Жанр: Юмор
Особенности национальной охоты
Александр Рогожкин
Особенности национальной охоты.
...Лошадь обходя лужу, задела копытом окоем льда: легкий треск нарушил
царящую вокруг тишину. Стремянный подвел к нему тонконогого палевого донца,
который нервно прядал ушами и косил темным глазом.
В стороне тихо стоял доезжачий с гончими. Они первыми почувствовали:
начинается! Еще не последовало сигнала, а вожак уже в нетерпении вскочил,
поднимая за собой остальных. Напрасно выжлятники пытались успокоить собак: охота
была у них в крови, и пронзительный лай повис в морозном воздухе.
- От Отрадненского заказа начнем? - подбежал к нему егерь, отмахиваясь
арапником от скулящих собак. По его молодому, красному от выпитой водки лицу
было видно, что и ему не терпится побыстрее начать гон. - Думаю, не надо
сваливать своры, пойдем двумя гонами...
Егерь махнул рукой в сторону леса, тонкой пламенеющей лентой уходящего по
склону к реке.
Он улыбнулся и легко вскочил на донца. Тот дернулся под ним, но тут же,
осаженный, застыл. Доезжачий, обойдя справа красавца жеребца, подал на
маленьком, английской работы, подносе серебряную чарочку охотничьей запеканки.
- Начнем от Отрадненского, - согласился он и с наслаждением выпил ледяную
водку. Потом огладил усы, закусил маринованным хрустящим груздем и вскочил на
жеребца.
Натянув повод, он оглядел вокруг сонные, припорошенные первым снегом
горбатые поля, студеное высветленное небо, темные изгибы реки - и глубоко
вдохнул морозный воздух. Рядом уже сидели на конях борзятники. Егерь, заметив
его кивок к началу, поднес рожок к губам...
По полю поплыл странный звук...
...Этот звук оказался автомобильным гудком. Раймо открыл глаза: рядом с
их машиной стоял Евгений Качалов - его русский приятель, с которым он недавно
сошелся в одной околоуниверситетской компании. Этот невысокий крепыш лет
двадцати пяти, в джинсах и модной курточке, держал коробку с водкой и давил на
клаксон.
Раймо понял, что успел заснуть, разморенный дорогой и теплом машины.
Сожалея, что виденное - не больше чем красивый сон, образы из которого были
навеяны часами, проведенными за старинными книгами по русской охоте, он -
молодой, начинающий финский писатель - со вздохом вошел в реальную русскую
действительность. Раймо вылез из джипа и отправился открывать багажник своему
компаньону. - Зачем так много спиртного? - обреченно спросил он по-английски. -
Охота - это отдых...
- Этого-то, боюсь, не хватит... - сокрушенно качая головой и неумело
строя английские фразы, откликнулся Качалов. Он затолкнул в багажник вторую
коробку с водкой. - Ты же хотел узнать, что такое настоящая русская охота?
- Хотел, - кивнул Раймо, - но я не хотел пить...
- У нас это дело добровольное, насильно никто пить не будет, - успокоил
его Качалов.
Женя оглядел забитый до отказа вещами и водкой багажник джипа, покачал,
думая о чем-то своем, головой. Наконец, решив, что водки действительно маловато,
с озабоченным видом подошел к своему финскому гостю.
- Ты подожди здесь, я еще схожу... - сказал он Раймо, стараясь не
смотреть в его удивленное лицо.
- Я погуляю... - финн оглядел грязный перекресток маленького карельского
поселка.
- Не потеряйся тут. И с местными не разговаривай, для них иностранец в
диковинку, - посоветовал Качалов. - Еще за шпиона примут... - добавил он уже
по-русски.
- Что? - не понял Раймо.
- Эх, не понять вам всей тонкости русской глубинки, - снова по-русски
ответил Качалов и отправился в магазин.
Раймо обошел джип, оглядывая улицу. По обе ее стороны стояли одноэтажные,
совершенно одинаковые, бараки. Правда, с одной стороны был магазин, а с другой -
почта, отличавшиеся от прочих строений лишь полувыцветшими стеклянными
вывесками. Раймо прошел немного вперед. За ним увязалась какая-то сонная собака:
понуро опустив голову и лениво помахивая закорючкой хвоста, она медленно
засеменила следом. Кроме этой невесть откуда взявшейся собаки, вокруг не было
видно ни одной живой души, даже птиц почему-то не было. Над всем поселком висела
мертвая, звенящая тишина.
