Жанр: Юмор
Html
...Лешка Артамонов осознал себя вполне сформировавшейся
личностью: он уже знал, что живет в стране партработников, расхитителей
народного имущества и пьяниц, а страна эта построена плешивым сифилитиком
в отместку царю за повешенного брата.
Вопрос выбора жизненного пути перед ним стоял не долго: вором быть
было слишком рискованно, а пьяницей неинтересно и непочетно, поэтому он
твердо решил стать партработником. Алексей часто представлял себе такую
картину: он несется со скоростью 150 км в час в черной "Чайке" по Садовому
кольцу, и все постовые менты вытягиваются по струнке, отдавая ему
честь. А зазевавшимся раздолбаям, вовремя не поприветствовавшим начальство,
он метким выстрелом из "пэ-эма" сбивает с дубовых голов синие
фуражки. Потом на дороге появляется Стелка в розовой комбинашке - она
голосует Алексею, жалко потрясывая тонкой рукой, но он гордо проносится
мимо, проговаривая сквозь зубы с сильным партийным акцентом: "Праституток
не бером!".
Можно было, конечно, пойти еще в армию: там все же оружия больше, не
одни "пэ-эмы", но Лешка, к его глубокому сожалению, уже был лишен всяких
иллюзий на этот счет. Ему было достоверно известно, что в армию идут одни
дураки и что от нее надо всеми путями "косить". Эту горькую истину он
почерпнул из своих собственных наблюдений за теми парнями, которые возвращались
в родной двор из армии. С Лешкой они конечно, не общались, но в
детстве (лет в 10-11) он часто подслушивал их разговоры, которые они вели
под кустом сирени на лавочке, где собирались, чтобы "нажраться бормотухи",
как они сами выражались. Свежими впечатлениями, правда, никто не
делился: те, кто только что "дембельнулся на гражданку", угрюмо отмалчивались
в течение нескольких месяцев, и спрашивать их о службе было "западло".
Потом они постепенно "размораживались" и в один прекрасный день
включались в общий разговор, который вертелся вокруг одного и того же:
как достать в армии вина, водки и пива. Все редкие истории про оружие
начинались одинаково: "Вот помню, бля, один раз мне дали автомат..."
Нет, Лешке не хотелось служить в армии, в которой автомат дают подержать
в руках один раз за два года. К тому же, он слышал, как однажды за столом
отец сказал про них матери: "Их всех деды там опидорасили". Мать с
испугом глянула на Лешку, а отец со вздохом добавил: "В мое время такого
не было". Лешка сразу усек подтекст: "В армию идут только по глупости!".
Когда взрослые спрашивали Алексея, кем он хочет стать, он им отвечал
просто, без ложного стеснения, но и без бахвальства: "Партработником".
Если взрослые вдруг удивлялись его откровенности, он добавлял: "Партии
нечего скрывать от народа!". Как правило, его ответ умилял взрослых: они
делали участливые лица и сообщали, как великое откровение: "Для этого
нужно много учиться..." - "Можно подумать, вы много учились!" - отвечал
им мысленно Лешка. Он уже знал, что в жизни для того, чтобы достичь чего-то
по-настоящему стоящего, нужно что-то нечто большее, чем образование.
Главное, он своим умом дошел до того, что для этого можно и вовсе
не учиться - главное, найти в себе какие-то скрытые возможности, которых
нет и не может быть у других, тогда тебя будут считать авторитетом, тебе
будут поклоняться и будут приносить свои деньги на блюдечке с голубой
каемочкой.
Во дворе таким авторитетом был лешкин друг детства Женька по кличке
Джо. В школе он учился на "два с плюсом" и "три с минусом", да и по жизни
большим умом не отличался. Единственным его выдающимся достоинством
было то место, которое выдавалось из его брюк. За это его во дворе и
уважали, и даже платили по 10 копеек за просмотр уникального экспоната.
