Жанр: Мемуары
Моя жизнь, мои достижения
...и чистоты у нас так же нетерпимо, как небрежность в производстве.
Фабричный труд не обязательно должен быть опасным. Если рабочий вынужден слишком
напрягаться и слишком долго работать, он приходит в состояние духовного расслабления,
которое прямо-таки провоцирует несчастные случаи. Одна часть задачи в
предупреждении несчастных случаев заключается в том, чтобы избегать этого душевного
состояния; другая часть в том, чтобы предупредить легкомыслие и защитить машины от
дурацких рук. По сводке экспертов, несчастные случаи, главным образом, объясняются
следующими причинами:
1) недостатки конструкции; 2) испорченные машины; 3) недостаток места; 4) отсутствие
предохранительных приспособлений; 5) нечистоплотность; 6) дурное освещение; 7)
дурной воздух; 8) неподходящая одежда; 9) легкомыслие; 10) невежество; 11) психическое
расслабление; 12) недостаток спайки в работе.
С дефектами конструкции и машин, с недостатком места, с нечистоплотностью, с дурным
воздухом и освещением, с дурным состоянием духа и с недостатком спайки - со всем
этим мы легко покончили. Никто из наших людей не переутомляется на работе. Решение
вопроса о заработной плате устраняет девять десятых психических вопросов, а
конструкционная техника разрешает остальные. Остается еще защититься от неудобной
одежды, легкомыслия, невежества и дурацких рук. Это всего труднее там, где
применяются приводные ремни. При всех новых конструкциях каждая машина имеет свой
собственный электромотор, но при старых мы не можем обойтись без ремней. Все ремни
поставлены, однако, под прикрытия, автоматические транспортные дороги повсюду
перекрыты досками, так что ни одному рабочему не надо переходить их в опасном месте.
Везде, где угрожает опасность от летающих металлических частиц, рабочих заставляют
надевать предохранительные очки, а риск уменьшается кроме того еще тем, что машины
окружены сетками. Горячие печи отделены решеткой от остального помещения. Нигде в
машинах нет открытых частей, за которые могла бы зацепиться одежда. Все проходы
оставляются свободными. Выключатели у прессов снабжены большими красными
заградительными приспособлениями, которые нужно снять, прежде чем повертывается
выключатель, поэтому невозможно пустить в ход машину по рассеянности. Рабочие ни за
что не хотят бросить неуместный костюм, например галстуки, широкие рукава, которые
запутываются в тали. Наблюдатели должны смотреть за этим и большей частью ловят
грешников. Новые машины испробываются со всех точек зрения, прежде чем вводятся в
производство. Вследствие этого тяжелых несчастных случаев у нас почти никогда не
встречается. Промышленность не требует человеческих жертв.
Глава 8. Заработная плата
Среди деловых людей постоянно можно слышать выражение: "Я тоже плачу обычные
ставки". Тот же самый делец вряд ли стал бы заявлять о себе: "Мои товары не лучше и не
дешевле, чем у других". Ни один фабрикант в здравом уме не стал бы утверждать, что
самый дешевый сырой материал дает и лучшие товары. Откуда же эти толки об
"удешевлении" рабочей силы, о выгоде, которую приносит понижение платы, - разве оно
не означает понижение покупательной силы и сужения внутреннего рынка? Что пользы в
промышленности, если она организована так неискусно, что не может создать для всех,
участвующих в ней, достойного человека существования? Нет вопроса важнее вопроса о
ставках - большая часть населения живет заработной платой. Уровень ее жизни и ее
вознаграждения определяет благосостояние страны.
Во всех фордовских производствах мы ввели минимальное вознаграждение в шесть
долларов ежедневно. Ранее оно составляло пять долларов, а вначале мы платили то, что от
нас требовали. Но было бы скверной моралью и самой скверной деловой системой, если
бы мы пожелали вернуться к старому принципу "обычной платы".
Не принято называть служащего компаньоном, а все же он не кто иной, как компаньон.
Всякий деловой человек, если ему одному не справиться с организацией своего дела,
берет себе товарища, с которым разделяет управление делами. Почему же производитель,
который тоже не может справиться с производством с помощью своих двух рук,
отказывает тем, кого он приглашает для помощи в производстве в титуле компаньона?
