Жанр: Юмор
Возвращение Вещего Олега
...ся. И в аквариуме. Для рыбок. Только
дохнут они. Каждый день меняю. Вот ведь рыба безмозглая - а жаль божью
тварь, - дед заметно погрустнел. - Как глаза повылупливают - так у мене на
душе и засвербит.
Тут же на ринге суетился фоторепортер. Он сфотографировал айкидиста и
уже готовую фотографию подарил деду на память.
- Спасибо, - поблагодарил дед. - Подскочи, сынок, сегодня вечерком ко
мне домой. С ведерком. Я тебе за труды маненько рыбки из аквариума
отгружу.
Фотограф исчез. Прозвучал артиллерийский залп трехсекундной
готовности, дед вскинул берданку, прицелился и с ударом гонга нажал на
спусковой крючок. Айкидист упал. А дед, широко раскрыв рот и выпучив
глаза, разглядывал свое ружье. Оно не выстрелило. Впервые за двадцать лет
испытанная берданка дала осечку. В это время неубитый айкидист пришел в
себя. С демоническим смехом он принялся скакать в своем углу, временами от
радости теряя сознание. Вдруг он замер в неестественной позе и пристально
посмотрел на деда.
- Шампанское в бачке, говоришь? На память, говоришь? - Он жестом
подозвал фоторепортера. - Вот этого пня старого в анфас, профиль и со
спины. - Он направился к деду. - И побыстрее!
Народ вокруг обрадовался, зашумел.
- Гаси, гаси его, старого!
- Убей изверга!
- Экспроприация экспроприаторов! - крикнул Спартак.
- Это ты чего? - спросил Олег.
- А это он его сейчас убьет, а цепь себе заберет.
Зал находился в предвкушении справедливости.
Но что-то было явно не так. Изуверы-зрители начали переглядываться,
постепенно замолкать, и в наступившей тишине вдруг раздался жалобный стон.
Дед сидел в своем углу ринга, раскачивался из стороны в сторону и заводил
какую-то невероятно грустную, прощальную мелодию. Еле слышная вначале, она
набирала силу.
Ой ты гой-еси, мухобой-трава,
Разрослася ты, нету моченьки,
А срубить тебя нету молодца,
Нету молодца в чистом полюшке,
Увела его тяжкая долюшка.
Дева плачет по нему, убивается,
Дева писаная раскрасавица,
Третья ночь уже как не спит она.
Ой ты гой-еси, мухобой-трава.
Что не спится тебе, красна девица?
Аль забота изъела душеньку?
Али думаешь думу черную?
Али стон из-за моря слышится?
Али съела чего-нибудь не то?
Говорит она таковы слова:
"Оттого я сижу и кручинюся,
Что нашло на меня горе-горюшко.
Извела я того добра молодца,
Нету больше его в чистом полюшке.
Я его, змея подколодная,
Продала на чужие игрища,
И пришли за ним чуды-юдища,
Чуды-юдища очень страшные,
И забрали его от меня совсем.
Где же я теперь, горемычная,
Отыщу еще добра молодца,
Чтоб послать его вновь на игрища,
Как о том мне заявка прислана
На двенадцать штук добрых молодцов?"
Ой ты гой-еси, мухобой-трава,
Разрослася ты, нету моченьки,
Не гуляет никто в чистом полюшке,
Увела их всех тяжкая долюшка...
Последние звуки древней былины потонули в слезах. Слезы были горькие,
соленые и искренние.
- Хороша былина, - крякнул Олег, вытирая глаза.
- Хороша, - подхватил Спартак. - Вот в который раз ее слышу, а все
плачу. И ведь не я один - все плачут.
- А... а где дед? - открыв рот от удивления, спросил Олег и показал
на ринг. Там сидел только мокрый от слез айкидист и лежала ржавая
берданка. - Неужто убег?
- А как же, убег, само собой. На то он и ветеран, а не айкидист
зеленый. Но как пел, как пел...
Однако дед не совсем убег. Он тихонько уполз за запасным ружьем, но
теперь уже возвращался, держа в руках новенький, блестящий винчестер.
