Жанр: Мемуары
Пройденный путь 1
...свои меры против бронепоездов белых.
Когда мы ворвались на станцию Отрожка, там на путях стояли санитарный поезд и
несколько паровозов. Начальник санитарного поезда - женщина в офицерской
кубанской форме - растерянно обратилась ко мне:
- Что делать?
- Стоять на месте и ждать, - ответил я ей мимоходом. [273]
Подъехав к машинисту одного из паровозов, я приказал ему пустить паровоз на полных
парах в сторону бронепоезда, который маневрировал между станциями Отрожка и
Тресвятская. Это приказание было сейчас же выполнено, и в результате бронепоезд,
потерпев крушение, прекратил огонь.
Для того чтобы парализовать маневр второго бронепоезда, действовавшего между
Отрожкой и Воронежем, я поручил железнодорожникам взорвать один пролет
железнодорожного моста. И это поручение было выполнено добровольцами.
К вечеру 19 октября передовые части корпуса заняли Отрожку и Монастырщину.
Противнику было нанесено серьезное поражение. Корпус захватил много пленных и
большие трофеи, в том числе бронепоезд "Генерал Гусельщиков" и бронеплощадку
"Азовец". Инициатива была в наших руках, но ввиду того, что части корпуса во время
боев растянулись, а также в связи с наступлением темноты я решил, что прежде чем
нанести решительный удар по противнику, необходимо подтянуть артиллерию и
отставшие части. Поэтому соединениям корпуса был дан приказ отойти на линию
Боровое, Бабяково, Новая Усмань и привести себя в порядок.
На рассвете 20 октября корпус, взаимодействуя с 12-й и 16-й стрелковыми дивизиями 8-й
армии, перешел в наступление с задачей овладеть Воронежем, и на восточных подступах к
городу закипел жаркий бой. Противник за ночь успел подтянуть свежие силы и
закрепиться на рубеже реки Воронеж, прикрыв все имевшиеся переправы сильным
пулеметным и артиллерийским огнем. Весь день кипел бой, не давший перевеса ни той,
ни другой стороне.
В наши руки попал убитый в бою начальник штаба одной из дивизий белых, и мы нашли у
него боевой приказ, который помог нам раскрыть замысел Шкуро. По этому приказу и
также по ходу боя мы установили сосредоточение главных сил противника в направлении
Придачи и Бабяково для удержания переправ на реке Воронеж и последующих
контрударов по правому флангу корпуса. В связи с этим я решил наносить главный удар
на Воронеж не с востока, где были сосредоточены основные силы Шкуро, а с севера.
Выполняя это решение, 6-я кавалерийская дивизия должна была сковать противника с
фронта, наступая с рубежа Нов. Усмань, Бабяково на [274] восточную окраину Воронежа,
а 4-я кавалерийская дивизия с подчиненной ей резервной кавбригадой (бывшей конной
группой Филиппова) форсировать реки Усмань и Воронеж в селе Чертовицком и,
взаимодействуя с 21-й железнодорожной бригадой, нанести удар по Воронежу с севера на
юг по Задонскому шоссе. На 4-ю дивизию ложилась главная и наиболее трудная задача.
Ей предстояло совершить марш по тяжелой лесисто-болотистой местности, а затем
форсировать крупные водные преграды. 12-я стрелковая дивизия 8-й армии,
взаимодействуя с 6-й кавдивизией, наступала на юго-восточную окраину Воронежа (схема
8).
21 и 22 октября соединения корпуса вели упорные бои, выполняя поставленные им
задачи. Особенно ожесточенные схватки разгорелись в районе Отрожка, Репное, Придача.
Противник на этом участке с отчаянным упорством оборонял переправы, обстреливаемые
почти всей артиллерией нашего корпуса.
В ночь на 22 октября был получен приказ Реввоенсовета Южного фронта, одобрявший
действия Конного корпуса.
