Жанр: История
Русь Мировеева
...рынина и, предположительно, Кобылья. В
сооружении дворца отражается высказанное мнение об улице Кобыльей. Если Андрей
Кобыла был родоначальником Романовых, то Царь Иван Грозный, породнившись с ними
женитьбою на Анастасии, мог считать древнюю усадьбу потомка латышских царей
наследственной собственностью жены своей".
Мы полагаем иначе. Ко времени новгородского похода Царицы Анастасии уже не было
в живых. Позади были "Избранная Рада", введение земского самоуправления, "собор
примирения", "и взятие Казани и Астрахани плен". Память об истинном (хотя и
"запасном", "кощеевом") Царском Роде следовало уничтожить, что и было сделано.
Не забудем и того, что другой город, который, как и Новгород, был разорен Иваном
Грозным дотла, а жители его почти все уничтожены или переселены, был Полоцк!
Совпадений много, слишком много! Что же до дворца, то Иоанн полагал его сломать
и воздвигнуть на том же месте новый дворец - для себя. Так рушат дворцы и храмы,
чтобы на прежнем месте воздвигнуть новые, часто неотличимые внешне, - дабы
стереть память об истинных хозяевах и созидателях и возвысить новых. Читающий да
разумеет.
КЛЮЧ К ЗАКЛЮЧЕНИЮ
Опубликованная ныне (в том числе в сборнике "Россия перед Вторым пришествием")
подлинная Присяга Дому Романовых 1613 года, ограничивающая требование верности
конкретной ветви Единого Царского Дома самим Михаилом Феодоровичем и его сыном,
позволяют нам считать не запретным возможные отступления от "официозноромановской"
историографии синодального (петербургского) периода и дают большую,
чем прежде, свободу для рассмотрения "Династического вопроса" в самом широком
смысле, полагая, однако, незыблемым сам принцип династической легитимности в его
целом. Более того, в отличие и от официозно-синодального "юридизма", и, тем
более, от конституционно-демократического фетишизма, мы стремимся к возведению
династического права (и шире, всей соответствующей философии права) на
онтологический уровень. Следуя за Л.А.Тихомировым, мы считаем возможным и
необходимым еще более обосновать его выводы, исходя из некоторых не только
правовых и исторических, но и онтологических предпосылок. Мы, по сути, уже
говорили о них. Но теперь следует обозначить их кратко и внятно.
Первая. Царь земной есть "образ одушевлен Самого Царя Небесного" (Преп. Максим
Грек).
Вторая. Царский Род есть продолжение во времени одного и того же Царя,
избранного в Превечном Совете Пресвятой Троицы и дарованного Богом на земле в
эоне. Царство земное - проявление эонического Царского предызбрания. Вселенский
Патриарх Антоний писал к Великому Князю Московскому Василию Димитриевичу так:
"Нет ничего хорошего, если ты говоришь: мы имеем Церковь, а не Царя. Невозможно
христианам иметь Церковь, но не иметь Царя. Ибо Царство и Церковь находятся в
тесном союзе и общении между собою, и невозможно отделить их друг от друга.
Послушай верховного апостола Петра, говорящего в первом соборном послании: Бога
бойтеся, царя чтите, не сказал "царей", чтобы кто не стал подразумевать
именующихся царями у разных народов, но "царя", указыввая на то, что один только
Царь во вселенной".
Царский Род и есть этот "один только Царь", длящийся во времени; верность этому
Роду не может зависеть от человеческих качеств и политики как бы сменяющих друг
друга его членов.
Религии, строго разделяющие Творца и Творения (то есть иконоборческие или
иконоотрицающие), такие, как ислам и талмудический иудаизм, в принципе делают
Царство невозможным. Единственно легитимным в рамках этих религий могут быть
только радикальное государствоотрицание или же теократия в республиканской
форме. Причем ислам и иудаизм находятся в совершенно разном бытийном положении.
