Жанр: Юмор
Избранное
...и, гноились и в конце концов
закрывались. После этого их выклевывали вороны, выгрызали мыши, и от первого же
сильного порыва ветра Хозяйские Глаза рассыпались. Отвратительная зловонная
труха разносилась по окрестности на десятки километров, заставляя жителей
закрывать окна и снимать с веревок сушившееся во дворах белье...
Закупка и транспортировка Хозяйских Глаз стоила бешеных денег. Но постоянная
потребность в них заставляла нас иметь дело с разными иностранными фирмами,
многие из которых заламывали прямо-таки спекулятивные цены. При всем этом
качество их не выдерживало никакой критики. Так что прав был директор, сказав,
что брезент тут ни при чем...
После завтрака на совещании у директора мы долго ломали голову над тем, как быть
дальше.
В конце концов было решено наладить собственное отечественное производство
Хозяйских Глаз. Да, это трудно! Да, это потребует новых капиталовложений! Но
либо мы это сделаем, либо...
В тот же день группа ведущих конструкторов заперлась в КБ.
Конструкторы дали клятву не выходить из КБ, пока не будет сконструирован первый
отечественный Хозяйский Глаз. Это были проверенные, не раз оправдавшие себя
люди. В свое время они изобрели отечественную Мясорубку, Целлофановые Пакетики,
Искусственную Лошадь, Кипяток и много других товаров широкого потребления.
Теперь им предстояло разрешить задачу задач - отечественный Хозяйский Глаз.
Пищу конструкторы получали прямо в КБ. Спали прямо в КБ. Естественные надобности
справляли прямо в КБ, для чего была проведена остроумная сточная система из КБ
непосредственно в речку Ковалевку. А на речке Ковалевке построили новый
очистительный агрегат, чтобы население могло пользоваться чистой водой.
Сюда же в КБ переселились и жены конструкторов, что привело к организации прямо
в КБ родильного дома, яслей, детского сада, школы-интерната, высших учебных
заведений, филармонии и маленького крематория.
Наконец через девятнадцать дней, на семь минут раньше срока, двери КБ
распахнулись и появились сияющие конструкторы с чертежами в руках.
Ликованию не было предела! Еще бы! Ведь это был день рождения собственного
Хозяйского Глаза!
После торжественного митинга все почтили минутой молчания память одного из
конструкторов, не дожившего до этого радостного часа, и занялись делом.
Для производства Хозяйского Глаза необходим был особого рода сплав. Ведь
Хозяйский Глаз не должен бояться коррозии и высоких температур. Кроме того, он
должен быть подвижным и зорким. Кроме того, он не должен глазеть по сторонам.
Кроме того, он должен быть чистым, голубым и, главное, добрым. Ведь это же Наш
Хозяйский Глаз и его не должны бояться те, за кем он должен присматривать...
Для получения такого необыкновенного сплава были вызваны ведущие металлурги. Им
срочно создали все условия для работы: ванна, газ, телефон, раздельный санузел,
ботанический сад, панорамный кинотеатр, Дворец бракосочетаний, родильный дом,
кладбище и два стола для пинг-понга.
Через четыре часа, на восемнадцать лет раньше срока, необходимый сплав был
получен.
После торжественного митинга все почтили минутой молчания память одного из
металлургов, не дожившего до столь радостного часа...
Наконец настал торжественный день, когда начальники цехов доложили об окончании
работ по созданию Хозяйского Глаза.
Естественно, что производство с самого начала было засекречено и никто не знал,
что и для чего делается в его цехе. Один цех изготавливал хрусталик, один цех -
роговицу, один цех - ресницы и веки. А прядильный цех трудился над глазничным
нервом. И поскольку этот цех был по составу сплошь женским, то вскоре все
работницы щеголяли в новых нервущихся и немнущихся кофтах, связанных из
необычайной нервноглазной ткани. Но ткани было много, и на Хозяйский Глаз тоже
хватило.
Но вот все детали были готовы, и можно было отправить Хозяйский Глаз для его
апробации на одно из предприятий.
