Жанр: Журнал
Кино между адом и раем
...ва - это вызывает наше восхищение.
"Запах женщины" - фильм, дважды поставленный с перерывом в тридцать лет. Вначале
в Италии, где главную роль играл Витторио Гас-ман, затем в Америке, по
прекрасному сценарию Голдмана с Аль Пачино в главной роли. Слепой полковник
хочет покончить с собой. Его жизнь лишена смысла. Но оказывается, что он может
помочь своему
юному поводырю. И когда он защищает его права в товарищеском суде колледжа,
оказывается, что моральные ценности, которые не утратил полковник, нужны сегодня
молодым. Его победе аплодируют тысячи молодых ребят. Им восхищена женщина,
которая может стать его другом. Прекрасный фильм, изложенный с лаконичной
ясностью шедевра.
Эти фильмы показывают превращение героев. Вначале герой действует как бы со
связанными руками, и фильм рассказывает, как герой получает силы для борьбы. Это
волнует каждого, независимо от того, чего добился герой. Фильм говорит: "Жизнь -
это не дерьмо! За нее стоит бороться. Подлинная победа в этой борьбе - это не
богатство и успех, а самоуважение и полноценное участие в жизни рядом с
другими".
Когда я смотрю эти фильмы, мое сердце наполняется гордостью за то, как
убедительно кино может утверждать подлинные моральные ценности человечности.
фильмы категории "андердог" показывают драматические ситуации, в которых
человеческое братство борется за победу в безнадежной войне под кодовым
названием "Такова жизнь". Какая бы она ни была, другой не будет. Надо бороться в
этой.
3. "Потерянные души"
Это такие же, как мы, но потерявшие моральные ориентиры, преступившие законы и
нормы морали. Они начали, как мы, но выбрали неправильный путь. Это фильмы про
тех, кто мог бы жить нормально, но стал преступником, убийцей, слугой дьявола.
Это рассказ о потерянной личности. Эти фильмы очень разные: "Бони и Клайд",
"Гражданин Кейн". Едва ли не самым ярким фильмом этой категории является
"Крестный отец". История превращения честного парня Майкла Корлеоне в
безжалостного
убийцу и крестного отца нью-йоркской мафии известна каждому. И нет нужды
подкреплять этот пример десятком других успешных фильмов. Эти фильмы приносят
огромные доходы, их великое множество. Мы их все хорошо знаем. "Убийцы среди
нас" - вот их кодовое имя.
В драматической ситуации персонажей этой категории отличает то, что барьер,
непреодолимый для "наших знакомых", является открытой дверью для "потерянных
душ". Убийство для них только способ решить проблему. Но самое трагичное - это
то, что в каждом убийстве происходит двойное убийство - герой убивает и свой
потенциал человечности. Наверное, каждый человек, глядя на свою детскую
фотографию, говорит: "Это я? Боже, во что меня превратила жизнь!" "Потерянные
души" - метафоры этих превращений.
4. "Идолы"
Персонажи этой категории - хорошее испытание для воображения сценариста и
режиссера. Это пожиратели безвыходных положений. Они их щелкают, как орехи.
Фильму категории "наши знакомые" хватило бы десяти секунд из приключений Индианы
Джонса или Терминатора. Компания этих суперменов в исполнении Гаррисона Форда,
Шварценеггера, Клода Ван Дамма, Сигала и так далее переходит из фильма в фильм,
абсолютно не меняясь. Персонажи первых трех категорий воспринимают драматическую
ситуацию как рубеж, преодолевая который они меняются. Мы хотим, чтобы они
изменились к лучшему, мы переживаем, когда они меняются к худшему. "Наши
знакомые" превращаются в "потерянные души", и мы отдаляемся от них. "Андердог"
становится "нашим знакомым" - и мы сопереживаем ему. Эти изменения нормальны. Но
"идол" не может измениться. Почему? Потому что мы так хотим. "Идол" выражает
наше желание убежать от неразрешимых проблем, он утешает нас как детей. Он может
появиться в маске обычного человека - так Индиана Джонс появляется в облике
университетского профессора. Но в качестве профессора он исполняет трюки не
сложнее, чем заяц, играющий на барабане. Через три минуты он забывает о своем
профессорстве и чарует нас как волшебник-супермен. Бэтмен и супермен носят до
поры маски обычных людей, но их подлинная суть - "идолы", которые могут все.