- Браток, выручай, трубы горят... - вдруг услышал за своей спиной русскую
речь Раймо. От неожиданности он вздрогнул, затем обернулся - посмотреть на
первого местного жителя.
Перед ним стоял самый настоящий негр в телогрейке и мятой шапке.
- Понимаешь, лес пригнали, а все вещи утонули... и деньги... все!.. на
дно... Выручай, дай на похмел...
Раймо непонимающе огляделся вокруг, посмотрел на негра: стоптанные
сапоги, вислые на коленях брюки. Встретить здесь выходца из солнечной Африки он
предполагал меньше всего. Скорее, наоборот - негр, благодаря бомжеватой
внешности, удачно мимикрировал и в окружающей среде казался абсолютно естествен.
- Ты чего, русского языка не понимаешь? Трубы горят - добавь! Ну, войди в
состояние... Сам-то из городу? Небось, на охоту приехал? У нас знатные места,
зверя - тьма? "Ну, давай вместе похмелимся? - Негр выразительно щелкнул себя по
горлу. - А?
Раймо не понял ни слова, разве только жест что-то ему напомнил. Негр
выжидающе смотрел на него. Смущенно улыбнувшись, Раймо пожал плечами.
- Добавь чуток, - африканец протянул к Раймо свою широкую, натруженную
ладонь.
- Ченч? - расценил его жест Раймо и вложил в светло-серую ладонь негра
купюру в сто финских марок.
Тот, оторопев, взял деньги и сунул их куда-то в глубину ватника. Раймо,
поняв, что обмена не будет, пошел назад к джипу. Негр молча смотрел вслед
удаляющейся долговязой фигуре странного человека.
У джипа уже возился Женя Качалов: он, суетясь и пыхтя, впихивал в давно
перегруженную машину очередную коробку с водкой.
- Быстрее залезай, сейчас двинем, - сказал он, увидев подходящего Раймо.
- Мы уже опаздываем...
Раймо сел на свое место; сейчас же за рулем появился Качалов. Он завел
двигатель, и джип, разбрызгивая вокруг себя грязь, тронулся.
- Здесь много живет иностранцев? - спросил Раймо у Евгения, заметив, как
негр в ватнике бодро семенит в магазин.
- Какие тут иностранцы! Здесь же погранзона повсюду, - пояснил Качалов,
выводя джип на шоссе.
Женя надавил педаль газа, и машина мощно покатила по дороге, тянущейся
вдоль берега местной речушки. Ни Раймо, ни Качалов уже не могли увидеть, как из
оставшегося за их спинами поселкового магазина вышел сияющий негр с двумя
огромными бутылками "Смирновской"...
Проехав несколько километров мимо болот и осыпавшего свою разноцветную
листву леса, джип свернул с основного шоссе и, пройдя еще полкилометра по узкой
бетонке, остановился возле КПП, который представлял из себя дощатую полосатую
будку и шлагбаум, перегораживающий дорогу. По обе стороны будки шло ограждение
из ржавой колючей проволоки. У КПП никого не было. Качалов длинно просигналил, и
железные зеленые ворота со звездами на створках скрипуче отворились. Из-за них
показался сонный сержант с автоматом. Он, зевая, оглядел машину с "ненашим"
номером.
- На охоту? - сиплым со сна голосом спросил он.
- Да, - откликнулся Качалов. - Мы от Будакова.
- Они уже здесь, на пирсе грузятся. - Сержант открыл пошире ворота,
пропуская автомобиль.
- А номера у вас чьи? Прибалтика?
- А черт их знает, - пожал плечами Качалов. - В международную лотерею
выиграл...
- Свезло... - сержант завистливо вздохнул и пропустил их на базу.
Они проехали мимо складов с горючкой, каких-то ангаров, длинной вереницы
зачехленных боевых машин. Наконец джип достиг пирса, где среди малых ракетных
катеров стоял РВК (рейдовый водолазный катер), а рядом с ним - две машины:
"Жигули" и "ниссан-патруль".