Так как это был первый в нашей истории Хозяйский Глаз, естественно, он вышел
огромным, и для его перегона потребовался целый железнодорожный состав из сорока
трех вагонов. На двух вагонах разместился хрусталик, на десяти вагонах - веки, в
специальном крытом вагоне с особой системой амортизации перевозилась роговица.
Остальные вагоны были заняты под ресницы.
По абсолютно засекреченному маршруту состав с Хозяйским Глазом должен был
следовать до железнодорожного узла Зубарики, а оттуда старший диспетчер
переводил его на юго-восточную ветку, в конце которой и находилось нужное
предприятие.
Машинист не знал, что он везет и куда везет. Ему был известен только номер
состава - 7422, который надо доставить до конца.
Старший диспетчер на станции Зубарики вообще был не в курсе дела. Он только
знал, что в такой-то день ему надо отправить по юго-восточной ветке состав №
7422. И все.
В день отправления Хозяйского Глаза была прекрасная солнечная погода. Мы пришли
на вокзал в легких белых нейлоновых рубашках, без пиджаков. Наше настроение не
поддавалось описанию. За успешное производство Хозяйского Глаза все мы получили
денежные премии... И конструкторы получили, и металлурги, и директор.
Овации и аплодисменты не смолкали до тех пор, пока последний вагон не скрылся за
поворотом. А уж когда и рельсы перестали дрожать, мы облегченно вздохнули и
разошлись по домам.
Дальнейший рассказ пойдет от третьего лица, так как автору необходимо поведать о
случайном эпизоде, который произошел на железнодорожной станции Зубарики в День
железнодорожника.
У старшего диспетчера с утра было отвратительное состояние. В висках что-то
бухало. Голова разламывалась. Морда не помещалась в зеркале. Руки дрожали.
Мучила изжога... Да, старший диспетчер этой ночью ошибся и теперь расплачивался.
Ошибка его состояла в том, что он не хотел напиваться, но напился. И как на
грех, именно сегодня на станции скопилось столько составов!.. До пяти никак не
управиться. А в пять (гори все огнем!) он должен сидеть у телевизора и смотреть
концерт по заявкам железнодорожников, потому что он сам еще месяц назад заказал
песню "Сигнальный флажок"...
А в двенадцать часов дня заботливая жена принесла ему рассол. Прямо в
диспетчерскую. И именно в этот момент, когда божественная холодная влага
побежала по пищеводу старшего диспетчера, угораздило прибыть состав № 7422. А
этому составу, согласно предписанию, надо было обеспечить зеленую улицу... "Ну
нет, - думал старший диспетчер, - сначала допью рассол".
Он действительно сначала допил рассол, потом поругался с женой, потом ему
надоела "эта проклятая работа без прогрессивки и без премиальных", потом
раздался звонок и сообщил, что в ознаменование Дня железнодорожника "старшего
диспетчера премируют месячным окладом", потом выяснилось, что это розыгрыш,
потом больше не было рассола...
Короче говоря, у старшего диспетчера было много объективных причин, чтобы
совершить вторую ошибку - пустить состав № 7422 не по юго-восточной, а по югозападной
ветке... Разумеется, в этом не было никакого злого умысла. Но все
выяснилось несколько позже, а пока состав № 7422, груженный Хозяйским Глазом,
мчался по юго-западной ветке, и всюду ему, согласно предписанию, была зеленая
улица...
Автор вынужден сделать небольшую паузу, пока Хозяйский Глаз не пригромыхает к
конечному пункту юго-западной ветки... Пригромыхал... Все в порядке. Можно
продолжать...
- С чем состав? - спросил директор предприятия, которое переплавляло металлолом
на большие болванки.
- А бог его знает! - ответил машинист и кепкой вытер пот с лица. И не было
больше вопросов.
Груз был действительно странный и непонятный. А главное, он оказался чрезвычайно
огнеупорным и никак не поддавался плавлению в обычных печах...
Вряд ли стоит говорить о том, что у предприятия был свой план и его надо было
выполнять... Не стоит также говорить и о том, какие условия были созданы группе
ведущих инженеров для быстрейшего конструирования новых печей...