"Идолы" выступают в облике обычных людей, но их подлинная суть - существа,
которые могут все.
"Идол" - персонаж для облегченного решения наших безвыходных проблем. Он любимец
индустрии развлечений. Мы так нуждаемся в раз
влечении, и оно - важная часть сохранения нашего психического здоровья. "Идолы"
возвращают нам праздники детства. Мы все становимся детьми, когда свет гаснет, а
на экране возникает персонаж, который может спасти слабого, наказать негодяя,
победить в неравной схватке.
Драма стремится развить крайние состояния всего, что попадает в ее поле. Счастье
стремится стать раем, несчастье - адом. Герой стремится к идеалу в облике
ангела, злодей - к дьяволу. Жизни угрожает смерть, любви - предательство.
Со всем этим "идол" справляется в минимально сжатые сроки с максимальной
эффективностью.
Мотивация "идолов" отличается от мотивации обычных людей. Например, в реальной
жизни только эпилептики поглощены идеей мести. Обычный человек озабочен
настоящим и будущим. Есть одно забавное подтверждение этому. В 30-е годы
начальник полиции Чикаго, бескомпромиссный борец с мафией, отправил за решетку
много опасных преступников. Почти каждый покидал свободу с угрозой рассчитаться
с полицейским. Но начальник полиции был спокоен. Он говорил: "Месть - это не
бизнес преступника. Когда он выйдет из тюрьмы, ему надо думать о будущем".
В выжженной болезнью душе эпилептика зреют патологические планы мести. Но так же
зреют и реализуются они в поступках суперменов. И нам это нравится, так как
мечта каждого - помахать кулаками после драки. Мы это делаем вместе с
суперменами. Фигуру мстителя-супермена ввел в литературный обиход Александр Дюма
в "Графе Монте-Кристо". Это была гениальная выдумка. Монте-Кристо - настоящий
супермен. Он поглощен страстным желанием сделать что-то, и нет преграды,
способной остановить его.
Но в семью "наших знакомых" Монте-Кристо никак не вписывается.
Для людей драмы думать драматическими ситуациями персонажей так же естественно,
как для живописцев думать отношениями цветов в колорите, а для балетмейстеров -
движением танцоров в пластических комбинациях.
Но драматические ситуации не могут быть статичными. Они развиваются, когда мы
рассказываем истории. Их развитие в конфликте и есть наша работа.Конфликт - это
главное слово драмы. Для того чтобы полнее усвоить это главное, ключевое
понятие, сперва познакомимся с драматической перипетией - эмоциональной
кардиограммойконфликта.
Когда мы рассказываем истории, то, как правило, озабочены контактом с
аудиторией. Ей должно быть интересно все, что происходит на экране. Если
персонаж застынет перед угрозой смерти в эпическом оцепенении, мы через
некоторое время начнем думать: "Сделай что-нибудь или умри, наконец". Контакт с
героем будет потерян. Драматическая перипетия - это универсальная страховка
эмоционального контакта в конфликте.
ДРАМАТИЧЕСКАЯ ПЕРИПЕТИЯ
ДОБИВАЙСЯ СЧАСТЬЯ
Представьте себе, что вы купили на Блошином рынке у пожилой турчанки старый
медный кувшин. Принесли его домой, потерли, чтобы он заблестел. И вдруг из
кувшина выползло облако и превратилось в джинна. И джинн говорит: "Пожелай
всего, чего хочешь. Не стесняйся, составь полный список. Не спеши, я ждал 6
тысяч лет, подожду еще полчаса".
Что бы вы пожелали?
