Жанр: История
Последний сёгун
Рётаро Сиба
Последний сёгун
Исторический роман о драматическом периоде японской истории - середине XIX века,
когда рухнул режим военных правителей страны, сёгунов. Действительные события -
придворные интриги и любовные истории, смертельные схватки и политическая
борьба.
Сиба Рётаро.
Последний cёгун
Иногда жизнь человека начинает напоминать роман: в ней отчетливо проступает
основная тема.
Вряд ли можно назвать другую личность, которая бы в первую половину своей жизни
так отвечала ожиданиям эпохи, как человек по имени Ёсинобу [[1 - Все персонажи
произведения - реальные исторические лица. Для удобства читателя биографические
данные главных героев романа даны в Приложении I.В книге используется японская
система имен и фамилий: фамилия предшествует имени. Например, в сочетании
"Токугава Ёсинобу" "Токугава" - это фамилия, "Ёсинобу" - имя.В средневековой
Японии система имен была сложной. Например, главный герой нашего произведения
при рождении получил детское имя "Ситиромаро", что значит "Седьмой Сын". В
зрелом возрасте его стали звать Ёсинобу. Когда же его усыновила семья
Хитоцубаси, то он стал носить имя Хитоцубаси Ёсинобу.]], пятнадцатый сёгун
Токугава [[2 - Сёгунат - правительство и система правления сёгунов в Японии
(1192-1867 годы).Сёгун (сокращение от сэйи дайсёгун - в дословном переводе с
японского "великий полководец, покоряющий варваров") - военно-феодальный
правитель страны.Сёгунат Токугава был основан объединителем Японии, феодалом
Токугава Иэясу в 1603 году, просуществовал до конца 1867 года. Военное
правительство сёгуната - бакуфу ("ставка") - располагалось в Эдо (ныне
Токио).]]. В этом, наверное, и состояла главная тема его жизни.
По происхождению Ёсинобу не принадлежал к сёгунскому дому. Он родился в семье
Токугава из Мито - боковой ветви сёгунской фамилии Токугава. Самурайский дом
Мито считался одним из "трех знатных домов", к которым относились также дома
Кисю и Овари [[3 - Географические названия и названия основных самурайских
кланов, упоминаемых в книге, даны в Приложении II.]].
Мито был беднее остальных "знатных домов". То же и в чинах: если главы двух
других фамилий носили придворные звания Старших советников, то глава Мито -
всего лишь Среднего советника. Если у сёгуна не было наследника, то его брали
либо из Кисю, либо из Овари, но не из Мито. Словом, клан Мито всегда стоял на
ступеньку ниже двух других.
Но были у Мито и свои привилегии: так, глава этого дома мог постоянно проживать
в своем особняке в Эдо и не оставлять семью в заложниках [[4 - Согласно
установленным сёгунским правительством жестким правилам, крупные феодалы-даймё
должны были поочередно по одному году жить в столице и своем поместье. Во время
пребывания даймё в провинции члены его семьи оставались жить в Эдо в качестве
заложников.]].
Поскольку глава дома Мито, как и сёгун, постоянно проживал в столице, то его
стали называть "заместник сёгуна державы". Впервые так почтительно жители Эдо
назвали известного своей образованностью Мито Комон [[5 - Мито Комон, Мито
Мицукуни (1628-1700), настоящее имя Токугава Мицукуни - крупный феодал, глава
самурайского дома Мито, внук основателя сёгуната Токугава Иэясу.]]. Конечно,
такой должности, как "заместитель сёгуна" в правительстве не было, и кажется
странным, что бакуфу, которое обычно даже боковым зрением отслеживало критику
государственной системы управления, на удивление бесстрастно реагировало на это
прозвище, родившееся, скорее всего, в кругах образованных жителей Эдо. Наверное,
таким прихотливым образом правительство давало дому Мито дополнительные
привилегии.
Вот в таком клане и родился Ёсинобу.
Его отцом был Рэцуко Нариаки.
