Жанр: История
На красном дворе
... Добромира? - вдруг спросил он. - Ведь мамка Люды ближе всех
стоит к ней.
- Добромира на Красном дворе.
- Тем лучше! Надо ее умаслить, пусть поговорит с Людою насчет
Вышаты... Это лучший путь к достижению цели, а мы попробуем что-нибудь
еще.
Изяслав велел позвать гридня.
- Отыщи Славошу и прикажи ему прийти на великокняжеский двор, -
обратился он к отроку.
Юноша ушел, за ним следом ушел и Чудин. Князь остался в гриднице
один. Он сел в конце стола на скамью, налил в чашу из кувшина, стоявшего
на столе, вина, выпил и доливал почти каждую минуту. Время от времени он
быстро вставал, ходил по избе, ворчал, кому-то грозил, крутил усы и
бороду, подходил к столу, снова дрожащею рукою наливал мед в чашу и
выпивал. После долгого ожидания дверь княжеской гридницы скрипнула, и
посланный отрок показался на пороге.
- Ну, что? - спросил он.
- Славоша здесь, милостивый князь!
- Пусть войдет.
Через минуту в дверь вошел какой-то странный человек. На худом,
пожелтевшем и сморщенном лице едва заметны были реденькие борода и усы,
росшие клочками. Лоб был мал и узок, но быстрые, глубоко посаженные глаза
свидетельствовали о проворстве и изворотливости. На нем был линялый
зеленый кафтан, подпоясанный красным шелковым поясом. В правой руке он
держал шапку, а левую заложил за пояс. По виду его, однако, нельзя было
сказать, что он слуга, напротив, он выглядел человеком, знавшим себе цену.
Изяслав долго не поднимал головы; упорно глядя в чашу с вином, он
молчал и думал.
- А, это ты, Славоша? - наконец без всякого оживления спросил он,
поднимая голову и зорко вглядываясь в него.
Да, это был Славоша.
Вместо ответа он вынул левую руку из-за пояса и слегка поклонился
князю.
- Ты должен мне сослужить верную службу! - медленно проговорил князь.
Славоша снова слегка поклонился в знак согласия.
- На днях ляшский король, - продолжал Изяслав, - намеревается ехать
на охоту в Соколиный Рог... Понимаешь? Нужно, чтобы ты повидался с ним...
Понимаешь?
Славоша продолжал кланяться, но молчал. Изяслав тоже замолк,
склоняясь над столом, он что-то обдумывал.
- Впрочем, это твое дело. Увидишься ли ты с ним на охоте или дома,
мне все равно... Ведь ты знаешь, что я не забываю своих верных слуг.
Славоша опять поклонился.
- Повидайся с боярином Чудиным...
Славоша упорно молчал, кланяясь при каждом слове.
Изяслав сидел на дубовой скамейке с поручнями, вытянув ноги, Славоша
продолжал стоять перед ним с шапкою в руке, переминаясь с ноги на ногу.
- Знаешь Люду? - спросил князь, поднимая глаза.
- Знать-то знаю...
- Она на Красном дворе?
- Да, на Красном дворе...
Опять воцарилось молчание. Славоша смотрел на князя вопросительно. Он
угадал, что князь, кроме данного ему поручения, хотел еще что-то сказать,
но не решался.
- Ведь Люда, вероятно, сидит там не по своей доброй воле! - начал
князь, сдвинув брови и глядя в пол. - Небось, силою похитил ее этот
бабник... а потому надо, чтобы и ты силою отнял ее у него... слышишь?
- Слышу, милостивый князь!
Изяслав знал о том, что Вышата не жалует Болеслава, и, чтобы привлечь
молодого боярина на свою сторону, во что бы то ни стало решил соединить
его с Людою. Для этого он готов был выкопать целую пропасть между королем
и Вышатой, только бы расположить последнего к себе. Шаг этот был важен для
него, и неудивительно, что Изяслав не особенно надеялся на влияние
Добромиры на Люду. Вероятно, он был уверен, что из этого ничего не
выйдет... К тому же он рассчитывал, что оба его плана можно было исполнить
одновременно.