Каждое дело, которое требует для ведения его более одного человека, является своего
рода товариществом. С того момента, когда предприниматель привлекает людей в
помощь своему делу - даже если бы это был мальчик для посылок, - он выбирает себе
компаньона. Он сам может быть, правда, единственным владельцем орудий труда и
единственным хозяином дела; но лишь в том случае, если он остается единственным
руководителем и производителем, он может претендовать на полную независимость.
Никто не может быть независимым, если зависит от помощи другого. Это отношение
всегда взаимно - шеф является компаньоном своего рабочего, а рабочий товарищем
своего шефа; поэтому как о том, так и о другом, бессмысленно утверждать, что он
является единственно необходимым. Оба необходимы. Если один проталкивается вперед,
другой - а, в конце концов, и обе стороны - страдают от этого.
Честолюбие каждого работодателя должно было бы заключаться в том, чтобы платить
более высокие ставки, чем все его конкуренты, а стремление рабочих - в том, чтобы
практически облегчить осуществление этого честолюбия. Разумеется, в каждом
производстве можно найти рабочих, которые, по-видимому, исходят из предположения,
что всякая сверхпродукция приносит выгоду только предпринимателю. Жаль, что такое
убеждение, вообще, может иметь место. Но оно, действительно, существует и даже, может
быть, не лишено основания. Если предприниматель заставляет своих людей работать изо
всех сил, а они через некоторое время убеждаются, что не получают за это оплаты, то
вполне естественно, что они снова начинают работать с прохладцей. Если же они видят
плоды своей работы в своей расчетной книжке, видят там доказательство того, что
повышенная производительность означает и повышенную плату, они научаются
понимать, что и они входят в состав предприятия, что успех дела зависит от них, а их
благополучие от дела. - Что должен платить работодатель? - Сколько должны получать
рабочие? Все это второстепенные вопросы. Главный вопрос вот в чем: Сколько может
платить предприятие? Одно ясно: ни одно предприятие не может вынести расходов,
превышающих его поступления. Если колодец выкачивается быстрее, чем к нему
притекает вода, то он скоро высохнет, а, раз колодец иссякнет, то те, кто черпал из него,,
должны страдать от жажды. Если же они думают, что могут вычерпать один колодец,
чтобы потом пить из соседнего, то это ведь только вопрос времени, когда все колодцы
иссякнут. Требование справедливой заработной платы в настоящее время сделалось
всеобщим, но нельзя забывать, что и заработная плата имеет свои границы. В
предприятии, которое дает только 100 000 долларов, нельзя выбрасывать 150 000
долларов. Дело само определяет границы платы. Но разве само дело должно иметь
границы? Оно само ставит себе границы, следуя ложным принципам. Если бы рабочие
вместо всегдашнего припева: "предприниматель должен платить столько-то", заявляли
бы лучше: "предприятие должно быть так-то организовано и расширено, чтобы могло
давать столько-то дохода", - они достигли бы большего. Ибо только само предприятие
может выплачивать ставки. Во всяком случае, предприниматель не в силах сделать это,
если предприятие не дает гарантии. Однако, если предприниматель отказывается платить
высшие ставки, хотя предприятие дает возможность для этого, что тогда делать?
Обыкновенно предприятие кормит столько людей, что с ним нельзя обращаться
легкомысленно. Просто преступно наносить вред предприятию, которому служит
большое число людей и на которое они смотрят, как на источник своей работы и своего
существования. Работодатель никогда ничего не выиграет, если произведет смотр своим
служащим и поставит себе вопрос: "насколько я могу понизить их плату?" Столь же мало
пользы рабочему, когда он грозит предпринимателю кулаком и спрашивает: "Сколько я
могу выжать у него?" В последнем счете, обе стороны должны держаться предприятия и
задавать себе вопрос: "как можно помочь данной индустрии достигнуть плодотворного и
обеспеченного существования, чтобы она дала нам всем обеспеченное и комфортабельное
существование?" Но работодатели и рабочие далеко не всегда мыслят последовательно;
привычку поступать близоруко трудно переломить. Что можно сделать здесь? Ничего.
