Жанр: Медицина
Боль
...?
- Да, кажется, домой.
- Он это только вам говорил?
- Послушайте, молодой человек, вы что, меня подозреваете?
Кивинов игнорировал вопрос.
- Я спрашиваю, он только вам говорил?
- Ну, да, кажется.
- А что вы в тот день делали? Ну, когда он пропал?
- Здесь был, потом домой поехал, хотя я точно не помню.
- Вспомните!
- Ну, да, можно у жены спросить.
- Хорошо. Анна Петровна сказала, что машины распределялись по жребию.
Расскажите об этом поподробнее. Виктор Николаевич с явным облегчением
вздохнул.
- Вы и об этом знаете? Да, машины распределялись по жребию, но только
среди тех лиц, которые стояли на очереди в профкоме.
- А что, Суворов не стоял?
- Его включили в список без очереди. Всс-таки начальник отдела.
- А простите за нескромный вопрос - вы были в том списке?
- Я был и есть в общем списке очередников, но конкретно в том, где был
Суворов, меня не было.
- Честно говоря, я что-то не понимаю.
- Я объясню. В профкоме есть список сотрудников, желающих купить машину.
Их много, я думаю, около ста человек. Допустим, приходит с завода
предложение на пять машин, но у предприятия нет денег. Тогда десять первых
очередников платят по полцены каждый и выкупают те машины. Потом эти десять
человек кидают жребий, пятеро счастливчиков получают по автомобилю, а пятеро
остальных обеспечиваются машинами потом, когда у предприятия появляются
деньги. Так везде делается. Так вот, Суворова не было ни в одном списке, а я
же состою в общем, но в этот раз в розыгрыше не участовал.
- Стало быть, были недовольные?
- Да, вероятно. Шушуканье было.
- А где можно взять список этой десятки и всех остальных, кстати, тоже?
- В профкоме, это на первом этаже.
- Хорошо, я зайду туда. Вот мой телефон, если узнаете что о Суворове или
подозрения появятся какие-нибудь, позвоните. До свиданья.
Кивинов вышел из кабинета и, пройдя через присмную, начал спускаться по
лестнице. Но вдруг вспомнив о секретарше, строгой женщине лет двадцати пяти,
- "а почему бы и нет?" - остановился и вернулся назад.
- Прошу прощения, в прошлую пятницу, вечером, я приходил к товарищу
Суворову за договором, но не застал его. Он вам его не передавал?
- В прошлую пятницу Сергей Алексеевич рано ушсл. С тех пор его на работе
не было. Может, он Виктору Николаевичу оставил?
- А Виктор Николаевич был здесь в пятницу вечером?
- Тоже не было. Они вместе с Сергеем Алексеевичем ушли, часа в три.
- Понятно, спасибо.
Кивинов вышел. "А говорил, что до конца сидел, орсл. Ладно, зайдсм в
профком. Не нравится мне всс это. Хорошо бы кабинетик его обшмонать и
квартирку, в том числе, но пока не могу, не имею права".
Детский инспектор Волков поднялся со своего стула и закрыл форточку. И
это в такую-то духоту.
В кабинете сразу перед его столом сидело трое подростков. Старшему было
лет четырнадцать, остальным по двенадцать. Судя по внешности, явно не из
приличного общества. Прямые сальные волосы первого были убраны в маленький
хвостик, в левом ухе висела круглая серьга. На подбородке прыщи. На кисти
наколка буква "В". Одет он был в шорты-брюки, вырезанные из старых джинс, и
грязную белую майку. Два других паренька немногим отличались от своего
главаря - и по одежде, и по причсскам, но старший был покрепче физически и,
видимо, хорошо их держал в кулаке.
Закрыв форточку, Волков вернулся за стол.
- Ну-с, орслики, приступим к нашим играм. Вопрос пока единственный и
неповторимый - кто приволок гранату в школу и подложил ес под дверь
учительской? Я жду. Сначала, Вовик, слушаю тебя, как старшего в вашей шайке.
- Мы не шайка, мы рок-группа. А гранату не мы принесли. Почему сразу мы?
Чуть что - Вовик, Вовик. Мало ли кто ещс мог это сделать? Сразу на нас.
Обидно.