Во всяком случае, во дворе предприятия через несколько дней лежал Хозяйский
Глаз, переплавленный на стандартные большие болванки. И ликование было
безграничным, и митинг был торжественным, и минута молчания в честь одного
инженера, который не дожил до столь радостного часа.
А за внедрение нового типа печей ведущие инженеры и директор получили свои
премии...
Да! Поистине могуч человек, вооруженный передовой наукой, оснащенный передовой
техникой! И нет для него неразрешимых задач!..
А уволенный за халатное отношение к своим обязанностям старший диспетчер
железнодорожной станции Зубарики в тот же вечер напился. Но на сей раз это не
было ошибкой с его стороны. Нет! На сей раз это было мотивированное, глубоко
осмысленное алкогольное опьянение.
Кросс
- Завтра пойдете на десять километров! - сказал мне начальник отдела.
- Куда? - поинтересовался я.
- Не "куда", а "как", - сказал начальник отдела. - Десять километров на лыжах.
Кросс.
- Да... Но мне пятьдесят три года.
- А это не имеет значения. Мы должны обеспечить массовость. Приказ есть приказ.
- А когда я получу суточные? - спросил я.
Начальник отдела покрутил около виска пальцем:
- Вы что, серьезно?
- Разумеется. Все-таки десять километров...
- Пойдете за свой счет, - сказал начальник отдела. - Потом оплатим.
И он указал мне на дверь.
Всю ночь мы с моей старухой не сомкнули глаз, готовя меня в дорогу, и к утру
наконец чемодан был уложен.
- Не занашивай рубашки, - говорила мне моя старуха. - Меняй их чаще.
В хозяйственную сумку она уложила еду.
- Здесь курица, - сказала она, - десяток яиц, котлеты, как ты любишь, термос с
бульоном, пирог с яблоками... Остальное будешь прикупать в дороге...
И старуха моя разрыдалась окончательно.
- Прости, если что не так было, - сказал я дрогнувшим голосом. - Все-таки
прожили мы с тобой хорошо.
- Береги себя, - сказала она, - обо мне не беспокойся и, главное, возвращайся с
победой.
В десять часов утра на станции Реутово мне нацепили на грудь номер 184, и я
стартовал...
Придя в себя после первого потрясения, я увидел, что справа от меня, слева,
спереди и сзади шли еще мои сослуживцы и много других сотрудников, с которыми я
раньше не был знаком. Каждый из них имел свой номер на груди.
- Вы не устали? - спросил я у номера 12, когда мы прошли восемь метров.
- Пока держусь.
- А я буквально валюсь с ног...
- А вы крепитесь, старина, - подбодрил меня номер 12. - Говорят, что скоро
наступит второе дыхание...
- Да, - ответил я. - И, кажется, последнее...
Около трех часов дня, когда мы вошли в лес, упал на снег номер 200. Упал как
подкошенный и умолял нас бросить его, а самим продолжать движение...
- Жене моей скажите прощальное слово, - хрипел он, - и передайте кольцо...
Мы подняли его, сделали ему искусственное дыхание, привязали к номеру 95 и
тронулись дальше...
Однажды на рассвете неожиданный рывок совершил номер 70.
- Куда вы? Куда вы? - закричали мы.
- Мне необходимо быть дома в пятницу! - бросил он. - У жены день рождения!
Бедняга, видимо, потерял счет времени, потому что уже было воскресенье. Недели
три еще его сутулая спина с номером 70 маячила перед нами, служа своеобразным
ориентиром, но потом и она скрылась за деревьями. Мы продолжали идти вперед,
невзирая ни на какие трудности...
- Когда вы получили последнее письмо из дома? - спросил меня номер 50,
ожесточенно работая палками.
- Очень давно, - ответил я грустно, отталкиваясь что было силы. - Жена пишет,
что дома все хорошо. Она уже на пенсии. Внук пошел в школу. В городе провели
метро...
- Да-а! - мечтательно произнес номер 121. - А у нас уже, наверное, лето... Жара
небось стоит... Птички поют... - И он смахнул слезу.