Исламская республика типа современного Ирана, государство абсолютно легитимное
sui generis. В то же время ожидаемый талмудистами "машиах", мыслимый как царь,
невозможен в принципе, если подходить к нему с точки зрения самого иудаизма:
потому-то его приходится рассматривать исключительно в християнской оптике как
антихриста, "вместохриста". В свою очередь, в языческом мире, основанном на
признании некоей "предбожественной реальности", возможны только "цари" как
физические потомки богов - проявлений этой "предсущностной бездны". Православное
християнство, основанное на единстве обоих Заветов, - Первого и Нового - исходит
из совершенно иных, вечных, но и вечно новых проявлений божественных энергий.
Царь есть Божий Возлюбленный (именно так переводится имя царепророка Давыда) и
как Возлюбленный потенциально безсмертен в единстве с Любящим. При этом сами
основы Царского Чина и Царского Рода укоренены в недрах Пресвятой Троицы как
первообразы того Божественного Эроса, который в славяно-русьском (т.е.
Богоцарском) языке объемлется словом любы (во множественном числе).
Согласно Священному Писанию и Преданию, первочеловек ("гласоимный", или MEROIS)
Адам, до падения нарицающий имена "всей твари", и есть Первоцарь и первообраз
Царя Царей. Падение его и проистекающие из этого падения смерть и время
соделывают необходимым земное царство как образ Царствия вечного (Божия) и
Царства эонического (Царства первого Адама, нарицающего имена тварей). Святой
Григорий Нисский писал:
"Подобно тому, как в этой жизни мастера каждому орудию придают вид
соответственно надобности, так и наилучшый Мастер сотворил нашу природу как бы
сосудом, нужным для царственной деятельности (энергии), устроив чтобы и по
душевным преимуществам, и даже по телесному виду она была такая, как требуется
для царствования [...] Ибо как принято у людей, чтобы те, кто пишет образы
державных, воспроизводили бы черты облика и обозначили бы царсткое достоинство
облачением в порфиру, так что и образ обычно называется "царь", - так и
человеческая природа, поскольку приуготовлялась (выделено нами - В.К.) для
начальствования над другими через подобие Царя всего, стала как бы одушевленным
образом, приобщенным первообразу и достоинством, и именем".
Речь идет именно о первоначальном, не падшем естестве человека, которое во
времени архетипически и иконографически воспроизводится в природе Царя и
Царского рода. Архимандрит Киприан (Керн) задает вопрос и отвечает на него:
"В чем же усматривает с.Григорий тайну Триипостасного Божества в нашей природе?
[...] Во-первых, тайна Св.Троицы символически прообразуется в трех прародительских
Ипостасях, т.е. в Адаме, Еве и их сыне".
В связи с этим архимандрит Киприан приводит выдержки из сочинений святого
Григория Нисского, чрезвычайно важные в свете нашей проблематики:
"Адам, не имеющий тварной причины и нерожденный, есть пример и образ не имеющего
причины Бога Отца, Вседержителя и Причины всего; рожденный сын Адама
предначертывает образ рожденного Сына и Слова Божия; а происшедшая от Адама (но
не рожденная от него) Евва знаменует исходящую ипостась С.Духа. Потому-то Бог и
не вдувает ей дыхание жизни, что она является примером (типом) дыхания и жизни
Св. Духа, и что она имеет через Св.Духа воспринять Бога, Который есть истинное
дыхание и жизнь всех".
И далее:
"...нерожденный Адам не имел среди людей другого, подобного ему, нерожденного и не
имеющего причины; точно так же и нерожденная, а происшедшая Евва, т.к. они
истинные примеры нерожденного Отца и Св. Духа; тогда как рожденный сын их имеет
среди всех людей настоящих рожденных сынов, братьев, подобных ему, ибо они образ
и примерное подобие Христа, рожденного Сына".