Зачитанный начальникам дивизий на совещании и объявленный всем частям корпуса,
этот приказ придал им новые силы для решающего удара по врагу, засевшему в Воронеже.
С утра 23 октября части корпуса вновь перешли в наступление. Артиллерия корпуса и 12й
стрелковой дивизии и все имевшиеся у нас бронепоезда открыли ураганный огонь по
противнику. Белые напрягали все силы, чтобы отбить атаки 6-й дивизии, наступавшей на
Воронеж с востока, и 12-й стрелковой дивизии с юго-востока и не дать им возможности
форсировать реку Воронеж. Завязался ожесточенный бой, продолжавшийся в течение
всего дня. Когда стемнело, противник начал жечь дома, чтобы осветить переправы на
реке, но ничто уже не могло остановить части 6-й кавалерийской и 12-й стрелковой
дивизий, упорно продвигавшиеся вперед.
Ночью, находясь со штабом в Отрожке, я беспокоился за 4-ю дивизию, наступавшую с
севера в исключительно тяжелых условиях. Из донесения Городовикова, очевидно,
составленного его начальником штаба Косоговым, совершенно невозможно было понять
истинное положение дивизии. Поэтому, отдав необходимые распоряжения [276]
начальнику штаба, я поехал с двумя ординарцами в Чертовицкое, где был расположен
штаб 4-й дивизии. Приехав в Чертовицкое, мы услышали возню и брань у одного
небольшого домика. Темнота скрывала людей.
- Посмотрите, кто там возится, - приказал я ординарцу и вслед за ним сам подъехал к
дому.
Оказалось, что шумели Городовиков и Косогов, застрявшие в калитке.
- Что вы здесь делаете?
- Да смотрели квартиру, а тут узкая калитка, вот и застряли, - ответил Городовиков.
- Где у вас штаб дивизии?
- Вон в соседнем домишке.
- Немедленно идемте в штаб и доложите мне обстановку.
Закрыв за собой дверь хаты, я обрушился на Городовикова:
- Это что вы мне прислали?
- Как что? Донесение. - Городовиков при этом широко открыл глаза и в испуге
зашевелил усами.
- Какое донесение?! Это же цыганский оракул. "Предположительно", "сомнительно",
"маловероятно", "приблизительно", и почему вы здесь, когда вам надо быть в Воронеже?
Пехоты перед вами нет, а вы леса, окопчиков и проволоки испугались! Вот шестую
дивизию меньше называют доблестной и героической, а она уже на окраинах Воронежа. А
вы где плететесь? Где у вас противник?
- В Подгорном, товарищ комкор, - ответил Городовиков.
- У него большое количество пулеметов, - добавил Косогов.
- А у вас нет разве пулеметов? Почему вы здесь стоите? - снова набросился я на
Городовикова.
- Надо людям дать отдохнуть... утром атакуем, - оправдывался Ока Иванович.
Он даже попятился и сделал такой жест, словно защищался от удара.
- Вот что, Городовиков, если к шести часам утра дивизия не будет в Воронеже, считайте,
что вы не начдив. Сниму с дивизии и посажу на эскадрон, а то и на взвод. Немедленно же
поднять дивизию по тревоге и... [277]
Не успел я договорить, как Городовиков, воскликнув:
- Бегу, пока башка цела, - выскочил во двор.
Через час 4-я дивизия во главе со своим славным начдивом сбила прикрытие
белогвардейцев и ворвалась в Подгорное...
Трудно представить себе воина скромнее и отважнее Оки Ивановича Городовикова. Меня
всегда удивляло, как удачно сочетаются в его характере исключительно спокойная и
умная рассудительность с лихим задором. В бою он бывал не просто храбр, а
поразительно отважен, но его отвага не имела ничего общего с ухарством. Геройские
подвиги он совершал как нечто самое обыкновенное, рабочее, обыденное. Всему этому он
во многом обязан своей высокой дисциплинированности. Я не помню случая, чтобы
Городовиков уклонился от выполнения данного ему приказания, чтобы он когда-нибудь
не выполнил боевой задачи.