В старости Нариаки пользовался безграничным уважением и любовью "людей долга" -
сторонников императора. Они почти боготворили его, утверждая, что "стоит нашему
старику из Мито только на пороге показаться, как исчезнет чужеземная напасть и
Япония обретет спасение". Разумеется, это была одна из химер, порожденная духом
того необычайного времени. В действительности Нариаки не был столь всесилен, но
зато на самом деле был беззаветно храбр, его советниками были многие знаменитые
самураи, например, Фудзита Токо, и именно в клане Мито возникла "школа Мито" [[6
- Философская школа Мито (Мито гакуха) возникла в XVII веке в клане Мито. Ее
основателем считается Мито Комон. Позднее идеи ученых этой школы легли в основу
идеологии антисёгунского движения, проходившего под лозунгом "сонно дзёи"
("почитание императора, изгнание варваров").]], ставшая на закате сёгуната
идейной опорой политики спасения страны. По всей вероятности, Рэцуко Нариаки
действительно обладал сильными задатками вице-сёгуна, которые он со всей
твердостью демонстрировал и в замке Эдо. Так что легенда о нем как о герое из
героев, на которого только и могут уповать "люди долга" из низших слоев
общества, имела свое веское основание.
Однако в жизни Рэцуко Нариаки был далек от идеала. Он, например, был весьма
вульгарен и грубо вел себя женщинами. Эта грубость доходила буквально до
болезненного состояния, так что он чуть ли не бросался с кулаками на придворных
дам, прислуживавших сёгуну в его внутренних покоях. В свою очередь, фрейлины
сёгунского замка в Эдо терпеть его не могли и относились к нему, как к
омерзительной гусенице. Дворцовым дамам не нравилось в Нариаки решительно все,
даже его политическая деятельность.
При всем при том Нариаки был ярым сластолюбцем и отцом 21 мальчика, не считая
множества девочек. Правда, совершеннолетия достигли только двенадцать сыновей и
шесть дочерей, но все равно Нариаки с его 18 наследниками был счастлив в
семейной жизни.
Законная жена Рэцуко Нариаки родилась в Киото и происходила из семьи Арисугава,
принца императорской крови. После замужества она получила имя Томиномия Ёсико.
Когда в положенное время зашла речь о замужестве принцессы, то в поиске
кандидатов весьма деятельное участие принял император Нинко, который даже
изволил отметить:
- Мито - это, можно сказать, воины из воинов, сей дом из поколения в поколение
почитает императора; лучшей партии для Томиномия и быть не может.
Вскоре было получено высочайшее благословение на брак.
В доме Мито было известно, что при императорском дворе высоко ценят ясный ум и
красоту Ёсико. Но Нариаки, радуясь красоте жены, более всего думал о будущем
ребенке:
- Красота-то угаснет, а вот ум ничем не заменишь. Надеюсь, что жена родит мне
умного сына! - У Нариаки уже был сын от наложницы, но наследовать дом мог только
ребенок от законной жены. Им стал Цурутиё, будущий Ёсиацу, десятый глава клана
Мито. С годами он все больше и больше походил на мягкого и изнеженного киотосца;
в слабохарактерном Цурутиё не было ничего от его воинственного отца.
- Что делать, - разочарованно говорил Нариаки, - наверное, на этот раз победила
жидкая придворная кровь...
Потом сыновья рождались один за другим, и не обязательно от законной жены Ёсико.
Имена им, не мудрствуя лукаво, давали по порядку: Дзиромаро (Второй Сын),
Сабуромаро (Третий Сын), Сиромаро (Четвертый Сын), Горомаро (Пятый Сын),
Рокуромаро (Шестой Сын)... Второго и Пятого сыновей родила Ёсико. Второй сын рано
умер, Пятый же еще подростком отличался красотой облика и вскоре приобрел тонкие
придворные манеры.
- Да, опять киотосская кровь оказалась сильнее, - говорил Нариаки. Придворная
кровь снова одолела самурайскую. По велению Нариаки Горомаро должен был стать
приемным сыном в другом самурайском доме. Вскоре его усыновил глава дома Икэда
из клана Тоттори в провинции Инаба. Позднее Горомаро возглавил этот клан под
именем Икэда Ёсинори...
