Жанр: Мемуары
Рихард зорге. подвиг и трагедия разведчика
...ычайно важна.
Он искренне поблагодарил посла и откланялся.
Оставалось выполнить еще одну формальность. Для того чтобы получить
разрешение на выезд из США, нужно было явиться в Эмиграционное управление.
Чиновник управления долго рассматривал паспорт, заглядывал в картотеку, потом
спросил:
- Если не ошибаюсь, вы прибыли в Соединенные Штаты неделю назад. Работали
ли вы в Соединенных Штатах и платили ли налоги?
- Не работал и поэтому налогов не платил, - ответил Рихард.
- Вы уверены в этом?
- Так же, как уверен, что говорю сейчас именно с вами, а не с кем-нибудь
другим, - последовал ответ.
- М-да, - вяло проговорил чиновник. - Вопрос с вами не совсем ясен, господин
Зорге. Вам придется уплатить триста долларов.
- Триста долларов? - изумленно переспросил Рихард. - Но за что?
- Об этом вы можете узнать из нашего законодательства, - ответил чиновник,
протягивая Рихарду пухлый том эмиграционных законов. - Вот, пожалуйста, на
странице девятьсот один, параграф сто тридцать восемь. Читайте.
Рихард не стал читать. Спорить с чиновником бесполезно. Расплатившись за
американское "гостеприимство", он получил свой документ.
Впереди - Япония.
Глава III.
Хризантемы и дзайбацу
Искру туши до пожара, беду отводи до удара.
Русская народная пословица
...Мы своей деятельностью стремились отвести возможность войны между
Японией и СССР.
Р. Зорге
В "восточной столице"
6 сентября 1933 года Рихард Зорге сошел на японскую землю с океанского лайнера
"Куин Элизабет".
Чиновник морской полиции в Йокогаме долго и придирчиво разглядывал паспорт
немецкого корреспондента, потом попросил заполнить длинную анкету для
иностранцев.
В Токио Рихард поселился в одном из самых дорогих отелей - "Тэйкоку". Здесь
обычно останавливались богатые европейцы и американцы.
Через несколько дней Зорге попросили явиться в полицейское управление. Снова
ему пришлось заполнять подробные анкеты, а в заключение чиновник, принося
тысячи извинений и кланяясь, положил перед Рихардом специальную карточку из
плотной белой бумаги и с заискивающей улыбкой попросил гостя оставить на ней
отпечатки пальцев. Протестовать было бесполезно: полицейские брали отпечатки
пальцев у всех иностранцев. И к каждому из них приставляли своих шпиков...
Началась его жизнь в Токио: знакомство с коллегами из корреспондентского
корпуса, посещения пресс-конференций, дипломатических приемов. А главное -
знакомство со страной.
"Не торопись, не жалей времени, чтобы хорошенько освоиться, узнать и
почувствовать страну, в которой предстоит тебе жить и работать", - наставлял
Рихарда в Москве Старик. Да и сам Зорге по всему своему опыту понимал: без этих
знаний невозможно будет выполнить возложенное на него задание в Токио.
Но не так-то просто было освоиться в этой стране - гораздо труднее, чем в Китае.
Поначалу он даже растерялся. Токио - "восточная столица", шумная,
хлопотливая, поражал воображение своей необъятностью и несхожестью с
другими городами, которые он видел. Непривычное левостороннее движение -
такое ощущение, что автомобили несутся на тебя или ты на своей машине вот-вот
врежешься в столб или стену. Узкие, извилистые улицы без тротуаров,
двухэтажные дома за высокими глухими заборами. Ну прямо безбрежный океан
деревянных домиков под черепичными крышами. Невозможно уловить какую-либо
систему в расположении улиц. Только в центре поднимаются более или менее
фундаментальные здания современной архитектуры, но и те не выше метров
тридцати: из-за угрозы землетрясений. Впрочем, к землетрясениям здесь
привыкли, если к этому вообще можно привыкнуть: каждый год в Японии их
случается до полутора тысяч, по четыре на день, и жители почти не обращают
внимания, когда вдруг начинает вздрагивать под ногами пол и звенеть посуда. Но
Токио долго будет хранить следы ужасной трагедии, обрушившейся на столицу
десять лет назад, в сентябре 1923 года. Сильнейший подземный удар пришелся на
центр города. От подземных толчков и вспыхнувших пожаров рухнула половина
всех домов, погибли более 150 тысяч жителей и полтора миллиона пострадали. К
1933 году восстановление столицы завершалось, только кое-где виднелись
строительные леса.
