Жанр: Юмор
ЦЕРЕМОНИАЛ ПОГРЕБЕНИЯ Тела В Бозе УСОПШЕГО ПОРУЧИКА И КАВАЛЕРА
Алексей Константинович ТОЛСТОЙ
КОЗЬМА ПРУТКОВ
ЦЕРЕМОНИАЛ
ПОГРЕБЕНИЯ ТЕЛА В БОЗЕ УСОПШЕГО
ПОРУЧИКА И КАВАЛЕРА ФАДДЕЯ КОЗЬМИЧА П.....
Составлен аудитором вместе с полковым адъютантом 22-го
февраля 1821 года, в Житомирской губернии, близ города
Радзивиллова.
Утверждаю. Полковник.
Впереди идут два горниста, Играют отчетисто и чисто.
Идет прапорщик Густав Бауер, На шляпе и фалдах несет трауер.
По обычаю, искони заведенному, Идет майор, пеший по-конному.
Идет каптенармус во главе капральства, Пожирает глазами начальство.
Два фурлейта ведут кобылу.Она ступает тяжело и уныло.
б
Это та самая кляча, На которой ездил виновник плача.
Идет с печальным видом казначей, Проливает слезный ручей.
Идут хлебопеки и квартирьеры, Хвалят покойника манеры.
Идет аудитор, надрывается, С похвалою о нем отзывается.
Едет в коляске полковой врач, Печальным лицом умножает плач.
На козлах сидит фершал из Севастополя, Поет плачевно: "Не одна во поле..."
Идет с кастрюлею квартирмейстер,
Несет для кутьи крахмальный клейстер.
Идет майорская Василиса, Несет тарелку, полную риса.
Идет с блюдечком отец Герасим, Несет изюму гривен на семь.
Идет первой роты фельдфебель, Несет необходимую мебель.
Три бабы, с флером вокруг повойника,
Несут любимые блюда покойника:
Ножки, печенку и пупок под соусом;Все три они вопят жалобным голосом.
Идут Буренин и Суворин, Их плач о покойнике непритворен.
Идет, повеся голову, Корш, Рыдает и фыркает, как морж.
Идут гуси, индейки и утки, Здесь помещенные боле для шутки.
Идет мокрая от слез курица, Не то смеется, не то хмурится.
Едет сама траурная колесница, На балдахине поет райская птица.
Идет слабосильная команда с шанцевым
струментом,
За ней телега с кирпичом и цементом.
Между двух прохвостов идет уездный зодчий, Рыдает изо всей мочи.
Идут четыре ветеринара, С клистирами на случай пожара.
Гг. юнкера несут регалии:Пряжку, темляк, репеек и так далее.
Идут гг. офицеры по два в ряд, О новой вакансии говорят.
Идут славянофилы и нигилисты, У тех и у других ногти не чисты.
Ибо, если они не сходятся в теории
вероятности,
То сходятся в неопрятности.
И поэтому нет ничего слюнявее и плюгавее
Русского безбожия и православия.
На краю разверстой могилыИмеют спорить нигилисты и славянофилы.
Первые утверждают, что кто умрет, Тот весь обращается в кислород.
Вторые - что он входит в небесные угодияИ делается братчиком Кирилла-Мефодия.
И что верные вести оттудоваПолучила сама графиня Блудова.
Для решения этого спораСтороны приглашают аудитора.
Аудитор говорит: "Рай-диди-рай!Покойник отправился прямо в рай".
С этим отец Герасим соглашается,
И погребение совершается...
Исполнить, как сказано выше.
Полковник ***.
_____________
(*) Для себя я, разумеется, места не назначил. Как начальник, я должен быть в одно время везде и предоставляю себе
разъезжать по линии и вдоль колонны.
П р и м е ч а н и е п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а.
После тройного залпа из ружей, в виде последнего салюта человеку и товарищу, г. полковник вынул из заднего кармана
батистовый платок и, отерев им слезы, произнес следующую речь:
Гг. штаб - и обер-офицеры?
Мы проводили товарища до последней
квартиры.
Отдадим же долг его добродетели:
Он умом равен Аристотелю.