В конце концов Ёсико родила и будущего сёгуна Ёсинобу, или Кэйки, который при
рождении получил имя Ситиромаро (Седьмой Сын).
- А этот - самурайских кровей или придворных? - размышлял полный надежд Нариаки,
что называется, с пеленок внимательно наблюдая за сыном.
У князя было много странностей, и одна из них - любовь к воспитанию детей,
которой он отдавался со всем пылом. Это рвение было связано с тем, что сам
Нариаки в детстве просто ненавидел ходившую за ним кормилицу.
- Мужчин должны воспитывать мужчины, - с такими словами он однажды пришел за
поддержкой к своему отцу, и тот не только уволил кормилицу, но и назначил
ребенку двух дядек из числа самых крепких самураев клана.
Так что в отличие от остальных даймё [[7 - Даймё (букв. "большое имя") - крупный
феодал, феодальный князь.]] Нариаки был очень озабочен судьбой своих
наследников...
Сыновья крупных феодалов всегда росли в особняках кланов в Эдо. Таков был приказ
правительства: сёгунат считал детей даймё важным человеческим материалом и не
выпускал их из поля зрения.
Однако по особой просьбе Нариаки и тут для клана Мито было сделано исключение из
этого правила. Дети клана рождались в Эдо, но еще в младенчестве их увозили
оттуда и отдавали на воспитание неотесанным провинциальным самураям: в Мито
боялись, что они заразятся изнеженными столичными манерами.
С Ёсинобу тоже поступили согласно законам клана и воспитывали его так, чтобы он
стал не жителем сёгунской столицы Эдо, а настоящим самураем из Мито. Поэтому
когда младенцу исполнился год, его увезли от родителей, из эдосского особняка в
Коисикава, в замок Мито в провинции Хитати.
В следующий раз отец увидел повзрослевшего сына только через десять лет, когда
вернулся в свою провинцию.
- Нет, это особенный ребенок, - словно гадатель, говорил Нариаки, обращаясь к
своим старым верным вассалам. В сыне не было столичной манерности.
- Молодец! Добрый вояка будет... Но все же если им не заниматься - отобьется от
рук, - рассуждал он. Нариаки хотел, чтобы сын стал вторым Токугава Иэясу -
основателем сёгунского дома [[8 - Токугава Иэясу (1543-1616) - военачальник и
крупнейший политический деятель, один из объединителей Японии и сподвижник Ода
Нобунага и Тоётоми Хидэёси, которые в последней трети XVI века положили начало
созданию в Японии централизованного государства. После смерти Тоётоми Хидэёси
(1598) возглавил коалицию феодалов, разбил в битве при Сэкигахара (1600) своих
противников, которые группировались вокруг Тоётоми Хидэёри, сына Хидэёси. С 1603
года, когда под давлением Иэясу император присвоил ему титул сёгуна, фактически
обладал всей полнотой государственной власти в стране. В 1605 году Иэясу
формально передал бразды правления сыну Хидэтада, заложив тем самым основу
сёгунской династии Токугава, однако до самой смерти оставался реальным
правителем Японии.]].
- Получше смотрите за ним! - постоянно наставлял он самураев, воспитателей,
служанок. Скоро ожидания, которые Нариаки связывал с сыном, передались всем
воинам клана.
- Даймё должен быть сильнее обычных самураев, - считал Нариаки - и
соответственно этому шло воспитание мальчика. Чем больше надежд возлагалось на
Ёсинобу, тем строже с ним обращались.
- Самурай должен спать в правильной позе, - часто говорил Нариаки и заходил в
спальню Ёсинобу посмотреть, как тот спит. Ёсинобу спал неправильно.
- Не подобает воину лежать вот так, расслаблено раскинувшись... Поставить у
изголовья Седьмого Сына пару острых мечей! - приказывал отец, и с той ночи
Ёсинобу спал на подушке, по бокам которой, точно рога, торчали два острых, как
бритва, клинка. Теперь он должен был лежать тихо, чтобы не поранить себе голову
и лицо, ворочаясь во сне.
