Жанр: Юмор
Хроники тестировщика
Юрий Бригадир
О бедном пирате замолвите слово... Специально ко дню 8-го марта!
Юрий Бригадир.
Хроники тестировщика
(повесть-солянка)
- Автор предупреждает, что любые совпадения с реальными людьми и конторами
абсолютно случайны, и его не волнует, что об этом они там себе думают.
Бригадир
- Это ты что сейчас сказал? Проще надо! Например, так... Хистори к реалу ебалом
стоять не обязана!
Хрипатый
Человек с детства мечтает жить честно. Другое дело, что это ни в пизду не
удается - то одно не позволяет, то другое, то социализм мешает, то, опять же,
капитализм. Для индивидуума что та хрень, что другая - ни в красную армию не
подходит. Для общества в целом - да. Подходит аж два раза. Аппарат насилия на
любой основе. Потому как - быдло, плебс ебучий, и заодно - сраных крепостных
надо организовывать. С точки зрения социального спокойствия это еще как
правильно. Еще желательно кормить и воспитывать. Чтобы он, скотина, не рыпался,
не бродил, как брага, и не шел вместо горячо любимого завода на баррикады.
Потому что с баррикад, если он туда попадет, не вернется точно. А, пардон,
работать - кто будет?
Работать, в таком случае, видимо не будет никто, а если кто и будет, то все одно
- результаты глубокомысленного или там, тупого, труда отберут люди в черном.
Жрать хотят все. И эти в черном - больше всех.
Так или иначе, в любом обществе ты есть шестерня, которая обязана крутиться в
строго определенном направлении. Если бардака нет, то шестеренки, как в часах,
например, в оконцовке показывают какое-никакое, а все ж таки - время. Механизм
работает, Буре процветает. Если бардак есть - а он чаще всего есть - отдельные
шестеренки норовят установить новые оси вращения и завязать все на себя. Опосля
чего главная пружина разворачивается как попало, и пиздюлей получают все. То
есть - без разбору. Чтобы такого говна не происходило, нужно либо смазывать всю
эту хуйню маслом, либо ставить рядом надзирателя с револьвером и средне-, мать
его, специальным образованием. С точки зрения социума абсолютно неважно, от
хорошей ли жизни будут вращаться шестеренки, или от страха. Главное - болееменее
правильное время на часах. Но вот с точки зрения индивидуума, такая ботва
ничего общего не имеет с теми розовыми сказками, на которых этот самый
индивидуум был воспитан. И тогда от охуенно хорошей жизни он пишет книгу "Изжога
дней моих здоровых", а от невъебенно плохой - "Йети подземелья". В первом случае
хочется поменять шило на мыло, во-втором, однако, мало-мало пострелять, чисто
для развлечения.
В этой связи частоколом встают самые перпендикулярные проблемы. Можно уйти в
тайгу и жить там молитвами.
Но там, блядь, нет Интернета.
Можно устроить себе златые горы и реки, полные вина.
Но тогда, блядь, лучше не хвастаться своей тонкой нервной организацией. Гегемоны
хуевы нипочем не поймут. В общем, нет в мире совершенства.
Но жить честно хочется. Хочется всем. Мне тоже. Я - ёбаный обыватель, каких
миллиарды. Я не хочу отнимать у слепой безногой девочки ее милостыню. Не хочу
проламывать голову герою гражданской войны за кусок хлеба. Не хочу снимать с
холодеющего трупа старухи-процентщицы чьи-то фамильные драгоценности. Я все это
МОГУ делать. Но НЕ ХОЧУ. Совесть тут не при чем. Мораль и, типа, нравственность
- тоже. Мне же ж похуй, что скажут в этом занимательном случае другие, более
правильные индивидуумы. И тем более похуй, какие обо мне, засранце, сложат
панегирики и анекдоты в будущем. Ибо, если я встаю на этот путь - то свет мне не
нужен. Никогда. Никакой. Ни до, ни после смерти. И как не ебло меня ни разу
страдание другого существа, так и ебать не будет.