Айкидист понял свою ошибку, но было уже поздно. Тогда он прибегнул к
последнему шансу: повернулся к зрителям, воздел руки к небу и высоким
голосом завопил:
Ой, попала заноза в пятку мне,
Ой, попала заноза длинная,
Ой ты гой-еси, моя пяточка...
Но это не помогло - его никто не слушал, а Спартак даже презрительно
пробормотал под нос: "Плагиат!"
Когда айкидиста унесли, диктор объявил следующую пару.
- В красном углу ринга - древнерусский князь Олег (Вещий).
Дисквалифицирован за фальстарт.
- Эге, тебя, - хмыкнул Спартак.
Олега вывели на ринг и поставили в красный угол.
- В синем углу ринга, - продолжил диктор, - бывший гладиатор Спартак,
руководитель авторского восстания в Древнем Риме, экс-чемпион Рима.
Дисквалифицирован за фальстарт.
Тотчас появились мальчики для подавания мечей. Они принесли Спартаку
и Олегу по огромному двуручному мечу. На ринг вышел рефери и призвал
участников поединка следовать традициям благородного боя.
Толпа загудела: бой обещал быть славным. Тут и там послышались
отдельные выкрики - изуверы делали ставки.
Прозвучал залп трехсекундной готовности. "Что-то я забыл, -
пронеслось в голове Олега. - Ага! Пора подумать о смерти."
Но о смерти додумать опять не дали. Вместе с ударом гонга на ринг
неожиданно выскочил какой-то коротышка со сморщенным воздушным шариком в
правой руке и ткнул указательным пальцем левой в живот рефери.
- Поворачивай на Турцию, или взорву все к чертовой матери! -
спокойно, но достаточно громко, чтоб его услышали зрители, сказал
коротышка.
- Ты кто такой? - так же спокойно спросил рефери.
- Террорист-угонщик! - торжественно объявил коротышка.
- А почему без оружия?
- А это что? - обиделся коротышка и дунул пару раз в воздушный шарик,
который сразу принял грибовидную форму. - Сказано: поворачивай на Турцию!
- Надо посоветоваться с оргкомитетом, - заявил рефери и удалился.
Коротышка тем временем уселся посреди ринга и стал с любопытством
посматривать то на Спартака, то на Олега. Его ехидная физиономия словно
говорила: "А вот и не подеретесь!"
И точно: вместо рефери на ринг вышла длинноногая девица в открытом
купальнике; она ослепительно улыбнулась и объявила:
- Однодневный тайм-аут! - потом сделала рукой этакий приглашающий
жест и добавила: - Турция, господа!
И Олег без всякого перехода очутился на пляже. Напротив стоял
Спартак. Никаких мечей не было, они остались на ринге. Спартак и Олег были
в плавках, впрочем, как и все остальные изуверы, которые находились тут
же. Под ногами был горячий песок, в двух шагах - море.
- Как это? - выдавил Олег.
- Техника. Я уже привык.
Привыкших было немало, и они уже занимали места ближе к воде.
- Что это? - спросил Олег.
- Турция, сказали же.
- А как это?
- Тьфу! - плюнул Спартак. - Ложись, загорай. Турция как Турция,
какой-то там век. У оргкомитета здесь место, понял?
Олег не понял, но решил промолчать. Он улегся на песок и стал глядеть
по сторонам.
- А кто это был там с этим... с грибом? - спросил он спустя какое-то
время.
- А... Шутник.
- Как шутник? А он же говорил, сейчас, мол, всех ка-ак...
- Не, шутил. Врал. То есть это... шутил. И в руке у него шарик
надувной был, резиновый, а никакая не бомба. Видел, он в этого пальцем
ткнул? Чего ж бы ему пальцем тыкать, если б у него какое другое оружие
было? Ясное дело - шутил!
- А что, никто не знал, что он шутит?
- Почему не знал? Все знали.
Олег аж рот раскрыл. - А зачем... зачем тогда повернули?
- Куда? - не понял Спартак.