* "Сто миллионов наличными. Премии на всех международных фестивалях. Железное
здоровье. Наоми Кемпбел в подружки. Или лучше Клаудию Шиффер. Впрочем, пусть
будут обе. "Ягуар", нет, лучше "порше"..."
Этот список был бы очень длинным. И вы бы много раз говорили джинну: "Погоди, я
еще что-то припишу для отца, для мамы,
для сестренки, для подружки из Франции. И еще я вспомнил одну мелочь для себя,
которую нельзя купить за деньги..."
Если вы предусмотрительный человек, джинн долго будет ждать полного списка.
Ну а если бы это был не джинн, а маленькая золотая рыбка, которую вы поймали в
реке. Она трепещет в ваших ладонях. Вы уже собрались бросить ее обратно в реку,
и вдруг она, задыхаясь, шепчет:
"Говори одно желание... только одно и в одном слове... Ах, я так слаба, я
задыхаюсь... ну... ну... я не могу ждать".
Вот тут вы бы задергались. Что пожелать? Богатство? Но что толку в нем, если вы
безнадежно больны? Здоровье? Но что за радость, если ваш дом сожгут, а семью
убьют?
Ручаюсь, что в короткое время вы окажетесь в капкане ваших желаний. Нет одного
слова для всех ваших желаний... Нет... С джинном вы за полчаса не смогли
разобраться. А тут решить одним словом все самое важное? Нет...
Но такое слово есть. Оно мерцает вдали на горизонте всех наших устремлений. О
нем мы мечтаем всю жизнь. И на пороге смерти вспоминаем, что владели этим
сокровищем, когда у нас не было ничего, кроме детства. Вы помните этот великий
кадр из фильма "Гражданин Кейн"? Стеклянный шарик, внутри которого идет снег, в
руке умирающего Кейна.
Это слово "счастье".
* Когда оно есть, мы его не замечаем, когда его нет, все остальное теряет смысл.
Счастье - это то, к чему мы стремимся с рождения до смерти сознательно и
безотчетно. Чем бы мы ни занимались - мы хотим получить счастье. И что самое
удивительное - оно всегда впереди, кажется, вот оно, рядом. Ухватишь, а оно,
как мокрый обмылок в ванной, выскальзывает из рук. Как желанный ночлег в
морозную зимнюю ночь. Мерцает и зовет: "Иди ко мне!"
Пробиваясь к счастью, человек может своротить горы. Мечта о счастье объединяет
людей для самых беспощадных схваток. Моря крови и пирамиды трупов - все ради
счастья.
Неудивительно, что драма своей главной задачей считает показ человека в борьбе
за счастье. Драму интересуют крайние акты и крайние факты. Поэтому в центре ее
внимания находится человек между счастьем и несчастьем.
Все полны внимания, когда персонаж в драме стремится к счастью. И все охвачены
волнением, когда на него обрушивается несчастье. Но больше всего внимания
приковано к действиям персонажа, когда счастье и несчастье связаны воедино.
Стремился к счастью и вдруг попал в несчастье. Был несчастен и вдруг стал
счастлив. Эта схема для драмы самая продуктивная. Она близка опыту каждого
человека.
Мы все стремимся к счастью. Но нас нарожали так много и при этом никого не
спросили: нужны ли ему остальные 6 миллиардов человек на земле? Приходится с
этим считаться. Каждый раз, когда мы вот-вот ухватимся за радугу счастья, кто-то
отталкивает нас, обгоняет и отнимает наше счастье. И никогда путь к счастью не
бывает прямым и свободным. Поэтому борьба за счастье близка и понятна каждому.
Показать эту борьбу - лучший способ подключить зрителя к вашей истории.
Удивительный эффект сопереживания человеку, который, борясь за счастье, попадает
в несчастье, заметили еще древние греки. Это движение
от счастья к несчастью, от отчаяния к надежде греки называли "ПЕРИПЕТИЯ".
Она является ключевым моментом поэтики Аристотеля. До сих пор человечество не
придумало ничего лучше для эмоционального возбуждения зрителей в драме.
Мы теперь знаем, что сильная радость и сильное горе вызывают реакцию стресса.