Но мне, блядь, хочется жить честно. Наверное, я идиот. Потому что, насмотревшись
боевиков, где один положительный герои убивает сто штук отрицательных,
наслушавшись новостей с фронта и репортажей из центра раздачи пиздюлей, я, тем
не менее, не иду покупать автомат Калашникова, не точу на кухне пику и не
готовлюсь к ограблению соседнего супермаркета. Ну, не иду. Ну, не нравится мне.
А почему?
В идеале жизнь выглядит следующим образом:
Я работаю там, где мне не в падлу прийти в шесть, а уехать последней лошадью.
Я живу там, где мне не срут на голову всякие пидарасы.
Я ебу ту свою, единственную женщину, лучше которой все равно никого нет.
И я воспитываю своего обязательно сына так, как мы оба-двое вместе с ним хотим.
Лучше, конечно, трех. Но можно и одного.
А еще я жру то, что не противно есть. Еду. Вот и все. Остальное можно дополнить
по вкусу, который не есть одинаков у всех. Что, в общем-то, и дает бесконечное
разнообразие этих самых индивидуумов.
А теперь, значит, скажите, при каком таком общественно-политическом строе сие
возможно? И оглядываясь назад, я понимаю - при любом. Похуй. Так что не
спрашивайте меня, за кого я буду голосовать. Я вообще не голосую. У меня мурло
мещанина. Я - обыватель. Политически безграмотный и идейно отсталый. Когда белые
начнут хуячить красных, то - не поверите - красные начнут пиздошить белых. Среди
всех этих трупов будут очень приличные люди с обеих сторон. В этой же куче буду
лежать и я. И не потому что не успел убежать. А потому что я не смог выстрелить.
А они - смогли. В легких у меня, например, застрянет красная пуля. А в сердце,
например, - белая. Или наоборот. По большому счету мне до пизды, кто меня
завалит. Потому что поколение вымрет полностью, как это всегда и было. Но -
спаси и сохрани - где-то будут ходить наши женщины, уже выебанные, но еще
неродившие. И жизнь продолжится. И внук красного командира будет гордиться, что
он внук красного командира. А внук белого офицера будет гордиться, что он внук
белого офицера. Эти два внука будут друзья-не разлей вода. Такая, блядь,
история. ЛЮБАЯ вражда проходит. Вот что важно.
А я не выстрелю. Мне будет плохо, но я не выстрелю. А может, чтобы не ебать себе
мозги - выстрелю в себя. В таких случаях Бог прощает. А большего - не надо.
Если кто не понял - это начало книжки, не поверите, юмористической. Ну, вот так
я начал. Хотел по-другому. А вышло так.
Но нас, лириков, это ебать не может по умолчанию, поэтому я снова начну и снова
с той же фразы - человек с детства мечтает жить честно.
В России, как и во многих других странах, это не значит - по закону. Это значит
- по понятиям. Потому что, если по закону, то сидеть в тюрьме должны все. Без
исключения. Включая самих надзирателей.
Когда в России капитализм подумал, что он наступил, то все опездолы бросились
заниматься бизнесом.
Бизнес по-русски - это круто. Легитимная фирмочка, которую, например, создали
дядя Фриц и тетя Эльза где-нибудь под Бонном 30 лет назад, не посягнув ни на
какой устой государства - скучна и предсказуема. Честность, вбитая палками
полицаев, осечки не дает даже через два-три поколения. У нас все по-другому.
Хотя, интересно - нас тоже пиздят всю, блядь, историю, все, блядь, кому не лень.