Нужно сказать, что и Косогов был одним из лучших начальников штабов дивизий.
Человек высокой культуры, он оказывал Городовикову неоценимую помощь. Они так
хорошо сработались, что понимали друг друга с полуслова, составляли как бы единое
целое. Удивительно было, почему на этот раз глубоко уважаемый мною Иван Дмитриевич
составил такое путаное донесение.
В ту беспокойную ночь под Воронежем я ругал Городовикова не за то, что он плохо
действовал. Его 4-я дивизия последние дни вела напряженные бои и совершала тяжелые
переходы, и он совершенно правильно поступил, дав перед решающим ударом отдых
своим утомленным частям. Я ругал Городовикова за подписанное им донесение, не
отражавшее действительного положения дивизии. Правда, надо было и поторопить его с
наступлением, потому что 6-я дивизия Апанасенко вот-вот должна была уже ворваться в
Воронеж.
Ровно в 6 часов утра 24 октября дивизии Конного корпуса (4-я с севера, 6-я с востока и
юго-востока) ворвались в Воронеж. Одновременно вошла в город и 12-я стрелковая
дивизия.
4-я дивизия, продолжая атаку, устремилась к западным окраинам Воронежа с целью
отрезать пути отхода противнику к реке Дону. Белогвардейцы, почувствовав угрозу
окружения, всеми силами навалились на 4-ю дивизию и, прорвавшись, в панике бежали в
юго-западном [278] направлении. Лишь полк "воронежских казаков", сформированный
из добровольцев, отставных генералов и офицеров, чиновников и купцов, пытался оказать
сопротивление. Но это были тщетные попытки. Воронеж уже находился в наших руках.
Тысячи воронежцев вышли на улицы, чтобы приветствовать войска Красной Армии,
освободившие город от белогвардейцев.
Как только штаб корпуса остановился на Большой Девицкой улице дом 18, я послал
командованию Южным фронтом следующее донесение:
"После ожесточенного боя доблестными частями Конкорпуса в б часов 24 октября занят
город Воронеж. Противник отброшен за р. Дон. Преследование продолжается.
Подробности дополнительно".
В тот же день состоялся многолюдный митинг трудящихся города совместно с
представителями воинских частей.
4
С победой под Воронежем обстановка начала резко меняться в пользу советских войск.
Конный корпус выходил на правый фланг главной ударной группировки деникинской
армии, рвавшейся на Москву. Под угрозой оказывались важнейшие железнодорожные
артерии и тылы белых, питавшие их ударные части в районе Курска, Орла.
Уже после гражданской войны, на VIII съезде Советов, в личной беседе со мной В. И.
Ленин спросил:
- Вы понимаете, что ваш корпус сделал под Воронежем?
- Разбил противника, - ответил я.
- Так-то просто, - улыбнулся Ленин. И тут же сказал:
- Не окажись ваш корпус под Воронежем, Деникин мог бы бросить на чашу весов
конницу Шкуро и Мамонтова, и республика была бы в особо тяжелой опасности. Ведь мы
потеряли Орел. Белые подходили к Туле.
Так оценивал Владимир Ильич значение победы Конного корпуса над Шкуро и
Мамонтовым в общем ходе борьбы с деникинцами.
