Жанр: История
Освободитель
...сы Сталину он не привык. Вознесся он к самой
вершине только благодаря тому, что подобно псу, умел наперед
угадывать желания Хозяина и все понимать с полуслова, не
переспрашивая.
Говорят, что Берия рассказал Сталину о звездах тоже в виде
анекдота, и по тому, как Сталин смеялся над шуткой, Берия
безошибочно понял, какими звезды должны быть. Последняя проблема
была решена, и началось серийное производство.
На всех, кто принимал участие в создании "Кирпичного
бомбардировщика", обрушился золотой дождь. В короткий период
было вручено 57 Сталинских премий "За разработку новой боевой
техники". Берия, Туполев и Яковлев, кроме всего, получили еще и
по ордену Ленина.
Брат моего отца, много лет спустя поведавший мне эту историю,
получил орден "Знак Почета" за участие в "разработке" установки
защиты хвоста, которая получила звучное название "Аргон".
С "Аргоном" мне пришлось столкнуться через 21 год после его
создания.
Осенью 1967 года сразу после учений "Днепр" наша дивизия была
брошена на срочное строительство аэродромных укрытий для
бомбардировщиков. Генеральный штаб, видимо осознав печальный для
нас опыт Семидневной войны, принимал меры по защите самолетов от
внезапных атак авиации противника. Делалось все наспех, и
головотяпства было, как всегда, много.
Распорядившись бросить множество дивизий на земляные работы,
Генеральный штаб не распорядился выделить для этого
соответствующую технику и топливо. Начинались морозы, и две
тысячи человек, весь наш полк, долбил мерзлую землю тупыми
лопатами. Полку был выделен всего лишь один старенький
бульдозер, и он делал больше работы, чем весь наш полк. Если бы
выделили еще один старый трактор, то можно было бы смело весь
полк отпустить домой заниматься мирным трудом, все равно тем,
чем положено, мы не занимались. А если бы выделили пять
дополнительных бульдозеров, то смело можно было бы отпускать всю
дивизию, всех 10 800 человек. А в каждом округе, а их 16,
минимум одна дивизия всю зиму ковыряла мерзлую землю. Можно
было, конечно, подождать до весны, когда земля оттает, но
вопросы безопасности нельзя откладывать!!!
Как-то утром, когда наши танкисты уже разобрали лопаты и
лениво ковырялись вокруг стратегических бомбардировщиков, у
летчиков закончился утренний развод на работы. После развода,
как положено с песнями, они маршировали к своим самолетам.
В Советской Армии принято, чтобы взвод, достаточно удалившись
от начальства, продолжал громко петь строевую песню с другим
нецензурным текстом. Начальство слышит издалека только мотив и
громкий топот, не разбирая отдельных слов. Солдаты этим широко
пользуются для душевной разрядки.
Мимо нас отлично промаршировал взвод, который на мотив песни:
Вьется, вьется
Знамя полковое,
Командиры впереди -
Солдаты в путь!
с очень серьезным видом пел:
Вьется, вьется,
В рот оно...
А три года впереди -
Солдаты, в путь!
Следующий взвод, который направлялся прямо к нам, на мотив
известной песни исполнял нечто более оригинальное:
На площадке шум и звон:
Не работает "Аргон",
Ни разведки, ни захвата -
Прое... до заката!
Когда солдаты и сержанты расползлись по бомбардировщику, я
осторожно угостил летного сержанта сигареткой: на аэродроме не
положено, да у него, видать, и не было своих.
- Послушай, служивый, "Аргон" - это установка защиты хвоста.
- Точно.
- Она на "Ту-4" стояла.
- Про такой не слыхал. А вот на "Ту-16", "Ил-28" и "Ту-95"
она стоит, да и на других наверное.
- Не "Аргон-М", не "Аргон-2"?
- Нет, просто "Аргон".
- И все в нем винтики не метрические?
- А почти вся электроника не метрическая.
- Это еще почему?
- Сдирают, видать, у супостата один к одному. Бомбардировщик
ведь весь состоит из деталей, которые или купили, вроде для
гражданских самолетов, или сперли где да скопировали, или тех,
что еще 30 лет назад использовались. На то он и кирпичный!
* ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ *
ОСВОБОДИТЕЛИ
ПОДГОТОВКА
Напряженность в Чехословакии нарастала.
В связи с этим наша учебная дивизия
произвела досрочный выпуск сержантов.
Вместо них мы получили резервистов.
Из названия дивизии исчезло слово
"учебная", и она стала именоваться просто
287-я Новоград-Вояынская мотострелковая
дивизия. Украина
Начало лета 1968 года
А вот с бронетранспортерами происходило черт знает что. В
каждом мотострелковом полку в то время по штату полагалось иметь
31 танк, 6 гаубиц, 18 минометов и 103 бронетранспортера. Танки,
гаубицы и минометы были на месте, а бронетранспортеров было
только 40.
В воздухе явно пахло жареным. В братской Чехословакии
намечалось нечто подобное, что произошло в братской Венгрии в
56-м году. Придется явно оказывать помощь. А как, если в
мотострелковом полку такая нехватка основного вооружения -
бронетранспортеров?
После третьей рюмки такой вопрос я задал капитану, который
сейчас занимал должность помощника начальника штаба по
мобилизационным вопросам.
Капитан внимательно и, как мне показалось, лукаво глянул на
меня, хмыкнул неопределенно, разлил обоим по рюмашке и, осадив
ее огурчиком, вдруг спросил:
А знаешь ли ты, почему они в нашем полку есть? Странный
вопрос, положены по штату, оттого и есть, только вот не хватает
их на всех.
- А оттого они есть в нашем полку, что ходят они ежегодно на
параде в Киеве. Там их 36 штук надо, вот их-то полк и имеет, а
четыре других - запасные.
Капитан, видимо, почувствовал, что его ответ мне ничего не
объяснил, и задал мне еще один вопрос, наводящий:
- Знаешь ли ты, сколько мотострелковых полков в нашем округе?
- Нет, конечно!
- Ну а так, приблизительно. На вскидку, без особой точности.
- Ну, если примерно только... Во-первых, две танковые армии и
две общевойсковые армии. Это всего... Э... Э... девять танковых
дивизий и восемь-десять мотострелковых...
- Правильно.
- Это получается... около 36 танковых полков и... 32-40
мотострелковых.
- Ну правильно. Так вот, из всех мотострелковых полков округа
только наш один имеет 40 бронетранспортеров, а остальные ни
хрена не имеют.
- Врешь! - вырвалось у меня.
- Вот тебе и врешь.
В том, что капитан свое дело знает, я был уверен, в том, что
он не врал, я тоже был уверен. То, что два других полка нашей
дивизии бронетранспортеров не имеют, я тоже знал наверняка. Но в
то, что наш полк единственный в округе, мне верить не хотелось.
- Так где же они,- наконец решился я,- в Египте? Точнее, в
Израиле?
- И там. Но совсем немного. Обрати внимание на то, что
Израиль захватил очень много танков и артиллерии, но не
бронетранспортеров.
- Так где же они? В Варшавский Договор отдали?
- Да, но совсем немного. Обрати внимание на то, что чехи,
получая от нас почти все вооружение, бронетранспортеры
производят сами, собственных образцов, и ими снабжают немцев и
поляков, а румыны, по своей бедности, в большинстве случаев
мотопехоту на простых грузовых машинах возят.
- Так где же все-таки наши?
- А нигде.- Он испытующе глянул на меня и повторил.- Нигде.
Нет их.
- Да как же так?
- А так. Сколько мы их до войны и в войну производили?
Нисколько. Ни одного. Так? Все до одного бронетранспортеры были
американскими.
- Правильно,- подтвердил я.- "М-3" назывались,
полугусеничные, и еще какие-то были, колесные, тоже
американские.
- А теперь еще вопрос, сколько типов бронетранспортеров мы
производили за всю свою историю?
- Много! Сейчас подсчитаю. Так... БТР-40 и БРДМ...
- Ну, это мы считать не будем, это разведывательные машины, а
не пехотные.
- Конечно,- согласился я.- Их не считаем.
- БТР-50П тоже не считаем.
