Жанр: Юмор
Разное за зиму 99/00 г.
...===================
Kuschilop 2:5030/1084.13 27 Nov 99 09:27:00
Рассказ...
- Я не допущу этого! Пусть хоть вся Галактика будет против меня, но я не
допущу этого! - Блэйт вскочил и нервно заходил по комнате.
Прокуратор вздохнул и продолжал: "Ну что вы нервничаете! В этом деле при
успешном исходе будет стопроцентная выгода и для нас, и для вас. Нам очень
нужны новые земли",- сказал Прокуратор.
- Вы не понимаете. Мы впервые, вы слышите - впервые за всю огромную
историю человечества обнаружили планету с другими формами жизни. Наша
Империя терпит кризис - слишком большие расстояния никогда не позволят ей
работать как единый организм. Наше техническое развитие зашло в тупик -
человек совсем перестает быть личностью...
Прокуратор снова тяжело вздохнул и забарабанил по столу пальцами.
- В окрестностях Лакрианы слишком низкая плотность звезд. Нам совершенно
необходима новая база со свежими ресурсами. На этой планете уже удалось
обнаружить массу разных минералов.
Блэйт вцепился руками в свои кудрявые волосы.
- Вы хотите превратить цветущую планету в промышленный ад?! Вы хотите
поставить там Икс-трансформаторы, чтобы загубить ее магнитное и биополя?! А
вдруг там есть разумные существа?
Нервничает,-подумал Прокуратор. Слишком волнуется.
- Чрезмерная влажность; жаркий климат; Неустойчивая геоинтенсивность
делают эту планетку плохо пригодной для непромышленного использования. А
вся эта ваша "жизнь" - это огромные отвратительный чудовища, да вдобавок
обилие летающих ядовитых тварей. Где там может быть разум?
- Он может появиться. Наша Галактика может совершенно погибнуть в
социальном плане; войны уже сейчас грозят уничтожить нас. А на этой планете
сохранится жизнь, и может быть,- в его глазах мелькнул таинственный огонь,
- может быть, их разум пойдет по другому пути...
Прокуратор встал.
- Мы говорим на разных языках. Собственно, мне и не нужно ваше согласие.
Мой указ одобрен самим Советником Императора, и первые корабли уже
приступили к очистке. Ваше несогласие снимает вас с должности Координатора
Лакрианы.
Блэйт остановился, проколов Прокуратора своим взглядом, и холодно сказал:
"Ваши действия противозаконны. Чужая жизнь не может быть нарушена внешним
вторжением без предварительного согласия Совета Ученых Кооринаторов. За
подобное своеволие вы можете поплатиться жизнью. А корабли будут немедленно
отозваны моим указом"
- Да кто ты такой, чтобы отдавать приказы Имперским кораблям?!
- Пришло время раскрыть карты, - сказал Блэйт. Я - координатор
галактического сектора 7 и Особо Приближенное Лицо Императора.
Прокуратор вытянулся и побледнел.
- Вы арестованы, - сказал Блэйт.
"Отлично сыграл, - думал Прокуратор. - Великолепно сыграл."
Гром аплодисментов, заполнивший зал сразу после того, как занавес
грохнулся оземь, подтвердил его столь высокую оценку.
Сидя в слабо освещенной кабине глайдера, Скейдерс перечитывал программку
так потрясшего его душу представления.
"Часть огромных существ, названных впоследствии дино-заврами, все-таки
была уничтожена. Однако удалось сохранить естественные энергопотоки, и
через 40 миллионов лет, когда Империя безвозвратно погибла под собственной
тяжестью, на планете появился Разум."
Так гласила древняя легенда, и Скейдерс думал, какое же великое сокровище
- жизнь и как неправильны могут быть пути разума.
Должность Первого Секретаря Центрального сектора была нелегка, однако он
уже начал к ней привыкать. Назойливо трещал видеофон; на экране появилось
лицо его заместителя.