- Настоящие воины изволят почивать на правом боку, положив под него правую
руку, - изводил мальчика придирками его воспитатель Иноуэ Дзиндзабуро. Иноуэ
считал, что сильную правую руку нужно обязательно держать снизу. - Ежели во
время сна на Вас набросится супостат и отсечет Вам левую руку, то вы сможете
биться сильной правой, - говаривал он. В результате Ёсинобу до самой старости
спал только на правом боку, положив под него руку.
"А для чего все это нужно?!" - Такой вопрос даже не приходил мальчику в голову.
Нариаки был уникальным даймё. В других самурайских домах и представить себе не
могли, в какой строгости он воспитывает своих детей. Одежду и постельное белье
для них шили из пеньки или хлопка, шелковыми вещами совершенно не пользовались.
Распорядок дня был очень строгий: дети вставали с зарей, обливались холодной
водой, затем под присмотром приближенных самураев читали вслух половину свитка
из "Четверокнижия" или "Пятикнижия" [[9 - "Четверокнижие" и "Пятикнижие" - книги
классического китайского канона, в который входили сочинения, излагавшие взгляды
Конфуция и его последователей. В токугавской Японии их полагалось знать всякому
образованному человеку. Четверокнижие состояло из книг "Луньюй" ("Беседы и
суждения"), "Дасюэ" ("Великое учение"), "Чжунюн" ("Соблюдение середины"), а
также сочинений философа Мэнцзы. В "Пятикнижие" входили "Ицзин" ("Книга
перемен"), "Шуцзин" ("Книга истории"), "Шицзин" ("Книга песен"), "Лицзы" ("Книга
ритуала"), "Чуньцю" ("Весны и осени").]] и только потом завтракали. После
завтрака до десяти часов утра шли занятия каллиграфией, после чего молодые
господа вместе с остальными учениками направлялись в "Зал Расширенного Пути" -
школу клана. Потом - обед, после которого дозволялось немного поиграть.
Послеобеденное время посвящалось воинским искусствам. Вечером, после ужина,
изучали оставшуюся после утренней читки часть классического произведения - и
день заканчивался. Ни малейшего отклонения от этого расписания не допускалось.
Ситиромаро-Ёсинобу, конечно, тоже подчинялся таким суровым методам воспитания и
строгому распорядку дня, но не следовал им беспрекословно. Нариаки же требовал
именно беспрекословного повиновения. Ситиромаро очень любил укреплявшие его тело
занятия воинскими искусствами, но не выносил чтения книг и всячески от него
отлынивал. Не зная, как быть, наставник-самурай постоянно повторял:
"Отказываетесь читать - будем Вам прижигать пальцы моксой!" [[10 - Мокса - трава
для лечебного прижигания.]] и, в конце концов, однажды действительно столь
сильно прижег большим пучком моксы указательный палец ученика, что с него даже
слезла кожа.
Однако Ситиромаро молча вытерпел боль и хвастливо заявил, что лучше терпеть боль
от моксы, чем читать книги. В результате он получил еще несколько ожогов моксой,
которые, в конце концов, воспалились, и палец распух. Но Ситиромаро оставался
непреклонен в своем упрямстве. Растерявшийся воспитатель обратился за помощью к
Нариаки.
Отец распорядился немедленно отправить нарушителя под домашний арест. Тотчас же
был сооружен карцер: в одном из углов гостиной отгородили ширмой участок комнаты
размером не более одного цубо [[11 - Цубо - мера площади. 1 цубо = 3,3 кв. м.]],
обвязали ширму веревкой и заперли там Ситиромаро. Еды осужденному не давали...