Менты, жандармы, опричники. Только не помогает нихуя. Причина проста и лежит на
поверхности. Эти блюстители общественной нравственности вытаскивают вкуснятину
из наших защечных мешков и запихивают их в свои. Нам это не нравится и временами
мы их весело, с шутками и прибаутками, вешаем на фонарях. Это тоже
безнравственно, но уж больно хочется. Как бы то ни было - наебать представителя
власти - дело чести, доблести и геройства для каждого гражданина Российской
империи во все времена. Потому что очень неправильно, знаете ли, когда ебало
лоснится не у нас, а у тех, кому положено. Если бы эти уроды несли добро в казну
- мы, может быть и стали бы жить по закону. Но эти уроды тащат добро мимо казны,
и это не может не привести к необратимым генетическим изменениям в коре
головного мозга.
Бизнес по-русски - это песня. Музыка, то есть, интуиция, подкожные вибрации и
все такое. Расчет, страховка, бизнес-, блядь, план - кому это все здесь нужно?
Природная находчивость и всеобщее распиздяйство приводят к тому, что вся страна,
в едином порыве, решает, что есть вещи, на которые можно положить необыкновенно
толстый и узловатый хуй.
Пиздоболить об этих вещах можно бесконечно, но лично я останавливаюсь на сфере
компьютерной и дальше никуда не иду, потому что, например, в балете я не
разбираюсь. А в программном обеспечении - даже очень.
Бизнес по-русски с другими национальными бизнесами имеет одно немаловажное
сходство - все делопроизводство ведется на компьютерах. В некоторых областях
компьютеры вообще - орудия труда не только бухгалтеров. На этом сходство
кончается и начинается принципиальная разница.
На Западе компьютер состоит из двух частей - харда и софта. Для артистов того же
балета объясняю - аппаратной части и программного обеспечения.
За хард мистер платит 1 доллар. Условно. А за софт - 5. Это в лучшем случае.
Бывает, и 20.
На Востоке, а конкретно - в России, компьютер состоит из тех же двух частей.
За хард товарищ платит тот же доллар. А вот за софт не платит нихуя. Потому как,
купив компьютер, товарищ надолго садится на хлеб и водку, не желая больше ничего
покупать. Обратно ж - компьютер - железяка вполне осязаемая. А некие виртуальные
нули и единицы внутри него ни одна пизда не видела, и видеть не собирается.
Товарищ свято помнит, что материальная реальность дана, ептыть, в ощущениях.
Кирпич вот, стакан, два батона. Это понятно. А Windows XP в защечные мешки в
чистом виде не запихаешь. Ну, не видно его. Ибо - информация. Взвесить нельзя,
отрезать тоже. В общем - мистика - не ебаться. А поскольку после наступления эры
капитализма все вообще излишне были религиозны - страна решила, что на нее
снизошел в таком вот цифровом виде святой дух, и никак иначе. А куда,
спрашивается, было деваться? Пизженные у Билли Мастдаи стояли в больницах,
магазинах, во всех, без исключения, офисах, заводах, производствах, науке, а
также в царских палатах. В смысле - органах власти. Как, блядь, исполнительной,
так, в рот ее, и законодательной. А когда улыбающаяся власть вносит тебя в свои
глючные базы данных и пользуется при этом пизженным софтом - становится как-то
весело жить.
Потому что с этого момента ты с ней одно целое, и невольно вспоминаются планы
партии равно планы народа.
Конечно, официально власть была против. Но, сдается мне, через лет 50-100, когда
вскроются очередные архивы, мы узнаем, что это была политика. Для меня это
откровением не будет. Потому что я прекрасно представляю впечатляющие объемы
того, что спиздили граждане моего государства у граждан других государств. Без
высочайшего одобрения такая хуйня не прокатила бы.
Не судимы. Да не... Судимы. Будете.
Знаки препинания...
Знаки жизни.
Когда-нибудь быть пиратом будет плохо.
На что тогда страна положит толстый и узловатый хуй?
Хм...
И все же жаль, что я давно гудка не слышал заводского...