- Мы нашли новую планету, - сказало оно. - Ничего особенного; правда,
есть какие-то признаки жизни, но отдел Искоренения уже занялся этим
вопросом. Больше новостей нет.
Изображение пропало, но Скейдерса уже не было перед ним.
Он сидел на полу и о чем-то думал.
Mila Toueshina 2:5079/23.22 30 Nov 99 17:01:00
Ужастики
Штучка давнишняя
ГОЛУБОЕ ЧУДОВИЩЕ
------------------
Однажды я ждала телефонного звонка. Это довольно трудное занятие и
делать его надо правильно. Существует так называемый "неписанный этикет".
Во-первых, надо находиться от телефона достаточно близко, в пределах
слышимости, чтобы не пропустить долго- или недолгожданный звонок, но и
слишком приближаться нельзя, во избежание соблазна позвонить самой. А самой
звонить ни в коем случае нельзя, так мне еще мама говорила. Это во-вторых.
Ведь что такое телефон? Продукт цивилизации? Предмет первой (или
второй) необходимости? Многие так думают, но мало кто замечает, что
телефон-это чудовище с двумя головами, которые крепятся на общей
неестественно длинной шее. У меня дома оно цвета бледно-голубого с серым
отливом. Цвет, впрочем, большой роли не играет.
Я жду звонка-я его жертва. Он начинает меня гипнотозировать,
приманивать тусклым матовым мерцанием своих боков.Стоит только поддаться,
взять две его отвратительные головы в руку, как сразу же одна из них
начинает околдовывать ухо, а другая рот. А чего стоит одна только его
шея-белая, спирально закрученная, метров пять пищевода. Я слабо пытаюсь
отбиться, но нахожусь примерно в таком же состоянии, когда сниться кошмар и
человек не может управлять движениями своего тела. Мои пальцы попадают в
определенной последовательности в отверстия круглого вращающегося диска,
отчего раздается урчание в чудовищном желудке, некоторые называют это
странным выражением "набрать номер". После этой процедуры я уже полностью
попадаю во власть чудовища. В этот момент нет ничего на свете, только наши
головы, которые соприкоснулись друг с другом. И в гробовой тишине прямо мне
в ухо вливается длинный гудок-отрыжка.
Одна, две, три ... Все, можно быстренько положить трубку. Что я и делаю
с чувством облегчения и разочарования (странно) одновременно. А вообще-то
все могло закончиться и по-другому. Отрыжки могли быть короткими и
частыми-значит "занято". Есть и третий вариант, заведомо проигрышный - на
том конце провода берут трубку.
Победить в схватке с чудовищем можно и нужно. Лучший и единственный
способ-ожидание. И если ты в конце концов выйдешь победителем в этой
жестокой и неравной сзватке с чудовищем, оно исполнит твое желание- тебе
позвонят. Чудовище перестанет быть чудовищем, оно превратится в самый
обыкновенный телефон, издаст тренькающий звук и тогда можно безбоязненно
брать его головы в руку, впрочем, это уже не головы, а просто телефонная
трубка.
не знаю, стоит ли говорить, что твоя победа-это чье-то поражение.
P.S. При написании не пострадало ни оно чудовище и ни один автор.
Pavel Kozhev 2:5020/1249.11 01 Dec 99 13:50:00
Павел Кожев
СКАЗКА ПЯТАЯ
(The Cry)
О МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКЕ
Girl, unhappy girl,
Left all alone...
Дж. Моррисон
Нам не дано взаправду умирать -
Ну что ж, мы славно поиграем в смерть.
Иллет
Жила-была маленькая девочка. Однажы поняла она, что слишком
сложно ей жить. Слишком много в ней памяти о других временах,
когда она могла больше и была выше. И память эта рождала боль и
тоску. И вот девочка лежала в своей комнате, и на высоченный
потолок падал свет от уличного фонаря, и бесстрастно смотрел
черно-белый Джим Мориссон с о стены, и дул за окнами ветер.