- Ваша жизненная позиция мне ясна. Попрошу отвечать сидящих рядом господ.
- Не мы, Вячеслав Петрович. Ну почему, правда, всс время на нас думают?
Волков достал из стола стакан, поднсс к стоявшему на тумбочке сифону с
газировкой, налил и с наслаждением выпил.
- А-а-а, - чмокнул он, - да потому, что в этой школе других таких бойцов
нет. И вы не уйдсте отсюда, пока не расскажете, как всс было.
Волков откинулся на кресло, сложил руки на животе и закрутил пальцами.
Судя по его довольному лицу, он снова что-то задумал. В отличие от оперов,
занимающихся взрослыми, он не мог прибегать к жсстким методам ведения
допросов. Поэтому он постоянно вынужден был выдумывать что-нибудь
оригинальное - либо детектор лжи из пустого ящика, либо "автоагент" -
включенный магнитофон в кабинете, где сидели подозреваемые подростки, когда
сам он "случайно" выходил по вызову. Да и ещс многое другое.
Он снова наполнил стакан шипучей газировкой, но пить не стал, а поставил
на стол. В кабинете от жары дышать становилось всс труднее и труднее.
Вовик с жадностью посмотрел на воду, сглотнул слюну и тихонько спросил:
- Можно?
- Да, конечно, Вовик, дуй.
Вовик схватил стакан и залпом выпил. Двое других попросить газировочки не
осмелились.
Волков подождал ещс немного.
- Вовик, тебя сегодня на уроках не было, а в школе тебя видели. Я ещс раз
спрашиваю, зачем ты подложил гранату? Революцию хотел устроить? А ты знаешь,
что своей дурацкой бомбой ты чуть Шурку Плоскина... тьфу ты, завуча не убил?
Если бы военрук вовремя гранату не заметил и не выкинул бы во двор, где она
и рванула, ты понимаешь, что бы было? Хоть чуть-чуть, своими куриными
мозгами?
- Да не мы это, честное слово.
- Но ведь вас видели.
- Наговаривают. Всегда мы крайние.
- А почему так? - Волков снова налил в стакан газировки. - Почему на тебя
думают? Да потому что ты своими идиотскими выходками достал всю школу. Как
какое происшествие, так обязательно Вовик.
Липкий сироп вязал Вовику рот.
- Можно ещс?
- Пей, пей, - спокойно сказал Волков. - Так почему, я тебя спрашиваю,
любая заморочка без тебя не обходится? У тебя что, дефект конструкции или
мозги в заднице? Где ты "лимонку" взял, подрывник?
- Не брал я ничего.
- Ну, хорошо. Сейчас мы по этому поводу запишем с каждого объяснения.
Волков не спеша достал из стола бумаги, поменял пасту в ручке и стал
оформлять "шапку" объяснения.
Вовик начал нервно покряхтывать и незаметно сжимать колени. Судя по
всему, почки у него работали хорошо, и Вол-ковская газировка уже перетекла
из желудка в мочевой пузырь. Вовик дсргал скулой и постоянно сводил ноги.
Наконец он не вытерпел и спросил:
- А можно мне на минутку? Ну, туда?
- Да ради бога. Но только тогда, когда объяснение запишем и притом
правдивое. Ключик-то вот он, от дверей. Вовик судорожно дсрнулся.
- Что, ещс водички хочешь? Пей, не стесняйся. Между прочим, - Волков
положил ручку на стол и снова откинулся в кресле, - вот у тебя серьга в ухе.
Нет, я не против, но знаешь ли ты, откуда возник обычай среди мужиков носить
серьги? Я сейчас расскажу.
Голос у Славы был плавен и тягуч. Он никуда не спешил.
- Морякам вешали серьги, когда они проходили Босфорский пролив, то есть
становились морскими волками. Также серьги носили казаки, но те по другой
причине. Если казак был единственным сыном у матери, у него была одна
серьга, а если последним мужчиной в роду, то две. Перед боем есаул строил
казачий разъезд и командовал "Равняйсь!", потом "Смирно", и таким образом
видел, у кого сколько серсг у ушах, а у кого их нет. Потом казаки с одной
серьгой уходили во второй эшелон строя, а с двумя вообще оставались в
резерве. Таким образом, серьги носились по вполне гуманным мотивам. Наш
народ, как известно, самый добрый. Далее, было также много других обычаев.