Стратегикой уподоблялся на войне
Самому Кутузову и Жомини.
Бескорыстием был равен Аристиду -
Нo его сразила простуда.
Он был красою человечества,
Помянем же добром его качества.
Гг. офицеры, после погребения
Прошу вас всех к себе на собрание.
Я поручил юнкеру фон Бокт
Устроить нечто вроде пикника.
Это будет и закуска, и вместе обед -
Итак, левое плечо вперед.
Заплатить придется очень мало,
Не более пяти рублей с рыла.
Разойдемся не прежде, как ввечеру -
Да здравствует Россия - ура!!
П р и м е ч а н и е о т ц а Г е р а с и м а.
Видяй сломицу в оке ближнего, не зрит в своем ниже
бруса. Строг и свиреп быши к рифмам ближнего твоего,
сам же, аки свинья непотребная, рифмы негодные и уху
зело вредящие сплел еси. Иди в огонь вечный, анафема.
П р и м е ч а н и е р у к о ю п о л к о в н и к а.
Посадить Герасима под арест за эту отметку. Изготовить
от моего имени отношение ко владыке, что Герасим
искажает текст, называя сучец - сломицею. Это все равно,
что если б я отворот назвал погонами.
Д о к л а д п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а.
Так как отец Герасим есть некоторым образом духовное
лицо, находящееся в прямой зависимости от Консистории и
Св. Синода, то не будет ли отчасти неловко подвергнуть
его мере административной посаждением его под арест, установленный
более для проступков по военной части.
О т м е т к а п о л к о в н и к а.
А мне что за дело. Все-таки посадить после пикника.
П р и м е ч а н и е п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а.
Узнав о намерении полковника, отец Герасим изготовил
донос графу Аракчееву, в котором объяснял, что полковник
два года не был на исповеди. О том же изготовил он донос
и к архипастырю Фотию и прочел на пикнике полковнику отпуски.
Однако, когда подали горячее, не отказался пить за
здоровье полковника, причем полковник выпил и за его здоровье.
Это повторялось несколько раз, и после бланманже и
суфле-вертю, когда гг. офицеры танцевали вприсядку, полковник
и отец Герасим обнялись и со слезами на глазах сделали
три тура мазурки, а дело предали забвению. При этом
был отдан приказ, чтобы гг. офицеры и юнкера, а равно и
нижние чины не смели исповедываться у посторонних иереев,
а только у отца Герасима, под опасением для гг. офицеров
трехнедельного ареста, для гг. юнкеов дежурств при помойной
яме, а для нижних чинов телесного наказания.
ИЗ ГЕЙНЕ
Фриц Вагнер, студьозус из Иены,
Из Бонна Иеронимус Кох
Вошли в кабинет мой с азартом, -
Вошли, не очистив сапог.
"Здорово, наш старый товарищ!
Реши поскорее наш спор:
Кто доблестней, Кох или Вагнер?"-
Спросили с бряцанием шпор.
"Друзья! Вас и в Иене и в Бонне
Давно уже я оценил.
Кох логике славно учился,
А Вагнер искусно чертил".
Ответом моим недовольны,
"Решай поскорее наш спор!"-
Они повторяли с азартом
И с тем же бряцанием шпор.
Я комнату взглядом окинул
И, будто узором прельщен,
"Мне нравятся очень обои!"-
Сказал им и выбежал вон.
Понять моего каламбура
Из них ни единый не мог,
И долго стояли в раздумье
Студьозусы Вагнер и Кох.
"1854"
ИЗ ГЕЙНЕ
Вянет лист, проходит лето,
Иней серебрится.
Юнкер Шмидт из пистолета
Хочет застрелиться.
Погоди, безумный! снова
Зелень оживится...
Юнкер Шмидт! честное слово,
Лето возвратится.
"1854"
К МОЕМУ ПОРТРЕТУ
(КОТОРЫЙ БУДЕТ ИЗДАН ВСКОРЕ
ПРИ ПОЛНОМ СОБРАНИИ МОИХ СОЧИНЕНИЙ)
Когда в толпе ты встретишь человека,
Который наг;(*)
Чей лоб мрачней туманного Казбека,
Неровен шаг;
Кого власы подъяты в беспорядке,
Кто, вопия,
Всегда дрожит в нервическом припадке, -
Знай - это я!