Понемногу Рихард начинал разбираться в городском хаосе. Проще было
ориентироваться, так сказать, от печки - от замка Эдо, императорского дворца.
Он был расположен на живописном, утопающем в зелени холме, с трех сторон
охваченном рвом, наполненным водой, на ее зеркальной глади застыли или
медленно плавали лебеди. Через канал был переброшен мост, который вел к
воротам, врезанным в башню с двухъярусной крышей с загнутыми вверх углами. На
этом мосту стояла бронзовая колонна с трезубцем и тремя фонарями. Колонну
поставил знаменитый военачальник - сёгун Токугава, сделавший город столицей.
И с тех пор от этой колонны японцы с восточной настойчивостью начали измерять
все расстояния и в стране, и в мире.
В Токио был свой Уолл-стрит или Сити - район Маруноуци деловой центр,
расположенный к востоку от императорского дворца. Вся земля - больше 250
квадратных километров - принадлежала здесь дзайбацу "Мицубиси", а
прилегающие районы - дзайбацу "Мицуи", "Симотомо" и "Ясуда".
"Дзайбацу" - слово, состоящее из двух иероглифов: "дзай" - деньги, "бацу" -
клика, клан, а вместе - клан богатых, а точнее, огромное промышленное и
финансовое объединение, фамильный концерн. Еще до приезда в Японию Рихард
знал, что вся экономика страны находится под контролем этих четырех
крупнейших дзайбацу и десятка промышленно-финансовых магнатов поменьше.
В Маруноуци улицы прямые и широкие, дома - из бетона и стекла, у подъездов -
вереницы машин.
Был в Токио и "маленький Лондон" - квартал домов из красного кирпича,
построенных в конце XIX века по образцу британской столицы. Был и особенный
вокзал - копия амстердамского. И свой Латинский квартал - район Канда, где
теснились сотни книжных магазинов и лавок. И конечно же, был свой
Монмартр - Асакуса, район увеселительных заведений, с бесчисленными барами,
ночными клубами и игорными залами. И прорезал город свой Бродвей - не
уступающая нью-йоркскому сполохами огней Гиндза - Серебряная улица, сердце
торгового Токио. Здесь же, в районе Гиндзы, располагались редакции газет и
корреспондентские пункты многих местных и зарубежных агентств.
Почти каждое утро Зорге отправлялся в новое семиэтажное здание агентства
Домей Цусин в квартале Ниси-Гиндза. Тут можно было встретить весь
журналистский цвет и узнать последние новости.
Именно здесь, в этом шумном пресс-штабе, к Рихарду подошел невысокий,
начинающий лысеть человек в больших круглых очках.
- Вы, кажется, недавно прибыли из Берлина? - обратился он к Зорге и, понизив
голос, добавил: - Как там чувствует себя Эльза?
- Эльза Крамер просила передать вам, что ее здоровье пошло на поправку, -
ответил Рихард и протянул незнакомцу руку.
Так встретились будущие соратники - Рихард Зорге и Бранко Вукелич. Пароль для
встречи был определен еще в Москве: отвечая на вопрос Бранко, Рихард должен
был обязательно назвать фамилию Эльзы.
Бранко по заданию Старика приехал в Токио на семь месяцев раньше Зорге, чтобы
заранее подготовить для него места конспиративных встреч, завязать нужные
знакомства среди иностранных дипломатов и журналистов.
