Жанр: История
Стенограмма протокола слушаний в сенате США (1919)
... я знал в России, многие были в Москве. Меня и моего
секретаря отвезли в Москву под усиленной охраной и провели по
улицам в лубянскую тюрьму. В камере, в которую меня поместили,
было 85 человек.
Сенатор Нельсон: Как велика была камера?
М-р Симмонс: В половину этой комнаты. Мест для спящих
было только 30. Мы спали на цементном полу. "..." Состав
заключенных меня удивил. Я ожидал встретить князей, дворян,
капиталистов, верхний класс. Несколько таких было, но большинство
я бы назвал средним классом: механики, печатники, крестьяне -
много крестьян - мелкие ремесленники, солдаты, священники,
рабочие, офицеры (армии и флота), специалисты, студенты и т.д.
Сенатор Стерлинг: Купцы?
М-р Симмонс: Торговцы, много мелких торговцев. Был лесник
и мельник. Я стал расспрашивать. Я могу вам сказать, что 80
процентов узников не знали причины ареста - 80 процентов.
Сенатор Стерлинг: Вы хотите сказать, что 80 процентов
не знали, за что они арестованы?
М-р Симмонс: 80 процентов не знали, за что они арестованы.
Аресты обычно проводились без предъявления обвинения. На второй
день в камеру привели адвоката по фамилии Веленкин, образованного
еврея. Он был юридическим советником британского консульства в
Москве. Ему было 34 года. Это был настоящий патриот, движимый
высокими мотивами. У него было много возможностей уехать из
России, но он не хотел. Он сказал, что интеллигенция должна
встать за свою страну. После ареста чрезвычайная комиссия коротко
рассмотрела его дело и приговорила его к расстрелу. Он подошел ко
мне в 2 ночи, разбудил меня и сказал: "Симмонс, не поговорите ли со
мной? Я умираю в 6. Расскажите мне о Сибири." Он там никогда не
бывал. "Расскажите мне об Америке. Расскажите мне, что хотите,
но отвлеките мои мысли от моей ужасной судьбы." Я присел на его
нары. Он был в тюрьме уже долго, и у него были нары. Я рассказывал,
пытаясь отвлечь его, час с четвертью. Потом он написал письмо
сестре и отдал его мне. Я позднее передал его. Через полчаса пришли
солдаты и увели его. Они пришли обычным отрядом, и все
заключенные знали, что это ведут на расстрел. Он больше не
вернулся. Его брат позднее рассказал мне, что его расстреляли, и
отказались выдать тело. В тот же день они увели молодого князя.
Князь сопротивлялся.
Сенатор Стерлинг: В чем его обвиняли? Вам известно?
М-р Симмонс: Виленкин сказал, что его обвиняли в
причастности к контр-революции. Но он сказал мне, что не сделал
ничего, чтобы свергнуть большевистское правительство. При допросе
они сказали: "Если мы вас отпустим, обещаете ли вы помогать нам и
сделать все для нашей победы?" Он ответил: "Нет, я не могу". И он
пошел к смерти с отстраненностью. Это была самая горестная
сцена, которую мне доводилось видеть. Мне выпал печальный долг
рассказать обо всем его брату, которого я встретил в Лондоне. Князя
казнили без суда и следствия. Не проходило дня, чтобы этот отряд
солдат не забирал людей из камеры, и многих из них увели к смерти
без следствия и обвинения. Это не слухи. Вы слышали об этих
ужасах, но я был там и сам их видел.
Сенатор Оверман: Ожидая каждую минуту быть
расстрелянным самому?
М-р Симмонс: Я не знал, чего ждать. Они сказали мне, что
будут расследовать мое дело. Никто не знал своей судьбы. Когда они
назвали мое имя, в тот день когда меня перевозили из тюрьмы в
тюрьму [из Лубянки в Бутырку], как мне говорили, я побелел
совершенно.
Сенатор Стерлинг: Известно ли вам, как проводится
следствие?