Славоша молча выслушал Изяслава и, когда тот кончил, поклонился и
ушел, не сказав ни слова.
На дворе он встретился с Чудиным.
- Ну, что? - спросил боярин.
- Князь сказал, что ляшский король скоро поедет на охоту на Соколиный
Рог, только я туда не поеду, - отвечал Славоша.
Чудин пытливо посмотрел на него.
- Он будет возвращаться через Дебри, - намекнул Чудин.
Но Славоша сам понял поручение князя.
- Да, но там будет Болех, Вшебор, вся дружина, примажется наш
Варяжко. А на кой мне бес все они!
Что касается поручения относительно Люды, он даже о нем не вспомнил,
считая его второстепенным. Проходя по двору к калитке, они тихо
разговаривали между собою, и посторонний, наверно, заметил бы, что они
расстались друзьями, так как оба сняли шапки и кланялись друг другу в
пояс, как равные. Неизвестно, чем кончилась их беседа, только на другой
день оба вдруг исчезли, точно в воду канули, и ни одного из них не было
видно ни в Княжьем конце, ни на Великом дворе.
Изяславу очень не нравилось братанье Болеслава с русскими; он смотрел
на это с недоверием и страхом, возраставшими с каждым днем. Ввиду того,
что половцы начали беспокоить киевлян, он разместил у городских ворот и у
застав рать, дружину собрал на Великом дворе, а в городе усилил надзор и
ночную стражу. С заходом солнца никого не впускали и не выпускали из
города. Таков был приказ князя.
Однако, несмотря на распоряжение властей не пропускать никого,
поздней ночью, когда везде уже погасли огни и только на стенах башенок
мелькали светочи*, в Ляшские ворота постучали два всадника. Первого легко
было узнать, это был конюх Изяслава; что касается второго, то на нем был
надет шлем с забралом, закрывавшим ему все лицо, и проволочная кольчуга.
_______________
* Сївїеїтїоїч - здесь: факел.
- Без приказания князя не велено никого пускать, - сказал стражник,
заслышав стук.
- Покажи знак, - отозвался всадник в шлеме и кольчуге, обращаясь к
товарищу.
При звуке этого голоса стражник начал всматриваться в говорившего,
точно его голос был ему знаком. Конюх вынул знак и показал его. Ворота
тотчас открылись, и оба всадника, проехав их, повернули к Подолу.
Ворота снова закрылись, и, когда двое стражников остались один на
один, первый спросил у второго:
- Странно... Кто это? У них есть позволение от князя въезжать во все
ворота во всякое время.
Другой призадумался, но, поозиравшись, как бы боясь быть
подслушанным, произнес:
- По голосу, кажись, Славоша.
- Славоша? Гм... хорошо же он закрыл свое лицо.
- Хорошо, да, видно, не к добру.
- Да, дело тут не чисто.
- Тьфу, черт бы его побрал, этого разбойника! Хоть бы он свернул себе
шею... его уже давно на том свете ищут с фонарями.
Действительно, это был Славоша, и стражники не ошиблись, говоря, что
он ехал в Берестово.
Уже начало светать, когда оба всадника доехали до Берестова и уже
стучались в ворота хором Вышаты. Издали долетел какой-то шум, похожий на
звяканье оружия, топот копыт, ржание лошадей и вой собак. Оба
прислушались. Тут открылись ворота, и они въехали во двор. Едва отроки
успели принять у них лошадей, как на рундуке показался Вышата.
- Бью челом, боярин тысяцкий!
Вышата любезно приветствовал прибывших.
- Милости прошу, не побрезгуйте моим хлебом-солью!
Все трое на минуту остановились на рундуке.
- Отчего это у тебя, боярин, так шумно в Берестове? - спросил
Славоша, невольно прислушиваясь к шуму, доносившемуся до них издали.
- Да у нас всегда весело, - отвечал, сдерживая гнев, Вышата. - Наши
гости из Красного двора отправляются на охоту.