Кого язвят со злостью, вечно новой
Из рода в род;
С кого толпа венец его лавровый
Безумно рвет;
Кто ни пред кем спины не клонит гибкой, -
Знай - это я:
В моих устах спокойная улыбка,
В груди - змея!..
_____________
(*) Вариант: на коем фрак. - Прим. Козьмы Пруткова.
"1856"
(ПОДРАЖАНИЕ ГЕЙНЕ)
На взморье, у самой заставы,
Я видел большой огород:
Растет там высокая спаржа,
Капуста там скромно растет.
Там утром всегда огородник
Лениво проходит меж гряд;
На нем неопрятный передник,
Угрюм его пасмурный взгляд.
Польет он из лейки капусту,
Он спаржу небрежно польет,
Нарежет зеленого луку
И после глубоко вздохнет.
Намедни к нему подъезжает
Чиновник на тройке лихой;
Он в теплых, высоких галошах,
На шее лорнет золотой.
"Где дочка твоя?" - вопрошает
Чиновник, прищурясь в лорнет;
Но, дико взглянув, огородник
Махнул лишь рукою в ответ.
И тройка назад поскакала,
Сметая с капусты росу;
Стоит огородник угрюмо
И пальцем копает в носу.
"1854"
ОСАДА ПАМБЫ
(РОМАНСЕРО. С ИСПАНСКОГО)
Девять лет дон Педро Гомец,
По прозванью: Лев Кастильи,
Осаждает замок Памбу,
Молоком одним питаясь.
И все войско дона Педра -
Девять тысяч кастильянцев -
Все, по данному обету,
Не касаются мясного,
Ниже хлеба не снедают,
Пьют одно лишь молоко...
Всякий день они слабеют,
Силы тратя попустому,
Всякий день дон Педро Гомец
О своем бессилье плачет,
Закрываясь епанчою.
Настает уж год десятый, -
Злые мавры торжествуют,
А от войска дона Педра
Налицо едва осталось
Девятнадцать человек!
Их собрал дон Педро Гомец
И сказал им: "Девятнадцать!
Разовьем свои знамена,
В трубы громкие взыграем
И, ударивши в литавры,
Прочь от Памбы мы отступим!
Хоть мы крепости не взяли,
Но поклясться можем смело
Перед совестью и честью,
Не нарушили ни разу
Нами данного обета:
Целых девять лет не ели,
Ничего не ели ровно,
Кроме только молока!"
Ободренные сей речью,
Девятнадцать кастильянцев,
Все, качаяся на седлах,
В голос слабо закричали:
"Sancto Jago Compostello!(*)
Честь и слава дону Педру!
Честь и слава Льву Кастильи!"
А каплан его Диего
Так сказал себе сквозь зубы:
"Если б я был полководцем,
Я б обет дал есть лишь мясо,
Запивая сантуринским!"
И, услышав то, дон Педро
Произнес со громким смехом:
"Подарить ему барана -
Он изрядно подшутил!"
__________
(*) Святой Иаков Компостельский! - Ред.
"1854"
ПАМЯТЬ ПРОШЛОГО
(КАК БУДТО ИЗ ГЕЙНЕ)
Помню я тебя ребенком, -
Скоро будет сорок лет!-
Твой передничек измятый,
Твой затянутый корсет...
Было так тебе неловко!..
Ты сказала мне тайком:
"Распусти корсет мне сзади, -
Не могу я бегать в нем!"
Весь исполненный волненья,
Я корсет твой развязал, -
Ты со смехом убежала,
Я ж задумчиво стоял...
"1860"
ПИСЬМО ИЗ КОРИНФА
ГРЕЧЕСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Я недавно приехал в Коринф...
Вот ступени, а вот колоннада!
Я люблю здешних мраморных нимф
И истмийского шум водопада!