М-р Симмонс: Нет, только то, что я рассказал. Адвокат,
которого расстреляли, сказал мне, что это был полный фарс. Глава
этой комиссии, молодой человек по имени Петерс, жил в Англии и
был осужден за преступление. В этом я уверен. "..." Это был человек
приятной наружности и моложаво выглядевший. В то же время это
был человек совершенно беспринципный; он подписывал смертные
приговоры без малейшего угрызения совести. Генеральный консул
Италии сказал мне позднее в консулате, когда они пытались
вызволить мое имущество, что он видел, как Петерс подписал приказ
о казни 71 офицера, даже не читая их имен. Разговаривая с консулом,
Петерс взял ручку и небрежно черкнул свое имя, приказывая убить
каждого из этих людей.
Сенатор Нельсон: Это были офицеры старой армии?
М-р Симмонс: Да, сэр. Потом, одним днем, когда я был там,
они увели 21 человека с таким же [расстрельным] отрядом, только
было больше солдат. Я слышал, что этих людей увели к их участи
потому, что снаружи было 26 человек, которые были только что
арестованы, и в тюрьме не было места. Я не могу свидетельствовать,
что их действительно убили, но их увели таким же отрядом, что
узники считали доказательством prima facie.
Сенатор Нельсон: Они не вернулись?
М-р Симмонс: Ни один. Я хочу еще рассказать вам о случае
крестьянина, с которым я особенно сблизился. Среди узников было
много крестьян, но этот человек был убит, пока я был там. Его убили
за то, что он не хотел отдавать хлеб, который он вырастил.
Насколько я понял, он пытался организовать людей в своей деревне на
сопротивление действиям комбеда. Эти комитеты бедных, как я
объяснил, занимались тем, что отбирали продовольствие и
разжигали классовую ненависть среди крестьян. Он был неграмотный
человек, но не невежда. Вы слышите о безграмотности в России,
особенно среди крестьян. Их близкая связь с землей воспитывает
суждение, здравый смысл, который делает их, хотя они и
неграмотны, не невеждами. Я убежден, что у нас есть в наших
подобных общинах, на фермах, люди, которые хоть и не умеют
читать и писать, но полностью способны разумно голосовать. Этот
крестьянин был таков, и в них - надежда русской демократии. Еще
одной жертвой был механик, специалист по корабельным
двигателям. Он работал для флота при Царе, при Временном
Правительстве, и большевики вернули его на ту же работу.
Большевики потребовали, чтобы он вступил в партию. Он отказался,
и сказал: "Я не политик. Я полностью поглощен моей работой. Я
доволен работой. Я не хочу вступать ни в какую организацию." Но
большевиков это не устроило. Они его арестовали. Он был самый
тихий, спокойный и мягкий человек, которого я когда-либо встречал.
Они привезли его в тюрьму. Было следствие, и он ждал расстрела.
Там был священник, из высшей иерархии. Он прочел несколько
публичных проповедей, осуждая безнравственность большевиков. Они
бросили его в тюрьму и расстреляли. "..." Его имя было Вестор Гофф.
Он сказал, что он был священником - в России их зовут "попы" - и
что его долгом было осуждать безнравственность, зло и
несправедливость, где бы они не встретились. Он сказал: "Я знал, что
погибну за это. Но я счастлив, что я так поступил."
Сенатор Стерлинг: Это был старый человек?
М-р Симмонс: 64 или 65 лет, но очень бодрый, умственно и
физически. Он рассказал мне о случае в Баку, когда священник назвал
большевистское движение "испарением из ада". За это его
арестовали. Около 3.000 человек: мужчины, женщины и дети,
ворвались в тюрьму, освободили священника и унесли его на руках по
улицам Баку. Он сказал, что большевики не смеют раскрыть рта в
Русской Церкви, и что творимый большевиками ужасный терроризм
более повлек людей к церкви, чем он когда-либо видел.
Сенатор Нельсон: Думаете ли вы, что церковь окажется
центром сплочения анти-большевистских сил?