Мальчик вроде бы покорился и начал демонстрировать показное смирение, однако к
учебе по-прежнему относился с прохладцей. Интерес к наукам у него появился
только после двадцати лет, а до того он вел жизнь, о которой его наставник
Кавадзи Тосиакира критически отзывался так: "Он посвящает семьдесят процентов
времени воинским искусствам и только тридцать - наукам. Между тем если не
следовать правилу "половина на половину" - настоящим воином из Мито не станешь!"
Ситиромаро с легкостью хитрил в играх и вообще не был тихим прелестным
мальчиком. Женская половина дома его недолюбливала. Старший брат Горомаро,
напротив, рос тихим и спокойным, любил помогать наряжать кукол к празднику
девочек [[12 - Праздник девочек (хинамацури) издавна отмечается в Японии в
начале марта. В эти дни в японских домах ставят богато украшенную ступенчатую
этажерку, на которой располагают кукол, изображающих императора и императрицу,
придворных, музыкантов, игрушечные повозки и т.п. Играть такими куклами не
принято, ими можно только любоваться.]]. Как-то в комнату, в которой шли
приготовления к празднику, ворвался Ситиромаро и с криком "Брат Горо, не
занимайся ерундой!" сбросил стоявших на полке кукол на пол и все их изломал.
- Как же дурно поступает братец Ситиро! - перешептывались между собой подруги
Горо...
Нариаки связывал с сыном большие надежды еще и потому, что у мальчика были
выдающиеся способности к каллиграфии - в то время считалось, что стиль письма
выражает саму сущность человека.
"И все-таки, кем же он станет?" - снова и снова спрашивал себя Нариаки. Нельзя
исключать, что уже тогда в глубине души отец лелеял надежду, что судьба когданибудь
улыбнется Ёсинобу, и он займет место наследника в сёгунском доме...
Как-то, когда Ёсинобу был еще совсем мал, из клана Кисю в Мито пришла просьба
дать мальчика на усыновление. Лучшего дома для породнения, наверное, и пожелать
было нельзя, но когда проводивший переговоры Фудзита Токо обратился к Нариаки,
тот сказал, как отрезал:
- Только не Ситиромаро! - Нариаки берег его на случай, если что-то произойдет с
его наследником Цурутиё. - Вон пусть Горомаро пойдет, - продолжал Нариаки. - Он
любит в куклы играть, и вообще парень ни то, ни се, но для приемыша - сойдет.
Так что Нариаки не отдал сына даже в дом Кисю - ведущий из "трех знатных домов".
Это заставляет думать, что он не просто следовал старинному правилу "наследника
не отпускай из дома", а имел в отношении Ситиромаро другую, тайную задумку.
Впрочем, по каким-то сторонним причинам дом Кисю не усыновил и Горомаро; позднее
его отдали в семью Икэда.
А Ситиромаро-Ёсинобу ждала другая участь...
В четвертом году Кока (1847 год), когда мальчику исполнилось одиннадцать лет
[[13 - Возраст здесь и далее дается согласно японской традиции, которая
отсчитывает его от дня зачатия, а не от дня рождения.]], Абэ Масахиро,
высокопоставленный член сёгунского совета старейшин и правитель провинции Исэ,
вызвал в свою резиденцию господина Накаяма, главного вассала клана Мито и
правителя провинции Бинго, и сказал ему:
- Во Внутреннем Дворце полагают, что господин Ситиромаро станет приемным сыном в
доме Хитоцубаси.
Слова "во Внутреннем Дворце" ясно свидетельствовали о том, что это приказ Иэёси,
двенадцатого сёгуна династии Токугава. Однако Накаяма неожиданно ответил:
- Да ведь, наверное, это может быть и другой сын, не обязательно Ситиромаро! - И
сослался на то, что Ситиромаро заменяет наследника и просто так его не отпустят.
"Болван этот Накаяма, - подумал Абэ. - Не понимает, что ли, всей подоплеки
дела?"