Бранко Вукелич... Это был надежный, испытанный боец. Сын аристократки и
кадрового офицера Королевской армии Югославии, он выбрал путь
революционной борьбы. Конец Первой мировой войны застал Бранко в Загребе,
где он, в то время ученик средней школы, состоял членом так называемой Группы
прогрессивных дарвинистов. После окончания средней школы Бранко поступил в
Академию художеств. В годы студенчества он стал втайне от родителей членом
секции Марксистского клуба Загребского университета. Затем начал учиться в
Высшей технической школе. Хотя Бранко был сыном полковника, в полицейском
комиссариате Загреба на него завели специальную карточку. Он участвовал в
студенческих демонстрациях, и однажды на несколько дней его отправили в
тюрьму. Агенты полиции не раз врывались в дом Вукеличей, устраивали обыски,
искали скрывавшихся подпольщиков-коммунистов. В 1925 году Бранко уехал на
учебу в Чехословакию, в Брно. А спустя год он переехал во Францию и поступил в
Сорбонну. В карточке, заведенной на Бранко теперь уже в Парижском
комиссариате полиции, отмечалось: "Подрывной элемент, проникший в среду
учащихся Сорбонны". И в Париже довелось ему посидеть в тюрьме.
От югославских товарищей, приезжавших во Францию, Вукелич узнавал о
событиях на родине. В Югославии был в разгаре террор. Все политические партии
были распущены, беспощадно преследовались коммунисты. Бранко все более
укреплялся в решении: он не останется в стороне от борьбы, пусть она и потребует
от него всех сил, а может быть, и жизни...
В последние два года пребывания в Париже Бранко перестал открыто участвовать в
работе марксистских групп. Его друзья недоумевали: неужели отступил? Думали:
женился, получил хорошее место в электрической компании у графа де ля Рока и
отказался от жизни, полной опасностей. Маска отступника нужна была Бранко для
того, чтобы отвлечь от себя внимание властей: ведь он принял решение работать на
СССР.
Он вдруг стал заядлым фотолюбителем, приобрел несколько фотокамер,
оборудовал в своей парижской квартире лабораторию. Днем носился с
фотоаппаратом по городу, а ночами просиживал над ванночками с проявителем и
фиксажем. Вскоре в парижском иллюстрированном журнале "Вю" появился
первый фоторепортаж Вукелича. Потом ему поручили подготовить для
специального номера, посвященного Дальнему Востоку, серию фотографий и
статей из Японии. Он стал печататься и в других журналах. Через своих друзей в
Загребе и Белграде предложил югославской газете "Политика" свои услуги в
качестве корреспондента в Токио. Итак, все было подготовлено безукоризненно.
Под Новый, 1933 год Бранко покинул Францию и в феврале уже прибыл в Токио. В
"восточной столице" его ждал пока только один член группы - радист Бернхард.
Бранко знал: руководитель появится позднее.
К приезду Зорге Вукелич в качестве корреспондента журнала "Вю", "Политики" и
сотрудника французского агентства Гавас приобрел широкий круг знакомств. Он
познакомился с английским военным атташе генерал-майором Фрэнсисом
Пиготтом, был на короткой ноге с влиятельным корреспондентом агентства Рейтер
Майклом Коксом, корреспондентом "Нью-Йорк геральд трибюн" Джозефом
Ньюменом, не говоря уже о сотрудниках французского посольства. Все эти и
многие другие связи Вукелича - а он знал кроме французского английский,
немецкий, испанский, итальянский, японский и венгерский языки - должны были
оказаться полезными для Зорге.
Бранко понравился Рихарду с первого взгляда. Он понял, что предстоит работать с
общительным, умным и наблюдательным человеком. А это немаловажно.
Они сидели на нагретом солнцем песке. В нескольких шагах море, прибой. Легкие
волны с тихим шуршанием пересыпали мелкую прибрежную гальку. Было
воскресенье.
Оба, казалось, все еще не верили в реальность происходящего. Ведь с тех пор, как
они виделись в последний раз, минуло почти три года. Тогда, расставаясь с Одзаки,
Рихард считал, что их пути вряд ли пересекутся вновь. Так думал и Ходзуми.