М-р Симмонс: Я думаю, церковь безусловно будет одним из
главных факторов, в этом нет сомнений. Этот священник, зная, что
я представитель американского правительства, воспользовался
случаем, думая, что это, быть может, последний долг, который он
может выполнить перед Россией, и просил меня вернуться и
передать американскому народу: "Ради Бога, помогите нам". Он
говорил, господа, не от себя, а от большого класса людей, которых он
представляет.
Сенатор Стерлинг: Какого вида помощь он имел в виду?
М-р Симмонс: Освобождение от этой ужасной тирании,
тиранического правления маленького класса, который представляет
растленные элементы, в основном; от людей, пропагандирующих
классовый антагонизм. Из них сегодня состоят большевики. В
основном - потому, что среди последователей большевиков есть и
честные люди, захваченные психологией теорий большевизма.
Сенатор Нельсон: Они правят, стало быть, в большой
степени опираясь на террор?
М-р Симмонс: Да, это то, что я пытаюсь доказать. Я могу
привести вам множество случаев.
Рассказывает о терроре, о казнях, о вымаривании голодом в
тюрьмах, о грабежах и взимании выкупа за арестованных. Выкуп, по
мнению Симмонса, идет не к тюремным властям, а наверх.
М-р Симмонс: Я показал вам, что террор в России
существует, и я хочу, чтобы вы поняли, насколько он ужасен. Куда бы
вы не пошли, вас встречает человеческий вой.
[...]
Мысль, что правительство большевиков распространяется
на всю Россию или центральную Россию, не является фактом. К
примеру, когда проходил 5-й всероссийский съезд советов в Москве, в
июле, крестьяне в деревнях не знали, что был такой съезд. Конечно,
на съезде были крестьяне, но это были немногочисленные специально
подобранные крестьяне, происходившие из класса, который
большевики называют сельским пролетариатом, и про которых
большевики знали, что эти будут большевикам сочувствовать.
Сенатор Нельсон: Безземельные крестьяне?
М-р Симмонс: Да, сэр.
Сенатор Стерлинг: Приходилось ли вам слышать о случаях,
когда стариков заставляли рыть могилы для своих сыновей, которых
должны были расстрелять.
М-р Симмонс: Могилы для сыновей?
Сенатор Стерлинг: Да.
М-р Симмонс: О том, что дошло до этого, я не слышал, сэр.
Но я слышал много, много раз, как заставляли рыть могилы для друзей
и людей из того же класса, и часто - собственные могилы.
Сенатор Оверман: Даже собственные могилы?
М-р Симмонс: Да. Людей также часто заставляли идти в
Армию. У меня был друг, Александр Шульц. Когда началась война, он
был в Швейцарии, где у него был дом и какая-то работа и у него были
небольшие средства, унаследованные от отца. Он продал дом и с
началом войны вернулся в Россию. Он вложил все свои средства в
государственный заём, потому что он хотел помочь победе в войне, и
пошел добровольцем в армию. Я встретил его снова вскоре после того,
как его демобилизовали; он был лейтенантом. БОЛЬШЕВИКИ
ЗАСТАВИЛИ м-ра Шульца ИДТИ В КРАСНУЮ АРМИЮ,
организовывать ее. Он сказал, что его ЗАСТАВИЛИ СИЛОЙ, что он
ненавидел ее, и сделает все, чтобы пробраться к союзникам на севере.