- На охоту? Ну, пусть их едут на здоровье... желаю им весело
охотиться, - злобно усмехнулся Славоша.
Все вошли в гридницу.
В это время по лесной дорожке, ведущей из Берестова на Предиславино и
Василев, проезжал охотничий отряд короля Болеслава, направлявшегося через
Дебри на Соколиный Рог. Впереди ехал король; его опережали несколько
конных отроков в венгерках для проверки дороги. Рядом с ним ехал верный
боевой товарищ Болех Ястржембец, а за ним длинная вереница бояр и
сановников Изяслава. Среди них находился Варяжко, который зычно хохотал и
рассказывал про охоты, какие устраивались в прежние времена в Дебрях при
Владимире и Ярославе на волков и медведей с рогатинами. Отряд тянулся
длинной вереницей, так как тропинка была очень узка. За толпой бояр
следовал сокольничий с любимым кречетом короля. Кречет спокойно сидел на
плече с колпачком на голове, только иногда он приподнимал свои крылья, как
бы желая взлететь, но, угрожающе поклокотав, снова успокаивался. Далее
двигалась целая толпа отроков, ловчих с соколами и в конце концов толпа
конных псарей. Каждый из них вел на ременном смычке нескольких псов,
подобранных для охоты на волков и медведей. Болеслав нарочно приказал
взять с собою собак, предполагая на обратном пути поохотиться на зверей,
которых в Дебрях было чрезвычайно много. Ржание коней и вой собак
сливались в одну музыку и общим эхом отзывались и в Кловской долине, и на
Крещатике; перелетали над мочажинами* в лозняк Лыбеди и замирали в лесу на
Шулявке и Лысой горе.
_______________
* Мїоїчїаїжїиїнїа - небольшое, гладкое (без кочек) болотце.
Спустившись лесною тропинкою вдоль Кловского потока, к началу
Крещатой долины, отряд по широкой песчаной дороге отправился через Василев
к Соколиному Рогу, находящемуся налево от долины, как бы вырастая из-под
земли и возвышаясь зелеными верхушками деревьев над всеми окрестностями.
Еще серый утренний туман покрывал вершину Рога, точно пеленою, когда
весь отряд приблизился к его песчаному подножию. Сокольничий и сокольники
последовали за Болеславом по узкой тропинке вместе с отрядом бояр и
гостей, псари же остались внизу. Вообще-то из Красного двора был
кратчайший путь к Соколиному Рогу по долине Лыбеди, вокруг Берестова, но
эта дорога была чрезвычайно узка и болотиста, так что по ней почти никто
не решался ездить, а тем более с таким отрядом.
Солнце уже всходило, когда Болеслав, бояре и сокольники взобрались на
вершину Соколиного Рога. Долина Лыбеди уже просыпалась. Утреннее солнце,
проникнув золотистыми лучами через расстилавшийся туман, рассеяло его над
зелеными мочажинами и густым лесом и осветило всю долину.
Налево, над Лыбедью, тянулись дымящиеся утренней мглой леса, направо
- туман уже рассеялся, и наверху холма можно было разглядеть толстые
стены, вившиеся вокруг города, точно змеи. Они исчезали за деревьями и
зеленью садов и выгибались на закруглениях дугою, как бы подставляя ее
солнцу. За ними или, точнее, в их окружении, возносились высокие,
золотистые купола монастырей Святой Софии, Святого Михаила, Десятинной
церкви и многих других. И над этим великолепием поднимался утренний туман,
рассеиваемый золотистыми лучами восходящего солнца. Вид этот невольно
обращал на себя внимание, и каждый из охотников молча смотрел на эту
восхитительную картину. А товарищи короля почему-то были грустны -
наверно, тосковали по родине.
Болеслав, оглядывая далекие и красивые окрестности, обратился к
Болеху:
- Не правда ли, какая прекрасная и богатая страна.
- Да, богатая, милостивый король, - отвечал Болех, - но и наш край не
хуже...
В его словах звучало что-то вроде упрека, но Болеслав, казалось, не
замечал этого.