Древние говорили: "Чрезмерная радость так же, как чрезмерное горе, убивает".
Похоже, что они догадывались о том, что недавно открыл Ганс Селье: то, что в
чрезмерных дозах убивает, в разумных пределах действует как лекарство.
Драматическая перипетия доставляет людям такое максимальное удовлетворение, на
которое только способно драматическое искусство. Ученые-физиологи поставили опыт
на белых мышах. В центр удовольствия (есть такое место в мозгу) вживили
электроды. После этого мышке предложили самой регулировать свои удовольствия. И
мышка непрерывно нажимала на кнопку раздражителя тысячи раз подряд, пока не
свалилась замертво от чрезмерного стресса счастья. Похоже, что драматическая
перипетия подобралась очень близко к этому центру в нашем мозгу. Нет ничего, что
может с ней сравниться.
В драматической ситуации перипетия является самой продуктивной
структурой эмоционального развития. Ее простота и эффект стремительного действия
не имеют себе равных.
Приглядимся к одной хорошо известной нам драме. Ромео Монтекки с друзьями решил
из озорства посетить бал семейства врагов своей семьи - Капулетти. Каквдруг
(заметьте это слово) он видит незнакомку которая воспламеняет все его чувства.
Ромео счастлив. Ивдруг (еще раз заметьте это слово) он узнает, что эта девушка -
дочь главного врага семейства. Она - Капулетти, их счастье невозможно. С вершины
счастья Ромео брошен в пучину отчаяния. Схема:счастье - оценка новой информации
- несчастье.
Ромео не в силах бороться с охватившей его любовью. Как всякий влюбленный, он
хочет видеть свою возлюбленную. И вот ночью, в тревоге от неразделенной любви,
преодолевая опасность, Ромео тайно проникает в сад своих врагов, ивдруг (опять
это слово) все фантастически меняется, весь мир засверкал фейерверком. Ромео
слышит, как Джульетта с балкона посылает ему слова любви. Невероятно! Но она
полюбила так же сильно, как он ее. Ромео на гребне счастья. Схема:несчастье -
оценка новой информации - счастье.
Посмотрите на эти "вдруг". Они появляются в рассказе каждый раз, когда персонаж
стремится к какой-то цели и получает неожиданную информацию. И это резко меняет
его эмоции. Но меняются не только эмоции. Резко меняется поведение Ромео.
ПЕРИПЕТИИ И РАЗНООБРАЗИЕ ДЕЙСТВИЙ
Перипетии не только разнообразят чувства персонажей - они создают эмоциональные
крайности. Они бросают характеры от радости к горю, от надежды к отчаянию. И это
делает видимым все скрытые возможности
характера. Мы получаем разнообразное поведение, окрашенное яркими
эмоциями.
Перипетии помогают драме выразить ее потенциал стремления к крайностям борьбы
ада и рая.
Посмотрим, как эти перипетии работают дальше в пьесе Шекспира. Нам это
интересно, чтобы убедиться в том, что перипетии составляют непрерывную структуру
в драме.
Утром следующего дня с сердцем, полным любви, Ромео и ничего не знающие об этом
друзья на городской площади встречают брата Джульетты Тибальда.Ромео готов
любить всех, кто связан с Джульеттой. Тибальд, естественно, ведет себя как враг
семьи Монтекки. Он ссорится с другом Ромео Меркуцио. Ромео пытается их
примирить, но безуспешно - Тибальд пронзает Меркуцио шпагой. Меркуцио умирает на
руках Ромео. Реакция Ромео мгновенна: он хватается за меч, чтобы отомстить за
смерть друга. Смотрите - только чтоРомео был полон любви, и вдруг(опять
"вдруг")его охватывает гнев.Он мстит и убивает Тибальда. Ромео в отчаянии - он
не хотел этого, но поздно - дело сделано, его выгоняют из города в ссылку.
Теперь он не увидит Джульетты.Он несчастен.
Однако свет не без добрых людей. Монах Лоренцо тайно венчает Ромео и Джульетту.
