Жанр: Лирика
О себе. Эссе.
...Вирджиния, — женщиной, которая годилась мне в матери.
1913 — Путешествовал по Западу. Стремясь порвать с городской жизнью, нанимался
работником на ранчо. В Сан-Диего познакомился с Эммой Голдман, знаменитой
анархисткой; эта встреча перевернула всю мою жизнь.
1914 — Вернулся в Нью-Йорк, работал в ателье отца, стараясь взвалить бремя
деловых обязанностей на служащих. Познакомился с Фрэнком Харрисом; это была моя
первая встреча с большим писателем.
1917 — Женился на Беатрисе Сильвас Виккенс, пианистке из Бруклина.
17
1919 — Родилась дочЬг Барбара Сильвас, ныне известная как Барбара Сэндфорд.
1920 — Проработав несколько месяцев курьером, повышен до ранга администратора
по найму в почтовом отделении компании "Вестерн Юнион" в Нью-Йорке.
1922 — Во время трехнедельного отпуска в "Вестерн Юнион" написал первую книгу
"Подрезанные крылья".
1923 — Влюбился в Джун Эдит Смит, работавшую платной партнершей дансинга на
Бродвее.
1924 — Ушел из "Вестерн Юнион", решив навсегда покончить со службой и полностью
отдаться писательскому делу. Развелся с первой женой и женился на Джун Смит.
1925 — Всерьез взялся за ремесло писателя, сопровождаемое полной нищетой.
Обходя дом за домом, продавал сборник своих стихотворений в прозе "Меццо-тинто".
1927 — С женой Джун открыл бар-закусочную в Гринвич-Виллидж. Работал в
управлении по садам и паркам в округе Куинс, за 24 часа собрал материал для
обширного автобиографического романного цикла. Выставил акварели в "Римской
таверне Джун Мэнсфилд", в Гринвич-Виллидж.
1928 — За год объездил с Джун Европу на деньги, которыми снабдил ее один из
поклонников.
1929 — Вернулся в Нью-Йорк и закончил роман "Этот изысканный мир".
1930 — В одиночестве вернулся в Европу, с рукописью еще одного романа,
потерянного редактором парижского "Этого квартала" Эдвардом Титусом. Уехал из
Нью-Йорка с десятью долларами, ссуженными Эмилем Шнеллоком; намеревался
отправиться в Испанию, но пробыв какое-то время в Лондоне, уехал в Париж и там
остался. Подружился с Ричардом Дж. Осборном и Альфредом Перле; зиму и весну
1931--32 гг. прожил у Осборна на рю Огюст Бартольди.
1931 — В Лювисьенне познакомился с писательницей Анаис Нин.
1932 — Шатаясь по улицам и проводя ночи где придется, начал писать "Тропик
Рака". Работал корректором в парижском издании "Чикаго трибюн". Зимой преподавал
английский в Лицее Карно в Дижоне.
1933 — Снял с Альфредом Перле квартиру в Клиши и с ним же съездил в Люксембург.
Период "Черной весны"; предельно плодотворный, предельно веселый. Начал писать
книгу о Д. Г. Лоуренсе, которую
так никогда и не закончил. В Европу Джун вернулась, но вскоре попросила развода
и уехала.
1934 — В тот же день, когда вышел в свет "Тропик Рака", переехал на Виллу Сера,
дом 18; решающий момент. Оригинал рукописи, трижды переписанный, Оказался в три
раза длиннее, чем напечатанный вариант. Заочно развелся с Джун в Мексико-Сити.
1935 — В октябре вышел "В Нью-Йорк с возвратом". Познакомился с астрологом
Конрадом Мориканом. В ноябре положил начало так называемой "гамлетовской"
переписке с Майклом Френкелем. В сентябре появилось первое издание "Писем
Альфа".
1936 — С января по апрель снова жил в Нью-Йорке. Занимался психоанализом. Начал
переписку с графом Кейзерлингом, прочитав его "Дневник путешественника". В июне
издана "Черная весна".
1937 — Важная встреча с Лоренсом Дарреллом. Вышел "Сценарий" с иллюстрациями
Эйба Ратнера. С Альфредом Перле начали выпуск журналов "Бустер" и "Дельта".