В последние годы сёгуната Токугава советник Абэ Масахиро пользовался в правящем
доме репутацией человека выдающегося ума и редкой проницательности. Он остро
чувствовал своеобразную притягательность опасного человека по имени Нариаки из
Мито, которого недолюбливали и в правительстве, и в сёгунской фамилии, и имел
тайный замысел заполучить его в союзники, чтобы таким образом преодолеть
трудности, возникшие в управлении государством. Эти трудности были связаны с
обороной морских границ страны. Хотя до наступления взрывоопасной ситуации -
прихода кораблей Перри [[14 - Перри Мэттью (1794-1858) - коммодор военноморского
флота США. В 1852 году во главе американской эскадры ("черные корабли")
прибыл в Японию с целью заставить ее правительство установить торговые и
дипломатические отношения с США. Угрожая военными действиями, подписал договор
1854 года, открывший для американских кораблей порты Хакодатэ и Симода.]] -
оставалось еще несколько лет, у побережья Японии там и сям уже начинали
появляться западные суда, что приводило правящие круги страны в трепет. Абэ
полагал, что Нариаки из Мито, крайне воинственный противник иностранцев, с его
смелостью, умом и популярностью был бы в этой ситуации незаменим. Но вслух он
этого сказать не мог: Нариаки с отвращением относился к нравоучительной
правительственной риторике и жил в своем особняке в Коисикава фактически под
домашним арестом.
"А Нариаки... И ядом можно вылечить. Нужно только знать, как... Торопиться в этом
деле не надо... Отложим именины сердца до другого раза! - размышлял осмотрительный
Абэ Масахиро. - Может быть, хоть породнение с домом Хитоцубаси порадует этого
привередливого, тяжелого характером человека?"
Проницательный Абэ как в воду глядел...
- Ну да о таких делах лучше долго не толковать! Возвращайтесь домой и в точности
расскажите все господину Среднему советнику (Нариаки), - с этими словами Абэ
отпустил самурая из Мито.
Нариаки в своем особняке в Коисикава внимательно выслушал доклад о пожеланиях
обитателей Внутреннего Дворца. Умение читать в людских душах не подвело Абэ:
Рэцуко немедленно согласился с его предложением. Причина была проста:
"Ситиромаро может стать сёгуном!" - К такому выводу Нариаки пришел в результате
тонкого анализа наподобие того, который проделывает за шахматной доской мастер,
предугадывающий позицию на много ходов вперед.
Действительно, нынешний сёгун Иэёси слаб здоровьем и, наверное, долго не
проживет. Но и Иэсада, который должен наследовать Иэёси, от рождения немощен.
Здоровья у него - в половину от обычного, идет молва, что из-за особенностей
телосложения он не может иметь дело с женщинами. Так что, видно, не только
самому Иэсада судьбой уготована короткая жизнь, но и наследника у него не будет.
Если так, то наследником сёгунского дома должен стать приемный сын. Его могут
взять либо из "трех знатных домов" (Мито, Овари, Кисю), либо из "трех
благородных домов" - семейств Хитоцубаси, Симидзу, Таясу. В дом Хитоцубаси и
идет Ёсинобу.
Шанс есть. И шанс очень неплохой. Так, из клана Овари преемника взять сейчас
нельзя: они только что сами усыновили мальчика из другого клана и даже думать не
могут о том, чтобы предлагать ребенка в сёгунский дом. Наримаса, глава дома
Кисю, в прошлом году приказал долго жить, а его наследник, Кикутиё, родился уже
после смерти отца; младенцу еще нет и года. Поэтому из "трех знатных домов"
никого усыновить невозможно.
Остаются "три благородных дома". Но в Таясу господин Ёсиёри только что сам
утвердился как глава дома и еще не успел обзавестись наследником. Дом Симидзу
тоже, как говорится, пустует, потому что после смерти Наримаса господин Симидзу
Нарикацу покинул дом Симидзу и стал приемным сыном в доме Кисю.
Остается дом Хитоцубаси.
Правда, его тоже преследуют несчастья. Много у них было приемных сыновей, да все
странным образом умирали молодыми. Нынешний малолетний наследник, Масамару,
которого взяли из дома Овари, сейчас тоже прикован к постели.