Память стала переполнять девочку, и не могла она больше
совладать с нею. Тогда в змолилась она к стенам своей комнаты:
"Стены, стены, возьмите мою память, забери те мою боль,
растворите мою тоску." "Прости, девочка, - сказали стены, -
слишком велика твоя тоска. Не выдержим мы ее. И памяти у нас
достаточно своей. Прости, но и боль мы забрать у тебя не можем."
Тогда девочка встала, оделась и вышла на улицу. На улице
было холодно и дул ветер. Девочка шла, повторяя про себе, как за
клинание: "Улицы, заберите мою память. Ветер, развей мою боль.
Звезды, примите мою тоску." "Прости нас, малышка, - сказали
улицы, - слишком многое мы сами помним". "Прости, - сказал ветер,
- я не развею твою боль - слишком я холоден". "Нет, девочка, -
сказали звезды, - мы слишком светлы, чтобы взять твою тоску".
Тогда упала девочка на колени, и ветер продувал насквозь ее
даренную куртку, и снег таял и жег ее ноги, и только сухие
травинки сочувственно кивали ей, но помочь ничем не могли. И
черная река текла к черному заливу, и дул черный ветер, качая
черные деревья.
Никто на земле и над землей не мог помочь девочке.
Тогда девочка спустилась в метро. Она ехала в пустой
электричке и повторяла про себя, как молитву: "Поезд, возьми мою
память. Развей ее по тоннелям, разнеси мою тоску по проводам,
избавь меня от этой тяжести, ибо с ней я не могу ни жить, ни
дышать, ни любить!". Поезд стучал колесами и говорил девочке:
"Прости, но я не могу взять всего этого. Это твоя боль, твоя
тоска." И поняла девочка, что не будет ей спасения ни дома, ни на
улице, ни в метро от своей боли, тоски и памяти. Вернулась она
домой и легла спать. В конце концов она заснула и память на время
стала жизнью, и не стало ни тоски, ни боли.
Потом она проснулась и продолжила жизнь. С памятью, тоской и
болью.
Lenkov Michael 2:5020/1033.66 09 Dec 99 00:53:00
Форма жизни.
Ночь слишком темна, чтобы различить в безлунном пространстве хоть
какие-нибудь фигуры. Люди остаются далеко позади, а желтый пучок фары все
время убегает вперед, лишь изредка набрасываясь на полуопущенные ветви
придорожных деревьев. Размеренного рокота мотора почти не слышно, но человек
даже не пытается прислушаться к нему, не закрывает ветровое стекло шлема.
Ветер, пока еще дышащий запахами влажной летней ночи в самое лицо, свободно
врывается внутрь и свистит в ушах, заглушая все звуки. Стекло можно не
закрывать - так вовсе не страшно.
В самый неожиданный момент кажется, что тени бросаются под колеса.
Мотоцикл тогда вздрагивает от сухого соприкосновения с мыслями, но ночь
поглощает любой страх, едва возникший на краешке сознания. Проехав уже добрых
пятьдесят километров, человек все же не чувствует усталости. Ровные и вытертые
черной резиной дорожные полосы уверенно расплетаются перед самым лучом света
из причудливых, необъяснимых узлов дорожных петель. Но вот фара уже испуганно
осветила сгорбленную фигуру на обочине. Старик в несвежей рыбацкой куртке и на
четвереньках скачет у самого края. Поравнявшись с ним, мотоциклист
поворачивает голову, отвлекаясь от дороги. Он в неописуемом ужасе разглядывает
оборотня, выкручивая ручку газа до упора и пытаясь его обогнать. Совершив
рядом с мотоциклом несколько длинных прыжков, человек в рыбацкой куртке
теперь отстает. Незаметно наступает осень.