- Если тебе Сергей Олегович будет предлагать делать бизнес с ним, не
соглашайся, - посоветовал Женя Раймо. - Он парень неплохой, только коммерция его
портит...
- Бизнес - это же хорошо?.. - удивленно откликнулся Раймо.
- Хорошо, когда это хорошо кончается, - попытался втолковать тонкость
российского бизнеса Евгений.
Качалов тормознул свой джип около машин. От "ниссана", широко улыбаясь, к
ним уже шел в своей ладной кожаной куртке Сергей Олегович. Было ему лет тридцать
пять - сорок; с виду - типичный "новый русский" на отдыхе. Стандартный комплект
дополняли шикарные солнечные очки "рейн-бон" и золотой перстенек на правой руке.
- Привет! Мы уже погрузились. Михалыч злой как черт... Ты купил? А то они
уже почти все подмели... - быстро проговорил он.
- Даже больше взяли, - успокоил его Женя. - Знакомься: это Раймо, -
представил он гостя.
- Хольёкосниеми, - официально отозвался Раймо и пожал протянутую Сергеем
Олеговичем руку.
- Финн? - Сергей Олегович еще радужнее заулыбался: - Спик раша?
- К сожалению, нет... - виновато произнес тот. - Очень трудный язык...
- Раймо пишет книгу о русской охоте, - пояснил Женя.
- Рашен ханта из э вэри гуд! Зе берд! Зе... - Сергей Олегович запнулся,
подыскивая нужное слово.
- Элефант, - невпопад подсказал Женя. - Рашен элефант.
- Зе рашен элефант... - автоматом повторил Сергей Олегович и, поняв, что
сказал не то, что хотел, осекся. Но тут же поправился: - Да! Йес, рашен элефант
из а бест френд, финиш элефант...
- Через двадцать минут отходим! - прервал их светскую беседу голос с
катера.
Перегнувшись через борт, на них строго смотрел здоровенный мужик с лицом
медного оттенка. Его могучие плечи прикрывал небрежно накинутый офицерский
пятнистый бушлат без погон. В углу волевого рта с крепкими крупными зубами
дымилась большая гаванская сигара.
- Михалыч! - взмолился Женя. - Водку не успеем погрузить! Если ее не
брать, мы, конечно, в норматив уложимся...
- Водку берем!
Рядом с крупной фигурой Михалыча возникла маленькая крепкая фигурка Левы
Соловейчика. Его главной отличительной особенностью был большой, занимающий
почти пол-лица, нос. Он, как и большинство присутствующих здесь мужчин, был одет
в джинсы, сапоги и теплый полувоенный бушлат.
- Привет! - Лева махнул рукой стоящим у машин. - Это, значит, наш финский
гость? Добро пожаловать на землю предков!
Чувствовалось, что Соловейчик успел крепко приложиться. Качалов уже
поднялся на борт катера. Они по-мужски обнимались, хлопая друг дружку по спинам.
Раймо смущенно топтался внизу, не зная, что ему делать.
- Еврифинг карго то ви шип, - подсказал ему Сергей Олегович. - Ай вонт ту
хев бизнес ту ю, - посмотрел он на Раймо, вытаскивая из машины вещи.
- Вы хотели бы издать мою книгу? - заинтересованно спросил Раймо.
- Я... черт, не понял!.. Но мы потом обязательно еще поговорим... -
пробормотал по-русски Сергей Олегович. Он отвернулся от финского гостя и кинул
несколько коробок на катер.
- Финн, значит? - Михалыч посмотрел на Раймо. - Я ведь в военном училище
изучал финский, было дело...
- Михалыч у нас генерал, - улыбаясь, пояснил по-русски Лева все еще
стоящему внизу Раймо. - Ну-ка, Михалыч, выдай ему по-фински...
- Как зовут? Звание? Где размещается твоя часть? - привычно гаркнул
луженой глоткой генерал и, перегнувшись через борт, навис всей своей массой над
иностранцем.
- Рядовой Хольёкосниеми! Рота охраны транспортной авиации аэродрома Утти!
- обрадовавшись, что с ним заговорили на родном языке, выдал Раймо. Он даже
непроизвольно вытянулся, вспомнив месяцы, проведенные в армии.
- Здорово! - одобрил Лева Соловейчик. - Давай дальше, Михалыч!