Зимой на несколько недель уехал в Лондон, чтобы навестить Перле. Познакомился с
У. Т. Саймоном, Т. С. .Элиотом и Диланом Томасом.
1938 — В январе начал писать .для французского журнала "Волонте", тогда же
опубликовали "Деньги и как они садятся нам на голову". В июне появилось второе
издание "Писем Альфа"; в сентябре вышел "Макс и белые фагоциты".
1939 — В феврале вышел "Тропик Козерога", и позже, в течение года --
"гамлетовская" переписка с Майклом Френкелем. В июне на год уехал с Виллы Сера.
Закончился очень важный период тесного общения с Анаис Нин, Альфредом Перле,
Майклом Френкелем, Хансом Рейхелем, Эйбом Раттнером, Давидом Эдгаром, Конрадом
Мориканом, Жоржем Пелорсоном, Анри Флюшером и другими. Путешествовал по югу
Франции. 14 июля уехал в Афины, в августе посетил Даррелла в его доме на Корфу,
в Греции. Несколько раз приезжал в Афины, на острова, побывал в Пелопоннесских
горах. До сих пор это остается самой крупной авантюрой в моей жизни. Встреча с
Джорджем К. Кацимбалисом ("Колоссом"), поэтом Георгиосом Сефериадисом,
художником Гикой и другими. Обрел здесь истинный дом, первоклассный климат.
Источник регулярного дохода иссяк со смертью парижского издателя (Джека Кахане,
владельца "Обелиск-пресс") на следующий день после объявления войны.
1940 — В феврале вернулся в Нью-Йорк, встретился с
Шервудом Андерсоном и Джоном Дос Пассосом. Лето провел с Джоном и Фло Дадли в
доме Кэресса Кросби в Боулинг-Грин, штат Вайоминг. Написал "Марусийского
колосса"! "Мир секса", "Тихие дни в Клиши" и начал работу над "Благостным
распятием" .
1941 — С 20 октября 1940 по 9 октября 1941 — путешествовал по США, какое-то
время — в компании художника Абрахама Раттнера. Встречался с доктором Марион
Соушон, Уиксом Холлом, Свами Пра-бхавананда, Альфредом Стиглицем, Фернаном Леже
и Джоном Мэрином. Когда я был в Миссисипи, умер отец и мне пришлось вернуться в
Нью-Йорк. В июне 1942 года уехал в Калифорнию. Продолжил работу над "Благостным
распятием" (написал по-. ловину) и "Кошмаром в мире кондиционеров" (закончил две
трети).
1943 — Нарисовал от двухсот до трехсот акварелей. С успехом выставлялся в
Беверли-Глен (Зеленый павильон), Американской галерее современной живописи в.
Голливуде.
1944 — Выставка акварелей в Музее искусств в Санта-Барбаре и Лондоне.
Семнадцать или более того книг подготовлены к печати в Англии и Америке. Год
свершений и реализации планов. За всю жизнь "удачный" год с материальной точки
зрения. В октябре вызвали в Бруклин из-за болезни матери. Побывал в Дартмутском
колледже у Герберта Ф. Уэста, штат Нью-Гемпшир, выставлялся в Йеле. 18 декабря
1944 года — в Денвере, штат Колорадо, женился на Джанине М. Лепской. Переехал в
Биг Сур — мой первый настоящий дом в Америке. В мае с Аляски приехал Эмиль
Уайт, чтобы предложить свои услуги. Встреча с Джин Пэйдж Уортон, которая оказала
большое влияние на мое восприятие жизни.
1945 — Закончил "Сексус" в хижине Кейта Эванса на Партингтон-ридж. Начал
перевод "Сезона в аду" Артюра Рембо . (так никогда и не законченный). 19 ноября
родилась дочь Валентина. 26 декабря (в мой день рождения) приехал израильский
художник Безалел Шатц.
1946 — В январе переехал в хижину на Андерсон-крик. С Шатцем приступили к
работе над книгой "В ночную жизнь", также начал писать книгу о Рембо — "Время
убийц". Познакомился с Леоном Шемроем, который позднее купит около 30 моих
акварелей. Из Парижа пришло известие, что на моем счету --
ни больше ни меньше сорок тысяч долларов, которыми я так и не удосужился
воспользоваться. Джин Уортон предложила нам остановиться в ее доме на
Партингтон-ридж с условием, что мы заплатим, когда сможем.