Дождевые капли все чаще залетали под стекло и расползались под глазами
тягучей массой. Листья, словно пытаясь избить тело до синяков, рвались с
деревьев прямо навстречу. Стало заметно холоднее, и медленно начали отмерзать
колени. Руки остывали в последнюю очередь, ведь они привыкли все время быть
на ветру. Треугольники елок в приближающихся лесах темнели недобрым цветом.
Дорога резко поменяла очертания, и края песчаной обочины вдруг стали
угловатыми. На поверхности разверзлись узкие трещины, через которые все жестче
и сложнее стало перепрыгивать выдавленным рисункам переднего колеса. Облака
четко вычертились на небесах, приняв обезображенные явной формой контуры. Вот
одно, похожее на плоский шар, устало покачивалось и перевесилось через линию
проводов, провисающих над квадратными клетками поля. Ехать стало совсем
невыносимо.
Остановив громоздкий мотоцикл, человек прошелся по твердому асфальту
пешком. Дождь милосердно стихал, позволив резко теряющей форму Луне выползти
на свободу. Луна теряла форму, а мороз становился все мягче: приближалась
зима.
Она выйдет из-за обычных мирских неприятностей, каким-то чудом окажется
самой близкой подругой. Кто знает, почему в это время все возможные и
невозможные чудеса решатся сопровождать ее приход? Но уже заметно легче станет
хотя бы потому, что полный набор категорических фигур в человеческом сознании
будет смягчаться и приобретать расплывчатые очертания. Так жить будет гораздо
проще, можно будет даже не думать о том, что ровно через три месяца снова
наступит весна. Весна может способствовать резкому разрыву дорог, перемене
направления. Но она может и укрепить уже сформировавшиеся в разуме, пусть пока
еще и расплывчатые... чувства. Зачем бояться, если чувства подвластны
сознанию? Можно вовремя тогда направить их в желаемую сторону. Но, к
счастью, это невозможно, ибо настоящие, ценные чувства никогда не
подконтрольны разуму. Остается только верить в то, что чувства будут как
сильными, так и достойными. Чтобы продержаться еще одну зиму. Может быть, они
станут сильнее, чтобы продержаться значительно дольше.
9 декабря 1999 г.
Sergey Chernov 2:5030/1158.13 11 Dec 99 01:44:00
Ведьмаг
Ведьмаг был самый главный ведьмедь в лесу.Однажды поздно ночью,решил ведьмаг
принести себя в жертву.Собрав по дороге охапку дров,он направился к самому
старому Оаку,какого нет нигде ,кроме как в сновидении одной совы. Однако сова
эта ,уже лет пять не видела ни одного цветного сна,а приносить себя в жертву
рядом с ч/б Оаком было как то совсем не прикольно.
Сова жила в дупле трухлявого пня. Трепетно поклонившись всем сторонам
света,плюнув в красно-оранжевый угол,вошел ведьмаг в дупло.
В дупле нестерпимо воняло падалью-сова уже лет пять ,как сдохла.
"Да...Ну ничего она мне еще пригодится "-,подумал ведьмаг,и бросив сову в
вещьмешок ,выполз наружу.
Жертвоприношение откладывалось на неопределенный срок-когда еще появится на
свет новая Сова,которая видит Великий Оак.
На скорую руку развел сабж костерок(как раз хворост пригодился) и поджарив
сову,вкусно пообедал.
Грянул гром,начался ливень,звезды скрылись в космической дыре. Кровью на небе
напечатали амперсанту полумесяца...
Ведьмаг сгинул в неопределенном направлении..
Kirill Markushin 2:5053/35 12 Dec 99 00:12:00
без названия
Я знаю - я ужасно неловок. Моя походка неуклюжа, а взгляд робок. Все мои
шутки несмешны. Если я что-либо говорю - это обязательно глупость. Если же я
молчу - это уже повод для обиды. Все мои мысли - о компьютере (о, как ты его
ненавидишь, это, пожалуй, единственный предмет для ревности). Все мои ответы -
невпопад. Ты очень хорошо изучила меня за эти годы. Ты знаешь, как меня
оскорбить. Нередко этим пользуешься. И тем не менее я иду за тобой.