- Жаль только, что эти князьки грызутся между собою, как собаки, и
делят каждую пядь земли, а между тем половцы рвут ее на куски.
- Эх, милостивый король! И у нас не лучше. Здесь князьки, а у нас
корольки, а защищать народ некому...
Болех не кончил и призадумался. Какое-то невеселое настроение
овладело им.
- Но ведь ты знаешь, Болех, - заговорил король, помолчав, - что я и
дома не сидел сложа руки... дрался с немцами и усмирял мадьяр.
- Да, и на Русь пришел ты не без цели... Но мы слишком далеко от
дома... пора бы вернуться.
Болеслав задумчиво посмотрел перед собою.
- Вернемся, вернемся, друже!.. Впрочем, кто знает, не лучше ли
остаться навсегда здесь. Ведь у нас власть раскинулась во все стороны.
Каждый епископ, каждый кастелян* и каждый воевода - все считают себя
королями. Мы сильны, но разделены, и народ не знает, кого слушать, потому
что для него каждый деревенский панок - и судья и король. Ведь ты и сам
знаешь, как трудно всех этих маленьких корольков наставить на путь истины,
обуздать их гордость и упрямство.
_______________
* Кїаїсїтїеїлїяїн - комендант укрепленного замка.
Болеслав замолчал и снова задумался.
- Пока власть и силы не соединятся в одно целое, не будет толку...
Если нас не победят немцы, то съедят половцы, а если не половцы, то
найдутся другие рты... Я сижу здесь не потому, чтобы только сидеть: мои
мысли и сердце в родной стороне, но я должен здесь сидеть, как сидел в
Венгрии и Перемышле... Должен!
Он поднял руку и обвел ею полукруг.
- Видишь эту страну, какие здесь богатства, какой спокойный народ
и... какая сила! Если бы ее соединить с нашею и направить этот народ на
бой с немцами, то какого могущества можно было бы достигнуть!
Едва король окончил свою речь, как раздался конский топот, и Варяжко
подъехал к королю.
- Милостивый король, - крикнул он, - прикажи пускать соколов, лебеди
поднимаются!
Болеслав улыбнулся:
- О-го!.. Господин посадник, вы, кажется, боитесь, чтобы ваши лебеди
не улетели?
И он кивнул сокольничему:
- А ну-ка, сними колпачок с Русинка!
Русинок был любимый сокол короля.
Сокольничий снял колпачок, но птица неподвижно сидела на плече, затем
слегка повертела головой налево и направо, как бы присматриваясь к
восходящему солнцу и окрестностям, выпрямилась, раскинула крылья и в одно
мгновение бросилась вверх. Сокол, как стрела, заметно уменьшался, и через
какую-нибудь минуту в синеве небес виднелась только неопределенная точка,
которая вскоре совсем исчезла.
Между тем начали подниматься стаи диких уток и гусей, но сокола не
было видно. Казалось, он утонул в синеве небес. Вдруг со стороны
Шулявского холма послышался какой-то неопределенный крик.
- А! Вот и лебеди сейчас поднимутся! - сказал Варяжко. - Они
поднимутся, тогда и сокол найдется.
Скоро сокольничий снова заметил над Лыбедью черную точку, которая как
бы висела в небе и долгое время казалась всем неподвижною.
- Ну, вот и сокол, - заметил Варяжко. - Видно, кого-нибудь высмотрел.
Почти в тот же момент над ивняком Лыбеди показалась целая вереница
лебедей, которые, поднявшись над водою, образовали треугольник и тяжелым
летом шли по-над рекою к Соколиному Рогу.
Охотники невольно посмотрели вверх, в направлении, где была замечена
в выси черная точка, но этой точки уже не было; вместо нее как будто
развивался клубок, который с быстротой молнии стремился к земле и по мере
ее приближения становился толще. Это был Русинок, стрелой падавший на
лебедей. Еще минута, и он уже впился когтями в спину самого сильного
лебедя, летевшего во главе треугольной вереницы, и, схватив его, тут же
направился к Соколиному Рогу. Лебедь жалостно кричал в когтях кречета.