Да, этот бронетранспортер нельзя было считать. Великолепная
машина. Но, видать, нам не по зубам. По одному только в каждый
полк, только для командира полка, и все. И называется он
БТР-50ПУ - "Управление". А вот начальник штаба полка - это тоже
управление, и начальник артиллерии и начальник разведки полка,
но все они в бою на грузовых машинах. БТР-50 только для
командиров полков. Так что его за пехотный бронетранспортер
считать нельзя. Сформировали, правда, в Таманской дивизии один
полк на БТР-50П, но это только для парадов. Вся армия знает, что
полк этот на настоящих учениях не появлялся, а только на
показных да на парадах, как и вся "придворная" дивизия.
- БМП мы тоже не считаем,- продолжал капитан.- Во-первых, она
только что появилась, во-вторых, БМП не БТР, и ее появление не
решает проблемы перевозок пехоты в бою. БМП поступит на
вооружение только особой, только избранной привилегированной
пехоты. А как же всем другим, большинству, тем, кто будет решать
исход войны? На чем их на войне возить будем?.. Так сколько мы
за всю свою историю производили типов бронетранспортеров? -
повторил он свой вопрос.
- Два,- ответил я и густо покраснел.- БТР-152 и БТР-60П.
- Ты, конечно, знаешь, что это за бронетранспортеры!
Это, к сожалению, я знал. БТР-152 был первым советским
бронетранспортером. Был он просто грузовой машиной ЗиС-151, на
которую сверху прикрепили броневые листы. Сам же ЗиС-151 был
копией великолепного американского грузовика "студебекер".
Копия, в отличие от оригинала, получилась неважной, а после
того, как на нее еще нацепили пять тонн брони, это стало
напоминать все что угодно, но не боевую машину. Ни проходимости,
ни маневренности, ни скорости, ни броневой защиты. Вдобавок ко
всему, производился бронетранспортер тем же заводом, который
клепал ЗиС-151. А у завода вон сколько проблем, то братскому
Китаю машин дай, то братской Индонезии, то братской Корее, то
братской Албании, да и самим машины нужны, - то целина, то
Братская ГЭС.
Второй советский бронетранспортер БТР-60 разработан был для
замены первого, хотя менять-то было собственно и нечего:
подавляющее количество советских дивизий их имели только
теоретически.
Новый БТР имел форму гроба. Иного названия, кроме "Гроб на
колесах", он не имел.
Из-за нехватки дизельного топлива в стране - БТР-60П, как и
его предшественник, был бензиновым и оттого горел в бою особо
ярким пламенем. Но при его создании дизельное топливо было не
единственной проблемой - в стране в то время не было достаточно
мощного и надежного бензинового двигателя, и тогда на БТР-60П
установили два маломощных, с обычных колхозных грузовиков
ГАЗ-51. И стал БТР-60П иметь два двигателя, два сцепления, две
коробки передач, две коробки распределительные, четыре коробки
отбора мощности, два стартера, два прерывателя-распределителя.
Вся эта механика надежно и синхронно, конечно, не работала, и
если синхронность работы двух двигателей нарушается, а это
случается ежедневно, то один двигатель начинает глушить
другой. Один из них срочно приходится отсоединять, и тогда "Гроб
на колесах" весом 12 тонн еле тащится, используя только один
двигатель мощностью 90 л.с.
В названии БТР-60П индекс "П" означает, что он плавающий. И
хотя форма гроба дает ему некоторую плавучесть, плавающим он
считается только теоретически. Бронетранспортер браво входит в
воду и неплохо плывет, но он почти никогда не может выйти из
воды самостоятельно, слабые его двигатели могут вращать или
колеса или винт, а одновременного вращения не получается. При
выходе из воды винт на малой глубине уже не эффективен, а колеса
еще не имеют достаточного сцепления с грунтом. Если бы они
вращались одновременно, то он кое-как мог бы выкарабкаться, а
так - после каждой маленькой речушки вся пехота остается без
транспортных средств и без боеприпасов.
Кроме того, БТР-60П производится тоже обычным автомобильным
заводом, Горьковским, которому, кроме армии своей, надо снабжать
и все народное хозяйство и всех советских бюрократов
персональными машинами, вдобавок все без исключения советские
такси строятся только на этом заводе, и вдобавок ко всему
братский Египет, братская Уганда, братское Чили, братский Судан,
братское Сомали и еще много-много других - и один только
Горьковский автозавод.