Целый день я на солнце сижу,
Трусь елеем вокруг поясницы,
Между камней паросских слежу
За извивом слепой медяницы;
Померанцы растут предо мной,
И на них в упоенье гляжу я;
Дорог мне вожделенный покой,
"Красота, красота!" - все твержу я...
А когда ниспускается ночь...
Мы в восторгах с рабынею млеем...
Всех рабов высылаю я прочь
И... опять натираюсь елеем...
"1854"
ПЛАСТИЧЕСКИЙ ГРЕК
Люблю тебя, дева, когда золотистый
И солнцем облитый ты держишь лимон,
И юноши зрю подбородок пушистый
Меж листьев аканфа и белых колонн!
Красивой хламиды тяжелые складки
Упали одна за другой:
Так в улье шумящем вкруг раненой матки
Снует озабоченный рой.
"1854"
ЖЕЛАНИЕ БЫТЬ ИСПАНЦЕМ
Тихо над Альямброй,
Дремлет вся натура,
Дремлет замок Памбра,
Спит Эстремадура!
Дайте мне мантилью,
Дайте мне гитару,
Дайте Инезилью,
Кастаньетов пару.
Дайте руку верную,
Два вершка булату,
Ревность непомерную,
Чашку шоколаду.
Закурю сигару я,
Лишь взойдет луна...
Пусть дуэнья старая
Смотрит из окна.
За двумя решетками
Пусть меня клянет,
Пусть шевелит четками,
Старика зовет.
Слышу на балконе
Шорох платья... чу!
Подхожу я к донне,
Сбросил епанчу.
Погоди, прелестница,
Поздно или рано
Шелковую лестницу
Выну из кармана!
О сеньора милая!
Здесь темно и серо...
Страсть кипит унылая
В вашем кавальеро.
Здесь, перед бананами, -
Если не наскучу, -
Я между фонтанами
Пропляшу качучу.
И на этом месте,
Если вы мне рады, -
Будем петь мы вместе
Ночью серенады.
Будет в нашей власти
Толковать о мире,
О вражде, о страсти,
О Гвадалквивире,
Об улыбках, взорах,
Вечном идеале,
О тореадорах
И об Эскурьяле...
Тихо над Альямброй,
Дремлет вся натура,
Дремлет замок Памбра,
Спит Эстремадура.
"1854"
В борьбе суровой с жизнью душной
Мне любо сердцем отдохнуть,
Смотреть, как зреет хлеб насущный
Иль как мостят широкий путь.
Уму легко, душе отрадно,
Когда увесистый, громадный,
Блестящий искрами гранит
В куски под молотом летит!
Люблю подчас подсесть к старухам,
Смотреть на их простую ткань,
Люблю я слушать русским ухом
На сходках уличную брань!
Вот собрались. - Эй, ты, не Мешкай!
- Да ты-то что ж? Небось устал!
- А где Ермил? - Ушел с тележкой!
- Эх, чтоб его! - Да чтоб провал....!
- Где тут провал? - Вот я те, леший!
- Куда полез? Знай, благо пеший!
- А где зипун? - Какой зипун?
- А мой! - Как твой? - Эх, старый лгун!
- Смотри задавят! - Тише, тише!
- Бревно несут! - Эй вы, на крыше!
- Вороны! - Митька! Амельян!
- Слепой! - Свинья! - Дурак! - Болван!
И все друг друга с криком вящим
Язвят в колене восходящем.
Ну что же, родные?
Довольно ругаться!
Пора нам за дело
Благое приняться!
Подымемте дружно
Чугунную бабу!
Все будет досужно,
Лишь песня была бы!
Вот дуются жилы,
Знать, чуют работу!
И сколько тут силы!
И сколько тут поту!
На славу терпенье,
А нега на сором!
И дружное пенье
Вдруг грянуло хором:
"Как на сытном-то на рынке
Утонула баба в крынке,
Звали Мишку на поминки,
Хоронить ее на рынке,
Ой, дубинушка, да бухни!
Ой, зеленая, сама пойдет!
Да бум!
Да бум!
Да бум!"
Вот поднялась стопудовая баба,
Всe выше, выше, медленно, не вдруг...
- Тащи, тащи! Эй, Федька, держишь слабо!