...негромкая музыка, приглушенный свет. Я один. Мне никого не хочется видеть.
Даже тебя. Я работаю, пытаясь отвлечься. о все же думаю я о тебе. Тихий звонок
отвлекает меня от экрана. Я ловлю себя на том, что в течении последних пяти
минут механически набирал твое имя. есколько пассов над клавиатурой убирают все
следы моего позора. Я щелкаю выключателем звонка на телефоне. ичто не должно
нарушать моего одиночества. а минуту задумавшись, возвращаю взгляд на экран.
И в полузабытьи продолжаю набирать твое имя.
...грохот басов, рвущийся голос, полузнакомые люди. Я сижу в глубоком кресле
с бокалом вина. Снова один. Снова без тебя. Я пытаюсь разглядеть сквозь бокал
заголовки газет, валяющихся на полу. ичего не получается, я вижу лишь твой
профиль, слегка покачивающийся в моей дрожащей руке. Я наверное брежу. Ко мне
подходит девушка, немного расплывчатая и зыбкая от выпитого мной вина. Она
садится на подлокотник и что-то говорит мне. Я не слышу. Она берет мой бокал и
удаляется. Я пытаюсь что-нибудь сказать, но язык словно одеревенел. Я неспеша
поднимаюсь, и, чуть качаясь, направляюсь к выходу. Вслед доносится пьяный
возглас:
"Ты куда?! Постой, еще бутылок шесть осталось!"
"Спасибо, мне уже хватит" - отвечаю я, и выхожу, закуривая, в ночную свежесть.
Утро безжалостным светом слепит мне глаза. Безысходность особенно отчетлива
утром, когда можно без труда разглядеть все трещинки и надписи на глухой стене
тупика, в который попал. Я не совсем уверен, где я. о уверен точно, что опять
один. Без тебя. Я пытаюсь разобраться в себе - утро, нагромождение дел, планов,
и хвостов побуждает всерьез заняться своими мыслями. Они лениво бредут в
никуда, начинаясь где-то в подсознании, неярко вспыхивая и сразу же пропадая.
Боже, я схожу с ума...
День проходит, как всегда, быстро и суетливо. е успев ничего, ругаясь
на чем свет стоит, я в который раз обещаю с ближайшей торжественной вехи в
моей жизни (например, с понедельника) начать новую жизнь, в которой не будет
места вредным привычкам, ночным посиделкам и губительной неорганизованности.
В этой жизни не хватит места для тебя. Впрочем, это невозможно. Я торопливо иду
к тебе.
Поднимаясь по лестнице к твоему дому, я восхожу на пьедестал. Который
одновременно становится для меня эшафотом. Я жду и боюсь новой встречи с
тобой.
(с) Kramer 99
Andrew Bobin 2:5057/33.38 15 Dec 99 10:11:00
вот, попробовал прозу немного...
Как мало нужно порой человеку для хорошего настроения. Достаточно
просто взглянуть вокруг и увидеть то, чего, будучи занятыми
повседневными заботами, в спешке обыденных дел, люди как правило не
замечают.
Но Андрей умел замечать это всегда. Он сразу же обратил свое
внимание на юную пару в углу салона, мило беседовавшую под звук
работающего электродвигателя мчащегося по привычному маршруту
полупустого троллейбуса. Девушка говорила что-то своему парню. Тот стоял
спиной к Андрею, и реакция его на слова собеседницы не была видна. Тем
не менее чувстовалась некая положительная эмоциональная связь между
ними. Андрей любил наблюдать за такими парами. Они всегда заражали его
своей чистой энергией, заставляли улыбаться, поднимали настроение. Время
от времени он смотрел в их сторону и на миг ему начинало казаться, что
весь мир состоит из таких счастливых людей, как эти двое. Может, их
отношения будут недолги, может, они вскоре расстанутся, но сейчас, здесь
им хорошо вдвоем. И, боже, так приятно находиться рядом с такими
людьми.