"Давайте записывать", - прошептал покрасневший, как помидор, Вовик. По
его лицу было видно - внутри его существа ведстся сейчас мучительная борьба
между головой и мочевым пузырсм. Неизвестно, что было лучше. Сделать лужу в
кабинете значит навсегда потерять с таким трудом завосванный авторитет в
школе и во дворе. Рассказать про гранату - тоже показать свою слабость перед
младшим поколением. Ладно бы их не было, а то сидят тут рядом, козлы, и
смотрят.
- Хорошо, записывать, так записывать. Но только правду, иначе будем
сидеть здесь до вечера.
Вовик затрясся. Он уже совершенно открыто засунул руки между ног и
согнулся пополам.
Волков опять взял ручку, опять поменял пасту и приготовился записывать.
Победил мочевой пузырь.
- Ладно, - исступлснно прокричал Вовик, - я гранату принсс, и подложил я.
Хотел Зою Петровну напугать. Она ключи от радиорубки забрала, где аппаратура
лежит - гитары, усилители. Я не знал, что она боевая.
- Ну вот, совсем другое дело, а то не я, не я. По глазам же было видно,
что врсшь. Ну, а гранату ты где взял? Только не ври, что раскопал в
Синявино.
- На рынке купил вещевом, за десять штук.
- Да ну! Кто же учебную гранату за десять штук продаст? А деньги где
взял?
- Кольцо у матери взял золотое, хотел усилитель купить новый. А учебная
граната столько и стоит. Настоящая - четвертной.
- Ну, ладно, пока поверим. Сейчас запишем чистосердечное признание.
Пока Волков писал, Вовик уже ходил в присядку. Глаза его вылезли из
орбит, по лицу струился пот. Наконец Слава протянул лист Вовику, тот не
читая подписал и с надеждой спросил у Волкова:
- Можно?
- Да что, я тебя держу? Дверь, между прочим, не заперта. Туалет напротив.
Вовик опять судорожно дсрнулся, подскочил к двери и, толкнув ес, выскочил
из кабинета.
- Вернуться не забудь! И чего он терпел, а, ребята?
С точки зрения закона никто к Волкову придраться не мог, если бы,
конечно, кто-нибудь не догадался отправить на экспертизу его газировку, куда
он, выпив свой стакан, незаметно кинул мочегонное.
Г Л А В А 5
- Что там с потеряшкой? Не нашслся?
- Нет, Георгич. По-моему, он с концами.
- Не держи материал. Сколько уже прошло? Неделя? Отправляй в РУВД.
- Завтра отправлю.
- Он, кажется, с машиной пропал? Свяжись с 84-м, там парня одного
прихватили за нападение на таксиста. Может, и наш вариант - его работа.
- Когда?
- Пару дней назад. Арестовали, наверное.
- Хорошо, узнаю, что там.
Когда Соловец вышел, Кивинов связался с опером из 84-го
- Привет, это Кивинов. Юра, ты, что ли?
- Здорово, я.
- Что там за боец у вас задержан? Который таксиста опустил?
- А, Куприн. Так он отпущен.
- Как отпущен? Не понял.
- Следователь усмотрел 206-ю и его на подписку отпустил.
- Как 206-ю? Ну-ка, расскажи, как там дело было.
- Ты что, наше следствие не знаешь? А чего тогда удивляешься? Куприну
деньги нужны были на наркоту, он такси поймал. Когда мимо парка проезжали,
он удавку водителю на шею набросил, а когда тот вырубился, выручку забрал и
бежать. Думал, что водитель коньки отбросил. Но тот только сознание потерял,
потом очнулся и к постовым. Те в машину к нему сели и давай по дворам
кружить. Возле Ветеранов Куприна и тормознули.
- Ну, и какая ж здесь "хулиганка"? Чистейший разбой!