И вот они снова вместе.
Уже по пути в Японию Зорге предвкушал радость встречи. Но Одзаки в Токио не
оказалось: он работал в Осаке. От Вукелича Рихард узнал, что японский журналист
пользуется известностью, его широко печатают газеты. Его книга о Китае
привлекла внимание специалистов. Вскоре Зорге и сам стал видеть его подпись
под статьями в газетах, в журнале "Современная Япония", издававшемся на
английском языке.
И вот Ходзуми - в Токио. Он один из организаторов Общества по исследованию
восточноазиатских проблем, которое организовала газета "Асахи симбун".
Восстанавливать ли связь с Ходзуми? Три года - срок немалый. За это время
взгляды шанхайского друга могли измениться. С другой стороны, Рихард должен
теперь предстать перед ним в обличии нацистского журналиста. Догадается ли
Одзаки, что это только маскировка? Сможет ли скрыть свое удивление от
посторонних? Возобновит ли отношения или сделает вид, что предал забвению их
прежние встречи и беседы в Шанхае? Нельзя же заставить человека встать в ряды
антифашистов, если он сам того не хочет.
И вот Зорге и Одзаки встретились. И проговорили, как прежде, много часов
напролет, вспоминая прошлое.
Рихард анализировал свои наблюдения: да, левые политические настроения
Ходзуми не изменились. Он остался другом Советского Союза и по-прежнему
готов помогать Зорге.
- Наша задача прежняя, - сказал Рихард. - Мы должны распознавать возможное
развитие событий, что не позволит агрессору коварно ввергнуть мир в войну,
застав Советский Союз врасплох, не дав ему времени для наращивания оборонной
мощи.
- Понимаю, - кивнул Одзаки. - Но после нашей последней встречи многое
изменилось. Теперь Советскому Союзу приходится следить не только за
событиями на Востоке: в Германии появился Гитлер...
- Да... - задумчиво проговорил Рихард. - Не так давно я видел его
собственными глазами. Такие, как он, не останавливаются ни перед чем. - Зорге
зачерпнул пригоршню песка, просеял его между пальцами. - Вы правы, Ходзуми,
за три последних года многое переменилось, и в худшую сторону. Теперь вы
понимаете, почему я здесь, в Токио, как корреспондент немецкой газеты. А вы, -
Зорге посмотрел на товарища, - должны помочь мне разобраться в здешней
обстановке, в зигзагах японской политики.
- Мне жаль, но мои известия будут прискорбными, - отозвался Одзаки. - Все
эти годы Маньчжурию превращают в плацдарм для войны против СССР. Вы
помните, что еще после захвата Маньчжурии, при обсуждении вопроса в Лиге
Наций, наш министр иностранных дел Уцида заявил: "Японская миссия на
Земле - руководить миром", а в марте нынешнего года, как вам известно, Япония
вышла из Лиги Наций, чтобы развязать себе руки для осуществления своих
захватнических планов. В Маньчжоу-Го уже создана обширная сеть стратегических
дорог, шоссейных и железных, в направлении советской границы; сооружаются
аэродромы, строятся казармы, вдоль всей границы не прекращаются
рекогносцировочные и топографические работы. Все это злые вести. В ближайшее
время будут реорганизованы все органы управления и подчинены командующему
Квантунской армией. В общем, подготовка к войне идет полным ходом.
- А что вы думаете о принце Коноэ? - спросил Рихард.
- О, это - восходящая звезда, - проговорил Ходзуми и швырнул в море плоский
белый голыш.
- Так же скользит по волнам? - Рихард проводил глазами летящий камень.
- Он слишком хитер и дальновиден, чтобы не удержаться на поверхности. Я
думаю, что очень скоро принц станет премьер-министром. Коноэ - глава
старейшего аристократического рода, он близок к императору. У него обширные
связи и не так уж много врагов. Такие люди для нынешней Японии - большая
редкость.
- Его взгляды?
