Жанр: История
Донские казаки в борьбе с большевиками
...лько глубоко пережили стадию своего
морального унижения и оскорбления, что навсегда потеряли веру в успех дела и,
следовательно, к предстоящей работе совсем не годились. А гражданская война
имела свои особенности. Для нее требовались начальники, умевшие не только
дерзать, но умевшие быстро разбираться во всех условиях, присущих этого рода
войне, начальники, быть может, со своеобразным масштабом, критериумом и даже
особой идеологией. Меня часто поражало, как старые отличные кадровые офицеры,
привыкшие пунктуально нести службу и требовать ее исполнения согласно старым
уставам, привыкшие беспрекословно исполнять приказания начальства, терялись в
новой необычной обстановке и условиях.
Особенную важность приобретал вопрос укомплектования офицерами Постоянной армии,
где от командного состава требовалось не только знание военного дела, но и
умение воспитать нашу молодую армию в традициях истинного казачества и
воскресить в ней былую славу и отеческую гордость наших предков. Эти соображения
заставили Военный отдел на офицерский вопрос обратить самое серьезное
144) В планы Донского командования не входило создание частей из офицеров, по
мотивам, которые будут указаны ниже.
226
внимание. С целью его упорядочения были приняты следующие меры:
а) для выяснения правильности офицерских заявлений о непригодности к боевой
службе, была создана особая врачебная комиссия (Приказы Управляющего Военным и
Морским отделами NoNo 9 и 35); б) Административные места могли занимать только
офицеры, негодные к строевой службе, а все годные к строю были командированы на
фронт, причем это распоряжение (Приказ Всевеликому Войску Донскому No 213) было
проведено в жизнь без всяких исключений; в) открыт прием в Донскую армию
офицеров неказаков (Приказ командующего Донской армией No 24); г) казачьим
офицерам воспрещен уход в Добровольческую армию, а всем ранее туда ушедшим было
приказано вернуться обратно (Приказ Всевел. В. Донскому No 272); д) воспрещен
уход в отставку офицерам моложе 31 года, а ушедшие ранее были возвращены
обратно.
Результатом указанных мероприятий, явилось обеспечение на первое время армии
офицерским составом. Но качество его в значительной части оставляло желать
многого. Заботы о правильной и солидной подготовке офицерского состава побудили
военный отдел открыть 1-го июня 1918 года Новочеркасское военное казачье училище
с двухгодичным курсом, дававшим образование будущим офицерам Донской конницы,
пехоты, артиллерии и технических войск, соответственно чему в училище были
отделы: конный, стрелковый, артиллерийский и инженерный.
Ввиду слабой теоретической и практической подготовки младшего офицерского
состава, в большинстве случаев получившего ускоренную подготовку во время войны,
была сформирована офицерская школа для подготовки офицеров в должности
командиров сотен и рот. Только окончившие школу могли получить указанные
должности.
В целях установления прочной основы подготовки армии военный отдел, кроме уже
изданного Дисциплинарного устава, приступил еще в мае месяце к переработке и
изданию уставов: внутренней службы, гарнизонной, строевого пехотного, кладя в
основу вновь перерабатываемых уставов — все те указания, кои были введены в
Дисциплинарный устав "Кругом Спасения Дона" 145).
Одновременно с переработкой уставов были разработаны и изданы "Указания для
подготовки частей Постоянной армии" и "Программа четырехмесячного обучения
казаков Постоянной армии".
Много хлопот и усилий вызвало налаживание службы связи. Приходилось из жалких
остатков, доставшихся нам от уходящих и все разрушающих на своем пути красных
банд, создавать прочную телеграфную и телефонную сеть. Уже через два месяца к
началу августа телеграфно-телефонная сеть охватывала 2 950 верст, причем, многие
постоянные линии были выстроены заново средствами военного отдела. Но особенно
трудно поддавались разрешению вопросы снабжения войск огнестрельными припасами и
оружием, предметами инженерного довольствия, обмундирования и отчасти
продовольствия (не было сахару, чаю).