В свете изложенного мы легко можем видеть проступающую сквозь раздробленность
исторических фактов характерную аналогию, точнее, "иконологию". Исходя из
единства Царского Рода как Руси (изначальной Сурии или Сирии, или державы РошРеш)
- а мы убедились, что замечания многих авторов о единой Рюрико-Романовской
династии, по-видимому, справедливы, - "вторая раса" является как бы отображением
царской избранности первой, Рюриковичей, но также и восполнением и исполнением.
В княжатах Решских - Кобыличах - присутствует (через линию Полоцких князей, по
крайней мере) Рюрикова кровь, то есть оба эти рода единокровны, единоприродны,
но различны, "раздельно-нераздельны", вторая раса как бы исходит из первой,
"изводится" из нее.
Эти аналогии простираются еще дальше - если "Рюрик" означает "сокол", то Царицу
Анастасию именовали "голубицей", кстати, прежде всего сам Иоанн IV, чьего
художественного дара и чуткости к символике отрицать невозможно. Мы обращаем
внимание на настойчивую, нерукотворную закономерность: в моменты династической,
да и просто исторической неустойчивости, на изломах, "помощь" приходит именно
через женскую линию потомков Вейдевута, в дохристианской древности проявлявших
отчетливые черты именно женских проявлений, в то время как Рюриков род - начало
сугубо мужское. Между прочим, по сведениям В.С.Передлольского, Криве-Кривейте
совершали свои жертвоприношения в женском одеянии (что только подчеркивает их
связь с невинно проливаемой жрецами кровью - menstrui mundi). Разумеется, речь
здесь идет о безднах тайны беззакония, но христианское освящение через Таинства
Святой Церкви способно не только смывать следы этой тайны, но и придавать
питаемому этой жертвенной кровью бытию совершенно новое измерение. Не случайно
преподобный Иосиф Волоцкий писал в "Просветителе": "...и как в древности Русская
земля всех превзошла своим нечестием так сейчас, словно на золотых крыльях
взлетев на небеса, она всех превзошла благочестием". Понятно, что в этом случае
древний архетип, сколь бы осуждаем он ни был с точки зрения современной морали,
оказывается паримическим, прообразовательным. И в этом смысле "вторая раса"
Русских Царей предстает совершенно иначе, чем узурпаторы-Каролинги, "вторая
раса" французский королей, разорвавшая династическую цепь, но совсем
противоположным образом - как дополняющее мужское, царственное начало вторым,
женским связующим. Здесь поразительно даже совпадение по именам. Далеко не во
всем разделяя взгляды В.С.Соловьева, высказанные им в его книге "Россия и
Вселенская Церковь" (более того, отвергая его католические симпатии), мы тем не
менее позволяем себе привести его толкование на Книгу Бытия, совершенно
неожиданно открывающую тайну Имени Царского Рода. Кстати, по духу и смыслу этот
отрывок не только не римо-католический, но даже, скорее, антикатолический.
Остается лишь удивляться сочетанию церковно-политической "латинофилии" Соловьева
и принципиально "антифилиоквистской" природе его метафизики и онтологии. Речь у
философа идет о первом стихе Бытия - "Bereshit bara Elokhim":
"Берешит - или, вернее, - in principio, seu potius in capitulo (в начале, или,
вернее, во главе) [...] Таким образом, вечная Премудрость и есть решит, женское
начало, или глава свякого существования, как "..." Элогим, Триединый Бог, есть
рош, его активное начало, или глава. Но согласно Книге Бытия, Бог создал небо и
землю в этой решит, в Своей существенной Премудрости. Это обозначает, что
сказанная Божественная Премудрость представляет не только существенное и
актуальное всеединство абсолютного существа или субстанцию Бога, но и содержит в
себе объединяющую мощь разделенного и раздробленного мирового бытия. Будучи
завершенным единством всего в Боге, она становится также и единством Бога и
внебожественного существования. Она представляет, таким образом, истинную
причину творения и его цель - принцип, в котором Бог создал небо и землю. Если
она субстанциально пребывает в Боге (выделено нами - В.К.), она действительно
осуществляется в мире, последовательно воплощается в нем, приводя его к все
более и более совершенному единству. Она есть решит в начале - плодотворная идея
безусловного единства, единое могущество, долженствующая объединить все".