Номер 92 до кросса был профессором математики и убежденным холостяком, но,
впрочем, большим любителем женского пола.
- Здесь, кажется, неподалеку проходит женский кросс, - шепнул он. - Может,
порезвимся, если ветра не будет... Потом нагоним, а?
- Это не спортивно по отношению к другим, - сказал я.
- Ну, как знаете, - буркнул он и начал бриться...
Больше я его не видел. Правда, номер 13 уверяет, что слышал ночью чьи-то крики о
помощи. Все может быть. Не исключено, что профессора задрали волки...
Пронеслись годы. Когда я после кросса вернулся домой, старуху свою я не застал,
а на столе меня ждала ее записка: "Милый! Меня забрали на соревнование по
бобслею. Никто не знает, что такое бобслей, но подозреваю, что это что-то
женское. Прощай навсегда!"
Загадки алфавита
Сидел я и ужинал в ресторане. Никого не трогал. В кои веки выбрался в ресторан.
Занял укромное место. В углу. Не люблю бросаться в глаза. Увидит кто-нибудь в
ресторане - разговоры пойдут... "Вот, мол, товарищ А. шатается по ресторанам...
Это при его-то окладе... И откуда у него такие средства?.. И что это вообще за
личность?.."
Нет, уж лучше не бросаться в глаза...
Пока я ждал официанта, вошел мой начальник Б. с нашей сотрудницей В.
"Ну, - думаю, - пропал!.. Сейчас заметит... Разговоры пойдут..."
Вжался я в стул, уткнулся в газету... Может, не увидит. Увидел... извинился
перед своей спутницей и подошел ко мне.
- Что, - говорит, - по ресторанчикам ходим?
- Да нет, - отвечаю, - в кои веки поужинать заскочил.
- Знаем, - говорит, - эти ужины... Ну да ладно... Чего уж там... Сами не без
греха... В общем, ты меня здесь не видел! Идет? И я тебя не видел...
- А я вас, - спрашиваю, - с ней не видел или без нее?
- Без нее, конечно! А жене своей я скажу, что мы с тобой были на вечернем
совещании...
- Хорошо, - говорю, - а если меня спросит ее муж, не видел ли я ее?
- Скажешь, что не видел...
- Это будет подозрительно.
- Тогда скажи, что был с ней в кино. Вы же с ее мужем друзья...
- Да, но я же был с вами на вечернем совещании...
- Скажешь, что я тебя отпустил и ты пошел с ней в кино...
- Хорошо, - сказал я, - только узнайте у нее, какой фильм мы смотрели...
Мой начальник отошел, а я стал есть бифштекс...
Кто-то хлопнул меня по плечу. Я оторвался от бифштекса и увидел Д. из соседнего
отдела снабжения.
- Привет! - мягко сказал он. - Меня здесь не было... Хорошо?
- Здесь сидят Б. с В., - сказал я, - они тебя заметят...
- Они здесь не видели меня, а я не видел их, - сказал Д. - На всякий случай - мы
с тобой сидели в библиотеке...
- Да, но я был в кино с В.
- Ни в коем случае! - сказал Д. - В. отказалась идти с тобой в кино. Она сидит у
приятельницы... Кстати, тут два часа назад был Е. Так ты его тоже не видел...
- Я его действительно не видел. Меня здесь два часа назад не было...
- Рассказывай!.. Вчера Ж. вернулся домой в два часа ночи и сказал жене, что
задержался потому, что встретил тебя совершенно пьяного и еле-еле дотащил тебя
домой... Так что ты его не выдавай...
- Меня? Пьяного?! - чуть не подавился я.
- А что делать? Должен же был он что-нибудь придумать! Ты первый, кого он
вспомнил... Кстати, чуть не забыл... Если зайдет разговор, то в прошлый вторник
ты меня звал в ресторан, но я отказался и пошел на лекцию... Запомни!
И Д. отошел от моего стола.
- Простите! У вас здесь свободно? - услышал я прямо перед собой.
- Пожалуйста, - сказал я и поднял глаза.
Человек, который сел за мой столик, показался мне знакомым...