145) Изменения, сделанные в Дисциплинарном уставе, были незначительны и
касались: титулования офицеров "господин", прибавляя название чина. обращения к
воинским чинам на "вы", затем порядка подачи жалоб, наказаний и других,
совершенно несущественных изменений.
Нужда в военном снаряжении, по мере освобождения области, росла с каждым днем
146). Становилось ясно, что несмотря на природные богатства Края и на целый ряд
целесообразных мер, предпринятых для развития самостоятельной Донской
промышленности, местных средств будет далеко недостаточно, чтобы удовлетворить
потребность войск. В Войсковой штаб отовсюду шли настойчивые просьбы: "дайте
оружие, патроны, пулеметы, пушки, снаряды, аэропланы, автомобили, обувь и т. д."
Отказать и не дать вовремя, — значило бы во многих местах обречь дело на
неудачу и заронить в казачьи души сомнение в возможность успешной борьбы с
большевиками. Надо было искать источники снабжения вне области. Но Россия
целиком была во власти советов и только Украина, где хозяйничали немцы, да
отчасти Грузинская республика, казалось, могли помочь Войску Донскому в трудном
его положении.
Разбирая на страницах "Донской Летописи" время атаманства генерала Краснова, Н.
Каклюгин, будучи враждебно настроен против ген. П. Н. Краснова, успешность
работы в этот период приписывает исключительно условиям того времени, говоря:
"Это казачье движение, имея определенно поставленную цель и объединившее все
казачество в одном устремлении, увлекая в свой поток и неказачье население
области за небольшим исключением, в то же время давало силу и мощь Донской
власти в его деятельности, укрепляло надежду на светлое будущее, вливало в душу
веру в победоносный исход борьбы. Это народное движение, контрреволюционное по
отношению к революционной Советской власти, по существу своему было творческой
организующей силой. Оно создало Круг Спасения Дона, сконцентрировавши и
воплотивши в себя всю энергию, волю и сознание казачества, оно создало Донскую
власть, наметило пути и направление ее деятельности, снабдило эту власть
необходимыми полномочиями, дало ей силу и мощь, необходимые для осуществления
намеченных задач. Генерал Каледин работал в стихии разрушения. Его творческая
работа оказалась безрезультатной. Генерал Краснов работал в творческой,
созидательной стихии" 147).
Вдумываясь в смысл этих слов, не могу не признать, что автор умышленно
переоценивает явления и подъем казачьих масс Красновского периода и в своем
увлечении на первое место ставит стихийность порыва казачества и иногороднего
населения, приписывая ему даже творческую, организующую силу, а значит,
личность, как таковую, отодвигает на задний план. Не отрицая наличие порыва, я
должен сказать, что он был, но далеко не в той степени, как утверждает К.
Каклюгин и, главное, без таких последствий и влияний, какими наделяет его автор.
Будучи не только непосредственным участником восстаний, но и косвенным
инициатором их, а затем принимая непосредственное участие в военных операциях и
всемерно способствуя росту казачьего восстания, я ежедневно непосредственно
соприкасался с казачьей мас146)
20 мая штаб гея. Мамантова за No 483 доносил: "Призванных казаков около
10000 чел., из них с винтовками около 5000, патронов на винтовку русскую 25,
снарядов на орудие 60". Таково, а часто и хуже, было положение всюду.
147) "Донская Летопись", том III, стр. 73 и 74.
сой в широком смысле этого слова и, потому был в курсе настроении, переживаний и
колебаний казачества того времени. Факты и совокупность личных наблюдений, дают
мне основание утверждать, что в общем, за малым исключением, казаки охотно
восставали против Советской власти преимущественно там, где красногвардейцы
чересчур основательно грабили казачье добро, что чаще всего было вблизи железных
дорог и больших центров. Целью восстания являлось — освобождение своей станицы
от красного засилья. Дальше этого, намерения восставших обычно не простирались.