- На Турцию.
- А-а. Так у него дома такая штука хитрая есть - ядерный заряд
называется. Ни у кого больше такой нет, все поуничтожали, а у него
осталась. Как тут не повернешь? Тут не то что Турцию, а чего угодно
потребовать можно. У него вообще официально утвержденное право есть любого
изувера на ежегодных соревнованиях в свое пользование получить и что
угодно с ним сделать. Не то, говорит, как бабахну! Но он вообще веселый,
никого не трогает, зато каждый год чего-нибудь этакое учудит. Шутник!
Привыкли уже, все его любят - веселый человек! Идем купаться.
Купаться было хорошо. После кольчуги и ватника "037" Олегу очень
понравилось плескаться в прохладной морской водичке.
- Вот, я помню, мы на Царьград ходили, - начал Олег, когда они сохли
на берегу. - Щиты прибивать.
- Ну как, прибили?
- Прибили, а как же. Тогда тоже купалось хорошо. Даже получше. Мы
полонянок голых пустили: ох, потешились! Да и солнце тогда посильнее
шмалило.
- Ничего, - похлопал Спартак Олега по мокрой спине. - Вернемся, на
базе тоже пляж что надо. База отдыха "Ивушка". Наша, изуверская!
Но, услышав слово "вернемся", Олег не почувствовал никакого
воодушевления. Скорее даже наоборот. Он вспомнил, что Спартак уже не
просто Спартак, а противник, обитатель синего угла ринга и, увы, опытный
боец. "Если он во всем здесь так разбирается, все так знает, то как он,
должно быть, с мечом работает!" - закручинился Олег.
Спартак словно подслушал его мысли. - Слышь, Олежек, - ласково
окликнул он Олега. - А что ж мы с тобой делать будем-то? Неужто калечить
друг друга станем, как патриции какие-то?
- Яко хазары... - подхватил Олег.
- Я ведь тебя первый убью, а, - сочувственно протянул Спартак.
- А я тебя второй! - совсем взгрустнул Олег. - Так и поубиваем друг
друга.
Друзья призадумались.
- Может, всех остальных перебьем? - неожиданно предложил Олег.
- Не осилим, - вздохнул Спартак. Потом, подумав, добавил: - Да и не
гуманно этак. Неспортивно!
Они помолчали.
- Слушай, ты домой хочешь? - вдруг спросил Спартак. - К себе, на
Русь?
- На Русь? Ну, как тебе сказать... Вообще-то березки, хоромы, пол
дубовый... охота на хазаров... По правде сказать, ежели б не Ольга!..
- Ну так хочешь или нет?
- Хочу! - решился Олег. - Хочу домой.
- Тогда сделаем вот как: разыграем драку вроде как насмерть, а на
самом деле будем биться понарошку. Так, минут пять-десять мечами помашем,
а потом я тебя рукояткой меча по лбу двину, а ты сразу падай, вроде как
все, без сознания. Другой бы тебя добил, но я-то тебя не трону, так как мы
договоримся. Тебя обратно на Русь и отправят. Вот. Согласен? Да ты не
бойся, мы так в чемпионате Рима много раз делали.
Олег согласился, и у него сразу стало на душе светло и спокойно.
- А перед отъездом, как участник соревнований, понежишься на базе
отдыха "Ивушка", - продолжал расписывать Спартак, которому, видимо, тоже
полегчало. - У меня там свой участок есть, вместе отдыхать будем. "Ивушка"
- это не то что Турция, это еще лучше. И девицы тебе, и вода какая хошь -
хоть соленая, хоть сладкая.
Олег заулыбался.
Спартак критически оглядел его плавки и сказал:
- Только вот трусы тебе надо будет заменить. Я тебе свои одолжу,
специальные. Хорошие трусы!
- Зачем заменить?
- А эти там растворятся. Это ж не специальные, обычные, дрянь а не
трусы. Там завод рядом стоит, для невменяемых космонавтов горючее делает,
так что вода теперь все трусы растворяет. Кроме специальных, конечно,
свинцовых. А есть свинцовые трусы - купайся себе, загорай!