Известно, что даже на 25 октября положение на участке фронта 14-й Красной армии,
действующей в районе [279] Орла и Кром, оставалось тревожным. Член Реввоенсовета 14й
армии Орджоникидзе в разговоре со Сталиным по прямому проводу говорил:
"Бои под Кромами и Орлом принимают ожесточенный характер, противник стянул сюда
лучшие силы. Ночью мы оставили Кромы... Если в ближайший срок нам не удастся
подготовить резервы - мы выдохнемся. Выводим 7-ю дивизию в резерв, но там не
больше 800 штыков. Необходимо нам не менее 10 тысяч вооруженного, обученного и
обмундированного пополнения, а затем через две недели столько же. При наличии такого
пополнения мы всегда сумеем иметь кулак, которым будем поддерживать и развивать наш
успех, а в случае неуспеха удерживать противника от продвижения. Дело за вами,
помогите как-нибудь..."{12}
Своими активными действиями под Воронежем Конный корпус не дал возможности
белогвардейскому командованию перебросить с воронежского направления ни одной
части в район Кром и Орла, где у нас было крайне тяжелое положение. Деникин также не
сумел предпринять наступления в широкой полосе разрыва между флангами 8-й и 13-й
Красных армий. "...Общая обстановка у Воронежа, - писал потом Деникин, - заставила
армию оставить Орел и Ливны".
Разгром корпусов Шкуро и Мамонтова означал превосходство нашей тактики и
оперативного искусства.
Ведь конница Шкуро и Мамонтова являлась лучшей в деникинской армии, а ее
предводители - генералы считались у белых самыми способными. И вот эти сильнейшие
корпуса, возглавляемые генералами, вокруг которых был создан ореол непобедимости,
оказались наголову разбиты красным Конным корпусом, уступавшим им по численности
в три раза и понесшим при этом ничтожные потери.
Чтобы как-то оправдать своих битых полководцев, белые распустили слух и даже
печатали в газетах, что Шкуро и Мамонтова разбил бывший генерал, чуть ли не
сподвижник известного генерала Скобелева.
- Пришлось, батенька, опровергать, что Буденный не генерал, а всего лишь вахмистр, -
улыбаясь говорил [280] мне Ленин в упомянутой уже беседе на VIII съезде Советов.
Я в шутку поблагодарил Владимира Ильича за производство меня в вахмистры.
- А вы что, не были в этом звании?
- Как же, временно исполнял обязанности вахмистра.
- Главное, - сказал Ильич, - пришло время, когда и люди из простого народа бьют
буржуазных генералов. Пусть это чувствуют империалисты. Вы преподнесли им хороший
урок.
Как обычно, с занятием большого города надо было заниматься восстановлением органов
Советской власти, принимать меры по охране городского хозяйства и различного ценного
имущества, размещать войска и обеспечивать оборону города.
В городе был создан Ревком, который и принял на себя всю полноту власти. Охрана
материальных ценностей и соблюдение на улицах общественного порядка были
возложены на части Конного корпуса и отряды активных рабочих, руководимые
Ревкомом.
Много дел было и с огромными трофеями, захваченными в Воронеже. Оба корпуса белых
бросили здесь почти всю свою артиллерию. Кроме бронепоезда "генерал Гусельщиков", в
наши руки попало еще два бронепоезда белых - "На Москву" и "имени Шкуро". А
генерал Шкуро так поспешно бежал, что впопыхах даже забыл свой вагон-салон.
Кстати сказать, среди трофеев, отбитых у белогвардейцев, оказались печатные машины и
шрифты, послужившие первой полиграфической базой для "Красного кавалериста" -
боевой красноармейской газеты Конного корпуса, а затем и Первой Конной армии. Газета
была создана по инициативе комиссара корпуса Авксентия Акимовича Кивгела.
Вечером 25 октября мы с комиссаром Кивгелой собирались поехать в передовые части
корпуса, которые, не задерживаясь в Воронеже, преследовали белогвардейцев,
отступавших в западном направлении. Но уехать не удалось. В штабе корпуса оказалось
еще много неотложных дел. Было уже за полночь, когда я сел писать ответное письмо И.
В. Сталину, которое надо было послать с Е. А. Щаденко, уезжавшим в Москву утром.
[281]
В своем письме, - писал я Сталину, - вы интересовались тем, что нам необходимо для
повышения боеспособности корпуса и улучшения порядка его использования. Это очень
серьезные вопросы, и я считаю своим долгом, насколько возможно, подробнее на них
остановиться.