Вот почему, требовалось применение героических мер и огромных усилий, чтобы
изменить психологию казачьей массы и сдвинуть ее с этой позиции. Будь в
действительности так, как пишет К. Каклюгин, не пришлось бы настойчиво и
решительно бороться с неблагоприятными течениями, преобладавшими тогда в
казачьей массе и, конечно, не имели бы места те уродливые явления, какие на
самом деле были и с которыми мне приходилось сталкиваться на каждом шагу, что
читатель увидит ниже. И при Каледине был такой же "порыв" в Казачестве, было
желание казачьей массы восстановить свои старинные формы правления и стремление
к известной самостоятельности Дона, но эти чувства не сумели подогреть, не
сумели их использовать и порыв угас. Личность ген. Каледина, как я уже говорил,
во II части моих "Воспоминаний", тонула в коллективе, составлявшим Донское
правительство. Оно вязало Каледина и в тоже самое время само топталось на одном
месте, теряя время на пустые разговоры и ненужные споры. В таких же условиях
работал и погиб ген. Назаров. Я отчетливо помню какой огромный духовный подъем в
казачестве вызвал выстрел Каледина. Помню хорошо, с каким воодушевлением и
порывом поднялись казаки, чтобы искупить свой грех и казачьей громадой стать на
защиту родного Края. А результат — сдача Новочеркасска красным бандам и гибель
ген. Назарова и лучших сынов Дона, ибо, повторяю, не было, или не нашлось
личности, которая использовала бы этот подъем, сумела бы его одухотворить,
разжечь, дать ему необходимую длительность и претворить его в реальные
достижения.
Казаки в массе, быть может, способны скорее воодушевляться, чем крестьяне, они с
большим энтузиазмом могут отозваться на тот или иной призыв, но они скорее
склонны падать духом и распыляться.
Нельзя обходить молчанием то весьма важное обстоятельство, что весной 1918 года,
т. е. в самом начале казачьего освободительного движения, нашлись люди, трезво
смотревшие на вещи и сумевшие убедить "серых" членов Круга Спасения Дона не
повторять ошибок Каледина и Назарова и привить им мысль, что спасти Дон и
сбросить красное иго может власть не в виде коллектива, а лицо, ставшее во главе
движения, лицо наделенное Кругом всей полнотой власти и главное — в своей
работе не стесняемое Кругом. Круг с этим согласился. Он без колебаний, охотно,
сразу стал на этот путь, что следует объяснить почти полным отсутствием в его
составе интеллигенции и, значит, политических партий, зачастую ставящих
партийные и личные интересы выше дела. Отчасти такому решению способствовала и
ежедневная артиллерийская канонада вокруг Новочеркасска, крас229
норечиво подсказывавшая делегатам Круга следовать совету тех людей, которые на
их глазах в чрезвычайно трудных условиях организовали казачьи дружины, одержали
уже с ними несколько побед над красными и освободили столицу Дона. Простые
казаки видели, что эти люди 148) без лишних слов, на деле, ведут казачество к
цели — прямой, кратчайшей линией, а не причудливыми зигзагами. Наконец, сами
факты доказывают противное утверждениям К. Каклюгина. Ведь северную половину
области пришлось с боем очищать от большевиков и от казаков, причем "порыв"
последних выразился разве в том, что они пополнили собой казачьи красные дивизии
и с необыкновенным ожесточением защищали от нас свои станицы и хутора. Только
направлением в этот район отборных казачьих полков (с большим количеством
артиллерии) преимущественно из тех станиц, которые особенно сильно пострадали от
грабежей красных, боем были достигнуты желательные результаты. Мало того, нужно
было еще и убеждать казаков, что они посылаются помочь своим сбросить
большевиков, которые силой мобилизуют своих же братьев. А сколько было отказов
от повиновения, нежеланий исполнять боевые приказы, нежеланий удаляться от своих
станиц, дезертирств и распылении целых частей. Обычно станичники рассуждали так:
свою станицу освободили, противника близко нет, ну, значит, нет и опасности моей
хате, а потому можно идти по домам.