Троллейбус остановился, раскрыв двери возле немноголюдной
остановки. Парень, буркнув девушке:
- Выходим, - проворно выскочил на улицу.
Девушка задержалась у выхода и вдруг повернулась к Андрею, и быстро
спросила:
- Это остановка Челюскинцев?
- Не знаю, - спокойно ответил тот. Он никогда не пользовался этой
остановкой и действительно не знал точного ее названия.
В троллейбус заходили люди.
- Это не наша остановка, - крикнула девушка парню, - Нам на
следующей.
Парень понял и вновь вскочил в салон.
- Это ведь остановка Челюскинцев? - не унималась девушка, обращаясь
к вновь вошедшим.
Вновь вошедшие дружно кивали.
Девушка наконец успокоилась, и они с парнем замерли возле дверей в
ожидании следующей остановки.
"Забавная девчонка", - подумал Андрей. Не красавица, низкого роста,
она была по-своему симпатична, привлекала его взгляд. Может, потому, что
ему не нравились красавицы?
Андрей вспомнил девушку, с которой познакомился на прошлой неделе.
Он, вообще, редко заводил знакомства, несмотря на то, что многие девушки
считали его привлекательным. Он и сам это знал, но не знакомился по
другим причинам. В основном, из-за того, что очень редко встречал
девушек, способных понравиться ему.
В тот день, последний четверг июля, он возвращался домой на
автобусе.
Конец
Продолжения не будет. Это так - на скорую руку написанный кусок. Просто для
теста. Хочу послушать замечания. Чем резче - тем лучше.
Boris Ossipov 2:5020/1228.9 14 Dec 99 20:18:00
ПОСЕТИТЕЛЬ
©МИХАИЛ ЛАРИЧЕВ
- Здравствуйте, - сказал он. - Я хотел бы у вас работать.
- Очень хорошо, - сказал начальник отдела кадров. - А кем?
- Я хотел бы работать филологом, - подумав, сказал он.
- К сожалению, филологи нам не требуются.
- Тогда крановщиком.
- Крановщики тоже не требуются.
- А методисты?
- Методисты..., - задумался начальник отдела кадров. - Методисты чего?
- Ну..., - отозвался тот не сразу. - Методисты физвоспитания, например.
- Нет, такие не требуются.
- А другие?
- И другие не требуются.
- Разрешите, я присяду?
- Да-да конечно. И - так?
- А переводчики нужны?
- Нет, сами справляемся. Да и чего переводить? Всё переведено.
- Понимаю. А операторы машинного доения?
- Как Вы сказали?
- Дояры?
- Не-ет, не нужны. У нас и коров-то - раз, два, и обчёлся.
- Жаль.
- Ясное дело.
Помолчали.
- Да! - вспомнил вдруг он. - Сторож вам как? Нужен?
- Сторож очень нужен, - закивал головой начальник отдела кадров.
- Тогда я хотел бы работать у вас сторожем.
- Прекрасно. Вот Вам бланки. Заполните, потом приходите, оформляйтесь. Простите,
как Ваша фамилия?
- Радиоприёмников.
- Та-ак... Радиоприёмников. Редкая фамилия.
- Да нет. У нас вся деревня Радиоприёмниковы.
Он ушёл.
А начальник отдела кадров ещё долго думал:
"Любопытно, откуда у них в деревне такая фамилия?..."
vladimir bondarev 2:5061/53.35 15 Dec 99 15:32:00
Темнота.
"Среди нас живут злые и добрые демоны и я
думаю, что мы сами существуем и передвигаемся
в неизвестном мире с пещерами, с тенями,
с жителями на начальной стадии эволюции."