Он сообщил о многих других офицерах среди его знакомых, которые
поступили бы так же, если бы у них за спиной не стояла УГРОЗА
СМЕРТИ, ВООРУЖЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ. Я спросил у одного из
охранников в тюрьме, где меня держали, латыша, который раньше
жил в Англии и говорил по-английски: "Почему ты большевик?" Он
обернулся: "Я не большевик. Если бы я мог отсюда уйти, меня через
минуту тут бы не было. Но я не могу даже выйти за город без
разрешения. Если я не останусь и не стану служить охранником,
меня расстреляют, как расстреляли других." ИХ ЗАСТАВЛЯЛИ
СЛУЖИТЬ В КРАСНОЙ АРМИИ, ПОЛИТИКОЙ НАСИЛИЯ, С
ПОМОЩЬЮ КОТОРОЙ И БЫЛА В ОСНОВНОМ ПОСТРОЕНА
КРАСНАЯ АРМИЯ. ОНА НАЧАЛАСЬ, как вы знаете, С ЛАТЫШСКИХ
ВОЙСК, которые привезли в Россию с обещаниями высокой оплаты и
большого количества продовольствия и иных доходов, происходящих,
я полагаю, из грабежей. ЛАТЫШИ, ВМЕСТЕ С КИТАЙЦАМИ И
НЕМЕЦКИМИ ВОЕННОПЛЕННЫМИ, СОСТАВИЛИ
ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ЯДРО КРАСНОЙ АРМИИ. БОЛЬШЕВИКИ
СТОЛКНУЛИСЬ С ОГРОМНЫМИ ТРУДНОСТЯМИ В НАБОРЕ
РУССКИХ - ОНИ НЕ МОГЛИ ПРИВЛЕЧЬ ИХ К СЕБЕ. И именно
после того как большевистские вожди увидели поднимающийся
всенародный протест, они использовали силу оружия, пулеметы и
штыки, чтобы мобилизовать красную армию. Мобилизация была от,
не припомню, 16 или 18 лет до 55.
Сенатор Оверман: С ПОМОЩЬЮ ЛАТЫШСКИХ ЧАСТЕЙ
ОНИ СМОГЛИ РАЗОРУЖИТЬ ЛЮДЕЙ И ПОЛУЧИТЬ ОРУЖИЕ И
БОЕПРИПАСЫ, ТАК?
М-р Симмонс: Да, сэр.
Сенатор Оверман: Цель разоружения была в том, чтобы они
могли использовать силу и проводить терроризм?
М-р Симмонс: Да. И едва ли не самым худшим в терроризме
было "СРЕЗАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТА" [leveling of the intelligence], как это
было названо в одной из публичных речей то ли Троцкого, то ли
Ленина. У меня нет, к сожалению, документальных доказательств,
ибо я уезжал в спешке, но вы услышите от других свидетелей - и по
крайней мере один из них представит документальные
доказательства - что цель срезания интеллекта была одной из
наиболее омерзительных сторон терроризма. Люди, которые
подозревались в том, что они были более образованными [умными],
чем это было хорошо для целей социальной революции,
арестовывались и бросались в тюрьму, и я уверен, что многие из них
были казнены. Это срезание интеллекта началось вслед за
выступлением, публичной речью - я не думаю, чтобы это был декрет
- одного из вождей, и эта политика, если вы сможете ее обозреть,
покажет, насколько опасна вся интернациональная компания
большевиков, основанная на классовом антагонизме.
Повсюду, господа, был ужасный голод, особенно в городах. И
распоряжаясь продовольствием, распоряжаясь оружием "..."
большевики заставили людей склониться перед своими повелениями.
Они использовали продовольствие так же, как они использовали
оружие. Александр Шульц, о котором я рассказывал, лейтенант,
сказал мне, что власти говорили офицерам: "У нас продовольствие, и
если вы хотите спасти вашу семью, жену и детей, от голодной
смерти, вы возьмете винтовку и пойдете в армию." Цены на
продукты были фантастические, но даже если у вас и были деньги, их
было практически невозможно купить, кроме как в государственных
магазинах, а там продавали только по карточкам, по жесткой
системе распределения.
Весь этот терроризм, господа, продукт большевизма, был, я
думаю, результатом подстрекательства Германии, потому что
большевики были приведены к власти Германией. История, которую я
собираюсь рассказать, еще не была, насколько мне известно,
напечатана; вероятно только несколько человек из американцев,
бывших в России, знают ее; но она важна. Человек, который
рассказал мне ее, был лично вовлечен в эту историю, и мне она
показалась настолько важной, что я привез его в Москву и он
повторил ее под присягой перед генеральным консулом Соединенных
Штатов. Когда началась война, этот человек работал в Германии
школьным учителем. Он был русским социалистом, он был раньше в
ссылке в Сибири, и многие годы работал для революции в России.
