Жанр: Журнал
Шнур
Ирина Денежкина
Шнур
Герои моего времени -
"Герои моего времени": Нева; СПб; 2005
ISBN 5-7654-4224-2
Аннотация
Когда молоденькая провинциальная журналистка надевает розовую кофточку и задает
неприятный вопрос звезде, скандал неизбежен. Но и скучен. А вот когда одна звезда и другая
звезда...
Ирина Денежкина стала звездой в одночасье, едва не лишив "Национального
бестселлера" господина Проханова с его "Господином Гексогеном". Ирина Хакамада отдала
ей свой голос, а Леонид Парфёнов намедля посвятил ей "Намедни". Наделавшая столько шуму
книга Денежкиной "Дай мне!" тут же была переведена на 20 языков.
Секрет успеха "Дай мне!" прост - Ирина написала книгу о том, что хорошо знала: о
себе и о таких же провинциалах как она. Теперь она звезда и пишет о том, что хорошо знает
- о себе и о других звездах. А в целом, всё то же самое - интимные подробности и "изящная"
лексика. Скандал неизбежен.
В числе жертв - "Героев её времени" - скандально известный лидер группы
"Ленинград" Сергей Шнуров.
Ирина Денежкина.
Герои моего времени.
Шнур.
Я хотела взять интервью у кого-нибудь из уральских музыкантов. Варианта было три:
Буба из "Смысловых галлюцинаций", Шахрин из "Чайф" и певец Новиков.
Буба нравится моей подруге Насське. Давно. Она ещё школьницей брала у него интервью,
смотрела влажными голубыми глазами. Потом он написал песню со словами "...и даже если я
когда-нибудь зазнаюсь, мне будут нравиться твои глаза. Небо без дна... Бездна". Можно было
бы спросить Бубу; про кого песня И вдруг бы он ответил, что песня - про молодую
журналистку, которая давным-давно интервью брала. Или взять с собой Насську. "Чайф" тоже
ничего. Всю мою сознательную жизнь у нас на теплопункте было крупно выведено "ЧАИ Ф". Я
была маленькая и не знала, что это. Потом кто-то такой же маленький объяснил это обозначает
"Чай французский". Почему французский - непонятно. Но логично. Шахрин - кудрявый с
седым завитком. Вечно молодой, хоть и дядька. Редкий опен эйр в Екатеринбурге обходится без
"Чайфа". И мы с друзьями всегда ходили, мялись в толпе и прыгали под "Бутылка кефира,
полбатона! А я сегодня дома - один!".
С Шахриным можно было бы поговорить про студенческую жизнь. Вот почему-то мне
кажется, он много бы рассказал.
Новиков поет блатные песни. "Уличная красотка" и "Красивогла-а-азая". Ростом под два
метра. Я его видела однажды в аэропорту, такого большого, длинного, в пальто и ботинках с
длинными носами. Лицо потёртое, но с налётом денег. Потом мы снимались в одной передаче,
про мат. Меня почему-то всегда приглашают в передачи, связанные со словами "блядь" и "на
хуй" и их местом в русском языке. Почему бы не поговорить со мной, доггустим, о любви
Новикова в передаче все подкалывали и старались принизить Трахтенберг, Гаспарян.
Новиков нервничал, но отвечал без истерики. Когда выходили из студии, наметился конфликт.
Гаспарян кричал, что Новиков ударил его по почкам каким-то особенным зэковским приёмом,
от которого, кто знает, вдруг он, Гаспарян, скончается. Очень может быть. Гаспарян обзывался
на Новикова "козлом", а девочки-администраторы бегали за юристом первого канала. Потом
они разговаривали в гримерной.
- Всё, Новикову на ОРТ путь заказан.
- Но они же оба виноваты. Поровну.
- Но Новиков-то судимый!
Это была еще одна интересная для меня деталь. Я как раз влюбилась в мальчика, который
при третьей встрече показал мне звёзды на коленях. Поэтому тема тюрьмы для меня, молодой и
трепетной положительной девушки, была остра и безумно волнующа.
- Хочу Новикова, - сказала я редактору. И села придумывать вопросы.
Редактор позвонил через неделю.
- Новиков не согласен. Говорит, ты безнравственная.
- Н-да... - озадачилась я.