- Молодец, Русинок! - послышалось со всех сторон. - Здорово он его
схватил!
Сокол приближался к толпе охотников, кружась над Соколиным Рогом.
По-видимому, он измучился, а может, почувствовал, что его жертва уже
мертва, поэтому он выпустил лебедя из когтей, и лебедь упал к ногам
охотников. Раздались радостные крики и шутки.
А Русинок опускался все ниже и ниже, описывая круги все меньше, и
сразу сел.
Сокольничий уже приготовил для него кусок конского мяса, которым и
попотчевал его. Русинок сидел нахохлившись, но глаза его все еще горели;
наступив одной лапой на мясо, он принялся рвать его острым клювом в клочья
и быстро глотать.
Охота с соколами продолжалась, сокольники пускали других соколов
поочередно, но ни один из них не нападал на жертву с такою ловкостью и
отвагой, как Русинок. Охотники разъехались по всему Соколиному Рогу.
Король обратился к Болеху:
- Пора вернуться, поедем теперь через Дебри. По дороге мы можем
поохотиться с собаками. Прикажи трубить, пусть люди собираются.
Болех кивнул трубачу, который быстро подъехал, взял в руки большой
буйволовый рог, отделанный серебром, и начал громко трубить. Звуки рога
понеслись по всей окрестности, замирая лишь в ярах, глубине лесов и над
Лыбедью.
Люди стали собираться вокруг короля. Громкий говор дружинников, лай
собак и ржание коней смешались в один общий гам. Отряд медленно двинулся к
Дебрям.
Болеслав, по-видимому, остался очень доволен охотою и Русинком, но
Болех ехал рядом задумчивый и угрюмый и отвечал королю односложно.
Когда они въехали в Дебри, Болеслав обратился к молчаливому товарищу:
- Однако, лебедь, которого победил наш Русинок, был очень силен!
- Лебедь... да... силен.
- Долго он пел, пока тот не задушил его.
- Ну, наши не поют так долго, - отвечал Болех, не поднимая головы,
как будто про себя.
Король взглянул на него.
- Какие наши? - спросил он. - Мне кажется, Болех, у тебя что-то на
уме... Случилось что-нибудь, чего я еще не знаю... но должен знать.
В свою очередь и Болех посмотрел на короля.
- Да, дело скверное! Ты сам знаешь, милостивый король, в чем оно
заключается. Наши люди гибнут, точно их кто в землю зарывает... Ты знаешь,
что они гибнут, и не догадываешься, от чьей руки.
- Гибнут, - повторил король, - но ведь люди не родятся в войсках...
Можно ли винить кого-нибудь, кроме случайности?
Болех покачал головой.
- Да, так мы все думали, и долго думали, но теперь можно
утвердительно сказать, что всем этим управляет рука Изяслава.
Болеслав даже подпрыгнул в седле.
- Его рука! - воскликнул он. - Значит, та самая рука, которая тайно
убивала своих братьев, убивает и моих воинов?
Болех смело взглянул на короля.
- На Руси, милостивый король, у тебя нет таких друзей, на которых ты
мог бы рассчитывать... твои друзья сеют и пашут в поле... При княжеском
дворе нет таких друзей, и ты никогда их не приобретешь, потому что ты там
- бельмо на глазу.
Болеслав задумался и долго молчал, рассеянно глядя вокруг.
- Не для себя я искал друзей, но для Польши.
- Ну, так ты знаешь, милостивый король, какие у тебя приятели, и
бойся их, потому что, когда настанет час нашего возвращения домой, у нас
уже не будет дружины.
Король вскипел гневом, но смолчал.
Уже собаки, что называется, насытились охотой; между тем всадники
были так заняты своим разговором, что еле поспевали за охотниками по узкой
лесной тропинке, ведшей в Кловскую долину. За ними следовал небольшой
вооруженный отряд королевской стражи.