Этот человек был социалистом, но консервативным социалистом,
который считал, что к социализму нужно идти эволюцией, а не
революцией. Однажды к нему явился человек и сказал: "Имперский
канцлер хочет, чтобы русский отправился в Швейцарию учиться в
школе социализма".
Сенатор Нельсон: Кто был имперским канцлером в это
время? Бетманн-Гольвег?
М-р Симмонс: Кажется, так. Они хотели, чтобы он
отправился в Швейцарию, потому что в этой республике тогда
находились штабы различных школ социализма - русского
социализма в частности - и они хотели изучить их и определить
наиболее радикальную школу. Они хотели побудить социалистов
произвести в России революцию и свергнуть Царя. Они сказали, что
немецкое правительство было готово выделить 5 млн. марок, если
эта школа, или люди, представляющие эту школу, отправятся в
Россию и начнут пропаганду. Этот человек, мой осведомитель, был
интернирован и зная, что идет война, он не мог решить, как ему
отнестись к предложению. Он отправился к одному известному
американцу "..." и после длительного разговора американец
посоветовал моему осведомителю принять предложение, считая, что
оно может вскрыть что-то важное для союзников. Он потому
принял предложение и отправился в Швейцарию, где он общался с
социалистами. Он написал 300-страничный отчет администрации
имперского канцлера, в котором указывал, что школа, возглавляемая
Лениным, является, решительно, наиболее радикальной. Но он
рекомендовал не предпринимать никаких действий с этой школой,
потому что если реализовать идеи Ленина, то это приведет к
полному хаосу в России - экономическому, социальному и так далее.
Его сильно хвалили и хорошо вознаградили за эту работу, и благодаря
ей ему удалось выбраться из Германии и вернуться в Россию вскоре
после первой революции. Он передал всю сведения Керенскому и он
поступил на службу Временного Правительства; Керенский
предоставил ему весьма высокую должность.
Если вы сопоставите эту историю с фактами, которые
стали известны позднее: с тем, как Ленина провезли из Швейцарии
через Германию в Россию; и с теми документами, которые
опубликовал м-р Сиссон, показывающими, что немецкое
правительство выделяло большевикам деньги, чтобы установить
большевистское правление; и с тем фактом, что в красной армии
были обнаружены немецкие офицеры - то вы увидите, что с
большой силой можно утверждать о наличии тайного сговора между
Германией и большевиками.
Я не говорю, что Ленин был простым агентом и исполнял
волю немецкого правительства. Я бы предположил, что он сказал им
что-либо в таком роде: "Если мои планы и идеи и мои усилия
совпадают с вашими планами, хорошо." А свои планы он описал в
своих книгах, и все их знали.
Сенатор Уолкотт: Делал ли он что ему говорили или нет, но
он сделал все, как им хотелось?
М-р Симмонс: Он сделал, как им хотелось; в этом смысл. Я
думаю, Ленин подтверждает сам, что было понимание, если не
полное соглашение. Вот отрывок из его речи, напечатанной в номере
238 "Известий": "Капиталисты еще не исчезли [в России]. За
революционную пропаганду Германия выслала нашего представителя.
Мы стали опасными только после того, как Германия проиграла
войну." Я полагаю, это подразумевает, что была некоторая связь.
В Ярославле была битва между теми, кто протестовал
против большевиков и большевиками. Я проезжал через город вскоре
после того, как начался бой. Наш поезд остановили на 11 часов,
потому что вокруг станции шли яростные бои. Сначала битву
выигрывали протестующие, те, кого называют белогвардейцами, но
потом победили красногвардейцы. После того как красногвардейцы
выдавили белогвардейцев, красные убили много гражданского
населения, включая женщин. И они сделали фотографию, сами
большевики сделали, офицеров, участвующих в бою. Среди этих
офицеров были немецкие офицеры в немецкой форме.
Сенатор Нельсон: Это были офицеры красной армии?