- Зато хочет Шнуров! Прилетай в Питер. Он как раз тут будет несколько дней, а потом
надолго уезжает в Америку.
Шнуров - популярный музыкант и певец. На концерте может запросто раздеться догола
и хлестать водку прямо из бутылки, говорили мне. Я на концертах Шнурова ни разу не была.
Зато прослушала все его альбомы по нескольку раз, и множество песен знаю наизусть, как и
большинство моих друзей. Подруга Каспер, хрупкая маленькая женщина в очках, научилась
даже кричать хриплым шнуровским голосом "Хуй! Хуй! Хуй!" - как в песне "Меня зовут
Шнyp". Братик Сёма, здоровенная детина, при первых аккордах "И-и-и вроде бы всё есть... и
даже на жо-опе шерсть!" -орёт "Ударь по струнам! Продай талант!" - и включает магнитолу
в машине на полную громкость. И подпевает. Ещё он трепетно отслеживает всё шнуровское
творчество.
Однажды по нам пробежалась толпа пьяных подростков, и в результате мы с подругой
Каспером и другом Денисом оказались в травмопункте. Час был поздний, где-то около
полуночи, и в коридоре на скамеечках сидело ещё человек пять какая-то старушка с клещом в
ухе и ей подобные инвалиды. С постными лицами. У нас с Каспером лица были бледные и глаза
навыкате. Денис валялся на скамейке, и кровища из головы текла мне на джинсы. Эта кровища
и заставляла нас нервничать и унимать дрожь в руках. Всё-таки Денис. Дорогой-любимый.
Лежит, как труп.
- Никаво не жалко, ни-ка-во... - вдруг протянула Каспер шнуровскую песню из
"Бу-мера".
- Ни тебя, ни меня, ни его! - подхватила я, тыкая пальцем в Дениса.
Мы с Каспером заржали. Ржали долго. И пели эту песню.
Старуха-клещ покачала головой
- Девочки, нельзя так!!!
Мы продолжали ржать. Жизнь налаживалась.
Первый раз я встретила Шнурова на церемонии вручения премии "Национальный
бестселлер" в 2002 году. Когда мою книжку номинировали на эту премию.
Шнуров сидел в жюри, слегка непричёсанный и в светлой кофте. На шее висел сотик.
Шнуров проголосовал за мою книжку, поставил крестик. Мне было безумно приятно. Хотя
премию я в итоге не получила. Шнуров состроил сочувственную рожу.
Второй раз мы встретились на следующем "Национальном бестселлере". В промежутках
пересекались в передачах, посвященных мату. Шнуров - мат в песнях, Денежкина - в
книжке. Куда мы катимся, и все такое.
Шнуров был в рубашке навыпуск и с пузом. Сказал мне "Привет!", поцеловал в счёку и
потряс ручку, как старой знакомой. После церемонии все пошли жрать. Мы стояли за столиком.
Шнуров, я и какие-то дядьки. Шнуров так и сказал
- Сбегай дяденькам за водкой.
В смысле пойди в бар и принеси стаканы.
- А поебаться не завернуть - предложила я.
- Ты хочешь со мной поебаться - не растерялся находчивый Шнуров.
За водкой пошёл кто-то из дядек.
Затем к нам примкнула поэтесса Беломлинская. Это такая кавказская тётенька, не толстая.
Она что-то торжественно говорила и в конце концов мы втроём - я, она и Шнуров - пошли в
мужской туалет. Шнуров достал письку и не стесняясь стал ссать. Поэтесса убежала.
После "Бестселлера" меня позвали в рест, на день рождения.
- Пошли с нами, - говорю я Шнурову.
- Поцелуй меня - пойду! - весело предложил Шнуров.
- Значит, не пойдёшь
- Поцелуешь - пойду! Почувствовав в этом какой-то подвох, я
отказалась.
Через неделю мне прислал письмо приятель Вася из Питера. "Тут в газете напечатали
фотографию - ты со Шнуровым. Обнимаетесь. Ты с ним встречаешься????"
И вот сейчас я оставила в Екатеринбурге друзей и беременную крысу (которая родила
четырнадцать детей, как только я села в самолёт) и полетела в Питер. Из зимы в осень. К
Шнуру, к Шнуру.