1947 — В феврале переехал в дом Уортон на Партингтон-ридж. Начал работать над
романом "Плексус". Закончил книгу "В ночную жизнь".
1948 — Написал "Улыбку у подножия лестницы". 28 августа родился сын Тони.
1949 — Закончил "Плексус". Начал работу над эссе "Книги в моей жизни".
1951 — Разошелся с Джаниной Лепской; дети поселились вместе с ней в
Лос-Анджелесе. Закончил эссе "Книги в моей жизни".
1952 — В апреле ко мне приехала Ив Макклюр. Начал писать роман "Нексус".
Развелся с Джаниной Лепской. 29 декабря отправился в турне по Европе с Ив. В
канун нового года прибыл в Париж.
1953 — Знаменательный год — лучший после Клиши. Приглашен остановиться в доме
Мориса Надо — в недавнем прошлом редактора газеты "Комба" и основного
организатора кампании "В защиту Генри Миллера". Побывал в доме Рабле в пригороде
Шинона, затем в Уэльсе, в Англии, где повидался с Перле и его женой. С Шатцами
посетил дом Шекспира в Стрэтфорде-на-Эйвоне. Мимолетный визит к Джону Кауперу
Поуису в Корвине, Уэльс. Назад в Париж. В конце августа вернулся в Биг Сур. В
декабре женился на Ив Макклюр в Кармел Хайлендс.
1954 — В ноябре приехал Альфред Перле, чтобы написать книгу "Мой друг Генри
Миллер". Выехал с выставкой акварелей в Японию. Начал писать книгу эссе "Биг Сур
и апельсины Иеронима Босха".
1955 — Ко мне приехала дочь от первого брака, Барбара Сэндфорд; я не видел ее с
1925 года. В мае Перле уехал в Лондон. Меня посетил бенгальский поэт Буддхадева
Боз из Калькутты. Написал "Снова в Барселоне".
1956 — В январе вместе с Ив уехал в Бруклин ухаживать за умирающей матерью. Там
познакомился с Беном Грауэром из "Эн-Би-Си" и записал пластинку "Вспоминает и
размышляет Генри Миллер". Вернулся в Биг Сур. На иврит переведен и выпущен
сборник коротких рассказов "В половине первого ночи". Закончил книгу эссе "Биг
Сур и апельсины Иеронима Босха".
1957 — Переработал "Тихие дни в Клиши", обнаружив рукопись, утерянную 15 лет
назад. Выставка акварелей в лондонской "Гэллери-Уан". Полностью переработал "Мир
секса" для парижского издательства "Олимпиа-пресс". Выставка акварелей в
Иерусалиме и Тель-Авиве. Начал писать "Лимонную ветвь и измену" и бросил, чтобы
продолжить работу над романом "Нексус". Избран членом Национального института
.искусств и наук.
1958 — Продолжил работу над "Нексусом".
1959 — В начале апреля закончил "Нексус". 14 апреля уехал в Европу с Ив и
детьми. Два месяца снимал студию на рю Кампань-Премьер в Париже. По пути в
Копенгаген вместе с детьми заехал к датскому издателю; Джеральд Робитайль взял
на себя роль "воспитателя". Первая встреча с композитором Антонио Бибало --
автором оперы "Улыбка у подножия- лестницы". В середине августа вернулся в Биг
Сур. Написал три письма, составившие книгу "Искусство и бунт" (Перле-Даррелл).
1960 — Написал "Рисовать — значит снова любить". 4 апреля в качестве члена
жюри отправился в Европу на Каннский кинофестиваль. Несколько дней провел в
Париже, затем — в Гамбурге, чтобы войти в контакт с издательством
"Ледиг-Ровольт" в Рейнбеке. Там впервые встретился с Ренатой Герхардт. После
поездки во Францию и Италию вернулся в Биг Сур. Снова уехал в Европу. В Рейнбеке
написал предисловие к новому изданию "История искусства" Эли Фора (издательство
"Галлимар") и несколько небольших рассказов, включая один (сумасшедший) на
немецком, под названием "Ein Ungebumbelte Fuchselbiss" для маленького
журнальчика "Риносерос". Также — рисунки и акварели для редактора обозрения
Рудольфа Ди нста. Нарисовал несколько акварелей и часто играл в пинг-понг в
здании издательства "Ровольт". С Ледигом и другими съездил в Мельн (на родину
Тиля Уленшпигеля), Бремен и другие места. За рождественские каникулы сделал
первые наброски пьесы "Ума не приложу, что делать с Гарри", вдохновленной
Ренатой Герхардт. 1961 — Посетил Германию, Австрию, Швейцарию, Италию,
Португалию и Испанию. Виделся с Марино Марини — известным скульптором, который
изваял мою голову в бронзе. В ноябре вернулся из Лондона на Пасифик Пэлисадс. В
этом году "Гроув пресс" издало "Тропик Рака".