Второй курс закончился как-то вдруг, и так же вдруг всплыла необходимость отбыть
трудовую повинность в виде практики. Надо сказать, папа уже давно пытался меня
заполучить в качестве компьютерщика в свою наикрутейшую контору с пятью аж
Селеронами. Зная же досконально, что там за супержелезо, мне туда не хотелось. А
хотелось мне чего-то более актуального. И дело даже не в папиных
ультракомпьютерах. Уж больно не желал я под его крыло. Он и так в доме
начальник, не хватало его еще в качестве босса заполучить. Поэтому вчера я
сбегал к нему в офис, быстренько прооперировал все системные блоки, вытряхнул из
них тараканов, пропылесосил внутренности, смазал, где надо, вентиляторы,
протянул, где болтались, винты и сказал, что больше я тут не нужен полгода. Папа
возражал. Он долго доказывал мне, что все тормозит и надо переставлять системы,
потом гоняться за вирусами, потом сканировать порты на предмет гнусных пакетов,
потом обезглавливать троянов, а еще - провести ликбез сотрудников, а то они не
въезжают, куда тыкать.
Я тоже возражал.
Потому как тормозило, в основном, железо, а это, значится, по 200 баксов на
комп. Баксы, как таковые, у бати водились. Но свободной штуки не было, ибо
свободной штуки не бывает вообще. По себе знаю. Вот не хватает штуки - это
сплошь и рядом. А свободной - не-а...
Чтобы батя не слишком раздумывал, я позвонил в компьютерный салон, перечислил
чего надо и попросил прислать счет по факсу. Через 10 минут на стол генерального
директора ООО "Цирконий" легла бумага уже с двумя штуками баксов внизу справа.
Батя почесал затылок примерно в том же месте и сказал: "А меньше нельзя"?
На меньшее потенциальный эникейщик фирмы никак не соглашался. Мало того,
неразумное дитя еще и зарплату попросило несколько неприличную. К концу дня батя
сдался. Но сказал, что если что у него заглючит, то вызовет меня непременно.
Вот тут я не возражал, выпил кофею с булками и поехал к пиратам.
За то время, пока я грыз базальт науки, у флибустьеров кое-что изменилось.
Съемную квартиру банда пиратов покинула год назад. Они бережно перенесли сервер
в бортовую "Газель", несколько менее нежно зашвырнули туда же остальные
компьютеры и любимый боевой диван с холодильником. Через 20 минут автомобиль
остановился у здания с фантастической архитектурой. Ну, то есть, архитектура,
как таковая, отсутствовала. В совершенно непритязательном параллелепипеде было
семь этажей сверху, и военная тайна - сколько - снизу. Официально это называлось
администрация завода. Номер завода ни о чем никому не говорил. Смысл этого числа
не знала даже сама администрация - не ее собачье дело.
Когда-то мощнейший и таинственнейший монстр военного машиностроения рухнул в
считанные дни после развала Советского Союза. Сначала перестали платить, потом
сказали - делать ничего больше не надо, потом сказали - а пошли вы все, однако,
в жопу. И пошли ветераны паяльника и штангенциркуля, впервые в жизни ощутив
полнейшую ненужность для такой любимой, но такой непредсказуемой страны.
Осталась на своих креслах только, собственно, администрация, охрана и некий,
никому не подчиняющийся отдел, находящийся прямо посреди территории в
неприметном корпусе стального, незамысловатого цвета. На лицах сотрудников этого
отдела читалась с этого момента одна мысль, но зато вечная: "Из искры возгорится
пламя".
Где-то с год администрация отчаянно бедствовала. Огромный завод только одной
электроэнергии жрал, как приличный город, а еще вода, отопление и прочие
расходы, о которых в советское время задумываться было в падлу. Не в падлу это
стало при военном, так сказать, переходном, мягко выражаясь, капитализме. Денег
не было. А их требовали, потеряв все понятие о том, кто в койке хозяин, наглые
монополисты энергии, воды и отопления. Было даже время - отрубали весь завод ото
всех прелестей цивилизации начисто. Но только не таинственный, стального цвета
корпус прямо посредине территории. Там, несмотря даже на капитализм, называли
друг друга "товарищ", и с удовольствием козыряли.