- Тащи еще! - Пускай! - И баба: бух!
Раздался гул, и, берег потрясая,
На три вершка ушла в трясину свая!
Эх бабобитье! Всем по нраву!
Вот этак любо работать!
Споем, друзья, еще на славу!
И пенье грянуло опять:
"Как на сытном-то на рынке
Утонула баба в крынке" и пр.
Тащи! Тащи! - Тащи еще, ребята!
Дружней тащи! Еще, и дело взято!
Недаром в нас могучий русский дух!
Тащи еще! - Пускай! - И баба: бух!
Раздался гул, и, берег потрясая,
На два вершка ушла в трясину свая!
Начало 1860-х годов (?)
ЗВЕЗДА И БРЮХО
БАСНЯ
На небе вечерком светилася Звезда.
Был постный день тогда:
Быть может, пятница, быть может, середа.
В то время по саду гуляло чье-то Брюхо
И рассуждало так с собой,
Бурча и жалобно и глухо:
"Какой
Хозяин мой
Противный и несносный!
Затем что день сегодня постный,
Не станет есть, мошенник, до звезды!
Не только есть! Куды!
Не выпьет и ковша воды!
Нет, право, с ним наш брат не сладит...
Знай бродит по саду, ханжа,
На мне ладони положа...
Совсем не кормит, - только гладит!"
Меж тем ночная тень мрачней кругом легла.
Звезда, прищурившись, глядит на край окольный:
То спрячется за колокольней,
То выглянет из-за угла,
То вспыхнет ярче, то сожмется...
Над животом исподтишка смеется.
Вдруг Брюху ту Звезду случилось увидать,
Ан хвать!
Она уж кубарем несется
С небес долой
Вниз головой
И падает, не удержав полета,
Куда ж? в болото!
Как Брюху быть! кричит: ахти да ах!
И ну ругать Звезду в сердцах!
Но делать нечего! другой не оказалось...
И Брюхо, сколько ни ругалось,
Осталось
Хоть вечером, а натощах.
__________
Читатель! басня эта
Нас учит не давать без крайности обета
Поститься до звезды,
Чтоб не нажить себе беды.
Но если уж пришло тебе хотенье
Поститься для душеспасенья,
То мой совет -
Я говорю тебе из дружбы -
Спасайся! слова нет!
Но главное: не отставай от службы!
Начальство, день и ночь пекущеесь о нас,
Коли сумеешь ты прийтись ему по нраву,
Тебя, конечно, в добрый час
Представит к ордену святого Станислава.
Из смертных не один уж в жизни испытал,
Как награждают нрав почтительный и скромный.
Тогда в день постный, в день скоромный,
Сам будучи степенный генерал,
Ты можешь быть и с бодрым духом,
И с сытым брюхом,
Ибо кто ж запретит тебе всегда, везде
Быть при звезде?
К О З Ь М А П Р У Т К О В
ЭПИГРАММА 1
"Вы любите ли сыр?" - спросили раз ханжу,
"Люблю, - он отвечал, - я вкус в нем нахожу".
"1854"
Сатирические и юмористические стихотворения
"А. М. ЖЕМЧУЖНИКОВУ"
Вхожу в твой кабинет,
Ищу тебя, бездельник,
Тебя же нет как нет,
Знать, нынче понедельник.
Пожалуй приезжай
Ко мне сегодня с братом:
Со мной откушать чай
И утку с кресс-салатом.
Венгерское вино
Вас ждет (в бутылке ль, в штофе ль -
Не знаю), но давно
Заказан уж картофель.
Я в городе один,
А мать живет на даче,
Из-за таких причин
Жду ужину удачи.
Армянский славный край
Лежит за Араратом,
Пожалуй приезжай
Ко мне сегодня с братом!
"Б. М. МАРКЕВИЧУ"
Ты, что, в красе своей румяной,
Предмет восторженной молвы,
Всегда изящный, вечно рьяный,
Цветешь на берегах Невы,
Когда к тебе недавно, сдуру,
Я обратил наивный зов
Держать из дружбы корректуру
Моих неизданных стихов,
Едва их удостоив взгляда,
Должно быть полусонный, ты
С небрежной ленью Алкивьяда
Переворачивал листы.
