ЛИЦО И МАСКА

OCR: Константин Хмельницкий (lyavdary@mail.primorye.ru)
Источник: журн. "Четвёртое измерение", 1992 № 4
Леонид Тарасов
ЛИЦО И МАСКА
До чего же странны и изменчивы параметры мира, в котором мы сейчас живём! История прямо на наших
глазах меняет свои очертания. Собственно, она всегда подвижна, но вряд ли в ней часты периоды, когда так
резко с "плюса" на "минус", с "минуса" на "плюс" скачут оценки событий, так безжалостно рушатся одни репутации,
на краткий миг утверждаются другие, чтобы тут же рассыпаться в пыль, уступая место третьим.
Заключённые в некие тесные клеточки-определения (например, "красный", "белый", "диссидент" и т. д.),
люди из этих лжетемниц вырываются, срывают с себя не по доброй воле напяленные на лица маски и предстают
перед нами не такими вовсе, какими тёмные силы пытались представить их десятилетие за десятилетием.
Они начинают говорить с нами, и мысли их зачастую звучат не из приснопамятных двадцатых или тридцатых
годов, а будто только что родились, секунду всего назад прозвучали возле твоего уха и воплотились в
слова.
Маска Всеволода Иванова - правоверный советский писатель. Классик, классик именно с о в е т с к о й,
литературы, со всеми вытекающими из этого грехами, основной из которых - предательство (или забвение)
гуманистической основы жизни, подмена её неким "классовым чутьём".
"Что он написал, Всеволод Иванов?" И сразу - "Бронепоезд 14-69"!
"Чем ещё знаменит?" Был в числе не самых активных недругов Михаила Булгакова. Так, по крайней мере,
следует из некоторых трудов по истории с о в е т с к о й литературы.
Маска... И хрестоматийный "Бронепоезд", и завзятая "советскость" Всеволода Иванова - маска.
Когда поэт Леонид Мартынов, близко знавший Всеволода Иванова, обронил в одной из статей, что истинная
цена творчеству его друга станет известной к началу XXI века, это казалось гиперболой. Но вот в начале
семидесятых годов (через десять лет после смерти Вс. Иванова) появился двухтомник его фантастических и
фантасмагорических рассказов, и обнаружилось: десятилетия преуспевающий с виду писатель, лауреат, секретарь
Союза писателей не мог напечатать ни строчки из самого дорогого, заветного.
О художественном уровне тех рассказов говорит такой, с бытовым оттенком факт: устав от насаждения
"единственного верного социалистического метода отображения действительности", А. Фадеев приходил к
соседу по даче в Переделкине (ко Всеволоду Иванову то есть) и просил "для души" почитать н а с т о я щ у ю
литературу - рассказы, хранившиеся в письменном столе писателя и увидевшие свет через десятилетие после
его смерти.
И вот - новое, ещё более ошеломительное явление неизвестных произведений Всеволода Иванова! Два
романа - "Кремль" и "У" - вышли на изломе 1990 и 1991 годов в издательстве "Советский писатель".
О них давно ходили слухи в литературной и окололитературной среде. "Кремль" даже издавался анекдотичным
тиражом в пять тысяч экземпляров, а малюсенькие фрагменты "У" печатались в восьмом томе собрания
сочинений Вс. Иванова. Но лишь собранные под одной обложкой, романы эти как бы заполнили собой
пустую нишу в истории р у с с к о й литературы, естественно заняв полагающееся им по праву место в числе
(недавно ещё не известных нам) произведений А. Платонова, Е. Замятина, М. Булгакова, реабилитируя этим и
своего создателя, и русскую литературу перед историей: не вся она была с о в е т с к о й до мозга костей.
Нет, ни "Кремлю", ни "У" не стать "чтивом". Их не будут втридорога продавать с лотков на запущенных
московских улицах или на чёрных книжных рынка областных городов России. У этих романов более почётная
участь стать в число произведений, на которые будут равняться пишущие люди, сколь долго ни суждено существовать
русской литературе. Пророчество Л. Мартынова сбывается - XXI век на подходе, маска с лица Всеволода
Иванова упала, и мы начинаем видеть, что на самом деле сделано им в литературе, и начинаем давать
первые (по-моему, ничуть не завышенные) оценки увиденному.
Эксперимент в области формы, интеллектуальная высота - вот чем в первую голову отличаются "новые"
романы Всеволода Иванова. На их фоне убого и постыдно звучат те дифирамбы, что раздаются слева и справа
в адрес третьестепенных современных "мастеров слова". Они как бы напоминают, что совести, красоте, добру
никакие силы не могут противостоять - шестьдесят лет прошло (вдумайтесь: шестьдесят лет прошло со времени
написания этих романов!), а всё-таки из тьмы забвения написанное выдающимся Мастером вырвалось на
свет. И ещё одна маска открыла лицо.
Обыкновенное.
Человеческое.
Со следами шрамов времени.
Но сколь бы ни глубоки были шрамы, лица они не уродуют, поскольку свет мысли одушевляет глаза на
этом лице.
Читателям, наверное, интересно: о чём "Кремль" и "У"? Фабулу пересказывать не стану, скажу туманно;
о трагической и анекдотической одновременно жизни во времена "великого перелома". Действие "У" более
динамично, "Кремль" более статичен, однако, повторюсь, интеллектуальная высота романов, эксперимент в
области формы - они стоят того, чтобы на них обратили внимание. И, может быть, полюбили. Хотя (опять же
повторюсь) они - не из разряда "чтива"...