- Это мы так рассудили. А следователь - по-другому. Ущерб, говорит, какой
нанессн? Четыре с половиной тысячи. У водителя только смена началась. А
уголовная ответственность сейчас за госразбой с пяти тысяч наступает,
поэтому состава преступления тут нет. Могу хулиганство возбудить. А по
хулиганству, сам понимаешь, никого не арестовывают. Вот так. Самое обидное,
что вроде как мы виноваты, что бан-дюгу отпустили. Потерпевший же не
врубается в наши заморочки. Он ко мне на другой день прибежал, а не к
следователю - почему, мол, его выпустили, он, наверно, вам взятку дал. Вы
все, менты, купленные. И ничего ведь ему не докажешь. Обидно.
- Вообще обалдели. Причсм тут размер ущерба? Это при краже ущерб важен, а
тут - разбой, а по большому счсту покушение на убийство. Этот следак что,
кодекса не знает?
- Кодекс кодексом, а практика практикой. У нас много чего в кодексе
написано, а в жизни всс наоборот. Ты, что ли, всс по кодексу делаешь?
- Ладно, дай данные Куприна этого, я его примерить на один вариант хочу.
- Да это ж с вашей территории клиент, судимый, на Стачек живст.
- Ладно, тогда сам найду. Пока. Кивинов положил трубку. Совсем следствие
оборзело. Таких бойцов отпускают. Хотя чему удивляться? Кресты-то
переполнены, да и по арестанскому делу надо сроки соблюдать. А если человек
на подписке, можно и повременить.
"Куприн, Куприн. Я что-то не слышал, надо будет у Георгича спросить, что
он из себя представляет".
Кивиновские тайваньские часы сыграли полдень. До отпуска оставалось
двенадцать с половиной дней.
- Мишель, тебе ещс не надоело в ментуре?
- Да вроде нет. А к чему это ты?
- Да просто так. Хандра нашла. Пять лет назад всс по-другому было. Может,
устал уже? Не знаю. Мы тогда какие-то одержимые были, фанаты. Азарт был.
Опыта не было, а азарт был. А сейчас исчез. Хочется убежать от всего,
спрятать башку в песок, как страусу, и гори всс синеньким.
- Да брось ты. Тоскливо - иди выпей, а хочешь - вместе пойдсм.
- Нет, Мишель, водкой тоску не разгонишь и стакан проблем не решит. А
почему азарт пропал? Да потому, что всс равно стену кирпичную кулаками не
пробьсшь, сколько ни бейся. Что от нашего азарта? Кому он нужен? Обществу?
Начальству? Никому. Зачем стену долбать, если отсидеться можно. И что
обидно, конца этому не видать. Смотри убийств сколько, а разбоев? Руки
опускаются. Мы одно раскрываем, а сверху ещс десяток. Как будто потолок на
тебя рухнул, а ты ручонками голову закрываешь. Не закроешься. Обидно, что от
нас почти ничего не зависит. Общество преступников производит, а мы их
ликвидировать должны. А что мы можем? За последние пять лет хоть что-то в
ментовке изменилось? Да ни фига. Люди на всех углах кричат: "Куда милиция
смотрит? Куда милиция смотрит?" А вы сами куда смотрите, если дети ваши
старух грабят, а вы их покрываете? Общество само производит преступников,
само должно и уничтожать. Но не руками милиции. Мы так, за порядком смотреть
должны. Милиция, что ли, из человека убийцу делает? Нет, общество. А если
столько убийств, значит общество поражено смертельно. И милиция тут не
панацея. Как говорят наркоманы - поздно пить боржоми, если печень в штанах.
Соловец говорит, сожми зубы и держи штурвал - это я ему тут про лстчика
одного рассказал. Но самолст-то падает. Тебе, может, не понять, что я тут
наговорил. У тебя ещс азарт есть. Это хорошо. Если не растеряешь - молоток,
а я, кажется, уже выдохся.
- Кончай, преступность всегда была и будет, а мы должны просто работать,
как до нас работали и как после работать будут. А опустим руки - точно хана.
И не фиг тут теории строить. А что сейчас время тяжслое - это ты верно
сказал. Но Америку ты не открыл. Помнишь, кино про Жеглова? Там Шарапов со
стариком-евреем одним спорит, кто с преступностью покончит - милиция или
общество. Это сорок пять лет назад было, а спор этот ни в чью пользу так и
не решился. Эры милосердия не наступило. Эра жестокости, скорее. Всс,
кажется, пришли.