Сменив Буткова на Каткова,
Отверг ты всякий ложный стыд.
Тебе смысл здравый не окова,
Тебя нелепость не страшит.
И я, тобою искаженный,
С изнеможением в кости,
Спешу, смиренный и согбенный,
Тебе спасибо принести;
Для каждого стиха errata(*)
С утра до вечера пишу,
С супружней кротостью Сократа
Твою ксантиппость я сношу.
Ругню, вранье, толчки, побои
Приняв, безропотно стою,
Смиренно под твои помои
Склоняю голову мою,
И в благодарности не шаток,
И твердо веря в связь сердец,
Плету тебе из опечаток
Неувядаемый венец.
Они, роскошные, как злаки,
Пестрят читающего путь -
Подобно им, отличья знаки
Твою да испещряют грудь,
И да цветут твои потомки,
На удивление стране,
Так многочисленны, так громки,
Так полновесны, как оне!
____________
(*) Опечатки (лат.). - Ред.
1 мая 1867
"Б. М. МАРКЕВИЧУ"
В награду дружеских усилий,
Вам проложивших новый путь,
С сим посылается Василий
Помочь вам в Брянске чем-нибудь.
Коляска ждет на полдороги
Питомца ветреного муз -
Да покровительствуют боги
Ее давно желанный груз!
Наперсник легкой Терпсихоры
Да скачет цел и невредим,
Да не подломятся рессоры
Близ грязных Выгоничь под ним!
Его румяные ланиты
И дорогие седины
Да увенчают и хариты,
И Рога Красного сыны!
28 июня 1872
"К. К. ПАВЛОВОЙ"
Прошу простить великодушно,
Что я, как старый генерал,
В борьбе суровой с жизнью душной,
Моим посланьем опоздал!
(Сравненье здесь с главою рати,
Без предыдущего звена,
Хоть Вам покажется некстати,
Но рифма мне была нужна.)
Итак, без дальних отступлений,
Желаю Вам на Новый год
Поболе новых вдохновений,
Помене тягостных забот.
Для Вас дай бог, чтоб в этом годе
Взошла счастливая заря!
Р. S.
Со мной о Вашем переводе
Из драмы "Фауст" говоря,
Упомянули Вы недавно
(Серебролукий Вас прости!),
Что всe бы шло довольно плавно,
Но трудно стих перевести,
Где Фауст, в яром озлобленье,
Кляня всe то, что deus vult1,
Вдруг говорит для заключенья:
"Und fluch vor Allem der Geduld!"
Вращаясь в Фебовом синклите,
Быть может, стал я слишком лих,
Но как Вам кажется, скажите,
Нельзя ли тот строптивый стих
(Храня при том с почтеньем эха
Оригинала глубину)
Перевести не без успеха:
"Терпенье глупое кляну"?
___________
1 Бог хочет (лат.) - Ред.
Начало 1860-х годов (?)
"М. Н. ЛОНГИНОВУ"
Слава богу, я здоров,
Но ведь может же случиться,
Что к обители отцов
Mне придется отлучиться.
Если выйдет казус сей,
Что сведет мне поясницу,
Ты, прошу, жене моей
Выдай паспорт за границу.
Ты ей в том не откажи,
Ибо это будет верно,
Что стою я близ межи,
Преступить ее же скверно.
3 июля 1871
"ВЕЛИКОДУШИЕ СМЯГЧАЕТ СЕРДЦА"
Вонзил кинжал убийца нечестивый
В грудь Деларю.
Tот, шляпу сняв, сказал ему учтиво:
"Благодарю".
Тут в левый бок ему кинжал ужасный
Злодей вогнал,
А Деларю сказал: "Какой прекрасный
У вас кинжал!"
Тогда злодей, к нему зашедши справа,
Его пронзил,
А Деларю с улыбкою лукавой
Лишь погрозил.
Истыкал тут злодей ему, пронзая,
Все телеса,
А Деларю: "Прошу на чашку чая
К нам в три часа".
Злодей пал ниц и, слез проливши много,
Дрожал как лист,
А Деларю: "Ах, встаньте, ради бога!