Встреча со Шнуровым состоялась в пабе. Не помню название. Но я три месяца жила в
Лондоне, и атмосфера вокруг была до боли знакомая, как дома.
Поднимаюсь на второй этаж. Шнуров с девушкой. Обедают. Девушка красивая, с белой
кожей и белыми волосами. Посмотрела на меня, как собака Баскервилей. Я могу прекрасно её
понять. Когда приходят журналисты (в данном случае я) и не дают пожрать спокойно твоему
мужику, хочется засунуть им их диктофоны прямо в зад. Или воткнуть в каждый глаз по вилке.
А тут просто посмотрела.
Шнуров встаёт, здоровается. Трясёт ручку. Не целует.
Живота у него нет. Точнее, он есть, но не свисает, как раньше. Борода. Тонкие белые
ручки. Не руки, а почему-то ручки. Кулак на футболке. Мы отсаживаемся от девушки за другой
стол. Я сижу к ней спиной. Шнуров - лицом. Он смотрит мимо меня.
- Вообще-то, - говорю я, - сначала я хотела Новикова. Но он отказался.
- А почему он отказался
- А фиг знает. Он сказал, что я безнравственная девушка, а он колокола льёт.
- Что-что он любит - не расслышал Шнур. Говорят, у уральцев плохая дикция. Ничего
не понятно. Это наглая ложь. Мы прекрасно живём и все друг друга понимаем. Но бестолковые
столичные жители часто нас не понимают. Приходится париться - говорить внятно. Я
откашливаюсь.
- Да не любит, говорю, он, а колокола льет, потому что такой нравственный. Короче,
первый вопрос, который я ему хотела задать, тебе задаю про тюрьму. Ты про тюрьму знаешь
что-нибудь
- Ну, я там был - в тюрьме - снимался в кино два дня, на зоне строгого режима.
Четыре, пардон.
- С полным проникновением
- Ну да, с погружением в атмосферу, ничего так.
- Страшно
- Страшно, дико.
- Двери железные
- Нет. То есть и двери железные, но вообще небо низкое - давит.
- В тюрьме тех, кто с девками занимается оральным сексом, сразу отправляют к
голубым, это так - делюсь я своими познаниями.
- Ну, на самом деле... Это называется "дельфин", по-моему. Те, кто лижут, называются
"дельфинами", - в свою очередь делится познаниями Шнур.
Я такого ни разу не слышала. Почему дельфины? Дельфины гладкие, блестящие,
стрекочут и ныряют. Может, как раз оттого, что ныряют в неизведанные глубины женского
организма
- Ну и?
- Я не знаю, как же выпытать-то, лизал или не лизал?
- Ну вот пришлёт тебе девушка письмо "Дорогой, возвращайся скорей, я не могу забыть,
как ты меня лизал ТАМ". Письмо прочтут и отправят тебя к дырявым. Может быть такое?
- Слушай, я таких подробностей не знаю. Дело в том, что тюрьма тюрьме рознь. В
каждой тюрьме свои законы. Мне кажется, что это будет какой-то частный случай, не общее
правило, - напрягается Шнуров.
- И что бы ты стал делать с этим частным случаем?
- Я не знаю. В несознанку, конечно. Что остается делать? В глухую несознанку.
- А вот у Довлатова написано, я не помню точно, ну, примерно "Посреди камеры стояла
параша, и я туда не мог поссать при всех. Так выяснилось, что я интеллигент". Так вот,
интеллигент ли ты?
Шнура не интересует, интеллигент он или так. Шнур задается более практическим
вопросом
- В таком случае, куда же он ссал?
- Видимо, как-то выдавливал, - это я, конечно, хуйню спорола. Непонятно, что значит
выдавливал. Шнур тоже не понял.
- В смысле, выдавливал?
- Ему, наверное, стрёмно было.
- Ну, это ж невозможно. А когда тогда он ссал?
- Ну, видимо, обливался там слезами, а когда все заснули, он так тихонько, тихой
сапой...
- Я бы, наверное, не стремался.
- Значит, не интеллигент, - мне почему-то важно выяснить этот вопрос. Хотя,
признаться, я сама не твердо знаю, что такое интеллигент. Но понимаю, как на этот вопрос
ответил бы певец Новиков. Он бы сказал, что в интеллигенте важна чистая душа и колокола, а
не куда ссать.