Законы и предписания не помогут, только просвещение и понимание собственных
интересов могут привести к цели. Правда, просвещение распространяется медленно, но в
конце концов оно должно же оказать свое действие, так как предприятие, в котором
работают оба они - работодатель, как и рабочий, с одной целью службы ему, в конце
концов повелительно настаивает на своем праве. Что, вообще, мы понимаем под
высокими ставками? Мы понимаем под этим ставки, высшие тех, которые платились
десять месяцев или десять лет тому назад, а вовсе не то высшее вознаграждение, которое
должно выплачиваться по праву. Высокие ставки сегодняшнего дня могут через десять лет
оказаться низкими.
Прежде всего необходимо ясно сознать, что условия для высоких ставок создаются внутри
самой фабрики. Если их нет, то высокой платы не будет и в расчетных книжках. Нельзя
изобрести систему, которая обходила бы труд. Об этом позаботилась природа. Она не
наделила нас праздными руками и ногами. Труд является в нашей жизни основным
условием здоровья, самоуважения и счастья. Он не проклятие, а величайшее
благословение. Строгая социальная справедливость проистекает только из честного
труда. Кто много создает, тот много принесет в свой дом. Благотворительности нет места
в тарифном вопросе. Рабочий, который отдает предприятию все свои силы, является
самым ценным для предприятия. Но нельзя требовать от него постоянно хорошей работы,
без соответствующей ее оценки. Рабочий, который подходит к своему повседневному делу
с таким чувством, что, несмотря на все его напряжение, оно никогда не в состоянии дать
ему достаточно дохода, чтобы избавить его от нужды, этот рабочий не в таком
настроении, чтобы хорошо выполнить свое дело. Он полон страха и заботы, которые
вредят его работе.
Обратно, когда рабочий чувствует, что его дело не только удовлетворяет его насущные
потребности, но сверх того дает ему возможность чему-нибудь научить своих ребят и
доставлять удовольствие своей жене, тогда труд будет его добрым другом, и он отдаст ему
все свои силы. И это хорошо для него и для предприятия. У рабочего, который не имеет
известного удовлетворения от своего дела, пропадает добрая часть его платы.
Великое дело наш повседневный труд. Работа - тот краеугольный камень, на котором
покоится мир. В ней коренится наше самоуважение. И работодатель обязан выполнять
еще больший труд в свой рабочий день, чем его подчиненные. Предприниматель, который
серьезно относится к своему долгу перед миром, должен быть и хорошим работником. Он
не смеет говорить: "я заставляю на себя работать столько-то тысяч человек". В
действительности, дело обстоит так, что он работает для тысяч людей, - и чем лучше
работают, в свою очередь, эти тысячи, тем энергичнее он должен стараться поставлять на
рынок их продукты. Заработная плата и жалованье фиксируются в виде определенной
суммы, и это необходимо, чтобы создать твердый базис для калькуляции. Плата и
жалованье, собственно говоря, не что иное, как определенная, наперед выплачиваемая
доля прибыли; часто, однако же, в конце года оказывается, что может быть выплачена
большая сумма прибыли. В таком случае она должна быть выплачена. Кто сотрудничает в
предприятии, тот имеет и право на долю прибыли, в форме ли приличной платы или
жалованья, или особого вознаграждения. Этот принцип уже начинает встречать общее
признание.
Теперь мы уже предъявляем определенное требование, чтобы человеческой стороне в
промышленной жизни придавалось такое же значение, как и материальной. И мы стоим
на верном пути к осуществлению этого требования. Вопрос лишь в том, пойдем ли мы по
верному пути - пути, который сохранит нам материальную сторону, нашу нынешнюю
опору, - или по ложному, который вырвет у нас все плоды труда минувших лет. Наша
деловая жизнь представляет наше национальное бытие, она является зеркалом
экономического прогресса и создает нам наше положение среди народов. Мы не смеем
легкомысленно рисковать ею. Чего нам не хватает - это внимания к человеческому
элементу в нашей деловой жизни. И решение всей проблемы заключается в признании
товарищеского отношения людей между собой. Пока каждый человек не является чем-то
самодовлеющим и не может обойтись без всякой помощи, мы не можем отказаться от
этого товарищеского отношения.