Здесь пол нечист".
Но все у ног его в сердечной муке
Злодей рыдал,
А Деларю сказал, расставя руки:
"Не ожидал!
Возможно ль? Как?! Рыдать с такою силой? -
По пустякам?!
Я вам аренду выхлопочу, милый, -
Аренду вам!
Через плечо дадут вам Станислава
Другим в пример.
Я дать совет царю имею право:
Я камергер!
Хотите дочь мою просватать, Дуню?
А я за то
Кредитными билетами отслюню
Вам тысяч сто.
А вот пока вам мой портрет на память, -
Приязни в знак.
Я не успел его еще обрамить, -
Примите так!"
Тут едок стал и даже горче перца
Злодея вид.
Добра за зло испорченное сердце
Ах! не простит.
Высокий дух посредственность тревожит,
Тьме страшен свет.
Портрет еще простить убийца может,
Аренду ж - нет.
Зажглась в злодее зависти отрава
Так горячо,
Что, лишь надел мерзавец Станислава
Через плечо, -
Он окунул со злобою безбожной
Кинжал свой в яд
И, к Деларю подкравшись осторожно, -
Хвать друга в зад!
Тот на пол лег, не в силах в страшных болях
На кресло сесть.
Меж тем злодей, отняв на антресолях
У Дуни честь, -
Бежал в Тамбов, где был, как губернатор,
Весьма любим.
Потом в Москве, как ревностный сенатор,
Был всеми чтим.
Потом он членом сделался совета
В короткий срок...
Какой пример для нас являет это,
Какой урок!
БЛАГОРАЗУМИЕ
Поразмыслив аккуратно,
Я избрал себе дорожку
И иду по ней без шума,
Понемножку, понемножку!
Впрочем, я ведь не бесстрастен,
Я не холоден душою,
И во мне ведь закипает
Ретивое, ретивое!
Если кто меня обидит,
Не спущу я, как же можно!
Из себя как раз я выйду,
Осторожно, осторожно!
Без ума могу любить я,
Но любить, конечно, с толком,
Я готов и правду резать,
Тихомолком, тихомолком!
Если б брат мой захлебнулся,
Я б не стал махать руками,
Тотчас кинулся бы в воду,
С пузырями, с пузырями!
Рад за родину сразиться!
Пусть услышу лишь картечь я,
Грудью лягу в чистом поле,
Без увечья, без увечья!
Послужу я и в синклите,
Так чтоб ведали потомки;
Но уж если пасть придется -
Так соломки, так соломки!
Кто мне друг, тот друг мне вечно,
Все родные сердцу близки,
Всем союзникам служу я,
По-австрийски, по-австрийски!
Конец 1853 или начало 1854
Боюсь людей передовых,
Страшуся милых нигилистов;
Их суд правдив, их натиск лих,
Их гнев губительно неистов;
Но вместе с тем бывает мне
Приятно, в званье ретрoграда,
Когда хлестнет их по спине
Моя былина иль баллада.
С каким достоинством глядят
Они, подпрыгнувши невольно,
И, потираясь, говорят:
Нисколько не было нам больно!
Так в хату впершийся индюк,
Метлой пугнутый неучтивой,
Распустит хвост, чтоб скрыть испуг,
И забулдыкает спесиво.
Начало 1873
БУНТ В ВАТИКАНЕ
Взбунтовалися кастраты,
Входят в папины палаты:
"Отчего мы не женаты?
Чем мы виноваты?"
Говорит им папа строго:
"Это что за синагога?
Не боитеся вы бога?
Прочь! Долой с порога!"
Те к нему: "Тебе-то ладно,
Ты живешь себе прохладно,
А вот нам так безотрадно,
Очень уж досадно!
Ты живешь себе по воле,
Чай, натер себе мозоли,
А скажи-ка: таково ли
В нашей горькой доле?"
Говорит им папа: "Дети,
Было прежде вам глядети,
Потеряв же вещи эти,
Надобно терпети!
Жалко вашей мне утраты;
Я, пожалуй, в виде платы,
Прикажу из лучшей ваты
Вставить вам заплаты!"
