует..." Первым движением Клавдии Васильевны было позвонить Андрею
Сергеевичу, предупредить, что вынуждена оставить школу, что в обстановке
недоверия работать не может. Потом взяла себя в руки: эмоции, нервы! Никуда
она не уйдет. Что должен делать истинный учитель? Учить. Оставаться на
месте: школа - это он и есть. Что он без школы? Что школа без него?..
Очень многое придется, видимо, дальнейшей работой доказать. Сделать
усилие, вот и все, - не первое и не последнее в ее жизни, встать на уровень
эпохи, когда все критикуют всех, когда каждый - не одна Клавдия Васильевна,
- каждый обязан доказать, что занимает свое место по праву.
Никуда она не уйдет, права не имеет уйти. Потому что всего, что делает
она для детей, никто другой не сделает, - это она знает точно. E если надо
что-то доказывать - будет доказывать, ежечасно, ежеминутно, Поймет все, чего
не сумела понять до сих пор, тысячу раз извернется душевно, станет святей
палы римского...
Никуда она не уйдет! Она лично за них отвечает: за каждый их шаг в жизни,
за боль, которую они, возможно, еще испытают, за веру и, не дай бог, за
безверие - за все! Им будет очень непросто. Вся жизнь этого незрелого еще
поколения может пройти, а будет то же, что и сейчас, - суровая
взыскательность всех и ко всем, требующая особой душевной закалки,
жесточайшая классовая принципиальность. Что надо сделать, чтобы детям было
все-таки легче, чем отцам, чтобы с самой школьной скамьи ребята ощущали как
счастье, как величайшее достояние свое; они в общих шеренгах, не отбиваются
в сторону, не отстают ни на шаг? Ни колебаний, ни рефлексии - все, что
трудно сейчас ей, в их жизнь должно войти органично, просто.
Она уже не сидела на уроке, уже шла по лестницам и коридорам обычной
уверенной, неторопливой походкой, и школьная перемена, как вода,
расступалась перед нею. И никто не мог бы предположить при взгляде в ее
невозмутимое, волевое лицо, какая нелегкая, какая глубинная идет в этом
человеке работа.
А на застекленной веранде стояли вокруг Саши Вяземского девятиклассники и
читали вслух ту самую многотиражку - кто-то притащил-таки ее сегодня в
школу! И, увидев заведующую, никто из них не отвел глаза и не сделал попытки
спрятать газету, и Клавдия Васильевна пошла прямо на них, и Саша улыбнулся
ей навстречу доброй улыбкой.
- Это позор! - сказала Клавдия Васильевна. - Как ты допускаешь? Я только
что слышала, как отвечает твоя сестрица... - Да она соображает ничего, -
отвечал Саша. - Это она у доски только...
И кажется, что-то хотел добавить
...Закладка в соц.сетях