И если сёгунскому дому понадобится преемник, то взять его будет неоткуда, кроме
как из дома Хитоцубаси. А следующим в дом Хитоцубаси придет Ёсинобу.
"Так может, действительно из дома Мито выйдет сёгун?" - продолжал размышлять
Нариаки.
Такого случая не было за всю историю династии военных правителей. Это бы дало
Нариаки огромную власть. Как родной отец сёгуна, Нариаки получил бы возможность
жить в замке Эдо. И руководил бы правительственными чиновниками. И заставил бы
замолчать придворных дам... Да, для Нариаки это значило бы поистине безграничное
могущество!
Нариаки был крайне честолюбив, и это, естественно, вызывало непонимание и
недовольство членов сёгунского правительства. Но надо признать, что его
честолюбие шло от любви к Отечеству и справедливого недовольства положением
страны...
Как бы то ни было, теперь именно он, Нариаки, получал возможность взять в свои
руки управление японским государством.
- А сэйсю - острая штучка, - оценил даймё действия Абэ Масахиро, правителя Исэ
[[15 - В оригинале - игра слов. Сэйсю - хорошо очищенное рисовое вино сакэ.
Записанное другими иероглифами слово с тем же звучанием "сэйсю" означает второе
название провинции Исэ, правителем которой был Абэ Масахиро.]].
Выходит, Нариаки плохо знал 29-летнего Абэ, владельца замка Фукуяма в земле
Бинго, человека, о котором говорили, что он "награжден умом и провинцией Исэ".
Для Рэцуко стало полной неожиданностью, что молодой глава кабинета столь тонким
способом протянул ему руку.
Ответ Нариаки, переданный через главного вассала самурайского дома, был короток:
- Согласен!
- Что и требовалось! - Масахиро был очень доволен тем, что ему удалось достичь
своих политических целей. При этом он совершенно не представлял, кто такой этот
Ситиромаро; он только знал, что Нариаки из Мито возлагает на сына очень большие,
доходящие до смешного надежды.
Так что, наверное, можно сказать, что именно ожидания Нариаки породили те слухи,
которые, в свою очередь, сделали из Ёсинобу человека невиданной дотоле судьбы.
Между тем одиннадцатилетнего Ёсинобу все это, естественно, совершенно не
волновало. Получив из Эдо приказ отца спешно выехать в сёгунскую столицу, он
покинул замок Мито. Было уже начало осени - шел седьмой лунный месяц.
Ехали верхом. В пути Ёсинобу сопровождали тринадцать самураев во главе с его
наставником Иноуэ Дзиндзабуро.
Через три дня процессия въехала в усадьбу клана Мито в Эдо.
Утром первого дня восьмого лунного месяца члены совета старейшин Абэ Масахиро и
Тода Тадамаса (глава клана Уцуномия) прибыли в качестве посланников сёгуна в
резиденцию Нариаки и формально передали ему указ правителя. Указ гласил:
"Прикажите направить наследника в дом Хитоцубаси".
Феодалы Хитоцубаси, получавшие годовое жалованье в 100 тысяч коку [[16 -
Жалованье самураям выплачивалось по большей части натурой. Коку - мера объема
сыпучих тел, 1 коку = 180,39 л. Масса 1 коку риса составляет около 150 кг.]]
риса, не были столь независимы, как даймё "трех знатных домов". Строго говоря,
дом Хитоцубаси вообще не являлся самурайским кланом, поскольку у него в
подчинении не было своих вассалов, если не считать нескольких личных слуг.
"Три благородных дома" - Хитоцубаси, Симидзу, Таясу - по закону принадлежали к
сёгунскому семейству. И они сами, и их немногочисленные слуги считались
подчиненными непосредственно сёгуну, что выделяло их из массы остальных
самурайских домов.
Система "трех благородных домов" сформировалась во времена восьмого сёгуна
Токугава Ёсимунэ [[17 - Токугава Ёсимунэ (1684-1751) - восьмой сёгун династии
Токугава, правил с 1716 по 1745 годы. Реформировав законодательную систему и
систему земле
...Закладка в соц.сетях