- Если хочешь жить, проведи нас к ракетной установке! - продолжил
демонстрировать свои знания финского Михалыч.
- У нас нет ракетных установок... - сказал по-фински Раймо и растерянно
улыбнулся. - Я догадываюсь, вас обучали в военном училище?
- Я, приятель, не понимаю, что ты тут мне лопочешь... - ответно улыбнулся
генерал. - Я, что помню, все уже сказал... Давай на катер, сейчас отходим.
- О чем ты его спрашивал? Надеюсь, без этого... вашего военного
специфического? - показался на борту с вещами Качалов.
- Он спрашивал его, как пройти к музею Ленина...
Лева качнулся на палубе, Михалыч, поддерживая, привлек его к себе.
- Ясно... - вздохнул Женя. - Все нормально? - по-английски
поинтересовался Качалов, тревожно посмотрев на Раймо.
Тот в ответ продолжал улыбаться, всем своим видом показывая, что и он
тоже понимает мужскую шутку.
Подбежал мичман:
- Товарищ генерал! - его голос отчетливо слышался сквозь шум заведенного
движка катера. - Комдив спрашивает: еще чего требуется? Надо бы вам машины
отогнать с пирса к ремзоне, мало ли что!..
- Надо! - крикнул Лева. - Разворуют в два счета! Отгоняй!
Сергей Олегович тут же полез в свой "ниссан".
Наконец все дела на берегу были сделаны, и катер резво отошел от пирса.
На палубе Лева тщательно нарезал колбасу, рядом стояла банка
консервированных огурчиков. Закончив с колбасой, он разлил водку в стоявшие тут
же пластиковые стаканчики.
- С почином! - Лева протянул первый стаканчик Раймо.
Остальные мужчины, тесной кучкой сгрудившиеся возле импровизированного
стола, сами потянулись за алкоголем.
- Простите, я вообще-то не пью... - попробовал отказаться финский гость.
- Что он говорит? - не понял его Лева. - Не пьет?! Видели мы, как вы не
пьете! Целые автобусы ваших непьющих к нам приезжают... Я, пока в угрозыск не
пришел, работал участковым, так на вашего брата насмотрелся... Давай, не нарушай
традицию, иначе охоты не будет.
- Надо выпить... - притворно вздохнув, посоветовал по-английски Женя. Он
чокнулся с Раймо: - Выпей, это русская традиция...
Раймо, обреченно кивнув, посмотрел в стаканчик - он был почти до краев
полон.
- Ну, за встречу! - произнес тост Михалыч.
Через мгновение все стаканчики были пусты, и под внимательными взглядами
окружающих Раймо пришлось пить до дна.
- Я же говорил: нормальный "финик"! - одобрительно улыбнулся Лева. - А то
- "не пью"!..
Соловейчик тут же наполнил стаканы по новой. На палубу из командной рубки
спустился капитан катера. Налили и ему за компанию.
- Ну, за природу! - произнес очередной тост Михалыч.
- Что мне нравится в тебе, Михалыч, так это то, что ты тосты
содержательные и емкие выдаешь! - восхитился Лева.
- Тост на охоте должен быть кратким, как команда. Или как выстрел... -
Михалыч задумчиво похрустел соленым огурчиком. - Иначе времени на содержательный
отдых не останется...
- Верно! - поддакнул генералу Сергей Олегович.
- Мы за что пили? - поинтересовался Раймо по-английски в надежде
поддержать общую беседу.
- За природу, - перевел Женя, опекавший финна на правах пригласившего. -
Ты аккуратнее пей, лучше пропускай...
Раймо согласно кивнул: пил он совсем редко - да и то помалу.
- Тебя как звать? Раймо? - подсел к нему Лева. - Ты посмотри, какая
красота вокруг!.. - Соловейчик указал рукой на проплывающие мимо них извилистые
берега. - Тут знаешь какие места есть? Таких нигде нет!..
- А то он не знает... - усмехнулся Сергей Олегович. - Это же их земля
была, пока мы ее не оттяпали...
- Это наша земля! - прервал спор Михалыч. - Наша и их. Раз он наш гость,
значит, будет как дома. Переведи!