- Хорошо, - сказал Олег.
- Конечно, хорошо! Поставил парочку наблюдателей на берегу - и
купайся на здоровье.
- Зачем наблюдателей? - в который раз уже удивился Олег.
- Ну как, а вдруг плавник? Они плавник увидят и тебе сразу: ау,
вылазь, мол. Ты - раз, и на берегу. А то эти нападают бывает. Редко,
правда, но бывает.
- Кто нападает?
- Караси. Они этой водички напились, которая трусы растворяет, и
такие здоровые стали, ух!
- Караси! Так их есть можно! - обрадовался Олег.
- Нет, вот есть их как раз нельзя. В них жить можно. Многие так и
делают: только панцирь от карася оставят, понастроят в нем комнат и живут
себе.
- Хорошо, - не совсем уверенно проговорил Олег.
- А что у нас еще хорошо - воду в море греть можно. Вот встал утром,
смотришь, вода холодная. Ты пальцем в такую пипочку тык - вода теплей
становится. Удобно! Главное - выключить вовремя, а то она булькать
начинает и водолазы всплывают. А народ у нас хороший, мирный. Молодежь
только с утречка порубается, чтоб места на пляже поболе было - и всех
безобразий...
Олег уже не слушал. Он разомлел на солнце и лениво рассматривал
сопляжников, как называл их Спартак.
"Лепота! - вяло пронеслось в голове Олега. - Ле-по-та! И о смерти
думать не надо, хорошо!" Олег остановился взглядом на синей глади моря и
там надолго застрял. Море тоже было спокойным.
Ничто не предвещало появления лысого.
Кроме самого лысого.
Он медленно всплыл по пояс и с протянутой вверх рукой обратился к
народу.
- Сопляжники! Братья мои! Вот вы здесь сопляжитесь, а в это время над
всеми вами уже завис дамоклов меч расплаты. Неужели вы не чувствуете?
- Не, не чувствуем, - нестройным хором ответили изуверы.
- И это печально! - торжественно сказал лысый. - Ведь кто мы есть,
сопляжники? Изуверы! И кому как не нам, изуверам, расплачиваться за грехи
человечества? Кто, как не мы, спасет человечество и вытащит его из бездны
зла?!
Говоря это, лысый поднимался из воды все выше и выше, и наконец все
увидели, что он стоит на мостике подводной лодки. На боку лодки большими
буквами было написано "КВАС". Авторитет лысого, значительно пошатнувшийся
за последнее время, мгновенно возрос. Изуверы стали облизываться и
потянулись поближе к воде. Некоторые уже аплодировали.
- ...И вот в эту трагическую минуту я пришел к вам для того... -
лысый сделал эффектную паузу, достал из люка запотевшую кружку кваса,
отхлебнул и продолжил, - я пришел к вам для того, чтобы сказать: возлюбите
ближнего своего, освободитесь от желания; ударят тебя по левой щеке -
подставь правую; спросят у тебя рубашку - отдай; спросят рубль - отдай
десять, спросят десять - отдай двадцать, у самого нет - у соседа отбери,
но дай... а особо ежели какой лысый подойдет - отдай ему и последнее, что
у тебя есть! И жизнь свою будь готов отдать ради святого дела!
Лысый переждал аплодисменты, что-то изобразил в воздухе тремя
перстами, благочестиво склонил голову; потом допил квас, нырнул вместе с
кружкой в люк, и подводная лодка с надписью "КВАС", виляя задом, умчалась
вдаль.
Обалдевшие изуверы поняли-таки, что кваса не будет, и от такой обиды
принялись тузить друг друга голыми руками и ногами.
- Тайм-аут окончен досрочно! - в ту же минуту услышал Олег дикторский
голос откуда-то сверху и... очутился на ринге. В синем углу напротив стоял
Спартак.
- Напоминаю, - сказал дикторский голос, - в красном углу ринга -
древнерусский князь Олег, в синем углу - бывший гладиатор Спартак.