М-р Симмонс: Красной армии, и на немецких офицерах были
награды - железные кресты. Я сам видел эту фотографию в России.
Мой друг вывез ее из России и показывал ее за рубежом. Вот что
пишет мой друг: "Я имел возможность часто навещать БончБруевича
в его доме, а также его близкого друга, N [имя в
опубликованном отчете заменено прочерком], секретаря знаменитого
писателя Толстого, человека безусловной искренности. N сказал, что
большевики уже заключили четкое соглашение с немцами, по
которому большевики должны получить, если потребуется, помощь
против англичан на севере и чехословаков на востоке. Правительство
Германии обязалось уважать советы и не вмешиваться в дела
советского правительства, ограничиваясь только военными
операциями. N сообщил, что через Петроград на север уже прошла
немецкая тяжелая артиллерия и немецкие солдаты и офицеры."
Бонч-Бруевич, если вы припоминаете - личный секретарь Ленина. Он
работает рядом с Лениным и близко с ним связан.
Другой случай, который я могу вам рассказать в этой связи, и
о котором, я считаю, вы должны знать, таков: Если вы помните, я
сказал, что когда Идуке приказал взять меня под стражу, вошло двое
кронштадтских матросов. Они сказали Идуке: "У нас поезд из 400
матросов, которые отправляются на беломорский фронт, но мы
отказываемся ехать дальше, пока вы не дадите нам больше хлеба. Мы
получаем только фунт с четвертью (500 г.) в день. Идуке взъярился и
сказал им убираться вон. Они ответили в том же духе, а потом
посоветовали ему съездить в Кронштадт - поучиться как снабжать
войска и как быть хорошим комиссаром. Это так разъярило Идуке,
что он приказал своим охранникам: "Чтобы через 20 минут эти двое
были в могиле". И конвоиры, которые везли меня потом в Москву,
сказали, что через 20 минут эти люди были в могиле. Но через три
четверти часа матросы в поезде все узнали, вышли из поезда и
превратили вагон, который был кабинетом Идуке - вагон Идуке, а не
Кедрова - в решето. Он выглядел как оловянная банка, в которую
выстрелили несколько сот раз. Чтобы подавить бунт, из Вологды
привезли латышских стрелков, которые в конце концов заставили
матросов уехать. Латыши ходили взад и вперед под окнами нашего
тюремного вагона. Латышами командовали два человека, которые
были немцами - в этом мы все трое согласились; если припомните,
кроме меня и секретаря был еще англичанин. У немцев были другие
лица.
Сенатор Уолкотт: Позвольте спросить, просто из
любопытства: матросы убили Идуке?
М-р Симмонс: Нет. К сожалению, его не оказалось в вагоне.
Вы слышали о большевистском правительстве. Я хочу
добавить, что в точном смысле слова это не правительство.
Координация в нем слабая и нет сплоченности между ветвями
власти. Одна ветвь часто не признает другую, а власти не местах не
подчиняются приказам из Москвы. Я думаю, вы уже слышали, что
когда американские дипломаты уехали из Москвы, их задержали в
Петрограде, хотя в паспортах у них стояла подпись комиссара
Чичерина, но петроградские комиссары отказались признавать эту
визу. Во многих других местах, например в некоторых городах на
Волге, власти этих городов во многих - не во всех, но во многих -
случаях не признают приказов Москвы, когда им это удобнее.
Далее Симмонс описывает свои впечатления о характере
большевистского правительства. Он отмечает, что система подбора
депутатов в советы пропускает туда преимущественно
чернорабочих, закрывая доступ всем иным классам, даже "трудовым".
Во-вторых, сначала в советах были представители от разных
партий, но когда большевики увидели, что все эти партии против
них, они вооруженным насилием изгнали другие партии и всех
делегатов, кроме чернорабочих; но и то не всех, потому что "не все
чернорабочие разделяют идеи большевизма". Правительство
большевиков - не демократическое, а самодержавное; причем это
самодержавие худшего рода. Вместо самодержавия наверху, как это
было при Царе, большевики создали лестницу самодержавия сверху
донизу. Местные советы - автократии, более крупные -
автократии и, наконец, центральный совет - автократия; так что
автократия стоит на автократии. Если Царское правительство
было самодержавием верхних классов, то большевики создали
самодержавие деморализованных классов. Представительство в
советах ограничено низшими из трудящихся классов (напр.