1962 — Пока находился на Пасифик Пэлисадс, взялся за второй том "Нексуса".
Съездил в Лондон, чтобы встретиться с Перле и записать с ним передачу для
канадского телевидения. С ним и его женой на месяц уехал у Ирландию. Затем снова
в Париж — повидаться со старыми и новыми друзьями. Поехал в Берлин, где в доме
Ренаты Герхардт сделал десять гравюр на меди и множество акварелей. В июне
получил от Ив заключительное решение о разводе. В июле вернулся на Пасифик
Пэлисадс. В середине июля уехал в Эдинбург поприсутствовать на писательской
конференции. Там встретил Даррелла и его друга доктора Реймонда Миллза. Записали
с Дарреллом пленку для Би-Би-Си (интервьюировал Джеффри Бридсон). Уехали с
Дарреллом в Париж, где записали на пластинку выдержки из наших книг для серии
"Голос писателя". Оба "Тропика", изданные на итальянском (в Швейцарии;, а
"Тропик Рака" — и на финском, немедленно изъяты из продажи. Одновременно
"Тропик Рака" вышел на иврите, в двух томах, в бумажной обложке. "Гроув пресс"
опубликовало "Тропик Козерога". В конце ноября вернулся в Пасифик Пэлисадс.
1963 — "Тропик Рака" издал в Англии Джон Гэлдер — огромный успех. Написал пять
или шесть предисловий для книг других авторов: Джека Бильбо, X. Э. Бейтса,
Джорджа Дибберна и т. д. Также — текст к рисункам Энни Пуэр в альбоме "Греция",
выпущенном "Вайкинг пресс". "Гроув пресс" выпустило "Тропик Козерога" в бумажной
обложке. В издательстве "Даттон" опубликована моя "Частная переписка" с Лоренсом
Дарреллом, а в "Гроув пресс" — "Черная весна". В колледже Непорочного Сердца, в
Голливуде, начал вместе с монахинями расписывать шелковые драпировки.
1964 — "Нью дайрекш нз", Нью-Йорк, издало антологию "Генри Миллер о
сочинительстве".
1965 — Выставка акварелей в "Вэствуд арт ассосиэшн", в Лос-Анджелесе. Смерть
Ив, моей третьей жены. В апреле — постановка оперы "Улыбка у подножия лестницы"
в Германии, в Гамбурге. Огромный успех. В Лондоне издательство "Макгиббон энд
Ки" опубликовало 2-х томник "Избранной прозы". В Нью-Йорке "Патнэмз сане" издали
мои "Письма к Анаис Нин".
1966 — "Лоуджон пресс" (Лас-Вегас, штат Невада) издало книгу "Порядок и хаос:
посвящается Хансу Райхлю".
1967 — Во Франции, в Марселе, на французском поставили оперу "Улыбка у подножия
лестницы". Роберт Снайдер приступил к съемкам фильма "Одиссея Генри Миллера".
Начал изучать японский с Митио Ватанабе. 10 сентября, в Беверли-Хиллз женился на
Хоки Токуда. В сентябре — уехал с Хоки в свадебное путешествие в Париж.
Выставка акварелей в парижской галерее "Даниэль Жерве". Вернулся из Европы в
Пасифик Пэлисадс. Выставка акварелей в Упсале, Швеция. В декабре — постановка
оперы "Улыбка у подножия лестницы" на итальянском в Триесте, в Италии.