Спартак подмигнул Олегу правым глазом, Олег подмигнул левым.
Прозвучал залп трехсекундной готовности, потом гонг, и Спартак с Олегом,
крепко сжимая мечи, медленно двинулись друг к другу.
Все произошло, как договорились: какое-то время Спартак отражал
осторожные наскоки Олега, потом Олег поотбивал несколько ударов Спартака,
после чего, оступившись, неловко повернулся и попал прямо под удар
Спартака рукояткой меча по голове.
Олег упал. Спартак стоял над ним и по гладиаторскому обычаю ожидал
решения публики. Все изуверы показали пальцем вниз, а давешний
шутник-коротышка пальцем вверх. Голос коротышки перевесил, и Олег остался
жив.
- Благородный Спартак! - раздался выкрик из зала.
Рефери подумал и заявил:
- Победитель имеет право вызвать к побежденному скорую медицинскую
помощь.
- Вызываю, - улыбнулся Спартак.
"Вот ведь как с другом повезло. Кругом одно жулье, а мне единственный
честный человек попался", - радовался Олег, лежащий с закрытыми глазами на
полу ринга.
Бой закончился, но изуверы еще чего-то ждали. В притихшем зале
раздались робкие выкрики: "Едут, едут!" Олег услышал, как кто-то запыхтел,
поднимаясь на ринг, и через секунду в лицо ему дохнуло тяжелым перегаром.
- Живой, однако, - услышал он над собой сиплый голос.
- Это мы еще поглядим, какой он живой, - сказал второй. - Пульс ему
пощупай.
Заскорузлый палец что-то поискал на шее у Олега, а потом вся пятерня
так сдавила горло, что глаза у князя выпучились и он решил, что пора о
чем-то подумать. Но то, что он увидел выпученными глазами, вызвало в
памяти яркое и знакомое слово: "Хазары!"
- Хазары? - прохрипел Олег.
- Фельдшера! - огромный бородатый дед по-доброму улыбнулся Олегу. -
Лечить будем! Пульс у тебя есть, значит жить будешь.
- Может быть, - роготнул сзади такой же волосатый и добрый фельдшер.
Первый фельдшер достал из чемоданчика блестящий металлический предмет
и небольшой листок с мелким печатным текстом.
- Читай вслух, - крикнули из зала.
- "Скальпель. Руководство к эксплуатации", - прочел фельдшер. -
"Используется для..."
- Кончай бюрократию! - опять выкрикнули из зала. - Смелей за дело!
Бородач уже занес руку над Олегом, но тут взгляд его остановился на
остром лезвии, и он с удивлением воскликнул:
- О! Так им же бриться можно! - фельдшер проворно спрятал скальпель в
карман и заявил: - Попробуем шприцом.
- Может, сначала клизмой?
- Можно и клизмой, шприца у нас с собой нет.
- А у нас и клизмы с собой нет.
- Так что ж ты выпендриваешься? Ты хоть что-нибудь с собой взял?
- Взял.
- Шо?
- Дрель.
- А если он дрель не переносит, если у него на дрель аллергия? Чем ты
его тогда лечить будешь? - укоризненно сказал бородач. - Ты ему, кстати,
пульс-то отпусти маленько, а то, глядишь, до процедур и не дотянет.
Обмякший уже было Олег воспрянул к жизни и увидел новый персонаж,
появившийся на ринге. Персонаж подошел и наклонился к Олегу. Князь хотел
отскочить, но тот быстро схватил его за руку и энергично потряс ее.
- Корреспондент "Изуверского обозрения". Изуверская общественность с
волнением следит за вашей судьбой. Разрешите взять у вас интервью.
- Отойди от пациента, больной на диете, - сурово сказал один из
фельдшеров.
- Мне можно, я журналист.
- Сегодня ты журналист, а завтра пациент! - ухмыльнулся фельдшер.
Журналист задумался. Потом посмотрел на часы, что-то посчитал на
пальцах и уже уверенно изрек:
- Не то время.
- Это у вас, у пациентов, не то. А у нас время одно - режимное.