- А что ты понимаешь под словом "интеллигент"?
- Интеллигент - это человек, зарабатывающий умственным трудом на жизнь. Всё. Если
ты головой зарабатываешь - ты интеллигент, а все эти нравственные категории, по-моему,
чушь собачья.
- А с верой в Бога как у тебя?
- Сложно, как у всех.
- Крещеный?
- Ну, конечно.
- Насильно бабушкой или сам?
- Ну, не знаю, раньше всех крестили.
- Когда это?
- В Советском Союзе. Раньше нравственность была выше как только маленький
рождается - сразу в церковь, вперед.
- И что? Веришь?
- Ну, видишь, с трудом. Когда-то верю, когда-то не верю, в разные моменты по-разному.
Когда-то склоняюсь к буддизму, когда-то мне кажется, что все это призрачно, иногда кажется,
что все настоящее - это нижний мир, корни мира. Когда-то мне кажется, что вообще ничего
нет, что все мы просто маленькие зомби, которые снимают свой фильм.
- С какой периодичностью тебе это все кажется?
- Да если б я знал. Я же не компьютер, который работает по схемам.
- Ну, например, раз в несколько месяцев склоняешься к буддизму...
- Нет. Я месяцами не живу, я гораздо быстрее меняюсь. Месяцами, годами - это не про
меня.
- Как-то идем с подругой по улице (мы некрещеные обе) несколько лет назад, и она
говорит "Бога нет, потому что его никто не видит, а Ковш (Медведицу) все видят, значит, он
есть". С тех пор у нее, как только что-то случается "Это Ковш". Или "Ковш так не хочет". У
тебя нет такого чего-нибудь, языческого?
- Дело в том, что, когда говорят "Бога нет", сразу хочется спросить "Koгo-кого? Кого вы
имели в виду? Кого же нет?" Определяя Бога, ты определяешь его существование. У меня папа
некрещеный, а может, и крещеный уже, не знаю.
- Многие там ничего не соблюдают...
- Я постился раньше, были времена.
- Яйца, молоко, мясо не есть, да
- Да-да, рыбный день, четверг ждешь. Нормально, во время поста, в четверг, можешь
совершенно спокойно рыбу хрумсать. Если не страстная неделя.
Ковш нам с Волковой позволяет есть всё. И иногда зря. Потому что Волкова иногда не
прочь поститься - в смысле сидеть на диете. Пирожков с мясом не есть, майонез на
бутерброды не намазывать - и быть стройной, как жердинка. С разлетающимися белыми
волосами и проколотым пупком. Мечта, а не женщина.
Но я бы так не смогла. Есть только кашки и морковку. И трахаться нельзя к тому же.
- А женатый ты был, нет?
- Конечно.
- А венчался?
- Конечно.
- И сколько раз?
- Ну, пока один. Я попробовал, сначала же надо на себе все попробовать.
- А это когда было?
- Мне было двадцать лет.
- В двадцать лет женился! Чего так рано
- Ну, чтобы в старости не повторять подобные глупости.
- А венчаться ты сам придумал?
- Это теща настояла.
- Чтобы не убежал?
- Я не знаю. Как видишь, убежал.
- То есть, венчание не помогло?
- Не помогло.
- Ну, это же считается на всю жизнь...
- Есть же обряд развенчания.
- Ты прошел обряд развенчания?
- Без меня его прошли, так что там все в порядке. Есть венчание, есть развенчание...
- А смысл тогда в венчании? То же самое, что законный брак.
- Ну, ритуал, некий ритуал. Все браки заключаются на небесах, правильно?
- И разводы тоже, да?
- И разводы тоже на небесах. Вообще все на небесах.
- Свадьбу-то помнишь?
- Ну, конечно.
- И какая свадьба была? Столы такие здоровые?
- Да, столы здоровые... У нас недавно у саксофониста была свадьба. Так вот, она была
веселее, чем моя. Но ему тоже было невесело.
- Почему же?
- Ну, какой же человек в сознательном рассудке будет вступать в брак таким образом?
- Каким, с женитьбой?
- Ну, да. Женитьба, свадьба, родственники, подарочки...