Освещая донские события так, как они фактически были в начале освободительного
движения, я далек от мысли уменьшать неисчислимые заслуги казачества, в
частности Донского, в Белом движении, ибо каждому участнику гражданской борьбы
хорошо известно, что именно казаки составили основу и наиболее надежный остов
Белых Армий и жертвы казачества были огромны. Кроме того, постепенно втягиваясь
в борьбу, казачество, в конечном результате, поголовно, боролось с красными,
тогда как из многомиллионной массы русского народа, только тысячи восстали на
защиту попранных большевиками законности, прав и порядка. Заслуги Донцов отнюдь
не умаляются тем обстоятельством, что в начале восстания в казачестве
преобладала психология самосохранения, выливавшаяся в форму вспышек народного
гнева и горячего порыва изгнать непрошенных гостей из своей станицы. Для
направления казачества в целом к общерусским, национальным целям, требовалось
время изжить революционные настроения, возбудить в массе нужные чувства и
видоизменить казачье сознание. И то, что не удалось сделать Каледину и Назарову,
то выполнил Атаман Краснов.
Весьма интересны психологические этапы переживаний казачества того времени.
В первых восстаниях, я бы сказал, побудительный мотив — задетое чувство
казака-собственника, накопление у него ненависти к красным и, как результат, --
его желание освободиться от пришлого, чуждого элемента, хозяйничающего в
станице. Дальнейшие цели были еще туманны. При встрече с красными казаками
Голубова, восставшие станичники не считали их в полном смысле слова неприятелем,
хотя и знали, что они — большевики, но это были свои — донские.
148) С. Денисов, Г. Янов, И. Поляков, К. Греков, А. Фицхелауров и др.
Второй этап — стремление сбросить опеку той советской власти, которая, засев в
главных пунктах области, своими декретами продолжала натравливать на казаков
иногородних и всякий пришлый сброд.
Третья фаза казачьего настроения характеризовалась постепенным ростом сознания,
конечно, под непосредственным давлением руководящего центра — Донской власти,
что освободить свою станицу от большевиков еще мало, надо помочь то же сделать
соседнему хутору и станице.
Постепенно, это сознание властью углубляется в казачестве, приводя его к
убеждению, что пока красные где-либо в области, невозможно перейти к мирному
труду.
В пятой стадии, казачьей массе прививается мысль, что пока казаки не будут
владеть большими пограничными центрами, лежащими вне области и крупными
железнодорожными узлами, до тех пор нельзя ждать полного успокоения в Крае --
иначе говоря подготовляется вывод казаков за пределы области.
Наконец, последний этап — внедрение в казачью массу целей общерусских,
национальных и осторожная подготовка общественного мнения, что казачество
обязано участвовать в освобождении России, если не целиком, то хотя бы строевым
элементом, т. е. молодой армией (около 40 тыс.) и корпусом донских добровольцев.
Для поддержания же порядка в области намечалась вторая очередь казаков.
Вот те стадии, которые пережило и должно было пережить Донское казачества",
чтобы быть в состоянии подойти к главным, общерусским целям. Только при
последовательном переходе казачьего самосознания из одной фазы в другую, можно
было надеяться, что процесс произойдет безболезненно. Приходилось чрезвычайно
внимательно следить за оттенками настроений казачества, дабы своевременными
мерами парировать неожиданности и сглаживать шероховатости. Малейший промах
грозил тяжелыми и непоправимыми последствиями. С целью, например, прекратить
дезертирство, было установлено, что за всякого дезертира соответствующая станица
немедленно выставляет другого казака старшего возраста, а в полку не
производится увольнение от службы и в отпуск до тех пор, пока не будут заполнены
места бежавших. Такая мера дала отличные результаты. Казаки из-за шкурного
вопроса, сами следили один за другим и спешили выдать начальству каждого
пойманного или намеревавшего дезертировать.
Что касается неказачьего населения области, то право смешно серьезно говорить о
каком-то среди него воодушевлении. Наглядной иллюстрацией высказанного служат
хотя бы слободы Орловка и Мартыновка, превращенные иногородними в своеобразные
цитадели, о которые в течение долгого времени разбивались все казачьи атаки.