беднейшими крестьянами) и одной политической партией.
Сенатор Стерлинг: По нынешней системе советов, члены
любого местного совета могут привозиться [импортироваться]
откуда угодно?
М-р Симмонс: Совершенно.
[...]
М-р Симмонс: Теперь, господа. Наиболее постыдное деяние -
это национализация женщин. Вот декрет, опубликованный
большевиками во Владимире:
Местный Комиссариат Надзора [? - Commissary of
Surveillance] гарантирует каждой девушке, достигшей возраста 18
лет, полную неприкосновенность личности. Любой, покусившийся на
девушку 18 лет оскорбительным языком или попытавшийся
изнасиловать ее, будет ответственен по всей мере революционной
законности перед Революционным Трибуналом. Всякий,
изнасиловавший девушку, не достигшую 18 лет, считается
государственным преступником и приговаривается к 20 годам
тяжелой каторги, если он отказывается жениться на
пострадавшей. Пострадавшая, обесчещенная девушка имеет право
жениться на насильнике, если она того желает. По достижении 18
лет девушка считается государственной собственностью. Она
обязана, под угрозой строжайшей кары, зарегистрироваться в Бюро
Свободной Любви в Комиссариате Надзора.
Сенатор Оверман: Где это комиссарство?
М-р Симмонс: Это напечатано большевиками во Владимире.
[Продолжает читать:]
Зарегистрировавшись в Бюро Свободной Любви, девушка
получает право выбрать из мужчин в возрасте от 19 до 50 лет мужасожителя.
Примечания: (1) Согласие мужчины в этом случае не
требуется. (2) Мужчина, на которого падает выбор, не имеет права
протестовать.
Сенатор Стерлинг: Надо полагать, выражение "свободная
любовь" употреблено там неверно, в этом тексте.
М-р Симмонс: [Продолжает читать:]
Мужчинам также предоставляется право выбирать из
девушек, достигших возраста 18 лет. Возможность выбора мужа или
жены предоставляется раз в месяц. Бюро Любви автономно. В
интересах государства мужчины в возрасте от 19 до 50 лет имеют
право выбирать из зарегистрированных женщин. Согласие последних
не требуется. Дети, появившиеся в результате этих союзов,
считаются собственностью государства.
Декрет далее указывает, что он основан на "замечательном
опыте" подобных декретов, изданных в Луге, Колпине и других местах
России. Вот еще один декрет, из Саратова. Это довольно большая
провинция и крупный промышленный город на Волге.
ПРОКЛАМАЦИЯ АНАРХИСТОВ.
Настоящий декрет был расклеен в Саратове и вокруг города
(около 15 марта 1918 года). Некоторые граждане вместе со своими
дочерьми были так встревожены, что покинули город, хотя власть
была в руках большевиков, и вряд ли анархисты могли исполнить свое
заявление.
ДЕКРЕТ.
Настоящий декрет провозглашается свободным
объединением анархистов г. Саратова. В соответствии с решением
Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов города Кронштадта,
отменяется частное владение женщинами.
Сенатор Стерлинг: Они по крайней мере называют себя
настоящим именем, в этом декрете; когда говорят о себе как об
анархистах.
М-р Симмонс: Да, но имейте в виду, это было вывешено
депутатами рабочих и солдат Кронштадта. Это, знаете ли,
колыбель революции. [Продолжает читать:]
Социальное неравенство и законный брак, существовавшие в
прошлом, служили орудием в руках буржуазии. Благодаря этому
орудию лучшие образцы всего прекрасного были собственностью
буржуазии, что препятствовало подобающему воспроизводству
человеческо
...Закладка в соц.сетях