1968 — В марте ко мне в Пасифик Пэлисадс приехал Лоренс Даррелл. Выставка
акварелей обошла Японию. "Поиск коллекционера" — книгу переписки с Дж. Ривсом
Чайлдсом — выпустило университетское издательство в штате Вирджиния. При
участии Брэдли Смита начал работу над историей в картинках — книгой "Моя жизнь
и моя эпоха" Генри Миллера. В Нью-Йорке "Гроссмэн" опубликовало новое издание
эссе "Рисовать — значит снова любить". В него вошло "Подобие истового
прошлого".
1969 — Премьера фильма "Одиссея Генри Миллера" в Ройс-Холле, в Калифорнийском
университете, Лос-Анджелес. В июне уехал в Европу посмотреть, как идут съемки
фильма "Тропик Рака".
1970 — В США состоялись премьеры фильмов "Тропик Рака" и "Тихие дни в Клиши". В
Сан-Франциско издательство "Ферст импрешез" напечатало и распространило две
цветные литографии моих акварелей. В Японии "С. Кубо" напечатало и
распространило три цветные литографии моих рисунков. "Лоуджон пресс" (Лас-Вегас,
штат Невада) издало "Бессонницу, или Дьявол на воле". В Париже при участии Жоржа
Бельмона вышла книга моих радио- и телеинтервью "Entretiens de Paris"*. В
Неаполе удостоена награды "Лучшая книга года" моя книга "Застынь как колибри"
("Come il colibri"). Это первая и единственная награда, которую я когда-либо
получил за свой литературный труд.
1971 — В Париже идут репетиции моей пьесы "Ума не приложу, что делать с Гарри".
В издательстве "Плейбой пресс" вышла "Моя жизнь и моя эпоха" Генри Миллера.
__________
* Парижские интервью (фр.) (здесь и далее — прим. пер.)
МОЯ ЖИЗНЬ И МОЯ ЭПОХА
My Life and Times
автобиография
НЫНЕ
Тому, кто живет разумом, жизнь видится комедией. Для тех, кто живет чувствами
или подвержен эмоциям, жизнь — это трагедия.
Начну с того, что большую часть своего времени провожу совсем не так, как
хотелось бы. Все потому, что как-никак у меня есть совесть — обстоятельство, о
котором я сожалею. Я человек, считающийся со своими обязательствами и
обязанностями, а ведь это те вещи, против которых я восставал большую часть
своей жизни. Мне хочется сказать: е... я все это, е... я вас всех, вон из моей
жизни. Это то, как я чувствую. Повторяю, мне хотелось бы, сколь это возможно,
ничего не делать, и отнюдь не в фигуральном смысле. Вести почти растительную
жизнь. Конечно, это не в буквальном смысле прозябание, но для меня это означает
бездеятельность, игнорирование того, что люди считают важным. Последние двадцать
лет я придаю особое значение переходу от действия к созерцанию. Мне гораздо
интереснее созерцать, чем что-то делать. Нет ничего такого, чего я действительно
хочу достичь, ничто не представляет для меня истинной ценности. Нет ничего
настолько важного, чтобы это необходимо было делать, и все же каждый день я
заставляю себя тянуть эту лямку, навязанную мне другими. Существует так много
проектов. Каждый считает, что обязан знать, чем я занят, что за жизнь я веду,
что это значит и т. д. В определенном смысле я чувствую крайнее отвращение,
заново перемалывая свою жизнь или планы на будущее.
Я не хочу строить никаких планов, у меня нет конкретных планов на будущее.
Каждый день, просыпаясь, я хочу сказать: "Le bel aujourd'hui"*, — как говорят
французы, и к этому нечего добавить. Я хочу прожить день по
________
* Прекрасный день (фр.).
тому образцу, какой мне нравится, а никакого образца у меня нет. Я достиг той
удивительной, восхитительной стадии в своем развитии, на которой в каком бы то
ни было образе жизни попросту нет необходимости. Но на этом все и кончается.
Прежде всего, меня слишком хорошо знают:
моего внимания домогаются, и мои друзья часто превращаются в моих злейших
врагов. Игнорировать их я не могу и даже не пытаюсь. Фактически выбора не
остается. Мы привыкли считать, что у нас есть альтернатива, но ваш темперамент,
характер, и предыдущий образ жизни — все, что вы делали в своей жизни — все
это диктует ваши поступки, хотите вы того или нет.
Таким образом, в известной мере, я подчас ощущаю себя своей собственной жертвой.