- Одна моя подруга утверждает, что каждая девушка мечтает надеть свадебное платье...
- Можно купить ей свадебное платье на дискотеку, - говорит Шнур.
Я со Шнуром согласна, что свадьба - большое нельзя. Гостей зови, никого не забудь, а то
потом хая не оберешься. Все пьянствуют, жрут, орут "горько", только ложку сельди под шубой
в рот засунула - сразу целоваться надо, майонезными губами. И всё это - в какой-нибудь
столовой, украшенной плакатами типа "Кто не будет веселиться, не дадим опохмелиться" или
"Счастья семье Бу-дянниковых". Объезд наиболее идиотских достопримечательностей твоего
города, платье в грязи, идиотские ленточки на машинах натянуты... Лучше в платье на
дискотеке, правильно, или еще - на лошадках. На Блэки.
- А объезд достопримечательностей был?
- Ну, конечно. Всё, все как у людей, фотографии у Петра Первого...
- А второй-то раз не собираешься жениться?
- Не-не-не.
- Почему?
- Это как наркотики кто не пробовал - стоит попробовать, кто торчит - надо бросать.
- А в Ёбурге все девки "Замуж, замуж! Ты меня не любишь, если не возьмешь..."
- Все-таки мы в Петербурге, а не в Екатеринбурге, - важно говорит Шнур. - Тут
немного другие законы существования.
Надо же, какие столичные жители все из себя.
- А дети-то есть?
- Двое. Один... ммм... как бы не в браке рожден, - смущается Шнуров.
- А где он рожден?
- Ну, так просто рожден.
- А сколько лет?
- Четыре года, второму одиннадцать лет.
- Ну, взрослые дети. Ты уже отстрелялся и можешь делать что угодно, замена есть.
- Я об этом не думал.
- У тебя хорошие отношения с детьми?
- Да, хорошие.
- Часто видишься?
- Хотелось бы чаще, у меня просто жизнь такая. Как-то вижусь.
- Раз в неделю?
Это я спросила потому, что раз в неделю - такая классика. Мне один мужик в Ёбурге
рассказывал, что его папа в детстве раз в неделю по воскресеньям водил в оперетту. Которую
мальчик, разумеется, терпеть не мог. Потом они ехали через полгорода, куда-то чуть не на
Химмаш, ночевать к папе в общагу этого долбаного Химмаша. В комнате было всего две
кровати, причем второй жилец там практически не жил, очень редко жил, и у папы, стало быть,
была почти отдельная комната. Но спал мальчик с папой все равно на одной теснючей кровати
вдвоем. Нельзя, что ли, было лишнего белья купить, чтобы соседнюю кровать занимать... Да
матрац бы на пол купили - делов-то. И вот надо же, мой знакомый ё'бургский, дьяхан с
джипешником, за сорок перевалило, все это помнит и даже вот мне рассказал. Помнит еще, что
папа мальчика кормил каким-то якобы, очень вкусным салом со шкварками... бееее.
Сомнительно, конечно, все в этой истории оперетта, сало, кровать. Недопедофилия, что ли.
Но главное я думаю, что все это сало раз в неделю только называется разом в неделю. А
на самом деле гораздо реже, через раз, не говоря уж о том, что папа еще в отпуск и в
командировки уезжает, а мальчик на каникулы и на олимпиаду по математике. Так что, боюсь,
это раз в неделю - раз 15 в год на самом деле...
- Раз в неделю, бывает почаще, - говорит Шнур.
- Поэтому отношения и хорошие, - киваю я, - приехал и уехал. Временщик.
- И поэтому тоже. Дело в том, что я жил с родителями, и они постоянно были дома. Это
жуткая фигня. Родителей должно быть немножко в твоей жизни.
- Они работали?
- Да, работали, но раньше же были все эти КБ, застои, вся фигня, и они дома постоянно
сидели. Приходишь из школы - и в пять часов уже дома все.
Ну да, и ни в какие клубы и казино вечером они не ходили. И в рестораны ходить было
грех, только буржуи в ресторанах денежки трудовые просаживают. Лучше по бутылочке
кефира выжрать.
- Контролируют?
- Не контролируют, дело не в этом. Вообще родителей должно быть не много.
- Ас женой отдельно вы жили от родителей
- Вначале вместе, потом отдельно.