- Так построить надо автомобильные заводы! На это он не без
ехидства улыбнулся.
- Если б могли, так понастроили бы, а так у Италии вынуждены
покупать! И ни одного автомобильного завода мы пока за всю свою
историю сами не построили.
С этим я был вынужден согласиться. В своей жизни я был,
правда, только на одном советском автомобильном заводе, и он
произвел на меня гнетущее впечатление. Оборудование завода
произведено в Америке в 1927 году и продано было Германии,
которая весь предвоенный период и всю войну эксплуатировала это
оборудование нещадно, на износ. В 1945 году это уже совершенно
изношенное и поврежденное снарядами оборудование было вывезено в
СССР и на нем начали производить "Москвичи". Перспективный план
развития завода "Москвич" не предусматривает замены этого
оборудования до 2000 года, а что дальше будет, посмотрим. Но
вполне возможно, что это будет еще один рекорд, установленный
Советским Союзом.
- Как же, капитан, мы братскую Чехословакию спасать будем?
-А как всегда, нахальством. В первом эшелоне у нас, конечно,
есть бронетранспортеры, в ГДР, в Польше и в приграничных
округах. А мы здесь по тылам, во втором и в третьем эшелоне
должны только шум поднимать и демонстрировать нашу готовность.
- А если вдруг и вправду дело до войны дойдет? Если
американцы вмешаются?
За это ты будь спокоен. Никто никогда не вмешается Они все
стерпят. Чем больше нашего нахальства, тем больше у них
терпения. Посольства наши они, конечно, камнями забросают, а
потом своими же средствами нам все и восстановят. Все до копейки
возместят. А после того начнется обычное смягчение международной
обстановки, и через неделю все забудется. Их правительства
заинтересованы будут все поскорее забыть. Ну давай по последней,
и все. Завтра мобилизация начинается
Мобилизация 68-го года проходила без всякой маскировки,
демонстративно. Сначала пресса объявляла о крупных учениях,
затем следовал призыв резервистов на учения, затем учения
завершались, а резервисты оставались в армии.
В течение нескольких месяцев были проведены крупнейшие учения
Ракетных войск стратегического назначения, затем учения флота,
войск ПВО страны, ВВС, бесчисленные учения армий и дивизий
Сухопутных войск. Затем были проведены учения войск Связи, на
которых были проверены все элементы управления гигантской
армией, учения войск тыла, на которых тысячи тонн боеприпасов и
десятки тысяч тонн горючего были перемещены к западным границам,
и, наконец, командно-штабные учения на территории Чехословакии,
на которых все командиры, до командиров батальонов, а иногда и
рот, изучали на местности свои конкретные задачи на случай
вторжения. Со стороны все это, конечно, выглядело очень
внушительно.
Изнутри это выглядело несколько иначе.
Процесс отмобилизования армии - это, во-первых,
доукомплектование существующих подразделений, частей и
соединений, во-вторых, развертывание новых и, в-третьих, их
необходимая подготовка и боевое сколачивание.
Процесс доукомплектования в нашей дивизии проходил, в
основном, без особых осложнений. В мирное время большинство
советских дивизий содержится по сокращенным штатам, например, в
каждом артиллерийском расчете не по семь человек, а по два:
командир и наводчик, при мобилизации все вакансии заполняются
резервистами В случае, даже если они десять лет не служили в
армии и забыли все, такой расчет после короткой подготовки
вполне боеспособен. То же самое происходит с пехотой,
танкистами, саперами и так далее. Хуже нас при мобилизации
приходится подразделениям связи, зенитных и противотанковых
ракет, разведчикам, химикам, то есть тем, где солдат выполняет
индивидуальную, отличную от других работу. Все эти подразделения
в течение четырех месяцев так и не были доведены до состояния
боеготовных.