- А шо мы с ним разговариваем ваще?! - вклинился в разговор более
молодой фельдшер. - У нас вызов был, а фамилии не было.
- Вы меня, ребята, не троньте. За мной общественность!
Журналист широким жестом показал на трибуны. Трибуны быстро начали
пустеть.
- Это которая общественность? - презрительно переспросил бородач. -
Сегодня она общественность, а завтра она тоже сплошь пациент. Так что ты
давай не выпендривайся, а ложись рядом с этим гавриком, так как дрель у
нас одна, а вас теперь двое.
Поняв, что спасения ждать неоткуда, и воспользовавшись перебранкой
фельдшеров с журналистом, Олег тем временем медленно подползал к своему
мечу. Добравшись до него, он крепко сжал рукоять, встал на ноги и со спины
тихонько пощекотал кончиком меча старшего фельдшера между ягодиц.
Фельдшер, боявшийся щекотки, всхохотнул, но, обернувшись, осекся и быстро
заговорил:
- Смотри, Федя, пока мы тут профилактику готовили, один уже
выздоровел. Дай тебе бог здоровья, сынок. Ой, а нам по вызовам пора,
заболтались мы с вами. Не болейте, мужики, бывайте здоровы.
И с этими словами фельдшера отправились "по вызовам". На краю ринга
молодой фельдшер обернулся, игриво погрозил пальчиком и проговорил:
- А Минздрав предупреждает: не только курение опасно для вашего
здоровья!
Проводив фельдшеров долгим, тяжелым взглядом, Олег повернулся к
Спартаку.
- Ну что?! - сурово, но справедливо спросил Олег.
- Вот-вот, и я то-то же говорю! - подхватил журналист. - Этот
Спартак, я за ним давно наблюдаю! Опутал сетями договорных поединков.
Десятый сезон на жульничестве выезжает. Противно смотреть, что он из
благородного зрелища делает! Как новичка увидит - к нему; вотрется в
доверие, замутит неоперившийся ум, уговорит черт знает на что - и вот он
опять победитель. Жулик! Да нет, это даже не жульничество, - здесь целая
мафия! Пять публикаций подготовил - ни одну не пропустили! Мол, нельзя
порочить Спартака, честного спортсмена, вся жизнь в спорте.
Журналист говорил, обращаясь к трибунам. Они уже вновь заполнялись, и
теперь сквозь общий шум то там, то здесь слышалось:
- Долой фельдшеров! Свободу князю!
Появился плакат: "Из грязи в князи!"
- Это целая мафия! - продолжал орать журналист. - Это настоящий
заговор! Если бы здесь был жуликом один Спартак! А каким образом он
заранее узнал результат жеребьевки?! А судейская коллегия?! А этот
шантажист, наконец, который неизвестно куда погонит нас в следующую
минуту?!
- Долой коротышку!!! - уже во весь голос гудели изуверы, размахивая
национальными флагами. Олега как-то сразу забыли. - Долой!!! Не хотим
больше в Турцию! Хотим мороженого!
- И пива жигулевского по праздникам! - встрепенулся журналист.
На волне народного возмущения появился белый конь. На коне сидел
лысый. Вдвоем с конем они подъехали к рингу.
- А ну-ка, что тут у вас вкусненького? - сказал лысый и сделал
революцию.
"Конец! - осознал Олег. - Конь-то - вот он."
Но конь не обратил никакого внимания на Олега, и читателю придется
потерпеть еще страниц несколько. Если, конечно, все пойдет хорошо.
Революция смела князя со страниц незатейливой истории.
Очнулся он в кремле. Киевский кремль надежно защищал от всех
обидчиков и, самое главное, от авторов.
Ольга встретила мужа радостной улыбкой и показала сына. Сыну
исполнилось всего две недели, и он был еще совсем лысым.
Любимый конь терся о ноги Олега и ласково мурлыкал.
"Надо его в какой-то человеческий цвет покрасить, - подумал Олег. У
всех кони как кони, а у меня какой-то банан усатый."
- Перекрасить, - на ходу бросил Олег.