Они уже приближались к оврагу, как вдруг Болех заметил седобородого
старца, который, стоя на повороте тропинки, смотрел и как будто к чему-то
прислушивался. Завидев отряд издали, он быстро повернулся и исчез в кустах
орешника.
Болех заметил, в какую сторону он скрылся, и на подходе к этому месту
поехал осторожнее, с оглядкой.
- Мне кажется, здесь мелькнула чья-то фигура, - сказал он.
- Быть может, кто-нибудь из охотников.
- Нет, уж если прячется - значит, не охотник.
Они двинулись дальше, вдруг Болех остановил коня и устремил свой
взгляд на орешник.
- Эй ты, старый! - воскликнул он. - А ну-ка, покажись!
Хотя он не видел никого, но был убежден, что там кто-то есть.
Эхо разнесло его голос по лесу, но никто не появился.
- Эй, малый! - крикнул Болех одному из отроков. - Ступай в кусты и
посмотри, не спрятался ли там кто-то.
Едва он успел произнести эти слова, как вдали, между деревьями,
показался старик, который, подходя к ним, то и дело кланялся.
Его подвели к королю. У старика была в руках корзинка из лозы с
несколькими грибами.
- Кто ты? - спросил Болеслав.
- Бедный нищий, милостивый король. У меня тут избушка над Кловским
потоком...
- Что же ты здесь делаешь и зачем прячешься?
Старик как будто удивился.
- Прячусь?.. Зачем же мне прятаться пред твоим светлым ликом,
милостивый король? Вот за этим орешником моя хата и мельница. Я только
вышел на минутку собрать грибков... Да и что же мне, старому, делать? На
мельнице мало работы, ну я и хожу по грибы.
Говоря это, старик смотрел на короля и как бы что-то обдумывал.
- Слава Богу! - продолжал он. - Я очень счастлив, что хоть раз в
жизни увидел твое ясное лицо, милостивый король. Хоть ты и молод, -
продолжал он с расстановкой, - а ум у тебя старческий, к тому же и
железная рука.
Болех, смотревший на старца с недоверием, прервал его:
- Как звать тебя, старина? - спросил он.
Старик поклонился.
- Добрыней, батюшка, Добрыней. Все здесь знают Добрыню.
Действительно, имя этого старика король слышал уже не раз и не два; о
нем говорили все... и Болех, и все остальные в дружине.
- Стало быть, Добрыня! - повторил король. - Какой же леший нас занес
к тебе?
На лице старца мелькнула довольная улыбка.
- Так, видно, написано в книгах судеб, чтобы я хоть перед смертью
увидел твои ясные очи.
Болеслав улыбнулся.
- Говорят, ты предсказываешь будущее и ведаешь, что каждого встретит
в известную минуту. Значит, ты знал и о том, что встретишь меня сегодня? -
прибавил он шутя.
Добрыня не растерялся.
- Да, знал, милостивый король, знал. Старуха мне сказала, - зачем
тебе шляться по лесу, обойдемся и без грибов, но я все-таки пошел, потому
- знал, что встречу тебя.
Он замолк на минуту и затем таинственно прибавил:
- Знал, милостивый король, не только то, что встречу тебя, но и то,
что ожидает тебя.
- А, и это знаешь, - отвечал король. - Любопытно узнать, что же ты
знаешь. Ну-ка, говори, старик!
И они медленно поехали по тропинке, ведшей, по-видимому, к избе
Добрыни. Старик шел рядом с конем Болеслава.
- Что же мне говорить, милостивый король?
Тут он оглянулся.
- У тебя велика дружина. Одних княжеских бояр сколько, да и Варяжко
здесь. О! Этот хорошо знает, где пьют хороший мед, - прибавил он не без
злости.
- Ну, говори же, говори, старина! Мне любопытно знать, что ты
скажешь, - настаивал Болеслав.
Добрыня посмотрел вперед. Уже виднелась мельница, пруд, а за ним
из-за кустов выглядывала избушка старика.
- Ну, вот и моя усадьба, милостивый король, - сказал он, как бы желая
переменить начатый разговор.