- Правые, но не самые крайние. Милитарист. Вполне в духе времени.
- Наши оценки совпадают. Я тоже предвижу, что Коноэ получит пост премьера.
Было бы очень хорошо, если бы мы с вами оказались в курсе тех дел, которыми
озабочен принц. Правда, я не представляю, как это можно сделать.
- В окружение принца не так-то легко проникнуть, - задумчиво произнес
Одзаки. - Но первый секретарь Коноэ - мой старый университетский товарищ
Фумико Кадзами...
В очередной сеанс Зорге передал через Бернхарда радиограмму в Центр:
"Связался с Одзаки и после основательной проверки опять решил
привлечь его к работе. Это очень верный, умный человек. Занимает
видное положение в крупной газете, имеет широкий круг
знакомств".
Посыльный - мальчишка в голубой ливрее и белых перчатках - разыскал Зорге в
вестибюле отеля.
- Господин! - Грум склонился в почтительном поклоне. - Вас просят к
телефону!
Кланяясь, он пятился назад, показывая путь к аппарату.
- Говорит секретарь посла, - отозвалось в трубке. - Его превосходительство
хочет побеседовать с вами сегодня вечером. Если вам удобно, в девятнадцать
часов.
- Благодарю вас, непременно буду, - ответил Рихард.
Что мог означать этот неожиданный вызов? Германский посол Герберт Дирксен
получил назначение в Токио лишь недавно. До этого он был послом в Москве. В
Токио они виделись только однажды: когда новый посол принимал
корреспондентов, представляющих в Японии немецкую прессу. Вместе с Зорге
нанесли тогда протокольный визит корреспондент центрального органа
нацистской партии "Фёлькишер беобахтер" принц фон Урах, хваставшийся тем,
что доводится кузеном бельгийскому королю; корреспондент "Кёльнишер
цайтунг" старик Фриц Гердер, бывший офицер вильгельмовской армии,
проведший несколько лет в русском плену (Гердер не скрывал своих антипатий к
нацистам, а заодно и к Зорге), а так же руководитель токийского отделения
официального германского телеграфного агентства Дойче Нахрихтен Бюро (ДНБ),
известно, что этот маленький "фюрер" был разведчиком.
Беседа с послом протекала тогда сухо, официально и совсем недолго: каждому
Дирксен уделил не более минуты.
Конечно, Зорге располагал сведениями о новом после. Герберт Дирксен был из той
породы старых немецких дипломатов, услугами которых охотно пользовались
нацисты. Он имел связи в берлинской верхушке, владел огромным поместьем. Что
ж, это было в порядке вещей. К примеру, его коллега - германский посол в
Лондоне, претендент на пост министра иностранных дел рейха Иоахим фон
Риббентроп тоже завоевал покровительство Гитлера не только покорной службой,
но и кошельком. В молодости Риббентроп коммивояжером разъезжал по Европе с
чемоданом, набитым рекламными коньячно-водочными изделиями немецких и
французских фирм, сколотил энную сумму и сделал верную ставку - стал
субсидировать фашиствующего фельдфебеля.
Рихард знал, что Гитлер проводил чистку старого аппарата Министерства
иностранных дел, выдвигал на дипломатическую службу только верных подручных
из СС и СА. Если он сохранил Дирксена - это неспроста: у германского посла
какие-то заслуги перед фашизмом...
Но что все-таки произошло: почему Дирксен вдруг пожелал встретиться именно с
корреспондентом "Франкфуртер цайтунг"? Может быть, посол хочет сделать
важное заявление для печати? Но Рихард еще новичок в Японии, и вряд ли
Дирксен остановил бы в этом деле свой выбор на нем. Тогда что же? В Берлине
докопались до его прошлого? В чем-то заподозрили, и посол потребует
немедленно покинуть страну? Неужели так тщательно разработанная операция
провалилась, даже не начавшись?
Сдерживая волнение, Рихард переступил порог кабинета.