- Извините, - обратился я к нему, - но, по-моему, я вас где-то видел...
- Где? - испуганно оживился мой сосед.
- Где-то... - сказал я.
- Меня там не было!
- Где? - в свою очередь заинтересовался я.
- Там, где вы меня видели!
- Я вас видел не там, где вы думаете...
- Там меня тоже не было!.. И вообще!.. Сейчас сюда придет моя... жена... Так
вот, я вас не знаю... а вы - меня...
Женщина, которая села рядом с нами, оказалась женой моего двоюродного брата...
- Я тебя не видел, - шепнул я, - потому что меня здесь нет. Я в библиотеке...
Подошедший официант отозвал меня в сторону...
- Послушайте, - быстро заговорил он, - вы ели бифштекс... Так вот, если спросят
вас, то вы не ели бифштекс... Это для отчета... Я вам запишу, что съели четыре
котлеты по-киевски, а заплатите, как за шашлык...
Я почувствовал, что начинаю потихоньку сходить с ума...
Действительно, при взгляде со стороны моя биография последних дней выглядела по
меньшей мере странной...
Неделю назад звал приятеля в ресторан, пытаясь отвлечь его от лекции.
Вчера друг тащил меня полумертвого домой и из-за этого сам задержался...
Сегодня в одно и то же время я был в кино с женой моего друга, на совещании и в
библиотеке. Кроме того, в эти же часы умудрился съесть четыре котлеты покиевски...
Путаясь, как в паутине, в своих собственных мыслях, я поплелся домой.
Едва я открыл дверь, раздался телефонный звонок. Это звонил муж той самой В.,
которая сидела в ресторане с моим начальником Б.
- Слушай! - сказал муж В. - Жена сегодня была у приятельницы. А я ей сказал, что
мы с тобой ужинали с твоим начальником Б... Так что, если она спросит, не
перепутай!.. Кроме того, она спросила, где моя зарплата... я сказал, что ты
подрался с официантом, перебил посуду и мне пришлось за тебя заплатить...
Я бросил трубку и понял, что погиб! Спасение могло быть только в одном -
отрицать все.
Я никого не знаю. Я никого не видел. Я нигде не был. Поэтому у меня огромная
просьба: вы этот рассказ не читали, я этого ничего не писал, и вообще вы обо мне
никогда ничего не слышали...
Черная кошка не имеет значения
"Какие чудные люди!.. Милые какие-то!.. Вот так годами работаешь в одном и том
же учреждении и вдруг узнаешь, что твои сотрудники - замечательные люди..."
Так думал Сергей Иванович, трясясь в автобусе по дороге домой.
Действительно, сегодня был день с сюрпризом. Сослуживцы откуда-то узнали, что в
понедельник исполняется двадцать лет совместной жизни Сергея Ивановича и его
супруги, написали стишки, преподнесли их обалдевшему от неожиданности супругу и
вдобавок раскупорили еще бутылку шампанского.
Все это произошло после работы прямо в конторе, и вечер завершился четырнадцатью
партиями в домино до половины одиннадцатого.
Почти полный бокал шампанского сделал Сергея Ивановича, что называется, чутьчуть
тепленьким. А состояние благодушия и безмятежности усилили еще и
одиннадцать выигранных партий... А то, что ему с Шехтелем пришлось залезть три
раза под стол, не имело никакого значения... Зато одиннадцать раз они
торжествовали победу... Особенно запомнилась Сергею Ивановичу седьмая партия,
когда он, выставив троечный дупель, эффектнейшим образом дал Шехтелю длинного
конца...
Купаясь в сегодняшних впечатлениях, Сергей Иванович случайно взглянул в окошко,
увидел знакомый забор новостройки и понял, что едва не проехал свою остановку...
Район был новый. Дома стояли новые, блочные, пятиэтажные.
Тротуаров еще не построили. Да и январь нынче выдался какой-то странный -
слякоть... Сплошная слякоть. Поэтому при тусклом свете одиноких фонарей Сергей
Иванович выхватывал глазами очередную мерзлую лужу и обходил ее, несмотря на то
что был в галошах...