Это написано о миротворении. Но обратим внимание на имена - Рош и Решит.
Замечательно, что исследования, основанные на гебраистике, вполне совпадают
также и с современной расшифровкой пеласго-этрусского корнесловия, проделанного
современным физиком и лингвистом Г.С.Гриневичем. "РУ - "красота" (красивый,
прекрасный, красный). К. с. РУ СЬ - это (СЬ) прекрасно (РУ)! О чем думал
Ф.М.Достоевский, когда писал, что "красота спасет мир"? РУ БИ НЪ - изначально
(НЬ) двойная (БИ) красота, т.е. прекрасный и красного цвета. РЬ - "горение
(гореть - уничтожаться огнем, сверкать, блестеть, испытывать высокое чувство;
преть или гнить (разлагаться), нагреваясь - гниль". К. с. ГА РЬ (выгоревшее
место в лесу) - площадь, место (ГА) горения (РЬ); господство (ГА) уничтожающего
огня (РЬ); РЕ - "редкость (редкий - не густой, не плотный; редкий - не часто
встречающийся, редкостный)". К. с. РЕ ШЕ ТО - то (ТО) высшая оценка (ШЕ)
редкости (РЕ) [...] РЕ - "рассеивание (рассеянный - посеянный, расположюенный на
большой расстоянии, пространстве и т.д.; рассеянный - невнимательный и т.д.)
"[...] РО - рост [...], род". К. с. прасл. "росы" - самоназвание этрусков;
зафиксировано в этрусских письменных памятниках (V в. до Р.Х.). РО СЫ - сущие,
истинные (СЫ) представители Рода (РО) человеческого; рус. "рой" - семья пчел
(родовой знак Царского Рода, прежде всего Меровингов - В.К.). РО И - Его (т.е.
Бога) (И) Род (РО)".
Интересна и расшифровка древних значений этих слов-слогов, даваемая
Г.С.Гриневичем:
"Рискуя (РИ) Рысичи (РЫ) писали красоту (РУ), Уничтожая (РЪ) гниль (РЬ)
редчайшего (РЕ) рассеянного (РЕ) все возрастающего Рода (РО)"
Но ведь именно таково натурфилосовское взаимодействие огненного и влажного,
солнечного и лунного, мужского и женского, Рощ и Решит!
А теперь вспомним, что Рош - это Русь Мировеева, Рюрикрва, "первая раса", а
решит - "княжата Решские", от которых, по словам князя Курбского, и произошел
Андрей Кобыла. Сама история выступает как Теофания, как Икона. Неожиданный смысл
обретают также замечания о "менестрелях Мурсии" и "менестрелях Морвана", причем,
в отличие от католической Европы, русско-православный мир находит адекватную
формулу из взаимоотношений, вытекающую из образа их ипостасной природы
Троического мироустроения. А связующее звено двух родов - Жена, Царица,
Воскресшая (Анастасия)... А далее - суровое предупреждение "боголюбцев", которое
вполне укладывается в выраженную словами инвективу: если она субстанционально
пребывает в Боге, она действительно осуществляется в мире! А если нет? Логика -
Православный Царь versus Криве-Кривейте - неумолима: Святая Евхаристия versus
кровавая жертва царского сына. Воскресение versus цареубийство. Мы,
действительно, возвращаясь к Жану Робену, сталкиваемся с "венедско-венерианским"
наследием "в двух его аспектах - благословенном и проклятом". Характерно, что
именно так и воспринимали династию Романовых в русской истории - для одних
(синодальных историографов) она изначально благословенна, для других (прежде
всего, старообрядцев) - изначально проклята. Следует ясно и недвусмысленно
признать, что в данном случае правы и те, и другие. Эта двойственность,
текучесть слышна и в самом имени Романовых, таинственно выплывающих из острова
Романове или Ромове: в нем звучит все то же имя Мораны или Марены, Марева, но
также и Мора, Мавра - dark side of the moon - но и amor. Огласовка РМНВ