Широкие окна были задернуты шторами. Комната тонула в полумраке. На
письменном столе горела небольшая лампа. Посол сидел в глубоком кожаном
кресле и просматривал газеты. Увидев Рихарда, он поднялся и вытянул холеную
белую руку в нацистском приветствии.
Перед Зорге стоял худощавый человек с длинным лицом и тонкими губами.
- Прошу вас, - показал Дирксен на кресло у стола. - Как вы себя чувствуете в
Токио, доктор Зорге?
- Благодарю вас, господин посол. Конечно, Токио не Берлин, но все же надеюсь
привыкнуть.
- Я прочитал ваши корреспонденции, - сразу же приступил к делу посол, - и
они мне понравились. Хотя вы здесь и недавно, но успели разглядеть в этой стране
многое такое, чего я не нахожу в материалах тех корреспондентов, которые
провели здесь целые годы. Я увидел в ваших корреспонденциях, опубликованных
во "Франкфуртер цайтунг", глубокий анализ политических явлений. Скажу
откровенно, для меня это было открытие столь же неожиданное, сколь и приятное.
Я сам новичок в этой стране, и ваша работа помогает мне составить истинное
представление о проблемах Японии. До этого я провел несколько лет в Советской
России. Вам, конечно, не понять, как там все сложно...
Рихард и глазом не моргнул.
- Нам важно, чтобы в Германии знали: японцы строят не только бумажные
домики, но и современные заводы, что здесь есть не только гейши, но и мощная
армия, вооруженная по последнему слову военной техники. Япония превратилась в
самую динамичную силу в Азии. Она утверждает себя на материке и уже подошла
к границам России. - Посол сделал паузу и закончил: - Нам бы очень хотелось,
чтобы Япония не остановилась на этом и продолжала двигаться дальше. Такова
главная цель, стоящая передо мной - и перед вами, перед всеми истинными
арийцами.
- Нельзя слишком ускорять события, - осторожно возразил Зорге.
- Но нельзя и медлить. Япония и Германия расположены далеко друг от друга,
однако у наших стран много общих интересов, а главное, у нас общий враг -
большевизм. Я реально представляю: Советская Россия - слишком большой
пирог, чтобы Германия могла проглотить его в одиночку. Поэтому мы проявляем
особую заинтересованность в союзе с Японией и хотим, чтобы в будущем наши
планы в отношении России сошлись. Фюрер учит, что основная задача внешней
политики - это подыскать товарищей по оружию. Немецкая нация должна знать,
кого она выбирает себе в союзники. Мне хотелось бы, доктор Зорге, рассчитывать
на вашу помощь в выяснении этого вопроса.
- Постараюсь выполнить задачу в меру моих сил.
- Рад, что нашел в вашем лице такого человека, на которого могу положиться.
Желаю удачи.
С этими словами Дирксен снова придвинул к себе стопку газет. Аудиенция
окончилась.
Зорге покинул кабинет посла со смешанным чувством радости и тревоги. Итак,
ясно, что сам он вне подозрений. Более того, новый посол хочет прибегнуть к его
помощи. Следовательно, и он сам будет получать нужную информацию в стенах
посольства. Это важно. Но есть и минус: Дирксен подтвердил самые худшие
опасения Москвы. Гитлер стремится к союзу с Японией против СССР. И он,
Рихард, обязан сделать все возможное, чтобы держать Центр в курсе развития
событий: сообщать о происках "товарищей по оружию".
Зорге спустился с крыльца и медленно зашагал по ярко освещенной дорожке. С
залива тянуло прохладой. Решил пройтись до отеля пешком, но не успел сделать и
нескольких шагов, как услышал женский голос:
- Рихард Зорге? Я не ошиблась?
Он остановился, оглянулся. Перед ним стояла женщина лет тридцати, в белом
платье и большой белой шляпе.
- Не узнаете, дорогой Рихард?
Он вспомнил: Франкфурт! Перед ним была жена молодого архитектора, с которой
он познакомился лет десять назад.
- Очаровательная Тереза... - Зорге наклонился к ее руке. - На свете вряд ли
найдется хотя бы один мужчина, который забудет эти глаза. Какими судьбами?