К настоящему времени корпус превосходит любой конный корпус белых как по
вооружению и своей организации, так и по боеспособности личного состава. При умелом
использовании корпуса во взаимодействии с нашими стрелковыми соединениями он
вполне способен успешно вести борьбу с конными корпусами противника. Этот вывод
подтверждают бои корпуса под Царицыном и особенно разгром Мамонтова и Шкуро под
Воронежем.
Но действия Конного корпуса были бы еще более лучшими, если исключить тот
беспорядок в подчинении и использовании его, который существует на сегодня. Вы
только подумайте, что получается?! На санитарном и денежном довольствии корпус
находится в 10-й армии, на продовольственном - в 9-й, на снабжении боеприпасами - в
8-й армии, в оперативном отношении подчинен Южфронту. Но это все лишь формально.
Фактически же никто ничем корпус не снабжает, а боевые задачи ставят все. Если
добавить к этому, что существует у некоторых наших руководителей незнание природы
боя конницы и принципов ее использования, то Вам станет ясным, в каких условиях
приходится действовать корпусу.
Вы, конечно, понимаете меня, что, докладывая Вам о вышеизложенном, я, разумеется, не
руководствуюсь какими-либо соображениями, призванными поставить корпус в
идеальные условия. Я прежде всего заинтересован в более эффективном использовании
нашей еще столь незначительной по численности красной конницы.
Полагаю, что, пока корпус находится в подчинении армии, не будет правильного его
использования, не будет и перспектив роста нашей конницы. В лучшем случае он будет
решать тактические задачи местного значения в интересах армии, а в худшем затыкать
дыры в обороне стрелковых соединений.
А между тем кому теперь не ясно, что в наших условиях конница, как подвижный род
войск, должна использоваться крупными массами в интересах фронта, а не армии.
Белогвардейское командование это во всяком случае хорошо понимает. Оно формирует
преимущественно [282] конные корпуса и всегда имеет возможность быстро создавать
нужную группировку подвижных сил на любом участке фронта. Я понимаю, что для
формирования кавалерии белые располагают большими возможностями, занимая районы
казачьих областей. Но и мы можем многое сделать. Если мы не имеем возможности
создать такое же количество конных корпусов, какими располагают белые, то почему бы
на первых порах не развернуть наш корпус в Конную армию. Создание такого
кавалерийского объединения будет впервые в истории этого рода войск.
Для создания Конной армии у нас имеются все возможности. Хорошей основой для этого
послужит Конный корпус. Из состава любой дивизии корпуса можно будет вывести
кавалерийскую бригаду и, взяв ее за ядро, сформировать за счет добровольцев третью
кавалерийскую дивизию. Можно создать эту дивизию и за счет конных частей войсковой
кавалерии. При желании можно создать второй конный корпус и свести два корпуса в
армию.
Наш корпус накопил опыт по организации своих высокооперативных тылов. Тылы
корпуса находятся в настоящее время в хорошем состоянии и послужат базой для
развертывания армейского тыла. Тылы армии явятся прочной опорой для действий боевых
частей и соединений, ликвидируют абсолютно неудовлетворительное положение со
снабжением, которое существует теперь.
Я уверен, что создание Конной армии - это не пустой эксперимент, а назревшая
необходимость. Она (Конная армия) явится не только серьезным противовесом
белогвардейской казачьей коннице, но и могучим средством в руках фронтового или
главного командования для решения задач в интересах фронта и, не исключено, в
интересах всей Советской республики.
Я, безусловно, рассчитываю на Ваше глубокое понимание существа моего предложения и
надеюсь, что вы не только поддержите его, но и лично примете решительные меры.
Думаю, что это предложение поддержит и А. И. Егоров.
Если вопрос создания Конной армии будет решен положительно, то у меня к Вам будет
еще одна большая просьба. Пришлите, пожалуйста, человек 300 рабочих-коммунистов.
Они будут укреплять ряды бойцов-кавалеристов, [283] разъяснять им насущные задачи
нашей революции, повышать сознательность, а следовательно, и боеспособность.