- Ну и как это?
- Ну, кайфно, они срутся постоянно.
- Там никто под дверью не стоял? У моей подруги муж Сережа, они живут с родителями,
и, когда они трахаются, любимое мамино занятие - это встать под дверью и тонким голосом
позвать "Се-ре-жа!"
Только Волкова, значит, возбудится, штаны с Сережи сдерет и свои трусы подальше
забросит - тут как тут мамин голос "Сиро-жаааа!" На одной ноте. С промежутком в три
секунды. "Сирожа!" - вдох и снова - "Сирожа!".
- Нет-нет. У меня совершенно вменяемые родители. И они такие интеллигенты, в
плохом смысле слова, и очень толерантно относились к нашим отношениям, не вмешивались.
- Ну, кухня-то одна, кто готовил?
- Это было так давно, в такой прошлой жизни, что, кто готовил, не помню уж.
- Обычно же бесит, когда две хозяйки на кухне.
- Это бесит хозяек. У меня в двадцать лет были такие крепкие нервы, что меня ничем
было не пробить.
- А у жены?
- У жены нет. Женщина без истерики - это же вообще не женщина, таких не бывает.
Если она не выплескивает эту энергию, то тогда она копится, и рано или поздно это кончается
каким-то... Ей же хуже в конечном итоге.
Интересно, я истеричка По логике Шнурова, да. Я ведь женщина, у меня между ног
ничего не болтается. Значит, должна истериканить. Но на практике не получается как-то.
Получается наоборот если мне что-то не нравится, я либо молчу, либо через каждое слово
говорю "блять". "Сураев, блять, прибери, блять, у крыс, блять, они, блять, воняют, суки
драные". - Это если мне кажется, что Сураев слишком медленно тащится за пылесосом или
вовсе убирать у крыс отказывается. "Ты чё, псих", - нежно говорит Сураев.
- Не бесят истерики?
- Приходится мириться, что делать.
- Мужики все-таки лучше, чем бабы, - язвительно говорю я.
- Я бы не сказал. Это просто разные животные.
Шнуров отвечает дурашливо. Прикалывается. А сам периодически смотрит мимо меня и
делает знаки бровями, глазами, губами - всем лицом. Ему хочется поскорее отвязаться от меня
и пойти к своей белой девушке. Вот тебе и животные.
- Теперь про любовь: изменяешь ли ты женщинам?
- Изменял.
- Почему?
- Ну, не знаю, раньше как-то...
- Какой-то был момент, после которого ты перестал изменять? Большая любовь?
- Ну, может, большая любовь, я не знаю, я живу, как живу.
- По-животному.
- Да нет, не по-животному. Я рефлексирую и, собственно говоря, у меня есть свобода
выбора, в отличие от животного.
- То есть все-таки получается, что раньше ты никого не любил, а теперь у тебя большая
любовь?
- Наверное, да. Ну и потом я уже старый, опытный.
- Сколько тебе?
- Тридцать один.
- Не такой уж и старпёр.
- Понимаешь, у меня один год за пять. - Как в Афгане, - блатует Шнуров.
- Творческие люди черпают что-то в любовных связях. Новая женщина, новый мужик -
образ. У тебя нет такого?
Я все рассказы пишу в состоянии влюблённости в Ляпу, в Валерочку. Не было бы
влюблённости, не щекотало бы в животе - и не было бы рассказов. Душа без любви вялая. На
ней ничего не растёт.
- Нет. Мне хватает своего внутреннего мирка, в котором можно покопошиться еще
прилично.
- Ты когда стал музыкантом?
- Я, музыкантом? Как родился.
- Ну, когда ты стал песни писать, выступать?
- Первую песню написал года в двадцать четыре, а так я обычно музыку писал.
- А до того как стал выступать, что делал?
- Работал. Я очень много где работал. Сторожем в детском саду.
- Истопником был, батареи воровал? Это же модно было?
- Нет, не тянуло совершенно. Работал кузнецом. Был у меня такой период.
- Почему-то есть такая легенда, что среди всяких там художников, скульпторов кузнецы
- самые пьющие.
Еще, потом вспомнила, Кузнецов - самая распространенная в мире фамилия. Кузнецовы,
Ковалевы, Смиты, Шмидты.