Что касается партработников, Алексей не сомневался в том, что такой
скрытой возможностью, которую когда-то открыли в себе все будущие выдающиеся
деятели партии и правительства (что было одно и то же), являлась
замечательная способность выпивать много водки, сохраняя при этом "холодную
голову". В этом он убедился окончательно, когда подслушал застольный
разговор взрослых о политике на 7-е Ноября. Из этого разговора
выходило, что Никиту Хрущева сняли с его поста после того, как дура-жена
уговорила его бросить пить, мол, старый стал, не угнаться за молодыми...
Вот и не угнался: поставили вместо него молодого (относительно), здорового
как бык (тогда еще) Леню Брежнева, который, говорят, мог выпить в
один присест жбан водки, не закусывая, а потом травить анекдоты один за
другим, даже язык не заплетался! А непьющий глава страны кому нужен, что
народ-то подумает?!
- Тебе, Ференц, еще много тренироваться надо, чтобы до настоящих алкашей
дорасти! - сказал Лешке Джо, когда узнал о его наполеоновских планах
(во дворе все звали Алексея Ференцем, по аналогии со знаменитым композитором,
потому что в детстве его мать почему-то называла Листиком).
- Ты, Джо, как дураком родился, так дураком и помрешь, - невозмутимо
ответил Лешка. - Я ж тебе говорил, что этому не научишься, для этого
способность должна быть. И партийные вожди - никакие не алкаши: они под
забором не валяются, а ездят на "Волгах" и ебут народных артисток.
Слова про народных артисток убедили Джо, но ненадолго:
- Давай проверим, есть в тебе эта способность, или нет ее! - осенило
его.
- А как? - с замиранием в сердце спросил Ференц, предчувствуя важный
момент в своей жизни.
- Кто из нас дурак, я или ты?! - заржал Джо. - Стибрим у моего "фазера"
самогонки, и проверим.
- Заметит - обоих убьет! - усомнился Ференц.
- У него знаешь, какая бутыль, он из деревни привез, широкая такая,
полстакана отольешь - в ней столько же останется.
- А ты откуда знаешь?
Джо только ухмыльнулся в ответ.
- И ты молчал, собака?! - возмутился Ференц.
- Я ж не знал, что ты в партработники собрался!
Они пошли к Женьке. Дома Джо выкатил из кладовки огромную темнозеленую
бутыль, призывно побулькивающую белесой мутной жидкостью. Он отлил в
граненый стакан 100 грамм и протянул Ференцу:
- Если не зблюешь - настоящий коммунист!
Ференца больше не одолевали сомнения. Он решительно выхватил из руки
Джо теплый вонючий стакан, одним махом опрокинул его в рот и... тут же
сблевал на паркетный пол.
- Эй, Барсик, беги жрать, - позвал Джо, смеясь, своего кота, - тебе
Ференц ужин разогрел!
Для Алексея это был настоящий удар судьбы: светлый путь в могущественную
касту партработников ему был навсегда заказан. О презренной касте
алкоголиков он нисколько не жалел. Оставалась только сомнительная каста
воров, но для вступления в нее не требовалось ни особых способностей, ни
образования. "Воруют все", - эта расхожая фраза постоянно была на слуху
у Ференца. А раз все, значит, и он сможет...
- Ладно, Ференц, не реви, - успокоил его Джо, - для лафовой жизни вообще
никем работать не надо.
- Как это? - усомнился Лешка, размазывая по щекам липкие слезы.
- Дай зуб, что никому не скажешь!
- Век воли не видать, - поклялся Ференц.
Джо посвятил Ференца в свой простой, но гениальный план: нужно найти
клад! Ференц даже удивился, что ему никогда это не приходило в голову,
хотя он прочитал уйму книг про золотоискателей, начиная от "Острова сокровищ"
и заканчивая рассказами О'Генри. Ему всегда казалось, что золото
зарыто где-то далеко: на необитаемых островах в Тихом океане, в непроходимых
джунглях дельты Амазонки или в вечной мерзлоте Аляски, - а по словам
Джо выходило, что оно у них под ногами, стоит только воткнуть лопату
и копнуть поглубже, и тогда...