Отсюда до места работы добираться, конечно, было тяжело. Как-никак сорок семь
минут двумя видами транспорта, и телефоны еще не поставили... И неизвестно,
когда поставят... Но все это было сущей чепухой по сравнению с отдельной
квартирой, которую он получил здесь полгода назад после многолетнего стояния на
очереди.
По мере того как Сергей Иванович приближался к своему корпусу, менее приятные
мысли нет-нет и появлялись в его настроенной на идиллический лад голове. Уж онто
знал, чем заканчиваются такие поздние возвращения домой... Нет, разумеется,
он позволял себе такие задержки, может быть, один-два раза в год. И то благодаря
таким необычайным обстоятельствам. Но Полина!.. Разве она может понять
поэтический взлет?.. Разумеется, Сергей Иванович давно уже перестал думать, что
двадцать лет назад совершил непоправимую ошибку. И уже давно в их доме не
вспыхивали ссоры по принципиальным соображениям. Последний раз Полина сказала
Сергею Ивановичу, что он отравил ей жизнь, в сорок девятом году, когда он
задержался в конторе и сыграл подряд двадцать одну партию в домино... Это был
настоящий марафон!.. А каким партнером был покойный Лявданский!.. Да!.. Есть что
вспомнить... И в тот вечер Полина в последний раз сказала Сергею Ивановичу, что
он отравил ей жизнь... Эх, разве она может понять?..
С тех пор ссоры по принципиальным вопросам больше не возникали... Но мелкие
упреки!.. Уж лучше бы она говорила, что он отравил ей жизнь. По крайней мере
после этого она плакала и наутро все было на своих местах...
"Идеально, конечно, если она уже спит", - думал Сергей Иванович, медленно
поднимаясь по лестнице на свой третий этаж. На третьем этаже, как всегда, не
горел свет. И Сергей Иванович в который раз решил завтра же сообщить об этом в
домоуправление...
"Если бы она спала... Я бы тихонько разделся, лег, рано утром ушел бы на
работу... И все бы обошлось..."
Сергей Иванович осторожно сунул ключик в прорезь английского замка и тихо-тихо
повернул его вправо. Осторожно открыл дверь и тихо-тихо вошел в переднюю. Он
пытался так же тихо вытащить ключик из прорези, но не тут-то было. Ключик
заело... Пока Сергей Иванович возился с ключом, думая о том, что надо бы завтра
вызвать слесаря, исправить замок, он произвел много непредусмотренных звуков, в
результате чего произошло именно то, чего он больше всего не хотел...
- Явился, шлендра? - раздался из комнаты сонный знакомый голос.
"Началось!" - подумал Сергей Иванович.
Теперь уж конспирация не имела смысла, и он с шумом выдернул ключик из прорези,
захлопнул дверь и стал снимать галоши.
- Почему "шлендра"? - миролюбиво сказал Сергей Иванович, зажигая свет в
передней.
- Погаси свет! Себялюб! У меня болит голова! - раздалось из комнаты.
"Ничего нового, - подумал Сергей Иванович, гася свет. - "Себялюб"!.. "У меня
болит голова!.." Сейчас скажет, что я старый черт, а все еще шляюсь..."
- Старый черт! А все еще шляешься! - подтвердила вслух его мысли супруга. -
Небось за квартиру опять не уплатил...
О! За двадцать лет он свою жену назубок выучил.
Особенно мучительно переживал Сергей Иванович эту охающую манеру говорить. Она
ничего не может сказать просто. Любую фразу произносит так, будто ее только что
по меньшей мере изнасиловали...
Сергей Иванович снял ботинки и остался в толстых шерстяных носках...
- Ты понимаешь, - очень тихо начал он оправдываться, - Шехтель такой заводила...
Узнали про наше двадцатилетие, сочинили оду, купили бутылку шампанского, и мы по
этому поводу сгоняли партийку-другую в домино... Послушай, какие смешные
стихи...
- Оставь меня в покое, - проохала она из комнаты. - Дожил до седых волос, а
врать не разучился...