Они счастливы, как только могут быть счастливы молодожены в первую брачную ночь.
Это горькое счастье - предстоит разлука. Но уже ничто не сможет разлучить
супругов. Их связал Бог.
Как вдруг (опять "вдруг") отец Джульетты сообщает ей о помолвке и предстоящем
браке с графом Парисом. Этот брак неизбежен и одновременно невозможен. Джульетта
в полном отчаянии.
Смотрите, какие разные события: мгновенная любовь вспыхивает на балу в стане
врагов. Драка с двойным убийством разыгрывается на городской площади. Герои
заключают тайный брак. А схема действий все время одна: движение к счастью вдруг
прерывается, и начинается движение к несчастью. Движение к несчастью вдруг
прерывается, и начинается движение к счастью.
Каждый раз, когда возникает это "вдруг", персонаж должен его осознать и оценить.
Поэтому схема выглядит так:
Если мы посмотрим на события всей пьесы, то увидим, что одна и та же простейшая
схема перипетий работает от завязки до финала. Может, это персональный стиль
Шекспира? Но мы уже знаем, что еще древние греки открыли эту схему и назвали
"драматическая перипетия". С тех далеких времен и до сегодняшнего дня эта
простейшая схема миллион раз работала в драме - каждый раз с успехом. Она -
простейшая клеточка драматического действия. Когда вы хотите получить
эмоциональный рассказ, эта схема работает лучше всего. А именно этого мы и
хотим.
В хорошей драме история непрерывно бросает героев то в полнейшее несчастье, то
вдруг возносит их к максимальному счастью. Драматические ситуации сменяют одна
другую. Альтернативный фактор усиливается и меняется. А развитие эмоций в
истории идет все время по одной и той же схеме: двигаюсь к счастью - и вдруг
повернулось - к несчастью. Перипетия - это катализатор эмоций.
Конечно, не будем забывать, что речь идет о схеме, о скелете, который находится
внутри живого тела драмы.
В простейших грубых формах драмы эти перипетии образуют ясные конфликты: хорошие
парни ведут действия к счастью, плохие, естественно, к несчастью.
Проблема состоит в том, что высшие формы драмы - это не альтертатива низшим.
Законы драмы универсальны. Драматическая перипетия действует в любой
драматической структуре и выполняет всегда одну
и ту же задачу - подключает нас к эмоциональному миру драмы. Внешнее
проявление эмоции может быть крайне сдержанным: за маской неподвижного лица мы
угадываем огонь перипетии.
ПЕРИПЕТИЯ И МОТИВАЦИИ
Драматическая перипетия лучше всего выполняет задачу драмы: как достичь
максимального эмоционального контакта со зрителями.
Драматическая перипетия - инструмент тактического ежеминутного воздействия. Это
важно, потому что вам надо продержаться полтора часа. Плохо ваше дело, если все
основные эмоциональные удары вы наносите перед финалом. Зритель может и не
дождаться.
Силу драматической перипетии хорошо понимают профессиональные рассказчики,
которым необходим немедленный эмоциональный отклик аудитории. Вот типичная схема
воскресной телевизионной проповеди:
"Я жил в ничтожестве. Мою душу терзали низкие помыслы, мои дни проходили в
грехе. Я не жил, а пресмыкался. Моя душа страдала во мраке безверия. И вдруг! В
мою душу проник голос! Он позвал меня, и я откликнулся! И моя душа вознеслась в
небеса. Я откинул греховные помыслы и вознесся к благодати. И я возношусь все
выше и выше к облакам, к солнцу. Ангелы поют в моей душе! Аллилуйя!"
Заметьте, изменилась только мотивация. Вначале "я" двигался к горю
и безнадежности, как произошло "вдруг", и "я" возношусь к надежде и счастью.
Жесткая схема драматической перипетии вовлекает вас в драматический рассказ о
чудесном превращении духа.
А вот другой успешный рассказчик. Он увлекает миллионы простаков прагматическими
советами, как преуспеть в делах, разбогатеть и светиться счастьем.