Опера остановились перед массивной дверью в подъезде одного из блочных
домов.
- Ну и дверца. Это ж кожа, кажись.
- Да, похоже. Слушай, а кто предки у этого Куприна, может, миллионеры?
- Не знаю. Давай звонись.
Петров нажал звонок. Запел соловей, но двери никто не открыл. Кивинов
дсрнул ручку. Глухо.
- Зараза, как же его достать? Мне кажется, он дома засел. А может,
плюнем? Всс равно неизвестно, он это или нет. Как его сейчас колоть? Сидел
бы в Крестах, было бы куда проще.
- Ты точно захандрил. Но, слава богу, у меня ещс есть азарт. А что в
нашем деле главное? Творческий подход. Вечерком, вот увидишь, дверь вот
здесь стоять будет, причсм без особых наших усилий на то. Я ему сейчас
покажу кожаную обивку.
Миша достал коробок и стал засовывать спички в замок.
- Всс, снимаю я белые перчатки. Значит, они грабить могут и убивать, а мы
должны по закону? "Будьте любезны, повесточку вам, не могли бы подойти?" Да
пошли они... Сейчас, гад, ты у меня сам двери откроешь. Всс, пошли, Андрюха,
часика через три подойдсм, всс в ажуре будет, вот увидишь.
Спустя три часа Петров с Кивиновым вернулись в подъезд. Поднявшись на
этаж, они обнаружили взломанную дверь, стоявшую рядом с просмом, и мужчину,
сосредоточенно работающего стаместкой. Петров подмигнул Кивинову - "ну, что
я говорил?"
- День добрый, Славу Куприна можно увидеть?
- Он напротив живст, в 58-й. Вы поглядите, ребята, что сделали, паразиты.
Спичек в замок насовали. Попались бы мне - руки бы поотрывал. Куда милиция
смотрит!? Я только замки сменил, недели ещс не прошло.
Мужчина перешсл на более крутые фразы. Кивинов посмотрел на Мишу. Тот
чуть побледнел, потом покраснел, потом опять побледнел. Кивинов подошсл к
58-й квартире и толкнул дверь. Она вообще оказалась не заперта. Втащив туда
Мишу, он прошептал:
- Ты откуда адрес этот взял?
- С картотеки, откуда же ещс? Там неразборчиво написано было - то ли
"56", то ли "58". Я к Волкову на всякий случай подошсл, уточнить. Он
карточку заполнял. Славка сказал, что 56-я квартира. Не повезло. Я ни при
чсм.
- Пошли в комнату. Раз дверь открыта, должен кто-то дома быть.
Опера на цыпочках миновали прихожую и вошли в комнату. В углу, на тахте,
валялся Куприн. Одна рука вытянута. На ней от запястья и до локтя - дорожка
уколов.
- Жив?
- Жив. Под дозой.
Кивинов только тут ощутил запах ацетона в комнате. На электрической
плитке стояла банка с варевом. На полу - штук пять шприцев.
Он наклонился над Куприным и похлопал его по щекам. Тот застонал. Кивинов
приоткрыл ему веко. На жслтой роговице застыл чсрный зрачок. "Желтушник".
Гепатит - производственная болезнь наркоманов.
- Миша, что он там варит?
- Солому.
- Вызови "скорую", он, похоже, загибается. Нет, это чмо вряд ли на
"девятке" уехало. Ему бы перехватить чего-нибудь, пока ломки нет, а большего
и не надо. Смотри, в квартире - шаром покати.
Петров огляделся. На чсрных от грязи и копоти стенах ничего не было,
кроме плакатика с какой-то рок-группой. Из убогой тахты лезла вата, на
линолеумном полу застыли разводы растворителя. Слой грязи, слой пыли.
Потолок в подтсках. На кухне то же самое плюс кучки дерьма на полу. Унитаз
сломан. Вонь.
Кивинов открыл окно и вернулся в комнату.
- "Скорую" ждать будем?
- Давай. Может, в чувство приведут, поговорим. Сколько лет ему?
- Семнадцать.
- Интересно, сколько ещс протянет?
- Года два, не больше.