Когда администрация была готова уже рассосаться как интимная спайка или там - не
шибко важный рудиментарный орган, из Москвы пришло разрешение сдавать не
поддающуюся учету площадь в аренду фактически кому попало.
В первый же месяц администрация отъелась, а еще через полгода в полном составе
повставляла себе металлокерамические зубы.
Бесчисленные корпуса очень быстро были заняты беспринципными коммерсантами и
немедленно были забиты буржуйской продукцией по самое "не могу".
У которых коммерсантов не было буржуйской - закупали свою и срочно на нее клеили
ярлыки понаглее. Грузовые длинномеры только успевали влетать и вылетать из
стальных ворот завода. Естественно, честно рубить капусту, разводить кроликов и
прессовать бабло не хотелось никому. Ни администрации, которая показывала в
белую только десятую часть аренды. Ни, само собой, коммерсантам, которые вообще
ничего не показывали, а только меняли вывески.
Началась веселая жизнь. Время от времени в ворота влетали камуфлированные
автомобили, окружали какой-нибудь корпус и исторгали из себя людей без лиц, но с
глазами и автоматами. Коммерсантов клали физиономиями на асфальт и задавали
умные, ювелирные, я бы даже сказал - философские - вопросы. Ну, типа: "Где,
блядь, деньги"? Коммерсанты обычно тут же вспоминали, где лежат процентов 15-20
от этих, блядь, денег, а по остальным возникала полная амнезия.
Амнезия устраивала всех. Люди без лиц загружали в свои автомобили какое-нибудь
говно с наглыми ярлыками - ну, не без этого, что ж, зря операцию проводили, что
ли? - и отбывали. Коммерсанты вставали с асфальта и весело кричали в мобилы:
"Ускорить отгрузку товара, у нас запланированный форс-мажор"!
Администрация завода, собственно, в своем корпусе занимала только полтора этажа.
На остальной поляне завсегда веселился проектный отдел, состоящий в советское
время, как водится, из 90 процентов бездельников (мастеров бильярда и
настольного тенниса) и 10 - руководства, тоже не новичков в этих видах спорта,
ибо на каждом этаже стояло по столу, а на некоторых - даже по два.
Непосредственно проектированием занимались человека 2-3, они же и делали
существование проектного отдела близким к смыслу.
Проектный отдел растворился сразу, как только им перестали платить деньги за
настольный теннис. Огромное здание опустело в одночасье, по лестницам и
переходам забегали призраки.
Но через год ветер перемен куда-то их вымел и в каждую каморку засело по
конторе. Отличительной чертой этих фирмочек была крайне малая численность (сам
директор, плюс двое-трое - кого ебать) и крайне длинное название. Например:
"Торгово-инвестиционная компания "Берег"". Или: "Строительно-промышленный
консорциум "Вест-Сибирь"".
Среди всех этих корпораций мирового, не пизжу, значения, появилась малозаметная
студия веб-дизайна "Хронос", стабильно приносящая невероятные убытки самым
уважаемым представителям мирового софтверного бизнеса.
Вот туда-то я и направился сегодня работать.
Шестой этаж - это, как бы, не так много, если вы в стандартной крупнопанелке. В
административном корпусе сталинской постройки шестой этаж становится легко - 12м
хрущевским и где-то 10-м брежневским. В общем, убийство. Особенно умилительно
заседать в их местах общего пользования - сама площадь метр на метр и больше 4 в
высоту. Невольно чувствуешь себя как в колодце.
Коммерсанты любят этот завод трепетной любовью. Причина, значится, следующая...
Многое изменилось в этом номерном предприятии со времен КГБ. Многое. Но не
система охраны. Совершенная, как все простое.
Во-первых, пройти можно только через стальную легированную вертушку, нормальное
положение которой - застопоренное, опять же, стальным, закаленным в местной
кузне штырем. Рядом, за стеклом "аквариума" сидит полковник в отставке. Судя по
выражению глаз может стрелять на звук, на свет и на запах без промаха.