зеркально отображает МРВН -Меровинг. Знаменательно, что приходу Романовых на
престол предшествовало жестокое убийство "воренка", сына Марины Мнишек (опять
кровопролитие и опять царское, ведь Марина, как бы ни относиться к ней, была
венчана на царство!). В имяотрицании родовой грех грехом же и попирается,
взыскуя, вопия о покровении его сенью законной, послушанием Церкви, канону и
старине. Исполнение церковного закона во всей его полноте и даже букве для
Романовых (что не было для Рюриковичей столь актуально) приобретало совершенно
иной смысл, чем для любой другой Царсвующей династии. Если Рюриковичи, как писал
к ним Киевский митрополит Иларион, (преп. Никон Киево-Печерский), крестясь, уже
ходили в благодати, то для "второй расы" требования закона (разумеется,
Православного) обретали, также и ввиду эсхатологической природы Династии, как
Царствующей, начавшейся (и, быть может, должной окончиться, что отчасти и
исполнилось в 1917 г.) Михаилом, Архангелом Закона, значение большее, нежели
простое личное благочестие.
"Живот и смерть пред лицем вашим, благословение и клятву: и избери живот, да
живеши ты и семя твое, любити Господа Бога твоего, послушати гласа Его, и
прилепитися к Нему: яко сие живот твой, и долгота дней твоих, жити на земли, ею
же клятся Господь Бог отцем твоим, Аврааму и Исааку и Иакову, дати им" (Втор.
30, 15-20).
Именно это и не исполнил Алексей Михайлович, сначала инициировав губительную
церковную реформу, а затем незаконно отстранив законного (хотя и осуществлявшего
реформу) Патриарха. И если на Михаиле Феодоровиче исполнялось благословение
Рода, то на сына Алексея Михайловича, Петра Великого, со всею неотменимостью
обрушилось проклятие. Это также следует признать ясно и недвусмысленно,
одновременно столь же ясно и недвусмысленно признавая все имперостроительные и
военные заслуги Петра. Издав свой так называемый Указ о престолонаследии, по
которому Царь отказывался от древнейшего, еще салического, закона о переходе
Престола от отца к сыну, он сам же исполнил свой Указ в наиболее радикальной
форме, убив собственного сына, Цесаревича Алексея Петровича, при этом не передав
Престола никому. Причем царь-цареубийца, исполняя цареубийственный указ, по
сути, приносит "строительную жертву" в основание созидаемого им земного града,
то есть, архетипически совершает древлее совершавшееся его предками - КривеКривейте.
Дерзнем высказать следующее предположение. Военные, хозяйственные,
дисциплинарные и прочие преобразования к концу ХVII столетия были необходимы,
ибо без них Россия разделила бы судьбу Индии, по-видимому, превратившись в
колонию Британской Империи (при этом "бытовое Православие" и московский уклад
для "русских аборигенов" мог бы быть и сохранен. Разумеется, дабы избежать
этого, следовало делать все, что делал Петр Великий в конкретных областях. Также
необходимо было и движение на север и северо-запад, к истокам единого РюрикоРомановского
Рода. Однако (по разным, в том числе и личным, причинам) Петр
Великий понял стоявшую перед ним реальность как формулу "или реформы, или
Православие", в то время как она выступала на самом деле в виде совершенно
противоположной формулы "и то, и другое" (так в свое время еще при Алексее
Михайловиче рассуждал крупнейший дипломат Афанасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин).