Дивизии сокращенного состава по советской официальной
терминологии именуются "кадрированными", злые же языки их
именуют "кастрированными". И это действительно так, особенно
там, где процент резервистов очень высок. В нашем танковом
батальоне, например, в каждом танке вместо четырех танкистов
было три, не хватало заряжающего. Когда его включали в состав
экипажа, танк быстро становился в число боеготовных. Во всех же
остальных танковых батальонах, а их всего семь в каждой
мотострелковой дивизии, в каждом танке было лишь по одному
танкисту: только водители. Всего одиннадцать человек в роте:
командир роты капитан и десять водителей. При мобилизации всех
остальных: наводчиков, заряжающих, командиров танков и даже
старшину роты и командиров взводов пришлось набирать из
резервистов. Все они, кроме командиров взводов, служили в
танковых войсках лет пять-десять тому назад, часто на других
типах танков. Командиры же взводов не служили никогда и нигде, и
не только о танках, современной технике и тактике, но и об армии
вообще ничего не знали. Командиры взводов были из бывших
студентов, которые в гражданских институтах прослушали когда-то
курс лекций по военным вопросам и по выпуску получили звание
младших лейтенантов запаса.
Но самые большие проблемы были с пехотой. Не только от того,
что степень кадрирования тут самая высокая, не только от того,
что пехота комплектуется самыми худшими солдатами, которые
зачастую не понимают языка своих командиров и друг друга. Хуже
всего, однако, было то, что пехота не имела техники.
Мотострелковая дивизия должна иметь 410 бронетранспортеров, их
же у нас было только 40, только в нашем парадном полку. В других
полках дивизии, в других дивизиях армии и в других армиях округа
их не было. Многие полки имели по 3-4 бронетранспортера для
боевой подготовки, но сейчас все они становились командирскими
машинами командиров батальонов, а уже для начальников штабов
ничего не оставалось.
Что ж, пехоту в крайнем случае можно перевозить и на грузовых
машинах. Беда в том, что и их не было. Машин грузовых, которые
стояли на консервации в нашей дивизии, хватило только для двух
батальонов, еще один на бронетранспортерах, а шести остальным
мотострелковым батальонам дивизии предстояло использовать
технику, приходящую по мобилизации.
Все автомобили Советского Союза состоят на военном учете.
Если вы покупаете легковую "Волгу", вас предупреждают, что она в
любой момент может быть конфискована для военных целей. Про все
самосвалы, такси и бензовозы я уже и не говорю. Каждая из них
состоит на особом учете и при мобилизации поступает в армию. При
мобилизации замирает вся хозяйственная жизнь страны, ибо все
машины, тракторы, бульдозеры, краны, экскаваторы - все уходит в
армию. Кто придумал такое безумие, сказать трудно. Система эта
живет давно, но она могла существовать в тридцатые и сороковые
годы, когда страна еще могла сама прокормить себя, когда
существовали даже во время повального голода резервы
продовольствия, когда основной тягловой и транспортной силой
деревни была лошадь. Сейчас, когда страна не в состоянии более
прокормить себя, когда она не имеет больше никаких резервов
продовольствия (в октябре 64-го это было продемонстрировано
всему миру), когда сельское хозяйство больше не имеет лошадей,
забрать оттуда сразу всех мужчин, все тракторы и машины - это,
конечно, безумие. Те, кто планирует будущую войну, должны в
таких условиях рассчитывать или на внезапную, короткую,
молниеносную войну с применением всех своих ядерных средств в
первые минуты, либо на поражение, если война продлится хотя бы
больше месяца.
Тем временем дивизия начала получать эти самые приписные
машины. То, что мы получали, было чистым издевательством. Это
были машины, которые с конвейеров заводов когда-то поступили в
армию. Подавляющее большинство поступающих в армию машин
ставится в длительную консервацию. После 10 лет хранения их пе
реводят в разряд обычных армейских машин, а новые, прибывающие с
заводов, консервируют. После трех, четырех, а иногда и пяти лет
беспощадной армейской эксплуатации в условиях полнейшего
бездорожья, машины признаются окончательно непригодными к
эксплуатации и только после этого поступают в сельское
хозяйство, но каждая из них состоит на военном учете и обязана
вернуться в армию при мобилизации.
В 68-м году перед Чехословакией мы получали машины,
выпущенные в 50 и 51-м годах. За время их жизни Маленков сменил
Сталина, Хрущев - Маленкова, а Брежнев - Хрущева. За время их
жизни Советский Союз совершил титанический рывок в космос,
запустив спутник и Гагарина, а затем, исчерпав все преимущества
внезапности и трофейной немецкой технологии, отказался от
дальнейшей космической гонки. А эти старушки все жили и жили,
все ждали своего часа. И вот час пробил!