- Козсл. Его уже ничего не спасст. Как говорили в древнем Египте -
горбатого пирамида исправит.
- В армию точно не возьмут. Он, кроме шприца, ничего не поднимет.
- Давай в коридор выйдем, я сейчас от ацетона сам за-балдею.
Они вышли на лестницу и закурили. Подъехала жслтая машина реанимации.
Через несколько минут Куприна вынесли из квартиры на носилках.
- Вы кто ему? - спросил врач.
- Да никто, мимо шли.
- Вовремя шли. Полчаса бы и загнулся. Санитары загрузили носилки в
машину.
- Пошли, Миша, жаль, что пустышку протянули - Куприн к моему потеряшке
отношения не имеет, не тот уровень.
Г Л А В А б
Дежурный зашсл в кабинет Дукалиса, когда тот отрабатывал хук снизу на
висящей в углу комнаты груше. Каразия скромно сидел за вторым столом и
учился писать справки. Толик остановил занесснную для удара руку в перчатке
и вытер лоб.
- Тебе чего?
- Анатоль, ты сегодня по заявкам. Петров вчера рапорт на снятие мужичка
одного оставил, мы его ночью с квартиры сняли, он в камере сейчас, а Петров
- в вечер. С мужичком-то работать надо. Что он, до вечера сидеть будет?
- А я-то тут при чсм? Петров рапорт написал, а работать я должен? Хорошие
мульки. У меня самого дел по горло.
- Да, я вижу. - Дежурный кивнул на грушу.
- А на спортивную подготовку, между прочим, время положено. Ты хоть
спросил у мужика, за что его привезли?
- Это не мои обязанности. Мои обязанности - следить, чтобы он в камере не
сидел, поэтому если ты сейчас с ним работать не будешь, я его выпускаю, а то
он уже прокурора требует.
- Ишь ты, поборник законности. Забыл, что ли, как трезвым мужикам штрафы
выписывал? Ладно, погоди, сейчас решим.
Дежурный вышел. Дукалис стянул перчатки, повесил их на гвоздь и зло
произнсс:
- Ну, Миша, я тебе вечером вставлю пистон! Хоть бы кому сказал, зачем ему
этот деятель нужен. И ведь домой ему не позвонишь, телефона у него нет.
Запомни, Эдик, на будущее, главное - забота о гражданах, то есть о нас,
коллегах. Если кого снимаешь, то сам с ним и работай. Интересное дело, можно
подумать, мужик этот мне сейчас на грудь кинется со слезами и рассказом о
своих приключениях.
Ворча, Дукалис поправил галстук и вышел в дежурную часть. Там, откинув
отработанным ударом щеколду, он заглянул в камеру. В ней, забившись в угол,
сидел мужичок лет сорока, хлипкий телосложением, с козлиной бородкой и зло
смотрел на опера.
Дукалис шагнул внутрь.
- Разрешите поинтересоваться, за что мы тут сидим?
- Вы кто, прокурор?
- Не совсем, но тоже хороший человек.
- Я буду разговаривать только с прокурором. Это же надо, совсем менты
обнаглели. Ночью поднять с постели, притащить в отделение, кинуть в камеру,
ничего не объясняя, и главное, неизвестно за что! Я, мать вашу, такую цидулю
напишу - всех вздрючат!
- Стоп, стоп, что там насчст ментов?
- А ничего! Мы в демократическом обществе живсм, это раньше на ментов
управы не было, а сейчас найдстся.
Дукалис захлопнул дверь и остался в камере один на один с задержанным.
- Мужик, ты чего, не понял, куда попал? Ты не в милицию попал, а в
уголовный розыск. Ты чего, родной, разницы не улавливаешь? А за ментов мы с
тобой без протокола поговорим. Так за что тебя привезли?
- Не знаю я ничего, идите вы все на...
- Так, это уже аргумент. Хорошо, дядя, я сейчас туда пойду, но ты пойдсшь
быстренько за мной, вернее, поползсшь.
Дукалис вышел из камеры и вернулся в кабинет.
- Раздевайся, - скомандовал он сидящему Эдику.
- Зачем? - испуганно-удивлснно спросил тот.
- Поможешь прочитать лекцию о правах человека в демократическом обществе.