- Как ты можешь так говорить? - попытался вставить Сергей Иванович.
- Возьми в холодильнике свой кефир и дрыхни!..
"Ну что она может понять? - думал Сергей Иванович, стоя в передней в шерстяных
носках. - Годы делают ее все несноснее..."
Он молча постоял в передней до тех пор, пока не услышал ровное сопение и
знакомое похрапывание. А это означало, что теперь ее и пушкой не разбудишь, и
Сергей Иванович осторожными мягкими шагами направился на кухню... Четыре шага по
коридорчику, направо, еще два шага... В этот момент он наступил на что-то мягкое
и тут же услышал дикий кошачий крик. Сергей Иванович на мгновение превратился в
изваяние, но в комнате все было тихо...
- Кошка? Откуда в доме кошка? - удивился он и еще более осторожно, боясь
наступить на кошку вторично, шагнул на кухню. Нащупал на стене справа
выключатель и щелкнул. Света не было. Он щелкнул еще раз. Как обычно, свет на
кухне зажегся со второго раза. И опять, как и ежедневно, Сергей Иванович решил,
что надо вызвать монтера...
Телефон!.. Это было первое, что он увидел!.. На подоконнике стоял черный, как
домино, телефон!.. Сергей Иванович чуть не закричал от радости!.. Поставили!
Значит, все-таки поняли, что ему необходим телефон!.. Поняли!.. А ведь обещали
через два года!.. Значит, есть еще хорошие люди!.. Телефон!.. Впервые за
двадцать лет телефон!..
Он снял трубку... Гудит!.. Набрал 100... "Двадцать три часа пятьдесят восемь
минут..." Снова набрал 100... "Двадцать три часа пятьдесят девять минут..." Надо
немедленно обзвонить всех... Но уже поздно... Жаль!.. 100... "Ноль часов одна
минута..."
И тут Сергей Иванович увидел кошку. Возле белого холодильника он увидел черную,
как телефон, кошку. Кошка некоторое время смотрела на него удивленными зелеными
глазами, потом зевнула и улеглась на подстилку.
И зачем вдруг Полине понадобилось заводить кошку? Сергей Иванович не любил
кошек... Вдобавок еще черных. Впрочем, какое значение имела кошка по сравнению с
новеньким черненьким телефоном... Надо только аккуратно платить за него каждый
месяц... Тут Сергей Иванович вспомнил, что они уже два месяца не платили за
квартиру... Просто беда... После покупки мебели и холодильника они никак не
могли вылезти из долгов... Но даже это обстоятельство не могло омрачить
радужного настроения Сергея Ивановича. Он ласково поглаживал телефон, и телефон,
казалось, сводил к нулю все эти временные неурядицы...
Минут тридцать Сергей Иванович сидел на кухне, прислонившись к стене, с
блаженной улыбкой глядя на телефон... Потом решил, что надо все-таки спать...
Хотя какой уж тут сон!..
Он взял из холодильника стакан кефира и увидел довольно приличный кусок
сырокопченой колбасы. Ни они, ни Полина не любили сырокопченую колбасу... Хотя
да!.. Кошка!.. Но не слишком ли жирно покупать для кошки сырокопченую колбасу!..
Сергей Иванович выдвинул левый ящичек кухонного шкафчика, в котором всегда
лежали лотерейные билеты...
- С ума она сошла!.. - ворчал он про себя, держа в руках пятнадцать лотерейных
билетов. - И так денег нет, так надо покупать целую уйму!..
Больше трех билетов Сергей Иванович не приобретал принципиально... Все равно не
выиграешь... Он уже хотел произнести внутренний монолог по поводу
расточительности супруги, но взглянул на телефон и опять забылся в блаженстве...
Отхлебывая время от времени кефир, Сергей Иванович углубился в чтение "Советской
России" с официальной таблицей розыгрыша денежно-вещевой лотереи...
- Шехтель!.. Арончик!.. Это я... Сергунчик!.. - кричал громким шепотом в трубку
обезумевший от счастья Сергей Иванович. - Извини, что разбудил
...Закладка в соц.сетях