После получения "боевой техники" пехоте запретили появляться
из лесов. На дорогах и в полях тренировались только танкисты,
артиллерия да один парадный батальон на бронетранспортерах. Все
же остальные стояли вдоль лесных просек и на лесных полянах.
Возможно, из космоса это выглядело грозно. Но не на земле.
Командование боялось перепугать местных жителей видом нашего
воинства. Толстые, забывшие все солдаты, необученные и
недисциплинированные, - на старых, до предела изношенных
разнотипных машинах, выкрашенных во все цвета радуги. Надо
отдать должное советским военным руководителям, ни одна из этих
"диких дивизий" не только не появилась в Европе, но и не
перемещалась днем по территории Советского Союза. Их
существование же принесло советскому руководству немалый
капитал, американцы видели из космоса новые и новые дивизии,
которые росли, как грибы. Их разведка видела мощные танковые
колонны на дорогах и предполагала, что в лесах стоит несметная
сила пехоты. Так оно и было. Только сила была неорганизованной,
неуправляемой, а главное, не способной воевать.
После первого этапа мобилизации - доукомплектования частей и
соединений, начался второй этап - развертывание новых
подразделений, частей и соединений.
Резервисты продолжали прибывать, "боевая техника" тоже.
Подразделения разбухали, и в одну прекрасную ночь получали вдруг
приказ раздвоиться. При этом заместитель командира дивизии
становился командиром новой дивизии, заместитель начальника
штаба превращался в начальника штаба новой дивизии "второго
формирования", как это называется официально. Команди ры
батальонов в эту ночь становились командирами полков, а
командиры рот - командирами батальонов. Беда только в том, что
командиры взводов, из студентов, никогда не видевших армии,
становились уже не взводными, а ротными командирами. На взводы
же выдвигались сержанты из резервистов.
После разделения надвое каждый полк и каждая дивизия вновь
начинают этап доукомплектования, но на этот раз резервистами
более старших возрастов и еще более старыми машинами. Число
резервистов становится угрожающим, и армия окончательно теряет
свое лицо. С теми дивизиями, которые предназначались для захвата
Чехословакии, этого, конечно, не происходило, а если и
происходило, то в значительно меньшей степени. Нам от этого
было, однако, не легче. Те дивизии надо было тоже как-то
доукомплектовывать, и мы вдруг с ужасом увидели, что из наших
теперь уже двух дивизий начали понемногу забирать людей и
технику. Самых, конечно, лучших людей и лучшую технику. Из
танковых экипажей, которые удалось с таким трудом сколотить,
стали забирать строевых солдат, замещая их резервистами.
Через пару дней волна эта докатилась и до нас. Из сорока
бронетранспортеров двадцать приказано было подготовить к
отправке в Прикарпатский военный округ. Еще через день 12
молодых кадровых офицеров получили приказ о переводе в
Прикарпатье. А за ними пошло и пошло. Каждый день приносил
новости: забрали всех водителей танков, забирают кадровых
связистов, забирают начальников штабов. В лесу мы стояли уже
второй месяц. Резервисты прибывали. Дисциплина падала. Где-то в
начале июля пришел приказ о создании в каждой дивизии полевых
трибуналов. Видимо, к этому моменту количество "диких дивизий"
настолько возросло и каждая из них была настолько обескровлена
постоянным оттоком кадровых офицеров, сержантов и солдат, что
всем этим воинством уже невозможно было управлять иначе, чем
через трибуналы.
Трибуналы быстро восстановили порядок, но не выучку войск.
Ежедневные тренировки продолжались. В нашем полку возникли новые
трудности. После отправки половины бронетранспортеров у нас их
осталось только двадцать. По два отдали командирам второго и
третьего батальонов, а 16 осталось в первом. Разделили их
по-братски: один командиру батальона и по пять в каждую роту. В
роте 76 человек. Каждый бронетранспортер вмещает теоретически по
15 человек, кр
...Закладка в соц.сетях