Это Дейл Карнеги с его рецептами успехов. Все его увлекательные истории скроены
по одному шаблону. И это хороший шаблон, он никогда не надоедает. Он называется
- драматическая перипетия. Истории примерно такие:
"В молодости я был самым несчастным молодым человеком. Я не любил свою работу.
Она унижала меня. Я был презираемым неудачником. Кроме того, мое лицо покрывали
угри, прыщи и фурункулы. В жалкой гостинице, где я снял номер на чердаке, под
койкой с продырявленным матрасом пищали крысы. С потолка падали клопы, по стенам
бегали тараканы. Я был грязным и вонючим, с моих волос сыпалась перхоть, а изо
рта дурно пахло. Естественно, что я был одинок. Мои дни состояли из унижений, а
ночи из кошмаров. Я был готов покончить с собой. И вдруг я сказал себе: "Стой! У
тебя есть любимое занятие! Обратись к нему! Оно приведет тебя к успеху!"
Я бросил постылую работу коммивояжера грузовиков
и пошел работать учителем в вечернюю школу. Я принял решение, и оно изменило всю
мою жизнь. Я стал стройным и красивым. Мои волосы завились в кудри. Восхищенные
дети гроздьями висели на мне. Девушки приветливо улыбались и отбивали меня друг
у друга на танцах".
Мы слушаем эту историю. Наши глаза автоматически увлажняются, и никто не задает
простого вопроса: "А где ты, дурень, был раньше? Почему с такой хорошей
профессией ты жил среди крыс и тараканов? Почему, только дойдя до крайности, ты
изменился?"
Почему? Потому чтозаконы драмы требуют, чтобы сталкивались крайности. Если они
сталкиваются, возникает чудо - мы вовлекаемся в рассказ - чужие проблемы
становятся нашими. А если повествовательно описывать, как на самом деле учитель
добивается успеха, - мухи сдохнут от тоски, а зрители уснут.
Любая история, рассказанная с помощью драматической перипетии, обладает гораздо
большей убедительностью.
Почему? Потому что мы хотим, чтобы так было у нас и всех тех, кому мы
сопереживаем. Драматическая перипетия - инструмент сопереживания.
Есть мнение, что наибольшей убедительностью пользуются истории из реальной
жизни. Вот если все будет как в жизни, тогда история сработает. Вредное и глупое
заблуждение. Непонятно только, почему каждый человек не напишет по десятку
прекрасных сценариев. Ведь жизнь каждого содержит сотни увлекательных и
правдивых историй.
Профессиональные рассказчики используют жизнь, как шашлычники мясо. Они
нанизывают куски жизни на шампуры и выкладывают из шампуров зигзаги перипетий.
Если эта схема выложена правильно, ''правдивая история" сработает.
Как-то я прочитал выдающийся по наглости рассказ "из жизни". Американец уверял,
что он находился в русской каторжной тюрьме. Он описывал свои муки, унижения,
пытки. И то, как, доведенный до отчаяния, он начал рыть ночами из камеры
подземный ход.
Наконец он его вырыл. Как вы думаете, куда вывел этот подземный ход?
Прямо в центр кабинета Иосифа Сталина.
В этот момент я задохнулся от злости, а простодушный сочинитель этого
беспримерного по наглости бреда пишет: "Это подлинная история из жизни".
Я думаю: почему этот лжец уверен в своей безнаказанности? Потому что он врет
профессионально. Он знает: пока история держится в рамках чередования
драматических перипетий, ему обеспечено внимание и Доверие. Надо только, чтобы
перипетии были эмоциональны, действенны и содержали яркие визуальные образы.
Драма не интеллектуальное искусство. Это искусство вызывать и развивать в
зрителе эмоции.
Зрители приходят к вам холодные, как собачий нос, и равнодушные, как нож
правосудия. Они садятся рядами в темном помещении. За полт'ора часа вы должны
довести их всех до волнения и счастливых слез катарсиса. Как минимум они должны
забыть обо всем, кроме того, что вы показываете.