- Сколько раз сюда приезжаю, а все не перестаю удивляться... Такая
природа! - все не мог успокоиться Лева. - Знаешь, почему так злобы много сегодня
в людях? Потому что в городах сидят, на природу не вылезают, злость в них
копится, а выход - в преступлении... А приехал бы сюда хоть разок, походил бы,
душу отвел - глядишь, и жить стало бы легче. Михалыч, давай!..
- Ну, за знакомство! - поднял стакан генерал.
Раймо послушно выпил весь стакан.
- Наш человек! - улыбнулся ему Лева. - Понимает толк в жизни.
Плыли уже несколько часов. Катер ходко шел мимо скалистых берегов.
Гранитные склоны гор уходили ввысь. Темные ели спускались к самой воде,
непонятно как цепляясь за пологий камень. На катере пели каждый по-своему -
дружно, душевно пели. "Если бы парни всей земли..."
Лева и тепленький уже Раймо сидели рядом на палубе и слаженно выводили
мотив на своем родном языке. Им серьезно вторил Михалыч. Сергей Олегович
потихоньку начинал клевать носом, но тоже подпевал - или ему только казалось,
что он подпевает?.. Женя Качалов, поберегший силенки для будущего, меньше других
выпил и теперь печально смотрел на природу, вслушиваясь, что бормочет Соловейчик
в перерывах между песнями.
- Ты - и коммунист? - по-русски удивлялся Лева.
- Да, я коммунист, - по-английски подтверждал этот факт Раймо.
- Я был... коммунистом, - пьяно вздохнул Лева. - Михалыч тоже был,
конечно... Понимаешь, тогда все мы были, иначе никак...
- Я не был коммунистом!.. - очнулся Сергей Олегович.
- Тогда ты нас, коммунистов, не поймешь... Верно, Раймо? Ничего, скоро у
вас образуется, будешь снова свободным...
- О чем ты, Лева? - спросил Качалов. - У них и так всего хватает. Он же в
любой момент из партии может выйти...
- Не вышел же! Значит, чего-то держит, чего-то не то! - не унимался Лева.
- Не доросли мы до веры, потому и за всякое ловкое слово хватаемся, ищем в нем
спасения...
Соловейчик вдруг стал серьезным. Потом медленно начал клониться в сторону
- принятый алкоголь дал о себе знать. Раймо подхватил Леву, растерянно глядя на
остальных.
- Положи его, пусть отдохнет... - посоветовал Михалыч.
- Устал, - перевел Женя. - Он устал. Работает в полиции, в уголовном
розыске. Пусть поспит.
Раймо подложил Соловейчику под голову чью-то куртку, сверху накрыл
ватником.
Катер вышел на открытую воду, сразу резко качнуло на волне.
Сергей Олегович прикорнул рядом с Левой. Женя тоже, глядя на остальных,
закрыл глаза, привалившись к рюкзакам.
Катер обогнул пологий остров-камень. В небо взмыл резкий гул сирены...
...Рожок пропел - гон пошел. Несколько нетерпеливых всадников рванулись
за сворой гончих. Он же выехал на пригорок. Рядом с ним, только чуть ниже,
приладился егерь на приземистом раскормленном жеребце.
Уши его донца первыми уловили лай, он вытянул свою красивую шею в сторону
гона. Спустя несколько мгновений егерь и сам различил далекий шум. Стало ясно:
зверя подняли сразу три гончих, и теперь они вели его вдоль кромки леса,
стараясь выгнать на поле.
- Шлея и Валдай ведут, - на слух определил егерь. - А вот третий кто?..
- Туба? - прислушался он.
- Может, и Туба... - ответил егерь, но чувствовалось, что был не
согласен. - Звона! Точно, она - ее голос!
Он кивнул - действительно верно. Нагнулся, поправил стремя, устроился
поудобнее в седле.
- К распадку выходите, - прислушивался к гону егерь. - Туда ведут.
В поле уже слышался надсадный дальний лай борзых: подняли еще одного
зверя, но было понятно, что ведут его в сторону, зверь не давался...
- Пора, - ерзал в сбитом седле егерь. - Пора, уйдет же...
Егерь посмотрел на него молящими глазами: он весь изошел от нетерпения,
арапник так и ходил в темных от летнего загара руках.
- Пора!