Создал произведение, которое многие считают незаурядным, и вот за него и
расплачиваюсь. Обо мне говорят: "О, должно быть, сейчас он хорошо устроился. У
него есть деньги, красивый дом, бассейн, вокруг всегда девочки". Ну, это же
иллюзия.
Готов признать: жизнь моя и впрямь ничуть не скучна. Мимо меня все время
проходит столько людей, я имею в виду друзей и приятелей друзей, и женщин, что я
никогда не страдаю от скуки... Иногда мне хочется побездельничать, чтобы ничего
не делать и чтобы время тяжелым грузом легло мне на плечи. Но я проклятый, может
быть, блаженный, одним словом, человек с вечным двигателем в голове. Колесики
никогда не останавливаются. По ночам я по два-три раза вскакиваю, чтобы
записать, что я хочу сделать завтра. А завтра я ничего не хочу делать. Но
что-нибудь сделаю. Займусь поисками книги, которую давно хотел перечитать. Мой
мозг постоянно работает.
В известном смысле, я живу в непрестанном противоречии с самим собой. Хотя и не
слишком, я бы сказал, для меня обременительном. Я живу в противоречии, когда
говорю, что все эти вещи не имеют значения, — и все же придаю им значимость Это
не пустой треп. Все, что я намереваюсь сделать, должно быть выполнено. (Это во
мне говорят немецкие гены, которые я ненавижу.) И я это делаю. Выполняю эти
приказы, эти импульсы. Я всегда им поддаюсь, я очень ко всему восприимчив. Со
мной беседует друг, потом он уходит, невольно заронив мне в голову кое-какие
мысли. После его ухода я записываю, что он сейчас сказал по поводу того или
другого, выясняю об этом еще что-нибудь! Понимаете? Такова моя натура!
Сейчас я совершенно не стеснен в деньгах. Наверное, я мог бы прожить года два на
свои сбережения — я имею в виду, если деньги совсем перестанут поступать, если
больше ничего не заработаю. Тем не менее, думаю, что
всегда получу авторский гонорар со своих книг, которого хватит на жизнь. Но,
случись такая оказия, я не смог бы жить так, как живу сейчас. Впрочем, и это
меня не беспокоит. Теперешний образ жизни на самом деле меня не устраивает. Я
всегда жил очень скромно: я не стремлюсь к роскоши. Мне не нравится держать у
себя прислугу. Я привык выполнять массу работы по дому. Какое-то время я
полностью вел хозяйство. Подметал полы, мыл посуду, Х готовил пищу. Мне больше
не. хочется этим заниматься, но я умею это делать. Я привык к этому в Париже,
где мне приходилось все делать самому. Обычно готовил друзьям какие-нибудь
изысканные блюда за такой промежуток времени, что вы никогда не поверите, будто
такое возможно. Не знаю, как мне это удавалось. Время от времени я по-прежнему
готовлю себе сам.
Идеальный для меня день выглядел бы так: прежде всего мне никто не мешает,
никаких телефонных звонков, гостей и важных писем, требующих срочного ответа.
День, посвященный самому себе. Ну, тогда я мог решить написать кому-нибудь
добровольно, это мое любимое занятие. Я бы встал очень поздно; не раньше, чем
почувствовал бы себя полным сил и энергии. Я бы не считался со временем. Который
бы час дня ни был — черт с ним! Один из вопросов, докучающих мне больше всего:
который час? Вовремя поесть, вовремя сделать то, другое — нет, это я ненавижу.
Надо сказать, когда у меня хорошее настроение, Я мог бы даже написать что-то
помимо писем, потому что существует много такого, о чем мне все же хотелось бы
написать. Я не говорю о большой книге.
Но первым делом я бы всласть поплавал. А потом мне хотелось бы какое-то время в
течение дня, предпочтительно после полудня, провести в компании близкого друга и
хорошего игрока в пинг-понг, чтобы пару часов поиграть. Насладился бы плаванием,
пинг-понгом. И если возможно, отведал бы французской кухни. Затем с
удовольствием посмотрел бы хороший фильм, что мне редко удается. Если выбранный
фильм мне не нравится, я могу наудачу пойти посмотреть японский. Из десяти --
девять мне нравятся. Но если иду на фильм, рекламируемый как сногсшибательная
удача, то девять раз из десяти ухожу через десять-пятнадцать минут. Мне редко
попадаются первоклассные фильмы. (Удивительное исключение — недавно увиденный
мной "Сатирикон" Фелллни.) Наконец почитал бы. Всегда читаю перед сном и
неизменно у кровати лежат шесть-восемь книг. Читаю то одну, то другую.