Почему они, вы думаете, будут волноваться, смеяться и плакать? Потому что вы
подарите им чудо общения с искусством с большого-большого "И"? Не стройте
иллюзий. Вы победили потому, что, помимо высоких намерений и таланта, умело
манипулировали стереотипами зрительского восприятия. И сознательно шли к цели.
Один из элементов этого умения - цепь драматических перипетий - базовая
структура эмоционального рассказа. Она ни в чем не противоречит тончайшим
намерениям художника.
ДРАМАТИЧЕСКАЯ ПЕРИПЕТИЯ СОЗДАЕТ ФОРМУ
Далеко не каждый рассказ способен вызвать ваше сопереживание. Мы уже отметили,
что больше всего шансов для такого сопереживания у рассказа, где персонажи
находятся в драматической ситуации. Она дает нашему сопереживанию толчок на
старте. Дальше мы двигаемся по драматической перипетии.
Бедная Золушка прислуживает глупым и капризным сестрам. Ей все хуже. Она
остается в одиночестве, когда сестры уехали на веселый бал. Как вдруг...
Маленькая Маша (в сказке "Маша и медведь") заблудилась в темном лесу. Лес все
гуще. Маша никогда не найдет дороги домой. Как вдруг...
Гадкий утенок терпит побои от злых и сильных птиц. Как вдруг...
Драматическая перипетия разогревает ваши эмоции. И в тот момент, когда
происходит "вдруг!", мы эмоционально раскрываемся навстречу истории. Это
происходит в пике поворота перипетии к счастью.
Золушка встречает принца и танцует с ним в сверкающем зале под восхищенными
взглядами всех гостей.
Маленькая Маша, испуганная и заплаканная, находит маленький домик в лесу, а в
домике - горшок каши и постель.
Гадкий утенок съеживается от очередного удара и вдруг ощущает за спиной
белоснежные крылья, расправляет их и летит к солнцу.
Хорошо рассказанная история состоит из непрерывного чередования драматических
перипетий. Эта цепь является одной из субструктур драматического рассказа. Она
вовлекает в историю и персонажей, и нас, зрителей. И она же дает актерам богатый
материал для действий.
Посмотрим на непрерывное действие этой структуры в простой сказке.
Золушка была счастлива, пока жила мама.Вдруг...
Мама умерла. Перипетия к несчастью. Отец взял в жены злую мачеху с глупыми
дочками. Несчастье растет. Золушка прислуживает сестрам как рабыня. Она остается
одна, когда сестры и родители уезжают на бал. Она несчастна.
Вдруг появляется фея, и начинается полет к счастью.
Крысы, мыши и тыква в один миг превращаются в карету с лакеями. Золушка получает
наряд и хрустальные туфельки. Она едет на бал. Стремительный полет к счастью
продолжается.
Гости на балу восхищены неведомой красавицей. Принц в нее влюблен. Золушка
счастлива. Ивдруг...
Все рухнуло и катится к несчастью. В полночь Золушка бежит, мгновенно потеряв
все. Она снова несчастна.
Принц также несчастен. Он повсюду ищет Золушку. И в последний момент находит.
Теперь они оба счастливы.
В этой простои истории нет ни одного мига, когда бы структура драматической
перипетии не работала. Но это, скажете вы, простая детская сказка. А как эта
структура работает в сложном современном драматическом произведении?
Например, в "Сталкере" Тарковского. Не буду вас томить. Сразу скажу - точно так
же, как в "Золушке". Это так ясно, что каждый из вас
может провести несложное исследование, вооружившись видеокассетой с фильмом.
Можно было бы привести и какой-нибудь другой выдающийся фильм. "Сталкера" я
вспомнил потому, что моя память хранит устный рассказ братьев Стругацких о том,
как создавался сценарий фильма. Дело в том, что Тарковский начал снимать фильм,
но прервал съемки, испытывая острую неудовлетворенность сценарием. Стругацкие
получили предложение написать новый вариант сценария. Они написали. Тарковский
новый вариант не принял. Написали еще раз. О
...Закладка в соц.сетях