- Но чтобы его найти, - Джо понизил голос, как будто их кто-то мог
подслушать, - нам обязательно нужен металлоискатель!
- А где мы его возьмем? - так же тихо спросил Ференц.
- Конечно, украдем из радиокружка в Доме пионеров! - радостно заорал
Джо, удивляясь, что Ференц не понимает таких очевидных вещей.
Лешка глубоко задумался: ему было боязно вторично искушать судьбу в
столь раннем возрасте. Что, если окажется, что он непригоден быть вором?
Тогда они и клад не найдут, и... и вообще, как ему тогда жить дальше?!
- Ладно, металлоискатель я беру на себя, - сказал он, подумав. -
Завтра запишусь в кружок, оботрусь там, присмотрюсь, а через месяц стибрю.
- Какой еще месяц?! - возмутился Джо. - Сегодня ночью разобьем кирпичом
стекло и...
- Сам ты "кирпич"! - охладил его пыл Ференц. - Тут нужна тонкая работа,
а то будешь золото добывать где-нибудь на Колыме!
- Есть в тебе, Ференц, воровская жилка, - согласился Джо.
На следующий день Лешка действительно записался в радиокружок, но не
для того, чтобы украсть металлоискатель, а для того чтобы научиться, как
сделать его самому. Правда, на изготовление этого несложного устройства
ушло гораздо больше месяца, но только потому, что пришлось клянчить
деньги у родителей на детали, а потом разыскивать их по радиомагазинам,
по толкучкам и по свалкам. Как бы то ни было, через три с половиной месяца
металлоискатель был готов.
- Ну, ты даешь! - восхитился Джо, ощупав металлоискатель и помотав
его перед собой в руке, пробуя на вес, как будто хотел убедиться в его
реальности. - Настоящая вещь. А не боишься, что поймают?
- Свидетелей нет, - коротко и как бы нехотя ответил Ференц.
- Ты что, их...
- Конечно, замочил, - невозмутимо сказал Ференц. - Шесть трупов -
весь кружок.
После этого Ференц стал для Джо неоспоримым авторитетом. В тот же
день они пошли во двор опробовать новинку: Ференц в наушниках прощупывал
землю, а Джо с лопатой в руке отгонял любопытных. Через двадцать минут
кропотливого труда в наушниках раздался долгожданный сладостный писк.
Ференц замер, прислушиваясь. Окружившее его полукольцо пацанов колыхнулось
в возбуждении, но бдительный Джо тут же описал лопатой в воздухе
свистящую дугу:
- Назад, падлы, всех замочу!!!
Толпа с глухим ропотом отпрянула. Джо вооружился попавшейся под руку
палкой с гвоздем и передал лопату Ференцу. Ференц принялся копать дрожащими
руками... Копать пришлось неглубоко: лопата почти тут же уткнулась
штыком во что-то твердое. Недолго разбираясь, Ференц быстро сунул находку
в заранее приготовленный мешок и побежал в сторону лесопарка. "Кто за
нами пойдет, тот на этом свете не жилец!" - прокричал Джо диким голосом,
убегая вслед за Ференцем.
Забежав в лес, они тут же вытряхнули на траву содержимое мешка - в
нем оказалось два свертка, как раз по штуке на брата.
- Да это Стелкина кукла! - удивился Джо, развернув свой целлофановый
сверток. - Такая же, только без головы! Чего ты пищала-то, дура, ты ж
пластмассовая! А у тебя чего? - спросил он у Ференца.
На ладони у Ференца лежал маленький игрушечный железный пистолет, в
некоторых местах поеденный ржавчиной. Лешка сразу узнал его: это был тот
самый пистолет, который он взял с собой в первый день первого класса в
школу. Он отчетливо вспомнил, как директрисса отобрала его на входе и
выбросила в мусор, и как он достал его потом оттуда на выходе из школы и
закопал во дворе "до лучших времен"... Ему стало стыдно.