- Ты что, голубой?
- Да, да, голубой, аж синий, давай раздевайся!
- Совсем?
- Трусы можно оставить.
Эдик вышел из-за стола и механически, уставясь на Дукалиса, стал
развязывать галстук. Через минуту оба стояли в комнате в семейных трусах.
Трусы Дукалиса переливались зелсным, а Каразии - фиолетовым цветами.
- На, надень на голову, - протянул Толик дырявый полиэтиленовый пакет. -
Нет, нет, дыркой вперсд, вот так. Всс видишь? Молодец.
- Толик, ты что? Может, не выспался?
- Вперсд, - не реагируя на вопрос, приказал Дукалис, и оба, быстро
проскочив коридор, запрыгнули в дежурную часть.
- Шапку! - лаконично обратился Дукалис к дежурному. Тот, уставившись на
двух оперов, как врач на душевнобольных, открыл тумбочку, достал оттуда
милицейскую шапку-ушанку с опущенными ушами и козырьком и протянул Дукалису.
- Вы чего, орлы, с ума спятили?
Дукалис, не отвечая, оглядел дежурку, быстрым движением скинул трусы и
остался в чсм мать родила. Открыв камеру, он шагнул внутрь, Каразия
безропотно следовал за ним.
Задержанный открыл от изумления рот.
Дукалис, нагнувшись к нему, прошептал:
- Ну, так за что тебя задержали?
Пока мужик соображал, что ответить и почему на доблестных сотрудниках нет
их культурных костюмчиков, Дукалис крикнул:
- Эдик, держи ему ноги! - прыгнул на мужика и, напялив ему по самые плечи
шапку, прижал его голову к стене.
Волосатая грудь Толика вздымалась, как у быка, когда он с силой налсг на
уши шапки, перекрывая бородачу весь кислород. Каразия намертво сцепил руки
на дсргающихся ногах мужчины.
- Я тебе сейчас покажу ментов, ты меня ещс раз пошлсшь, - шептал Дукалис.
Через минуту он снял ушанку с головы задержанного. Лицо того посинело, из
глаз катились слезы, он конвульсивно открывал и закрывал рот и хватался
руками за шею. Пока он дсргался, Дукалис повернулся к Каразии и сказал:
- Хорошая штука. "Шапка Мономаха" называется. Эй, мужик, ты не
прикидывайся, это маленькая доза, я сейчас добавлю.
В тесной душной камере запахло нашатырным спиртом.
- Что это? - спросил Каразия.
- А что, в Выборгском этого не применяют? Зря, отличная вещь. Никаких
следов. Правда, товарищ? Как дышится, свободно? Ну что, продолжим
оздоровительный сеанс?
Дукалис понюхал шапку.
- Нет, ну это несерьсзно. Совсем не пахнет. Эдик, сходи за пузырьком.
Задержанный замахал руками.
- Ага, кажется, в нас просыпаются остатки совести. Ну, слушаю, что ты там
натворил?
- Да, да, моя работа, - захрипел бородач, - но я не хотел, она сама
напросилась.
- Что это твоя работа, я и не сомневался, - ответил Дукалис, который,
разумеется, и близко не представлял, о чсм идст речь. - Молодец, ещс в
детском садике учат - старшим надо говорить правду.
Он подошсл к двери камеры, дотянулся до стола дежурного, взял лист бумаги
и авторучку и вернулся назад.
- Вот тебе бумага, напишешь сам, как всс было, на суде зачтстся. И
смотри, без ошибок!
Опера покинули камеру, Дукалис натянул трусы, и оба вышли в коридор.
Стоявшие у паспортного стола дамочки томно заулыбались, увидев Толин торс.
В кабинете Дукалис не спеша стал одеваться.
- Эдик, пакет можешь снять.
Тот медленно стащил пакет с головы и сел на стул.
- Чего сидишь, одевайся.
- А зачем, зачем всс это было? Пакет, трусы?
- Ты ещс молодой и не предусмотрительный. Не знаю, что он там натворил,
но не исключено, что его мы отпустим, после чего он прямым ходом в
прокуратуру почешет, слышал, наверное, как грозился? А что он там скажет?
Что дв
...Закладка в соц.сетях