Те к нему: "На что нам вата?
Это годно для халата!
Не мягка, а жестковата
Вещь, что нам нужна-то!"
Папа к ним: "В раю дам местo,
Будет каждому невеста,
В месяц по два пуда теста.
Посудите: вес-то!"
Те к нему: "Да что нам в тесте,
Будь его пудов хоть двести,
С ним не вылепишь невесте
Tо, чем жить с ней вместе!"
"Эх, нелегкая пристала!-
Молвил папа с пьедестала, -
Уж коль с воза что упало,
Так пиши: пропало!
Эта вещь, - прибавил папа, -
Пропади хоть у Приапа,
Нет на это эскулапа,
Эта вещь - не шляпа!
Да и что вы в самом деле?
Жили б вы в моей капелле,
Под начальством Антонелли,
Да кантаты пели!"
"Нет, - ответствуют кастраты, -
Пий ты этакий девятый,
Мы уж стали сиповаты,
Поючи кантаты!
А не хочешь ли для дива
Сам пропеть нам "Casta diva"?
Да не грубо, а пискливо,
Тонко особливо!"
Испугался папа: "Дети,
Для чего ж мне тонко пети?
Да и как мне разумети
Предложенья эти?"
Те к нему: "Проста наука,
В этом мы тебе порука,
Чикнул раз, и вся тут штука -
Вот и бритва! Ну-ка!"
Папа ж думает: "Оно-де
Было б даже не по моде
Щеголять мне в среднем роде!"
Шлет за Де-Мероде.
Де-Мероде ж той порою,
С королем готовясь к бою,
Занимался под горою
Папской пехтурою:
Все в подрясниках шелковых,
Ранцы их из шкурок новых,
Шишек полные еловых,
Сам в чулках лиловых.
Подбегает Венерати:
"Вам, - кричит, - уж не до рати!
Там хотят, совсем некстати,
Папу холощати!"
Искушенный в ратном строе,
Де-Мерод согнулся втрое,
Видит, дело-то плохое,
Молвит: "Что такое?"
Повторяет Венерати:
"Вам теперь уж не до рати,
Там хотят, совсем некстати,
Папу холощати!"
Вновь услышав эту фразу,
Де-Мероде понял сразу,
Говорит: "Оно-де с глазу;
Слушаться приказу!"
Затрубили тотчас трубы,
В войске вспыхнул жар сугубый,
Так и смотрят все, кому бы
Дать прикладом в зубы?
Де-Мероде, в треуголке,
В рясе только что с иголки,
Всех везет их в одноколке
К папиной светелке.
Лишь вошли в нее солдаты,
Испугалися кастраты,
Говорят: "Мы виноваты!
Будем петь без платы!"
Добрый папа на свободе
Вновь печется о народе,
А кастратам Де-Мероде
Молвит в этом роде:
"Погодите вы, злодеи!
Всех повешу за ... я!"
Папа ж рек, слегка краснея:
"Надо быть умнее!"1
И конец настал всем спорам;
Прежний при дворе декорум,
И пищат кастраты хором
Вплоть ad finem seculorum!..2
____________
1 Вариант для дам
А кастратам Де-Мероде
Молвит в этом роде:
"Всяк, кто в этот бунт замешан,
Заслужил бы быть повешен!"
Папа ж рек, совсем утешен:
"Я один безгрешен!"
2 До скончания веков (лат.). - Ред.
Февраль-март 1864
Исполнен вечным идеалом,
Я не служить рожден, а петь!
Не дай мне, Феб, быть генералом,
Не дай безвинно поглупеть!
О Феб всесильный! на параде
Услышь мой голос свысока:
Не дай постичь мне, бога ради,
Святой поэзии носка!
5 октября 1856
Как-то Карп Семенович
Сорвался с балкона,
И на нем суконные
Были панталоны.
Ах, в остережение
Дан пример нам оный:
Братья, без медления
Снимем панталоны!
22 декабря 1869
МЕДИЦИНСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
Доктор божией коровке
Назначает рандеву,
Штуки столь не видел ловкой
С той поры,
...Поділитися у соцмережах