Это основные истины тарифного вопроса. Весь вопрос лишь в распределении прибыли
между сотрудниками.
Плата должна покрыть все расходы по обязательствам рабочего за пределами фабрики;
внутри фабрики она оплачивает весь труд и мысль, которые дает рабочий. Продуктивный
рабочий день является самой неисчерпаемой золотой жилой, которая когда-либо была
открыта. Поэтому плата должна была бы, по меньшей мере, покрывать расходы по всем
внешним обязательствам рабочего. Но она должна также избавить его от заботы о
старости, когда он будет не в состоянии работать да и, по праву, не должен больше
работать. Но для достижения даже этой скромной цели, промышленность должна быть
реорганизована по новой схеме производства, распределения и вознаграждения, чтобы
заштопать и дыры в карманах тех лиц, которые не занимаются никаким
производительным трудом. Нужно создать систему, которая не зависела бы ни от доброй
воли благомыслящих, ни от злостности эгоистических работодателей. Но для этого нужно
найти первое условие, реальный фундамент.
Один день труда требует такого же самого количества силы, стоит ли шефель пшеницы
доллар или 21/2 доллара, а дюжина яиц - 12 или 90 центов. Какое действие они оказывают
на единицы силы, необходимые человеку для одного дня продуктивной работы?
Если бы при этом дело шло исключительно о самом работнике, об издержках его
собственного содержания и по праву принадлежащем ему доходе, то все это было бы
весьма простой задачей. Но он не является обособленным индивидуумом. Он в то же
время гражданин, который вносит свою долю в благосостояние нации. Он глава семьи,
быть может, отец детей, и должен из своего заработка обучить их чему-нибудь полезному.
Мы должны принять во внимание все эти обстоятельства. Как оценить и вычислить все те
обязанности по отношению к дому и семье, которые лежат на его ежедневном труде? Мы
платим человеку за его работу: сколько должна дать эта работа дому, семье? Сколько ему
самому в качестве гражданина государства? Или в качестве отца? Мужчина выполняет
свою работу на фабрике, женщина - дома. Фабрика должна оплатить обоих. По какому
принципу должны мы расценивать эти обязательства, связанные с домом и семьей, на
страницах нашей расходной книги? Быть может, издержки работника на его собственноеГо
ды
Це
на
в
дол
лар
ах
Вы
раб
отк
а
авт
ом
об
иле
й
9...
0...
1...
2...
3...
4...
5...
6...
7...
8...
(оба
посл
едн
их
года
был
и
года
ми
вой
ны,
и
фаб
рика
заня
та
был
а
воен
ным
и
зака
зам
и)
9...
до
0...
до
Высокие цены 1921 года были, в действительности, не велики, принимая во внимание
денежную инфляцию. В настоящее время цена равняется 497 долларам. Эта цена, в
действительности, еще ниже, чем кажется, так как качество автомобилей постоянно
улучшалось. Мы изучаем каждый чужой автомобиль, который появляется на свет, чтобы
открыть детали, которые могут быть разработаны дальше или приспособлены к нашим
автомобилям. Если кто-нибудь работает лучше нас, мы, по крайней мере, хотим это знать
и для этого покупаем по экземпляру каждого, вновь выходящего автомобиля.
Обыкновенно на автомобиле некоторое время ездят и пробуют его, затем разбирают на
части и точно исследуют, чтобы установить, как и из чего сконструирована каждая часть.
Где-нибудь по соседству от Дирборна можно встретить образец каждого автомобиля,
который фабриковался когда-либо на свете. Время от времени, когда мы опять покупаем
новый автомобиль, об этом печатают в газетах и говорят, что Форд не ездит на Форде. В
прошлом году мы выписали большой Ланчестер, который считается лучшим английским
автомобилем. В течение месяца он стоял на нашей фабрике в Лонг-Айлэнде, пока я не
решился поехать на нем в Детройт. Нас было целое общество, настоящий караван авто -
Ланчестер, Пакар и один или два Форда. Случайно я сидел в Ланчестере, когда мы
проезжали через один город в штате Нью-Йорк. Как только репортеры изловили нас, они,
разумеется, тотчас пожелали знать, почему я не еду на Форде.