Так же, по-петровски, но только с обратным знаком, рассуждали и противники
Преобразователя, вплоть до его собственного сына. Отступление Петра Великого,
как и ранее Алексея Михайловича, от исполнения всех Правил и Постановлений
Вселенских соборов и заветов святых отцов Церкви привело также и к искажению
"геополитической оптики" первого Российского Императора. Место для новой столицы
выбрано было неудачно, более того, глубоко ошибочно. По-видимому, следовало бы
не заново строить Петербург, но восстанавливать древний Словенск-Гардарику, хотя
и с морским портом на месте нынешнего Петербурга, там, где, собственно, во
времена Словенска-Гардарики и размещался морской порт Водин. Более того, именно
исходя из природы Романовской ветви Царского Рода ("решит"), следовало бы
соделать главным храмом Русского Царства Святую Софию Новгородскую, как это и
было при первых Рюриковичах. Тем самым Романовы исполнили бы свою изначальную
миссию "княжат Решских" - пребывая иконой (как всякий Царь) соединить в себе
"раздельное и раздробленное мировое бытие", создав "единое могущество,
долженствующее объединить все". В этом случае Белый Патриарший Клобук вернулся
бы в Новгород (Словенск), столицей Царей могла бы стать Русса, а "окно в Европу"
"прорублено" через морской порт Водин. Это и стало бы осуществление идеи
Третьего Рима как Русско-Царской земли в ее целом.
Между прочим, чрез исполнение закона неотменимо осуществились бы также и чаяния
благодати - голубка над куполом Св.Софии Новгородской есть не что иное, как
Символ Святого Духа - Roakh. В этом и заключалась историческая миссии Романовых"княжат
Решских" - сопрячь разрозненные звенья русской истории, открыв путь к ее
подлинному обновлению (renovatio) - как духовному, так и государственному.
Однако, исполнена она не была - и прежде всего уже на начальном ее этапе (Никон
- Алексей Михайлович). А потому вместо восстановления Великого Словенска возник
"незрелый плод Славянства - Петербург" (М.Волошин).
Далее, вплоть до Императора Павла, как писал В.О.Ключевский, "никогда в нашей
стране, да, кажется, и ни в каком другом государстве, верховная власть не
переходила по такой ломаной линии". Что могло означать в этом случае сохранение
за новыми, часто просто возводимыми на Престол гвардией Императорами имя
Романовых?
Для понимания всей глубины и трагизма "Романовской" проблематики в ХVIII-XX
веках, во многом определившей и исторические судьбы самой России, нам придется
обратиться к философскому наследию инока Андроника (А.Ф.Лосева), а именно к его
изысканиям о имени и сущности.
"О слове мы можем говорить в отношении любого предмета, - писал инок Андроник, -
об имени же - только в отношении или личности, или вообще личностного предмета.
Но тогда лучше противопоставлять не имя и личность, а слово и вещь; когда же мы
говорим об имени, то его лучше противопоставлять сущности, ибо имя вбирает в
себя от именуемого все его личные свойства и оставляет в нем лишь голую
субстациональность, лишенную решительно всяких качеств. Итак, диалектика мифа
может быть в целях простоты и однозначности сведена к диалектическому
взаимоотношению сущности и имени [...] Но главным образом и по преимуществу здесь
будет иметься в виду перво-сущность, то есть та, которая изначала и сама по себе
имеет такую диалектическую структуру".
И далее:
"Имя сущности присуще самой сущности по ее природе и существу и неотделимо от
нее, будучи ее выразительной энергией и изваянным, явленным ликом. Но сущность
сообщает себя инобытию, твари, чистому ничто [...] Тварь создается, то есть
получает свое имя, от сущности, то есть от ее имени, и потому имя сущности и имя
твари принципиально одно и то же".