- Так, фигня какая-то, - промямлил он.
- Ну, дела! - заржал Джо. - Хорошо, никто не видел, что мы нашли, а
то засмеяли бы. Ходили бы потом в шестерках!
- Да, - сказал Ференц, - скажем, что нашли настоящий "Магнум" с патронами.
- Точно! - обрадовался Джо, - Тогда нас еще больше ссать будут.
В тот же вечер они распорядились находками: пистолет утопили в пруду,
а куклу набили головками от спичек и подорвали на костре.
Через неделю их коллекция находок пополнилась ржавым напильником без
ручки, дюжиной гвоздей и болтов и неработающими часами "Полет" с разбитым
стеклом. Все свои приобретения они уничтожали самым верным способом,
чтобы никто уже никогда их больше не нашел.
- Не там мы ищем, - сокрушенно сказал Ференц, когда они нашли кривой
ключ, густо обросший ржавчиной.
- А где надо? - живо заинтересовался Джо, которому их занятие стало
изрядно надоедать.
- Брошеные бараки под снос на краю лесопарка знаешь?
- Точняк! - воспрял духом Джо.
На третий день рыскания по баракам им сказочно повезло: в одной из
комнатушек под половицей запищало так, что у Ференца полезли на лоб глаза.
Когда они разломали ломами доски, то обнаружили под полом дряхлый
сундучок, доверху набитый золотыми монетами, цепями, браслетами, ожерельями
и кубками c алмазной инкрустацией...
- Что будем делать? - с неожиданным испугом спросил Ференц.
Джо молчал. Целую минуту он пялился на Ференца большими круглыми глазами,
в которых среди прыгающих золотых зайчиков не было заметно ни малейшей
искры разума, а потом вдруг сказал с глупой хулиганской улыбкой:
- Давай утопим!
- Зачем? - спросил Ференц без особого удивления.
- Просто так! - радостно рассмеялся Джо.
Это незамысловатое "просто так" подействовало на Ференца сильнее всякого
аргумента: он сразу согласился. Они погрузили тяжелый ящик на угнанную
с ближайшей стройки тачку, отвезли ее в лес и сгрузили сундук с
сокровищами в пруд.
- Ничего, надо будет - достанем! - утешил сам себя Джо, сплевывая
длинной струей сквозь зубы в медленно расходящиеся по затянутой ряской
зеленой воде круги.
4. КЛЕН и СЛОН
- Ловко ты выкрутился! - похвалил доктор, когда проходчик кончил читать. -
Всему твоему бреду нашлось более-менее логичное объяснение. С пистолетом -
это удачно!
- А что мне оставалось делать? - виртуально зарделся проходчик от
похвалы. - Люди ведь не могут переписать свою жизнь, вот и я книгу переписывать
не стал, чтобы все "по правде" было.
- Я только не усек, - вмешался укладчик, - чего это у тебя папаша Ференца
до сих пор в нью-йоркской полиции нравов служит, когда ему давно
пора в совковские менты переквалифицироваться?!
- Во-первых, - ответил проходчик, - у меня во второй главе уже ничего
не говорится про то, где он служит, а во-вторых, должны же быть в "жизни"
какие-то загадки, а то совсем неинтересно будет!
- Мне только конец главы показался сомнительным, когда они клад нашли,
- нахмурился доктор.
- А что здесь сомнительного? - спросил проходчик, подумав при этом:
"Опять ему поспорить захотелось, придирается по мелочам". - Я в одной
книге вычитал, что дети играли в котловане на стройке и нашли там алюминиевый
бидон с золотыми монетами царской чеканки.
- В кот-ло-ва-не! - многозначительно поднял палец доктор. - В котловане,
но не в бараке.
- Это не принципиально, - уверенно возразил проходчик. Он уже себя
чувствовал специалистом если не по всей Земле, то по Советскому Союзу
наверняка.
- Но сам факт! - распалился доктор. - Клады на Земле находят крайне
редко, и вероятность...