Необходимость в коммунистах вызывается тем, что подавляющее большинство бойцовконников
составляют крестьяне. Они хорошие, храбрые бойцы, но тянутся к земле
больше, чем к политике, а отсюда не всегда правильно разбираются в целях и задачах
нашей борьбы за победу Советской власти.
Заканчивая свое письмо, я писал Сталину, что о состоянии корпуса, его боевых делах и
наших нуждах дополнительно доложит ему лично Щаденко. [284]
X. Удар на Касторную
После овладения Воронежем части Конного корпуса, преследуя противника, к 26 октября
подошли к Дону в указанных им направлениях и начали подготовку к форсированию его.
Меня очень беспокоило положение на правом фланге корпуса, который оставался
открытым. Разрыв между Конным корпусом и левофланговыми частями 13-й армии попрежнему
оставался очень большим. Из директивы Реввоенсовета Южного фронта от 21
октября мне было известно, что для обеспечения района Липецка и связи между корпусом
и 13-й армией создавалась группа К. Е. Ворошилова из 61-й стрелковой и 11-й
кавалерийской дивизий. Но где эта группа действует, штаб корпуса сведений не имел.
Однако к концу дня из Липецка со мной соединился по прямому проводу Ворошилов. Он
сообщил мне, что подчиненные ему части сосредоточились в Липецке, и кавчастям
поставлена задача занять Задонск, установить связь с Конным корпусом и вести разведку
в направлении Землянска.
Поздно вечером 26 октября был отдан приказ корпусу, в котором 4-й дивизии была
поставлена задача утром 27 октября форсировать Дон в районе Панской Гвоздевки, выйти
на линию Перловка, Шумейка и закрепиться на указанном рубеже. 6-й дивизии -
демонстрировать форсирование Дона на участке Панская Гвоздевка, Семилуки с целью
отвлечь внимание противника от 4-й дивизии, и переправившись вслед за последней,
выйти на линию Шумейка, Латино. [285]
12-я и 16-я стрелковые дивизии 8-й армии, подчиненные в оперативном отношении
Конному корпусу, получили задачи прочно удерживать левый берег Дона от Семилуки
вниз по течению. Демонстрируя форсирование Дона, они должны были приковать к себе
противника и тем самым способствовать переправе корпуса.
Ночь на 27 октября прошла относительно спокойно. Части корпуса усиленно готовились к
переправе - разведывали броды, готовили местные переправочные средства, привлекая к
этой работе население. Стремясь сорвать подготовку наших войск к форсированию Дона,
противник небольшими силами пытался переправиться через Дон на участке 12-й
стрелковой дивизии. Однако части дивизии при поддержке частей корпуса ружейнопулеметным
и артиллерийским огнем ликвидировали эту попытку противника.
Утром 27 октября по железной дороге Воронеж - Касторная два бронепоезда противника
подошли к Дону и открыли сильный артиллерийский огонь по местам переправ частей
корпуса. Кроме того, после разразившегося ночью сильного ливня уровень воды в реке
повысился, берега стали топкими, труднопроходимыми. В связи с этим переправа
корпуса, назначенная на 27 октября, была отменена. Все усилия были направлены на то,
чтобы срочно подтянуть артиллерию и сосредоточить ее огонь по противнику,
пытавшемуся закрепиться на правом берегу Дона. Дивизии получили задачи продолжать
усиленную разведку переправ и организовать систему огня для обеспечения
форсирования Дона.
Во второй половине этого дня штабом корпуса, находившимся в Воронеже, была
установлена связь со штабом фронта, и я решил переговорить по ряду вопросов с
командованием фронта. До сих пор нам не было известно точное положение 13-й армии,
особенно ее левого фланга. В этих условиях Конный корпус, развивая дальнейшее
наступление, вынужден был держать в постоянной готовности большие силы на своем
правом фланге, в то время как основная группировка противника перед корпусом
находилась на его левом фланге и в центре. Левофланговые 12-я и 16-я стрелковые
дивизии были во временном оперативном подчинении корпуса, и нужно было ожидать,
что командование 8-й армии в скором времени возьмет руководство этими дивизиями в
свои руки [286] и использует их, возможно, не в интересах Конного корпуса.