Таковы наиболее общие соображения инока Андроника, на языке "научной" философии
выразившего основы учения Православной Церкви о именах, связанные прежде всего с
опытом умного делания, исихазма. Рассматривая с этой точки зрения присвоение
послепетровскими (может быть, кроме Елизаветы Петровны, которая, впрочем, по
допетровскому правовому обычаю не могла наследовать Престола) Императрицами и
Императорами инобытийного для них имени Романовых, мы не можем не прийти к
выводу, что речь идет о подлинной катастрофе, сопоставимой с расколом, а затем с
собором 1666 года и упразднением Патриаршества. Приведем в этой связи еще одно
развернутое высказывание инока Андроника, по сути, проливающее свет на
происходившее с "новыми Романовыми" - Голштин-Готторпской династией:
"Равным образом механисты никогда не поймут и подлинной природы имени, или
слова, и не усвоят той колоссальной роли, которую я отвожу ему в социальной
действительности. Что такое имя для позитивиста? Это механически закономерный
комплекс звуков. А вот по-моему, имя вовсе не есть звук, имя вещи есть сила
самой вещи. Поэтому я прямо утверждаю, что имя неотделимо от вещи, что оно есть
оформление самой вещи в ее объективном существовании (выделено нами - В.К.).
Позитивисты и механизм, за которыми всегда кроется, с одной стороны,
агностицизм, с другой - субъективизм, понимает имя как субъективно издаваемый
звук, а вещь как вещь, в которой имя вовсе не есть момент в ней самой.
Получается типичный для всякой абстрактной метафизики дуализм: вещи - сами по
себе, без всякого имени, а имена (наши собственные звуки) - сами по себе. Такой
дуализм есть удушение всякой социальной действительности, ибо всякая социальная
действительность предполагает, что между вещами, между всяческими субъектами и
объектами всегда есть живое и разумное общение. Отрыв имени от вещей есть
печальный продукт той ужасающей тьмы и духовной пустоты, которой отличается
буржуазная Европа, создавшая один из самых абстрактных и бездушных типов
культуры вообще".
Именно на буржуазный, то есть антииерархический, усредняющий, ростовщический
характер отрыва имени от сущности указывает инок-философ, и отсюда делаем вывод:
переворот, совершенный в России "голштинцами" им временщиками, открывшийся
убийством последнего истинного Романова по мужской линии, вполне тождественен
буржуазным революциям во Франции и Северной Америке. Но этот переворот можно в
известном смысле назвать и самоубийством Романовых, по неумолимой логике
отступления от Православия, ставшим еще одним жертвоприношением Криве-Кривейте.
Особым подвигом в этой связи приходится признать деяния Императора Павла,
действительно начавшего все заново, с нуля. В нашу задачу не входит подробный
рассказ об истинных родовых корнях Императора Павла - это тема будущих
исследований, которые мы надеемся провести. В данном случае довлеет упоминания,
что Император Павел был воистину прообразом Последнего Царя во образ
Мелхиседеков:
"Сей бо Мелхиседек царь Салимский, священник Бога вышняго, иже срете Авраама
возвращшыся от сеча царей, и благослови его: емуже и десятину от всех отдели
Авраам: первее убо сказуется Царь правды, потом же Царь Салимский, еже есть,
царь мира: без отца, без матере, без причта рода, ни начала днем, ни животу
конца имея: уподоблен же Сыну Божию, пребывает священник выну" (Евр. 7, 1-4).
Нам представляется, что все Русские Цари после Павла - а их мы вполне можем
именовать Царями-Павловичами - были Царями "Уже исполнившихся сроков", ЦарямиИскупителями,
начиная с Александра Благословенного - старца Феодора Кузмича - и
кончая Царем-Мучеником Николаем П Александровичем и его Семьей. Приняв на себя
имя Рода Романовых, они стали наследникамим всех его "благословений" и
"проклятий". Пролитая Царем-Искупителем жертвенная Царская Кровь стала не только
пр
...Закладка в соц.сетях