- Но ведь находят! - перебил его проходчик. - Если мы говорим "находят",
то это значит, что они не сами находятся, а их кто-то находит, и
что в том невероятного, что этим "кто-то" оказался Ференц?!
- Да что вы все "клады, клады", - встрял укладчик, - что вам этот
мертвый металл дался? Лучше бы они живую женщину нашли, а то у тебя там
секса явно не хватает.
- Они еще дети! - строго глянул на него проходчик.
- А вот в одном анекдоте... - начал было укладчик.
- Все твои анекдоты мы знаем наперед, - не дал договорить ему доктор.
- Да в одном анекдоте больше правды про Землю, чем во всех сраных
книжках! - взвился уязвленный укладчик. - А я, между прочим, не одни
анекдоты читаю. Вот недавно книжку прочел, где все про нас давно уже
сказано.
- Какую?? - в один голос спросили доктор и проходчик.
- Так я вам и сказал - сами найдите! - важно надулся укладчик.
- Раз не можешь сказать, значит врешь, - лукаво заявил проходчик.
- Ничего и не вру, "Москва-Петушки" называется, - купился укладчик. -
Там тоже мужики линк тянут, он у них каким-то собачьим именем называется...
"Кабель", вот! Только они не так скучно работают, как мы, а с весельем.
Я, правда, не понял, где эти Петушки находятся - не то на Украине,
не то на Чукотке.
- Все ясно, - горестно вздохнул доктор (познания укладчика в географии
СССР ограничивались Москвой, Одессой, Грузией, Арменией, Чукоткой и
Украиной).
- Раз вам все ясно, умники-разумники, - вошел в раж укладчик, -
объясните мне, темному и неграмотному, почему люди ходят в разные стороны,
а у нас нет ни "право", ни "лево", ни "назад", а только вперед, заре
навстречу?!
- Какой еще заре? - не понял сразу проходчик.
- "Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе..." - песня такая есть,
не из анекдота, кстати, жалко, нот не знаю!
- Потому что мы движемся навстречу великой цели, - как можно спокойнее
ответил доктор, - а цель может быть только впереди, она не бывает
справа или слева.
- А откуда эта цель знает, где у нас перед? - возопил укладчик.
- Хватит дискутировать, давайте работать, - оборвал доктор разговор,
который начал принимать опасный оборот.
И они снова взялись за работу. Проходя Сеть, проходчик прочел уже
почти все книги, которые имелись в ней о России. Теперь он научился одновременно
и читать чужие книги, и писать свою. Писал он, конечно, не
так, как пишут люди, да у него и не было ни бумаги, ни компьютера. Свою
книгу он писал "в голове", при этом сразу и начисто, ничего из написанного
не исправляя. Написав очередной кусок, он по нескольку раз его перечитывал,
ставя смысловые ударения то на одном слове, то на другом, и
сам при этом удивляясь тому, что в результате меняется смысл не только
отдельных фраз и предложений, но и целых глав. В этом ему представлялась
аналогия с человеческой жизнью, где все с одной стороны прочно, как сама
материя, а с другой - зыбко и неустойчиво, потому что одни и те же явления
и события можно рассматривать под разным углом и, соответственно,
по-разному объяснять и трактовать. Единственное, что он позволял себе
добавлять к написанному - это виртуальные кавычки, которые часто меняли
смысл слова на прямо противоположный. Он очень удивлялся, каким образом
такая пустяковая с виду вещь, какая-то жалкая пара черточек, меняет весь
смысл человеческой жизни. Сам этот смысл вроде бы казался ему простым и
ясным, как и смысл его работы (проход Сети), но в то же время он постоянно
ускальзал из вида, и на нем никак нельзя было сосредоточиться.
Наконец, после долгих раздумий, проходчик понял: смысл человеческой
жизни нельзя выразить в двух словах, для этого нужно написать целую книгу,
и он с удвоенной энергией принялся за свой писательский труд, уже
ясно осознавая его цель и значение.