Следовательно, и левый фланг корпуса не мог твердо рассчитывать на постоянную
поддержку стрелковых частей. Кроме этого, по-прежнему существовала неопределенность
как в оперативном подчинении корпуса, так и в снабжении всеми видами довольствия.
В 19 часов я приехал в штаб корпуса и через полчаса соединился по прямому проводу с
начальником штаба Южного фронта Петиным. Приведу с некоторым сокращением запись
своего разговора с ним.
"...Доношу, что части Конкорпуса занимают левый берег Дона и на линии Конь -
Колодез, Семилуки. Сильный дождь и распутица помешали сегодня форсировать реку...
Завтра, 28 октября, предполагаю повести решительное наступление с целью
переброситься на правый берег Дона, действуя главным образом в районе Панская
Гвоздевка. Обстановка заставляет узнать, что делается вправо от частей корпуса. Для
окончательного разгрома противника пока необходимо присоединить к корпусу
обещанную Вами 11-ю кавдивизию, которая в настоящее время находится в бездействии в
районе Липецк.
На последнюю мою телеграмму с запросом, кому подчиняется корпус во всех
отношениях, ответа не получено. Действовать так далее невозможно: в данный момент
мы находимся в ненормальном положении относительно питания всеми средствами.
Согласно последних распоряжений корпус находится в подчинении: в административном
и санитарном отношении - 10-й армии, продовольственном - 9-й армии, снабжении
огнеприпасами - 8-й армии, в оперативном - Южфронта и в денежном - нигде...
Прошу сегодня же поставить меня в известность по указанным мною вопросам".
Петин на это ответил:
"Сообщаю вам, насколько это возможно по аппарату Морзе, короткую ориентировку: в
районе Дмитровска и Кром, а также Орла и Ельца идут упорные бои. Дмитровск,
вероятно, сегодня будет занят. В районе Орла бои приняли встречный характер;
противник подтянул туда лучшие силы. Противник пытается занять Елец обходом его с
северо-востока. По последним данным разведки, пешие и конные части противника
появились у станции Талица - Елецкая и заняли дер. Дрезгалово, а его разъезды [287]
достигли 26 октября ст. Лутошкино и дер. Будаловка. Силы его в этом районе
определяются до полутора тысяч. Обстановка на фронте 8-й армии вам, вероятно,
известна.
Сейчас, в связи с вашими успехами и задержкой наступления в Орловском районе,
Командюжем отдан новый приказ, где прежняя ваша задача несколько изменяется, а
вместе с сим ставятся новые задачи и ближайшим к вам армиям. Приказ этот будет
передан вам шифром вслед за нашим разговором.
Что касается 11-й дивизии, то части ее еще не сосредоточились и предположение о
передаче ее Вам не отменено... Насколько я в курсе дела (в штабюже нахожусь всего лишь
пятый день), Конкорпус подчинен непосредственно Командюжу. О всех вопросах
снабжения доложу"{13}.
Далее Петин стал информировать меня о группировке противника на участке Елец,
Воронеж, но он плохо знал обстановку на этом участке, и я был вынужден сказать ему,
что его сведения о противнике устарели, и сообщить, что, по полученным от
перебежчиков данным, противник группирует силы из корпуса Шкуро численностью до
шести полков кавалерии, в районе Панской Гвоздевки и части корпуса Мамонтова в
Девице, а в промежутке между Панская Гвоздевка и Девица - обороняются два
стрелковых полка белых. Главное, - подчеркнул я, - переправиться Конному корпусу в
районе Панской Гвоздевки и разбить там противника, в
...Закладка в соц.сетях