Он тронул коня, и застоявшийся орловец сбился с шага, а потом сам, не
дожидаясь команды, размашисто рванул к лесу... Хотя его орловца трудно было
обойти, но на слегка заснеженном поле коротконогая егерская лошадь смогла выйти
вперед. Он поправил картуз, натягивая его ниже и жмуря глаза от бьющего •в лицо
морозного колючего ветра. Рядом пронзительно засвистали, вызывая гон на себя, не
заботясь о том, что в таком шуме можно было и не услышать.
- Звона услышит... - подумал он. - Изумительный слух...
Егерь что-то заметил, пригнулся к самой гриве жеребца и по-разбойничьи
засвистел так, что в ушах глохло...
...Свист стоял пронзительный. Это Михалыч солидно возвышался на борту
катера и свистел. Сирена, находившаяся там, вторя свисту, несколько раз коротко
проревела. Раймо приподнялся на локте: оказывается, он лежал между узлов с
вещами, прямо на палубе. Финн мотнул головой, прогоняя сон, затем проследил
взгляд Михалыча: от катера к берегу шла нагруженная ящиками с водкой лодка; на
берегу у небольшого дощатого пирса стоял мужичок в ушанке и стеганом ватнике.
- Кузьмич! - заорал проснувшийся Лева. Он перегнулся через борт рядом с
генералом и замахал мужику рукой. Раймо, опасаясь, что тот свалится в воду,
схватил его за полу бушлата. - Кузьмич!.. - снова прокричал Лева, но на его
крики никакой ответной реакции с берега не последовало.
- Выгружаемся! - скомандовал Михалыч.
Сергей Олегович тут же принялся подтаскивать вещи поближе к борту.
Выгрузились за три ходки. Раймо вылез из лодки последним и осмотрелся. На
берегу тихой бухты стояли выбеленные снегом строения, бегала собака, тут же
бродили куры и худая корова. Раймо обошел вокруг ближайшей избы и с удивлением
обнаружил рядом с огородом небольшой, заботливо ухоженный пятачок с причудливо
раскиданными валунами среди аккуратно подстриженной травы: это был почти
натуральный японский "сад камней", излюбленное место для медитаций у
дзэн-буддистов.
Раймо вернулся на берег. Местный егерь Кузьмич - костлявый мужичок
неопределенного возраста - по очереди обнимался с приехавшими к нему охотниками.
- Ну, теперь держись, - орал он, - Михалыч! Такая охота идет! Чистый
праздник!
- Когда мы пойдем на охоту? - поинтересовался у Жени Раймо.
- Отдохнем немного и пойдем... - почему-то тяжело вздохнув, ответил
Качалов.
- Будем пить? - понял Раймо.
- Будем... - снова вздохнул Женя. Он морщился - у него от выпитого болела
голова.
- Ну, что встали, как неродные? - суетился Кузьмич. - В дом, в дом
проходите!..
- А баня готова? - спросил у него Сергей Олегович.
- Сейчас все будет в полном ажуре! - пообещал егерь. - Как вас услышал -
так сразу и стал готовить. Уже скоро!..
Пока прогревалась банька, мужики хозяйничали. Михалыч руководил выгрузкой
надувных катеров из сарая. Женя и Сергей Олегович накачивали их. Лева Соловейчик
проверял моторы.
Раймо поручили таскать вместе с Кузьмичом воду в баню.
- Когда мы пойдем на охоту? - спросил Раймо у егеря после четвертой или
пятой ходки.
- Чего это он спрашивает? - окликнул Качалова не знающий английского
Кузьмич.
- Когда, говорит, на охоту!.. - Женя из последних сил подкачивал насосом
тугие зеленые борта лодки.
- Скоро! Скоро охота! - закричал Раймо, как глухонемому, Кузьмич. - Туда
пойдем! - он махнул рукой в сторону заходящего солнца. - Там лосей до... Всем
хватит! Лось, понимаешь?
Кузьмич попытался изобразить рога на своей голове и даже промычал что-то
нечленораздельное.
- Элк? - сообразил Раймо и добавил одно из немногих знакомых ему русских
слов: - Хорошо!
- А то! - продолжил разговор Кузьмич. - Во какие! - он показал финну
животное немыслимых размеров. - Так и, бегают! Во какие! - теперь он
продемонстрировал ему уже ширину зверя. - Я в это лето таких четырех завалил!..