- Да видите ли, сказал я, - это оттого, что совершаю поездку для отдыха. Я не спешу
вернуться домой, потому и не еду на Форде.
У нас было много историй с этими Фордами! Наша тактика преследует понижение цен,
увеличение производства и усовершенствование товара. Заметьте, что на первом месте
стоит понижение цен. Никогда мы не рассматривали наших издержек, как твердую
величину. Поэтому мы прежде всего сбавляем цены настолько, что можем надеяться
приобрести возможно больший сбыт. Затем мы принимаемся за дело и стараемся
изготовить товар за эту цену. О расходах при этом не спрашиваем. Новая цена сама собой
понижает расходы. Обыкновенно поступают иначе. Сначала вычисляют издержки, а по
ним цену. Может быть, с узкой точки зрения этот метод корректнее, но, смотря на вещи
под более широким углом, его все-таки приходится считать ошибочным; что пользы точно
знать расходы, если из них вытекает лишь то, что нельзя производить за ту цену, по
которой продается товар? Гораздо важнее тот факт, что, хотя расходы поддаются точному
вычислению, разумеется, и мы вычисляем их совершенно точно, но никто на свете не
знает, каковы они могут быть в действительности. Установить последнее возможно,
назначая такую низкую цену, чтобы всякий был вынужден дать максимум в своей работе.
Низкая цена заставляет каждого работать для прибыли. Этот принудительный метод
привел к большим открытиям в области производства и сбыта, чем это было возможно
прежде с помощью любого спокойного метода исследования.
Высокая заработная плата, к счастью, помогает уменьшать расходы, так как люди, не
имея никаких денежных забот, становятся все исправнее в своей работе. Введение
минимальной платы в 5 долларов за восьмичасовой рабочий день было одним из самых
умных шагов в политике снижения цен, какие мы когда-либо делали. Как далеко мы
можем еще пойти в этом направлении, пока невозможно определить. До сих пор мы
всегда получали прибыль с назначенных нами цен, и так же, как мы не можем
предсказать, насколько повысятся ставки оплаты, мы не можем заранее и вычислить,
насколько удастся еще понизить цены; не имеет смысла ломать себе голову над этим.
Трактор, например, вначале продавался за 750 долларов, затем за 850 и 625, и лишь
недавно мы понизили цены на 37, т.е. до 395 долларов.
Трактор не изготовляется вместе с автомобилем. Ни одна фабрика не может быть так
велика, чтобы одновременно производить два товара. Производство должно быть
рассчитано на один определенный продукт, если мы желаем хозяйничать, действительно,
экономно.
Мы стараемся бороться со всяким расточением человеческой силы и материала. Мы не
терпим расточительности в наших производствах. Нам не приходит в голову возводить
пышные постройки, как символ наших успехов. Строительные и ремонтные расходы
означали бы только ненужное отягощение наших продуктов, подобные памятники успехов
часто превращаются, в конце концов, в надгробные монументы. Большое здание для
управления, может быть, иногда и необходимо, но во мне при виде его всегда
просыпается подозрение, что здесь имеется избыток администрации. Мы всегда считали
ненужным сложный административный аппарат и предпочитали приобрести известность
нашими продуктами, а не зданиями, в которых они изготовляются.
Нормализация, связанная с большой экономией для потребителя, дает производителю
такие огромные прибыли, что он едва в силах поместить свои капиталы. Но его
стремления должны быть искренни, добросовестны и бесстрашны. Отпроектировать
полдюжины моделей - еще не значит провести нормализацию. Это может, напротив,
повести к ущербу для предприятия, как нередко и случается, ибо, если при продаже
руководятся обычной политикой прибыли, т.е. стараются взять с потребителя как можно
больше денег, то он, по крайней мере, желает иметь право на больший выбор.
Нормализация представляет, следовательно, конечную фазу в процессе развития. Этот
процесс начинается с потребителя и ведет через план к производству в собственном
смысле. Производство становится таким образом средством общественного служения.
Важно сохранить в памяти эту последовательность. До сих пор на нее не обращали
достаточного внимания. И к зависимости цен относились невнимательно, не понимая ее.