Во-вторых, пройти сложно. То есть - архисложно. Это в других местах вы можете
сказать, что я к Ивану Ивановичу, а эти люди, типа, со мной.
Забегая несколько в сторону, вспоминаю здание облпотребсоюза на Красном
проспекте, в котором пропускная система абсолютна по бессмысленности. Там на
вахте сидят двое. Ну, первый, само собой - никогда не скучающий полковник в
отставке. Пройти через него без пропуска не представляется представляемым
никогда в жизни. Лицо - как на плакатах 30-х годов. Непробиваемое. Слева, чуть
поодаль, за письменным столом сидит бабушка - божий одуванчик. Над ней,
отпечатанное на лазерном принтере, висит строгое объявление: "Выдача пропусков".
Ну, выдача, так выдача. Подхожу. Фамилия? - спрашивает бабушка. Полный сарказма,
называюсь Ивановым. Куда? - зевает одуванчик. Вот это вы тут зря подумали, будто
бы я напрягся, как при запоре. По левую руку от нее список огромными буквами
всех организаций, населяющих это здание. А для страдающих близорукостью на
столе, под стеклом, практически тот же список со всей ботвой, включая телефоны.
Читаю без запинки, как на духу. Через 3 секунды в моих руках бланк с редчайшей в
центре России фамилией "Иванов" и подписью сотрудника службы безопасности
"Петрова". С этим чудом канцелярии я подхожу к полковнику. Показываю пропуск.
Цербер облпотребсоюза внимательно рассматривает белый прямоугольник, словно
видит его впервые в жизни. Получив удовлетворение, машет рукой и говорит басом -
проходите. Дальше я иду, например, мочу кастетом кассиром облпотребсоюза,
насилую, предположим, весь персонал агентства недвижимости, некстати
расположившегося на втором этаже, и выхожу с видом человека, только что, скажем,
исповедавшегося. Это не запрещено. Только на выходе надо обязательно наколоть на
шпильку честно использованный пропуск.
Такой бутменеджер здесь не прокатит. Здешний полковник служил в другом
ведомстве, где не верят даже самим себе. Опасно и вообще - моветон. Так что
гнуть пальцы, орать матом, призывать всех святых в свидетели, пугать завтрашним
увольнением полковника можно, только если ты - мазохист со стажем. Потому что
бывший рыцарь плаща и кинжала и ухом не поведет.
У тебя должен быть пропуск с фотографией, печатью и подписью. Ты должен точно
знать, где ты работаешь. Ты должен быть в списке работающих и имеющих допуск в
административное здание. Ты должен знать телефон твоей организации, точное ее
месторасположение, имя-отчество начальника, и что самое главное - имя-отчество
полковника. Только после всего этого он отстопорит вертушку.
Для неработающих шанс попасть внутрь здания и вовсе мизерный. Мало того, что ты
должен иметь паспорт. Мало того, что ты должен быть приглашен совершенно
конкретным сотрудником. Так он, этот сотрудник, должен спуститься на вахту,
лично представиться полковнику и забрать тебя, пока вертится вертушка.
Ну, и для всех крайне необходимо быть трезвыми, необдолбанными и без оружия.
Ну, теперь, надеюсь, вам понятно, что аренда помещения в таком здании совершенно
необходима большинству честных, не побоюсь этого слова, легитимных коммерсантов.
Недобросовестные клиенты, а проще - лохи педальные, найти правильного фирмача не
могут в принципе. Поэтому бьют коммерсов обычно на бетонном, облицованном
гранитом крыльце. Или в других, более гостеприимных местах.
Я пришел в 12, как договорились, позвонил по внутреннему телефону, дождался
Фитиля, который спустился с 6-го этажа, и таки уговорил полковника в отставке
Федора Кузьмича не открывать огонь на поражение во время следования через
вертушку.
Легальная вывеска - национальное российское искусство конца 20 - начала 21 века.