- по-прежнему жестами объяснялся Кузьмич.
Как ни странно, но Раймо все было понятно.
- Лось - большое животное, отличный трофей... - согласился он с егерем.
Когда бочка в баньке наполнилась до краев, Кузьмич махнул Раймо рукой -
отдыхай, дескать, а сам направился к возящимся у лодок мужикам.
- Михалыч, на дальний кордон пойдем... - то ли вопрошающе, то ли
утверждающе заявил егерь. - Свояк пишет - там лосей...
- Что, ближе нет ничего, что ли? - расстроился Соловейчик. - Это же верст
сто!
- Ближе нет. Тут столько уже было охотников, всю дичь распугали... -
посетовал Кузьмич.
- Не может быть! - не поверил Сергей Олегович. - Ведь много же было!
- Мало ли что было... - вздохнул Кузьмич. - А теперь вот нет. Ушел лось!
- проорал он для Раймо, изображая над головой руками рога.
- Да, у лося очень большие рога... - согласился тот, подходя поближе. -
Очень красивое животное...
Финн показал руками, какое красивое животное лось.
Снаряженные лодки уже стояли у берега. В одной из них сидел Соловейчик и
пытался завести мотор. После двух или трех рывков за стартерный шнур мотор мощно
взревел. Соловейчик уселся на корме и рванул от берега, делая замысловатые
виражи по ровной водной глади. Вскоре так же резво стартовала и вторая лодка, в
которой устроились Михалыч и Сергей Олегович.
- ...ноги красивые, грудь широкая. Очень сильное и красивое животное.
Глаза большие... - продолжал Раймо свою беседу с егерем.
- Да, - внимательно слушал его Кузьмич, - девки у нас красивые, глаза
большие... Места здесь тихие, можно увести ее и там... - Кузьмич показал, что
там можно сделать с девками.
- Как?! - удивился Раймо. - Лося?
- Чего тут! Места красивые, она обалдеет от природы, а ты ее!.. - Кузьмич
снова показал, что нужно делать.
- Вы? Лося? - уточнил финн. - Лося?
Финн для наглядности повторил жест егеря.
- Да-да! - орал Кузьмич. - Мы с тобой это еще сделаем!
- Он говорит, что с тобой это сделает... - перевел Качалов, видя, что
Раймо никак не поймет, куда клонит Кузьмич.
- Нет! Нет-нет, я понимаю, но я не люблю это, - сказал Раймо. - Я люблю
женщин.
- Он любит женщин, - перевел Женя Кузьмичу.
Но тот уже ничего не слышал: егерь стоял у самой кромки берега и со все
возрастающей тревогой наблюдал, как лодки носятся по воде.
- Куда?! - вдруг дико заорал Кузьмич и бросился в воду. В это время лодка
с Михальгчем помчалась к берегу. - Назад! Поворачивай назад!!!
- Смотри, как заждались... Правь на него! - прокричал Сергей Олегович с
кормы.
Лодка послушно рванула прямо на то место, где бегал по мелководью
Кузьмич.
На огромной скорости она выскочили на берег, подхватив днищем волну -
благо, берег был пологий. Михалыч отточенным жестом вовремя успел заглушить
мотор и откинуть его.
- А-а-а!.. - Кузьмич рванулся к берегу, пошарил руками в воде и вытащил
садок с оставшимися бутылками водки. - Я же кричал вам! Кричал!..
- Да ладно, не переживай... - попытался успокоить его Сергей Олегович. -
Здоровее будем.
- Шесть бутылок!.. Специально для вас!.. Сам - ни грамма!.. - продолжал
сокрушаться егерь.
- Кузьмич, у нас ее много... - внес свою лепту Женя.
- Кузьмич мне сейчас рассказал, что он любит заниматься любовью с
лосем... Может, я его неправильно понял? - подойдя к Качалову, спросил Раймо.
- Он любит лосей, - кивнул Женя. - У Кузьмича года два жила лосиха, он ее
в лесу подобрал. Она жила у него, понимаешь?..
Раймо со странным чувством посмотрел на Кузьмича, который все еще искал в
воде среди осколков целые бутылки.
К берегу подплыла вторая лодка с Левой Соловейчиком. Он посмотрел на
осколки бутылок, на понурого и всклоко
...Поділитися у соцмережах