Когда доктор объявил очередной перерыв, проходчик продолжил свой
рассказ:
К 18-ти годам Алексей Артамонов окончательно осознал себя сформировавшейся
личностью. Теперь для него было ясно, как божий день, что он
живет в стране мелких кооператоров, для процветания которых и была затеяна
вся так называемая "перестройка, демократизация и гласность". Окружающий
мир к тому времени значительно упростился: в нем не было уже ни
коммунистов, ни демократов, ни отрешенных от всего и вся интеллектуалов,
- в нем были только бедные и богатые. Вопрос, кем быть, уже не стоял.
Все хотели быть богатыми, и те, кому это удавалось, ими и были, а те,
кому это не удавалось, оставались бедными.
Более конкретно, вопрос стоял так: не "что" и "зачем", а "как"? Иллюзий
здесь быть не могло - обогатиться можно было только за счет других,
поэтому вопрос "как" расшифровывался без вариантов: как отобрать у других
деньги? Ответ тоже был незамысловат: только силой, потому что какой
же дурак добровольно отдаст свои кровные деньги чужому дяде?! И Алексей
вывел формулу силы, которая оказалась простой, как выстрел: мускулы плюс
оружие.
И еще он знал другое, но из той же серии: женщины любят сильных и богатых,
но не любят бедных и больных. Это, он, можно сказать, всосал с
молоком своей матери, то есть познал на примере своих родителей. Отец
его всю жизнь проработал инкассатором во Внешторгбанке и, по его словам,
"перетаскал на своем горбу" сотни миллионов долларов, фунтов-стерлингов
и марок, не говоря уже о лирах и японских йенах. В итоге он вышел на
пенсию с хроническим радикулитом и нищенской рублевой зарплатой. Все,
чего он добился в жизни - это презрение своей жены, которая любила повторять:
"Ты, Миша, святой. В твою честь нужно поставить церковь и написать
на ней: "Собор Михуила Блаженного". И Алексей был полностью солидарен
с матерью.
Вообще, про женщин он уже не считал, что все они проститутки (хотя
Стелка, как и накаркал папаша, стала-таки ей), да и самих проституток он
больше не осуждал. В конце концов, они не виноваты в том, что Бог не дал
им крепких мышц и умения владеть оружием. Всем хочется иметь много денег,
в этом нет ничего зазорного, просто у мужчин и женщин разные пути
достижения своей цели.
Алексей мечтал встретить в своей жизни красивую стройную девушку с
огромными голубыми глазами в пол-лица, длинными вьющимися волосами цвета
пробивающегося сквозь грозовую тучу солнца и хорошо развитой грудью. Он
давно уже, чуть ли не с детства, стремился к встрече с такой девушкой и
всегда любил ее, пока что заочно. На левой руке у него красовалась наколка
"КЛ-Н", которая расшифровывалась как "Клянусь Любить Ее Навеки".
Его друг Женька так и звал его: Клен, а он звал Женьку Слон, потому что
на правой руке у него красовалась наколка "СЛОН", что расшифровывалось
как "Смерть Лягавым От Ножа". Этими наколками они обменялись в знак вечной
дружбы в день окончания школы.
Внешне Клен и Слон были похожи друг на друга: оба под метр девяносто
ростом, с мощным торсом и грудой выпирающих из-под одежды мышц, оба почти
полные блондины (Слон немного отдавал в рыжизну) и с широкими скулами
(у Слона были шире и вообще лицо у него было мясистее). В целом у них
было, пожалуй, больше внутренних различий, чем внешних: Слон любил тяжелый,
как удар с правой в челюсть, "хэви-металл", а Клен предпочитал не
такой тяжелый и более хлесткий, но тоже хорошо вырубающий, как двойной
удар ладонями по ушам, "панк-рок". Далее, Слон таскал на ноге кожаный
чехол с настоящим финским ножом с костяной ручкой, а Клен предпочитал
более интелликтуальное оружие: пистолет Токарева, который он держал в
тайнике дома и брал с собой только "на дело" (настоящего дела у них,
правда, еще не было и они к нему только готовились). Пистолет этот, если
кому интересно знать, Клен прикупил по случаю на Птичьем рынке, где
вместо птиц, котят и щенков давно уже продавались по-черному более
серьезные вещи.