- Не знаю. Кузнецов же много. Наша бригада как-то не особенно. Может быть, когда мы
что-то сдавали, то как-то собирались, отмечали. Но чтобы каждый день - тяжело же
физически дико. У наковальни жара такая, что у тебя сердце вылетит, если ты с бодуна. Как в
бане, да. Еще копии красил малых голландцев, довольно долгий период. Потом работал
реставратором. Потом был дизайнером в рекламном агентстве, а потом работал
промоушн-директором на радиостанции "Модерн".
- Ага, в то время, когда там Нагиев был?
- Я был там начальником.
- А песни про алкоголиков всяких из того периода или ты их сейчас сочиняешь?
- Сейчас песни стали немножко другие. Из того периода, из этого - не помню уже. На
самом деле песни про алкоголиков довольно непростые, если так вдуматься, - нагоняет
пафосу Шнур.
- Нет, ну, главный герой такой простой мужик...
- Главный герой он, скорее, далеко не простой мужик. Он просто потерянно-ищущий и
находящийся в какой-то пограничной ситуации, его мир его не воспринимает.
- А про завод что тебе навеяло?
Это Шнуровский альбом "Баба-робот". Построен по принципу кино. Как саундтрек к
фильму, которого нет. Особенно мне нравится песня про завод. "Если случайно получите
зарплату - станете сразу же вы сказочно богаты! Сможете даже купить по пивку! Сейчас
покажу дорогу к ларьку!"
- Да ничего не навеяло. У меня был сценарный план, который я придумал, как у меня
развиваются события, и песни я писал, заказывая их сам себе. То бишь я был заказчиком и
одновременно исполнителем. Так вот и получилось.
- Ну, может, у тебя друзей много, которые на заводе работают?
- Нет. Дело в том, что, когда я работал кузнецом, мы арендовали эту кузню на заводе как
раз, и жизнь заводскую я знаю не понаслышке, то есть конкретно с утра проходная... Потом
еще УПК проходил на "Красном треугольнике", тоже насмотрелся всего этого. "Красный
треугольник" - это, где резиновые сапоги делают, замечательное место - жить там нельзя, он
выбрасывает какие-то жутко ядовитые вещи, дикая вонь. А в кузню к нам постоянно приходили
рабочие местные - отсыпаться, потому что начальство туда не ходило. Постоянно приходили
- у нас тепло, хорошо - и спали.
Самый офигенный случай, который был на этом заводе. На какой-то юбилей нужно было
сделать медаль какому-то там начальнику. Есть такой ручной пресс, его крутишь - он
опускается, и он довольно немощный. Какой-то старый рабочий, подвыпивший, выжимал этот
пресс и ничего не получалось, не продавливалось - не хватало веса. Есть такая штука -
мехмолот, механический молот - это, когда три тонны сверху так БУМ - она у нас в кузне
стояла. И я говорю "Брось ты ерундой заниматься. Пойди под мехмолот поставь, нажми педаль
и всё". Он пошел, поставил эту фигню под мехмолот, нажал. И она, как косточка от апельсина,
ему прямо по яйцам всей мощью. Он потом ходил, всем хвастался, какие у него синие яйца.
Почему только косточка от апельсина Я тогда не переспросила, а сейчас звонить уточнять
ломает - Шнур в Америке, у него раннее утро. А ко мне сейчас гости придут...
- Медаль-то получилась
- Нет, не получилась.
- Надо было песню про это написать, это же песня.
- Да ну. У меня все песни про это.
- То есть, если бы ты работал сразу музыкантом, то ни хрена бы не было. Было бы что-то
лирическое такое, про любовь.
- Наверное. Группа "Корни" была бы. Не жалею нисколько, что так бездарно провел
свою жизнь.
Почему Шнурову не нравятся "Корни" Мальчики с губами и с гитарами. Особенно
жалостливая у них песня "Вика". "А где-то лондонский дождь до боли до крика поздравляет
тебя, И на каждой открытке я с любовью пою С днём рожденья Вика!". Я группу "Корни"
люблю как раз за эту песню, точнее за строчку "Просто знай, я буду ждать тебя - поскорее
возвращайся назад". Так как я, как Вика, тоже улетала в Лондон, скрепя сер
...Закладка в соц.сетях