- Я приехала сюда с мужем.
- Что ж, такая поездка не пройдет для него бесследно. Я преклоняюсь перед
гением японских зодчих.
- Вы правы, мой дорогой! - рассмеялась женщина. - Но архитектором был мой
первый муж. Вечный мальчик. Я быстро устала от его причуд.
- Вы решительная женщина, - сказал Рихард, обдумывая, как вести себя дальше.
Тогда, во Франкфурте, его пригласили на чей-то семейный праздник, и среди
друзей дома оказался муж Терезы. Молодой архитектор работал на пивоваренном
заводе.
- Кто же тот счастливец, которому вы отдали свое сердце теперь? Тоже человек
искусства? Или коммерсант?
- Мой муж - военный. Сюда его пригласили советником.
- Надеюсь, он не увлекается красными идеями? - как можно непринужденнее
спросил Рихард.
- О, что вы! В германской армии служат настоящие солдаты. - Она
остановилась. - Правда, сейчас он не в Токио: японцы пригласили его на какие-то
маневры. Но он скоро вернется, и я обязательно вас познакомлю. Надеюсь, вы
понравитесь друг другу. - И добавила: - Я с ним счастлива.
- Буду рад познакомиться. Только боюсь: военные не очень-то любят
журналистов.
"Не слишком ли много сюрпризов за один вечер?" - думал Рихард, возвращаясь в
отель. Конечно, познакомиться с немецким офицером, которого японцы
приглашают на свои маневры, просто замечательно. А что касается Терезы -
очевидно, она не имеет ни малейшего представления о его работе во Франкфурте.
Да и всегда у нее были свои заботы...
Прошло несколько дней.
- Милый, познакомься: это тот самый франкфуртский Рихард, о котором я тебе
говорила!
- Весьма рад. Подполковник Ойген Отт.
- Рихард Зорге. Как вам, наверное, уже сообщила ваша очаровательная супруга, я
журналист, так что держите со мной ухо востро!..
...Прошло еще несколько дней - и Зорге, наведя справки по соответствующим
каналам, узнал, что Отт, этот неприметно державшийся офицер, на самом деле -
крупный германский разведчик, бывший сотрудник шефа немецкой разведки в
период Первой мировой войны Николаи, теперь, после захвата власти нацистами,
возглавившего один из центров шпионажа - Институт истории новой Германии.
Одно обстоятельство, касавшееся Ойгена Отта, было особенно
многозначительным: в декабре минувшего, 1932 года, когда генерал-лейтенант
Шлейхер ненадолго стал канцлером Германии, он направил в Веймар, где в то
время находился Гитлер, посланца с предложением фюреру войти в состав
кабинета в качестве вице-канцлера. Посланцем, выполнившим поручение
Шлейхера, был подполковник Отт. Такое доверительное поручение не дадут
первому попавшемуся человеку. Да и нынешний рейхсканцлер должен запомнить
визитера... Неспроста, наверное, оказался вдруг Отт в Японии. И хотя
подполковник приехал на острова как советник, интересующийся лишь
испытаниями гаубиц, истинная цель, поставленная перед ним, - наладить
сотрудничество между гитлеровской и японской разведками. Кроме того, он
должен был изучить военно-политическое положение в Японии и представить в
Берлин обстоятельный доклад.
Рихард Зорге решил сделать ставку на этого "серого подполковника". Нет, он не
навязывался ему в друзья. Поначалу они встречались то в посольстве, то в
немецком клубе, то "У Рейнгольда" - в баре немца, славившегося своими
сосисками по-баварски, мюнхенским пивом и прогитлеровскими взглядами.
Конечно же, Зорге ничего не спрашивал. Рихард говорил сам, во всем блеске
демонстрируя перед хватким разведчиком знание и обстановки в Японии, и
нацистской фразеологии. Рассказал о своем визите к генералу Хаусхоферу,
редактору журнала "Цайтшрифт фюр геополитик", даже п
...Закладка в соц.сетях