Но главное их внутреннее различие заключалось в том, что Клену для
того, чтобы держаться в форме, приходилось много качаться, а Слону достаточно
было делать утреннюю гимнастику: мышцы сами так и перли у него
из-под кожи. Но тут уж ничего нельзя было поделать: просто у Слона были
большего размера яйца, а значит, и необходимых гормонов у него было
больше. Клен давно уже с этим смирился и продолжал качаться, как проклятый,
в то время как Слон просто-напросто маялся дурью.
Например, еще летом Слон предложил Клену достать из лесного пруда
сундук с золотом, который они когда-то в нем утопили.
- Ты ч°, Слон, с дуба рухнул?! - искренне удивился Клен. - Откуда в
жопе золото!
- Да ты забыл, что ли, как оно сверкало! - в свою очередь не менее
искренне удивился Слон. - Мы тогда просто мудаки сопливые были, что его
утопили!
- А ты как был мудаком, так и остался, - беззлобно рассмеялся Клен, -
хочешь - иди, а я лучше "маваши" отрабатывать буду.
- Значит, от своей доли ты отказываешься, - притворно вздохнул Слон.
- Достал ты меня, курва! - Клен по-дружески вполсилы суданул Слону в
живот, не больно, но чувствительно. - Умеешь уговаривать.
Они взяли маску с трубкой и отправились в лес. Нырять, правда, не
пришлось: достаточно было войти в воду по пояс, и они тут же нащупали
под ногами небольшой ящик. Без всякого труда они вытащили его на берег и
откинули крышку: в ящике были тускло посвечивающие латунные стружки и
обрезки.
- Говорил я тебе, мудила! - не без злорадства сказал Клен.
- Ошибка вышла, гражданин начальник, - равнодушно отозвался Слон, поливая
стружки горячей золотистой струей.
- Ты еще обоссы меня! - возмутился Клен.
- А ты не стой под стрелой!
После этого они окончательно расстались с детскими иллюзиями и стали
разрабатывать серьезный план применения своих молодых жизненных сил. И
только теперь, поздней осенью, этот план созрел. Он был прост, как все
гениальное: взять под охрану от казанских и прочих гастролеров только
что появившуюся на углу родной улицы кооперативную палатку, торговавшую
всякой мелочью, начиная от бельгийской жевачки и заканчивая корейскими
лифчиками. Оставались только два вопроса: разузнать, нет ли у нее уже
"охраны" и сколько запросить у хозяина за услуги. На первые переговоры
отправились по-доброму, без оружия.
- Давай, ты спрашивай, - сказал Клен Слону, - у тебя морда внушительная.
- Да мне по фигу, - флегматично ответил Слон.
Он просунул голову в окошко палатки, в которой сидел тщедушный парень
лет двадцати, с виду студент, и спросил:
- Слышь, мужик, тебя кто-нибудь охраняет?
- Я сам себя охраняю, - нахмурился парень.
- А ты чего хмурый такой стал? - удивился Слон. - Я с тобой по-дружески
побазарить пришел.
- Мне с тобой базарить - только время убивать, - нагло заявил парень.
- А ты чо хамишь-то? - Еще больше удивился Слон. - Крутой, что ли?
- Покруче тебя!
Изумлению Слона не было предела.
- Слышь, мужик, а палатка у тебя давно не горела? - спросил он после
короткого озадаченного молчания.
- А у тебя давно дробь в жопе не застревала? - парень чуть высунул
из-под прилавка дуло охотничьего ружья.
- Ну ладно, будем считать, что познакомились, - подвел итог разговору
Слон.
- Ну что? - спросил у него Клен, который стоял в трех шагах, но слышал
только Слона.
- Больной он
...Закладка в соц.сетях