Артур Машем.
Тик-так. Тик-так. Часы. Липкий страх пробирается в сердце. Ноги и руки холодеют.
Страшно. Темнота. Они там. Они ждут.
Они готовы напасть. Ужас. Сильный, очень древний. Все сильней и
сильней. Сил терпеть больше нет. Крик. Свет заливает комнату.
- Сынок, что случилось?
- Мне страшно, папа.
- Я же много раз говорил тебе, что в темноте никто не живет.
- Нет, папа. Они живут там. Просто ты их не видишь. Они не смотрят на тебя по
ночам.
- Прекрати, я уже устал от этого. Ложись спать. Это просто твой детский страх!
Щелк. Темнота. Маленькие детские ножки спустились к кровати. Ребенок сделал шаг
в темноту. Дрожащий шепот:
- Здесь кто-нибудь есть.
Что-то изменилось. Крик умер в горле. Острые зубы разорвали детское тело...
...Это просто твой детский страх...
vladimir bondarev 2:5061/53.35 15 Dec 99 15:37:00
Отброс (another version)
Серое небо. Дождь, бьюший в лицо. Раскаты грома где-то в далеке.
Одинокая фигура, стоящая в пустом и грязном дворе. Глаза, наполненные
любовью, смотрящие на окно. Там живет Она. Иногда можно
увидеть, как Она проходит мимо окна. Возле подъезда останавливается
машина. Из нее выходит парень. Ее парень. Он идет к ней.
Он красив и богат. Он совсем не похож на того кто стоит под дождем.
Ее парня знают все. Он охранник в ночном клубе. А его часто
называют дауном, уродом и еще сотней обидных слов. Он никто. Он -
отброс.
Дома его ждет пустая квартира, его комната, стол заваленный
стихами. Его стихами. Криком его истомившейся от одиночества
души. Он одинок. У него нет друзей и подруг. У него нет никого.
Каждый день он просыпается с желанием умереть. Он не хочет жить.
Ему незачем жить. У него нет цели в этой жизни, нет того, кто
мог бы выслушать его, кто мог бы помочь ему, протянуть руку в
трудную минуту. Но кого это волнует. Он никто. Он - отброс.
Он любит ее. Каждый день он стоит у нее под окном. В любую погоду.
Он хочет совсем немного - увидеть ее хоть на одну секунду. Один
раз она даже посмотрела на него. Его сердце чуть не разорвалось от
переполнившей его радости и счастья. Но потом пришел ее парень и
увел ее. Его сердце опять заполнило одиночество. Но он привык к
этому. И он просто остался ждать. Ждать когда она будет возвращатся
домой. Но в тот день она так и не пришла домой. Она вернулась
только утром. И всю ночь он ждал ее, волновался. А она даже
не взглянула на него. Но он не огорчился. Ведь он никто. Он -
отброс.
А когда она уехала на целый месяц, он не знал куда деть себя. Он
бесцельно бродил по улицам, по чужим дворам. Игравшие там дети
смеялись над ним и кидали в него камни. Они попадали ему в лицо,
разбивали губы. По его щекам текли слезы, они смешивались с его
кровью и падали на землю. А потом он забрел в чужой район и там
его избили. Избили просто так. За то, что он не такой как все.
За то, что он никто. За то, что он - отброс.
Никто никогда не разговаривал с ним. Никто не знал о его прекрасных,
полных любви стихах. О его мечтах и грезах. О его внутреннем
мире. Это никого не интересовало. Потому, что он никто. Потому,
что он - отброс.
Он часто представлял себя рядом с Ней. О том как он увезет Ее.
Увезет далеко, от всех этих злых людей. И они будут счастливы.
Он и Она. Они. Вдвоем. И никого больше.
Но приходил день и суровая реальность разбивала
...Поділитися у соцмережах