Слишком прочно укоренилась гонка цен. Но успех в делах, хороший сбыт - все зависит от
понижения цен.
Здесь мы подходим к новому вопросу. Наша работа должна быть возможно лучшего
качества. Считается искусной деловой политикой, даже вполне приличной политикой, по
временам менять чертежи, чтобы сделать прежние модели устарелыми и заставить
покупать новые, потому ли, что уже нет запасных частей для старых, или потому, что
новые модели соблазняют публику выбрасывать старый товар и приобретать новый. Это
называется искусной, разумной политикой. Задачу предпринимателя видят в том, чтобы
подстрекать публику к постоянно новым покупкам: считается даже дурной политикой в
делах изготовлять что-нибудь прочное, так как покупатель, запасшись раз навсегда, уже
более покупать не будет.
У нас совершенно обратная деловая тактика. Мы хотим удовлетворить нашего покупателя,
предлагая ему, поскольку это в наших силах, то, чего хватит ему на всю жизнь. Мы охотно
построили бы машину, которая держалась бы вечно. Нам вовсе не доставляет
удовольствия, когда автомобиль нашего покупателя изнашивается или становится
устарелым. Мы хотим, чтобы покупатель, который приобрел один из наших продуктов,
никогда уже не имел надобности покупать себе второй. Мы принципиально никогда не
вводим усовершенствований, которые сделали бы устарелыми прежние модели. Части
каждого автомобиля могут быть заменены не только частями других экипажей тою ж
типа, но и всяких вообще автомобилей старых и новых систем. Автомобиль, купленный
десять лет тому назад, можно во всякое время, купив фабрикуемые теперь части с весьма
малыми издержками, превратить в совершенно новый современный экипаж. Такова наша
цель, и рядом с ней идет понижение цен под высоким давлением. С тех пор, как мы
вступили на путь этой твердой политики дешевизны, давление всегда существует по
временам сильнее, по временам слабее!
Приведу еще несколько примеров того, как можно экономить. Наши отбросы составляли
круглым числом 600 000 долларов в год. При этом непрерывно продолжаются опыты с
утилизацией отбросов. При одной из пуансонных операций оставались круглые куски
жести, шести дюймов в диаметре, которые прежде попадали в отбросы. Потеря материала
огорчала наших людей. Они работали поэтому не переставая, чтобы найти применение
для этих кружков. Они нашли, что жесть имела как раз подходящую величину и форму,
чтобы делать из нее крышки для холодильников. Она была только недостаточно толста.
Попытались складывать ее вдвойне. В результате получилась крышка, которая оказалась
прочнее, чем изготовленная из простого металлического кружка. Теперь мы производим
150 000 таких простых кружков в день. Приблизительно для 20 000 мы находим
применение и надеемся найти подходящее употребление и для других.
Около 10 долларов на штуке удалось сэкономить собственной фабрикацией трансмиссий
вместо покупки их. Мы предприняли всевозможные опыты с болтами и изобрели особого
рода болт, который крепче всякого другого, продающегося на рынке, хотя для
изготовления его нами употреблялась лишь треть того материала, который расходовался
другими фабрикантами. Экономия при изготовлении одного только болта составляла
полмиллиона долларов в год. Прежде мы обыкновенно собирали наши автомобили в
Детройте. Хотя, благодаря особой системе упаковки, мы могли погрузить от пяти до
шести экипажей в один товарный вагон, мы нуждались ежедневно в сотнях вагонов. Это
было непрерывное движение поездов. Рекордом была погрузка тысячи вагонов в день.
Случайные задержки в транспорте были неизбежны. Кроме того, очень дорого стоит
частичная разборка машин и такая упаковка их, при которой они не пострадали бы от
перевозки, не говоря уже о транспортных расходах. Теперь в Детройте собираются
ежедневно лишь 300...400 автомобилей, ровно столько, чтобы покрыть местную
потребность. Но, главным образом, мы отправляем отдельные части на наши монтажные
станции, рассеянные во всех местностях Соединенных Штатов - можно сказать, по всему
миру - и автомобили собираются только на местах. Всюду, где какая-нибудь часть в
нашем филиал
...Закладка в соц.сетях