Это на западе мистер чем занимается, то на лбу и пишет. Цирюльня там, хот-доги,
или тюнинг зубов. В России чем непонятней - тем безопаснее, а значит и лучше.
Пираты выбрали для себя образ некой студии веб-дизайна.
Вообще, идея легализоваться возникла по хмурой необходимости. Завод с радостью
давал сколько хочешь площади в аренду. Но только организации. Просто физическое,
как сказал Фитиль, ебало тут не канало. Но дело было даже не в этом. На каком-то
этапе выяснилось, что деньги бывают и безналичные, то есть приходящие на счет, с
которого их потом можно было взять, обналичить и потратить, например, на
Прекрасных Дам, как Бригадир, или на алкоголь, как Бочарик. Все это требовало
легального предприятия. ООО. ЗАО. ПБОЮЛ. Когда морды пиратские обсуждали чем
они, якобы, будут заниматься, то везде и всюду вставал вопрос о конечной
продукции. Ну, например, кирпичный завод, знамо дело, должен был в оконцовке
выдавать кирпичи. Но это нас не устраивало. Наша корпорация должна была выдавать
на-гора воздух. И такой воздух был найден. Наши партнеры заказывали у нас
эксклюзивный дизайн сайтов, платили за него, а потом эти сайты у них грохались
вместе с жесткими дисками навсегда. Гнусно, но се ля ви. Самое обидное, что мы
ничем не могли помочь уважаемым партнерам, потому что сами не сохраняли
результатов наших работ из-за их эксклюзивности и по договору после окончания
оных форматировали диски к ебени матери. Фитиль, кстати, пошлявшись по
длиннющему коридору нашего этажа и наведя некоторые знакомства, как-то вернулся
радостный и тут же сляпал два агромадных договора на консультационные услуги.
Это воздух оказался еще более пьянящим.
Комната, в которой теперь сидели флибустьеры, вообще-то, состояла из двух.
Только одна была за символической перегородкой, там стоял радостный сервер и
сидел не менее радостный сисадмин Хрипатый. Там же хранилось резервное железо и
эксклюзивный контент на внешних, редко подключаемых дисках, и компактах с
надписями красным фломастером "брак". Это была военная хитрость. "Браком" теперь
назывался страшно дефицитный или опасный софт.
В большой сидели Бочарик, Бригадир, редко появлявшийся Фитиль и новый сотрудник
по фамилии Огурцов-Стоянский - орясина длиной с Фитиля, возрастом с Бочарика и
наглостью с Бригадира. Звали этот комплекс полноценности Артем.
Гусь теперь сидел в секретном помещении. Дело в том, что, кроме стандартных
кабинетов, на этажах были всяческие закутки типа вентиляторных, щитовых и
подсобных. В советское время там обычно копилась ненужная наглядная агитация и
прочие прелести эпохи. Во время военного же капитализма эти помещения приобрели
коммерческую ценность. Там стало выгодно держать, например, левый товар. Или
левые агрегаты. Или сотрудников с малопонятным прозвищем "зомби".
Зомби бывают трех типов. Просто зомби. Продвинутые зомби. И зомби без
ограничений. Объясняю.
Подавляющее большинство сотрудников имеют базовые права по посещению рабочего
места. То есть, они могут находиться на нем с 8:00 до 20:00 и не ебёт, что там
отдельно взятый сотрудник по этому поводу думает. Простой зомби может находиться
с 6:00 до 24:00, продвинутый - плюс к тому, по выходным и праздникам. Зомби без
ограничений может вообще не выходить из корпуса месяцами. У него разрешение на
круглосуточное пребывание в стенах заведения и уже его не ебёт, кто там что по
этому поводу думает. Таких зомби немного. Обычно это сисадмины, всякие
электрики, диспетчеры, сервисные служаки, прочие привидения. Гусь относился к
ним. Его помещение в плане напоминало сильно вытян
...Закладка в соц.сетях