Королевский отряд мало-помалу заполнил небольшой дворик, а длинный
ряд сокольничих и псарей остановился на тропинке. Большая часть охотников
осталась еще на занятых ими местах; хотя рог, протрубивший сбор, отзвучал,
затерявшиеся в болотах собаки продолжали лаять и искать зверя. Охотники
все еще надеялись сделать королю подарок, но, как назло, в этой местности
ничего не было. Только время от времени испуганный заяц или лисица
мелькали в кустах и, притаясь где-нибудь в укромном местечке, настороженно
прислушивались к лаю собак. Настоящего крупного зверя не было и в помине.
Очевидно, болота были пусты.
Ничего не оставалось, как протрубить сбор второй раз... Охотники
наконец начали собираться, чтоб затем отправиться на Берестово, а оттуда
на Красный двор.
- Ну, так как же, Добрыня? - спросил король перед отъездом. - Ты мне
ничего не поведаешь?
- Надо прежде поспрошать у звезд, луны и солнца, - отвечал Добрыня,
кланяясь королю. - Дай срок, милостивый король, посоветоваться, и тогда я
сам приду на Красный двор и все перескажу.
- Приходи, приходи, старина! - смеясь, отвечал король. - Я угощу тебя
и медом, и добрым словом.
Добрыня продолжал кланяться.
- Ты со всеми добр, милостивый король, ну, значит, и для меня
останется твоей милости хоть малая толика.
Отряд медленно двинулся в путь.
В тот же день князь Изяслав приехал в Берестово к вечерне в церкви
Спаса, не предупредив Вышату. Его появление было неожиданно. Но в сущности
план этот был давно обдуман князем. Тысяцкий вынужден был его
приветствовать как начальник. Неприятности и борьба, которую он вел с
самим собою, отражались на молодом лице Вышаты. Изяслав будто не замечал
его печали и по-приятельски приветствовал его. Прежде всего он спросил его
о здоровье, потом о половцах и в каком положении находится его небольшой
отряд стражи. Вышата отвечал.
Князь остался доволен его ответом. Беседуя, они подошли к воротам.
- А, это ворота твоего дома! - сказал Изяслав.
- Это только мое жилье, а дом твой, милостивый князь!
Князь как будто не слыхал этого.
- Угости же меня, боярин, кубком меда, а затем мы двинемся в путь,
чтобы засветло миновать Дебри.
Вышата поклонился и пригласил князя в дом. За первой чашей
последовала вторая. Изяслав с каждой минутой становился веселее и
милостивее. Наконец настало время уезжать; князь поднялся...
- Что ты, друг, не весел? Или тебя что тревожит? Видать,
неприятности?
- У кого же их нет, милостивый князь!
Изяслав приятельски положил руку на плечо Вышаты.
- Если б ты мне раньше сказал, то, может, я помог бы тебе давно.
Слова эти прозвучали так, будто Изяслав обо всем знал!
- Не смел тревожить тебя, милостивый князь, моей бедой.
Князь похлопал Вышату по плечу.
- Ведь все вы - мои верные друзья и помощники, и ваша печаль - моя
печаль.
Вышата молчал.
- Я знаю обо всем и помогу тебе. Этот королек похитил у тебя девушку
и держит ее на Красном дворе. Будь спокоен, Вышата, мы вырвем ее из
ляшских лап. Не долго уже осталось тебе тужить по ней.
С этими словами князь уехал. Речь князя нисколько не утешила Вышату,
он-то знал - на Красном дворе дела обстоят иначе: его Люда не цепью
привязана к королю, а чувством, что сильнее всяких цепей.
Много обещали ему князь и Добрыня, но Вышата не верил этим обещаниям.
Однако же обманывал себя и ждал, как обманывают себя люди, надеющиеся
на будущее.
VII
ЧЕГО НЕ ЗНАЛ ДОБРЫНЯ
Разговор Болеха с королем на охоте открыл Болеславу глаза.
Исчезновение и убийств
...Закладка в соц.сетях