Я всегда счастлив видеть у себя женщин, и, конечно, они бывают у меня в гостях.
По этой части мне есть что
порассказать. Для меня это не самое главное — трахнуться. Мне гораздо
интереснее хорошо провести время с женщиной и, если появляется повод лечь в
постель, прекрасно, но если — нет, тоже хорошо. Правда, это больше не является
sine qua non*. Окружающих меня женщин я оцениваю так же, как вы оценили бы
цветы. Они что-то вносят в атмосферу; делают жизнь более интересной. Я всегда
предпочитал женское общество мужскому. Но я хороший друг и у меня очень немного
близких друзей среди мужчин. Я легко схожусь с людьми, но больше не стремлюсь
обзаводиться друзьями. Моя жизнь наполнена друзьями, но они, так сказать, скорее
мешают моим успехам, чем способствуют. Это жутко трудно выразить. Это не совсем
то, что я имею в виду. Я многим обязан друзьям, но стоит мне заняться тем, чем я
хочу, — и именно друзья мешают мне в этом больше, чем недруги. Они отнимают у
меня много времени. Не поймите меня превратно. Я ценю дружбу. И отнюдь не
мизантроп и, думаю, что лоялен.
Но поскольку я привлекаю внимание стольких людей, они порой досаждают мне,
впиваются в меня как клещи. Когда я слышу звонок в дверь, господи! Помню, читал
о Д.Г. Лоуренсе, что он обычно прятался в кухне, где угодно, лишь бы его не
настигли. "Не говорите, что я дома, — повторяю я без конца. — Скажите, я уехал
далеко".. Не думаю, что такое отношение вызвано возрастом, однако этот фактор не
обойдешь. Всю мою жизнь во мне жил невроз страха, совсем как по части телефона
— еще со времен работы в "Вестерн Юнион", когда на столе у меня стояло три
аппарата и я пытался разговаривать с тремя корреспондентами одновременно. Что
же, посмотреть на меня люди приходят всю жизнь — в основном незнакомые, которых
я не приглашал. К этому можно относиться хорошо, плохо или безразлично: важнее
другое: как этим всем управлять? Это — за пределами человеческих сил. Общаться
я люблю со своими настоящими друзьями. Порой впускаю к себе незнакомца и он
оказывается замечательным человеком. Но это не означает, что я хочу еще раз
увидеться с ним. Одной встречи достаточно.
В начале жизни узы дружбы крепки; вы стараетесь pешить проблемы друг друга. Что
ж, у меня больше нет такой необходимости. Прошло много лет с тех пор, как она у
меня возникла.
Есть у меня один очень близкий друг, с которым мы часто видимся. Ему ничего от
меня не надо. Его имя — Джо Грей. Я встретился с ним где-то десять лет назад на
__________
* Непременным условием (лат.)
одной вечеринке в доме Берни Вульфа. Того самого Берни, который написал
"Настоящий блюз". Вошел Джо, и мы разговорились. Мы проболтали, всего несколько
минут, и вот Джо говорит: "Мы выросли в одном районе в Бруклине". А я ответил:
"Так это ты тогда был драчуном?" Видите ли, у него именно такой вид? Мы
заговорили о боксе и борцах. Это нас сблизило. Затем он перешел на книги.
Рассказал мне обо всем, что читал, и это было великолепно! Как я понял, Байрон
был одним из его фаворитов. Он любит Китса и Шелли, но особенно — Байрона и
может подробно его цитировать. Когда я переживал один из периодов любовного
томления — порядком затянувшийся, — Джо пришел ко мне с маленькими обрывками
бумаги, сплошь исписанными цитатами из Байрона. "Думаешь, как ты разочарован?
Посмотри, что он сказал!"
Он актер и каскадер — довольно известный среди голливудских киношников. Он
абсолютно естественен и никогда ни о ком не говорил гадостей. Однако как-то
вечером, в одном из интервью, он, подумать только, взял и играючи прошелся по
моим литературным прои
...Закладка в соц.сетях