- Во что?
- В человеческий цвет.
Так Олег вернулся к повседневным княжеским делам.
- Слышь, муж, там за печкой опять хазары развелись, - жужжала над
ухом жена, - а я боюсь... Подмел бы, а?
- Подметем, - согласился князь, отгоняя жену мухобойкой. - Собирай
дружину. Только за печкой - это печенеги. Хазары - те побольше и
позубастей.
Печка была за пределами кремля. Поэтому князь с дружиной не поехал,
чтобы не попадать под авторский произвол, который голодный рыскал на
подступах к Киеву. Дружина матерно выругалась и поскакала подметать.
"А сразу за печкой Собачья мокрязь", - сказал один автор другому.
"Ничего подобного, Собачья мокрязь в другую сторону, - ответил второй
автор. - Знать надо!"
"Всегда у меня с географией трудности", - сказал первый.
И дружина поскакала дальше.
Князь подозвал жену.
- Хазар давно не видела?
- Как конь истоптал, так и не видела.
- А ты им хлебца подсыпь, они и набегут.
- Ну да, ежели хлебца подсыпать, так и холопы набегут.
Внесли коня. Его уже покрасили в человеческий голубой цвет, но
местами краска пооблупливалась, и конь получился желто-голубой в
полосочку. Коня рвало ацетоном, на него было больно смотреть.
Волна сострадания поднялась в душе Олега и тут молнией сверкнуло в
его голове мучительное прозрение:
- Это не конь!
Пробуждение сознания после долгой спячки было медленным и тяжелым.
Возвращение к исторической реальности оказалось крайне болезненным, но
необходимым.
- Надо посмотреть правде в глаза! - во весь голос сказал князь.
Рядом в предсмертных конвульсиях билось желто-голубое тельце. Это
отвлекало и не давало сосредоточиться на исторической реальности.
А реальность была не из лучших.
Глазам князя предстал мир, полный скорби и страдания. Вдруг
оказалось, что и печенеги не живут за печкой, а огромными некормленными
стадами бродят по Руси; и хазар так просто не потопчешь, ибо их почти не
осталось - всех давным-давно потоптали; и кролики поели посевы; и суслики
с мышами и бобрами в голодную зиму подгрызли деревянные стены кремля, и он
вот-вот может рухнуть. Единственное, что было хорошего, так это то, что в
исторической реальности Ольга оказалась не женой, а невесткой. Но жена все
равно где-то была, поэтому радоваться было рано.
Пока князь предавался тяжелым думам, желто-голубое существо
оклемалось, отползло и в углу хлебало из княжеской миски.
- Как же оно называется-то? - вслух проговорил Олег, но решил в
одиночку не выяснять, а подождать дружину.
- Оци я тоби зараз нагадаю! - прорычал бывший конь, который с
отъездом дружины все больше становился похожим на барса. - Ридну мову
забув, княжино?!
Краска с коня продолжала слазить, и на животе проступала
фосфоресцирующая татуировка: "Пора подумать о смерти!"
- Экий изувер! - с сожалением пробормотал Олег. - И не испытывает
никаких нравственных мучений!
Тем временем на животе зверя одна за другой менялись надписи: "Олега
- вон из кремля!", "Чобиток - лапоть будущего!", "Чому мени, боже, ты
крыла не дав?!"
- Так, ладно! А хазар мы ловить будем или нет? - громко и деловито
спросил наконец-то Олег. - А нечисть из лесов выгонять? А счастливый день
принятия христианства на Руси приближать?
Конь потух. Олег понял, что политическую дискуссию выиграл. А в это
время вернулась дружина и ему совсем полегчало.
Тогда где-то там, за стенами раздался зловещий, пронизывающий душу и
леденящий кровь свист. Олег вздрогнул. В великой тревоге поднялся он на
стену и посмотрел вниз. Там стоял страшный Соловей-разбойник, который
(князь не верил своим глазам) пришел сдаваться.
- Накрылась оппозиция! - с удовольствием проговорил князь. -
Лепота
Поділитися у соцмережах