Отношение иногороднего элемента к казачеству, как нельзя лучше, характеризует и
то, что 5 мая 1918 года, т. е. тогда, когда у казаков был очевидный успех и они
уже освободили от большевиков гор. Новочеркасск, а гор. Ростов около двух недель
прочно занимала казачья конница и немецкая пехота, наводя там нужный порядок, --
иногороднее население Ростовского округа нелегально созывает съезд с целью
"создания ударной армии против контрреволюции, поднятой казака231
ми и добровольцами". И результат таков: из 27 наказов, данных делегатам, в 15
требовалась немедленная мобилизация против казаков, в 3-х указывалось
присоединиться к большинству и только 9 было против мобилизации 149).
Не менее ярко показывает настроение иногородних и следующий факт. Иногородние
новобранцы, в количестве нескольких тысяч человек, предназначенные для
укомплектования молодой армии, под охраной казаков были размещены в бараках
Хотунка (предместье Новочеркасска). В первый день их прибытия случайно погасло
электричество. Воспользовавшись наступившей темнотой, они начали неистово петь
"интернационал" и дикими криками "ура" приветствовать Советскую власть в лице
Ленина, Троцкого и К¦. Извещенный об этом комендантом, я приказал не применять к
ним пока никаких репрессивных мер, а одновременно отдал распоряжение, ввести в
их состав, под видом отставших новобранцев, несколько надежных казаков
контрразведывательного отделения. Мера оказалась удачной. Наши разведчики вскоре
обнаружили будирующий элемент, который постепенно был изъят (между ними
оказалась часть матросов, не подлежавших призыву, но вступивших под вымышленными
фамилиями добровольно, исключительно с агитационной целью), а методическое затем
обучение, строгое воинское воспитание, пунктуальность казарменной жизни и
настойчивая работа офицерского состава — в конечном результате, переродили
психологию этих новобранцев и из них вышли отличные солдаты.
В общем могу утверждать, что только самый незначительный процент иногородних был
на стороне казаков. Если же в тылу области было относительное спокойствие и
порядок и при генерале Краснове не имели места большевистские восстания, что
часто происходило в тылу Добровольческой армии, то это объясняется отнюдь не
горячими симпатиями неказачьего населения к Донской власти или к
антибольшевистскому движению, а исключительно разумными мерами, своевременно
принятыми военным командованием. Естественно, что поверхностный наблюдатель,
легко мог впасть в ошибку, объясняя спокойствие в тылу чувством
благожелательного отношения неказачъего населения к существующей власти 150).
Такому наблюдателю не было, конечно, известно, что начальник штаба Войска уделял
добрую половину своего времени и во всяком случае не менее, чем фронту, на под149)
Полагаю, что этот факт известен К. Каклюгину, как члену Круга. Кстати
сказать, К. Каклюгин часто впадает в противоречие. Так, например, сначала он
утверждает, что казачий порыв увлек за собой и все иногороднее население
области, за небольшим исключением (стр. 73), а на стр. 102 он уже говорит
обратное, заявляя: "Казачество только своими силами изгоняло большевиков из
области, спасая от советского ига и себя и неказачье население. Между тем, вся
тяжесть борьбы лежала на плечах казаков. Иногороднее население в массе своей, за
некоторыми исключениями, не признававшее Советской власти, все же косо смотрело
на казаков, не доверяло им, чувствовало себя "бесправным" и чуждым казачеству, в
борьбе казаков с большевиками активного участия не принимало". Такое
противоречивое освещение исторических событий крайне затруднит будущему историку
отыскание истины.
150) Число иногородних почти равно числу казаков в Донской области, но
значительная часть казаков была на фронте и, следовательно, в тылу в
преобладающем количестве оставались иногородние.
держание образцового порядка в тылу, зорко следя за настроением в нем и всемерно
стремясь в корне задушить случайный бесшабашный разгул и ввести жизнь в
нормальную колею. В больших и даже малых населенных пунктах, особенно в первое
время, пока не стихли страсти, стояли воинские гарнизоны, железные дороги
охранялись, была восстановлена милиция, а население определенно знало и видело,
что исполняющих законы и распоряжения Донской власти никто не смеет тронуть,
никто не смеет грабить, насиловать и в каждый момент их защитит существующая
власть; наоборот, с ослушниками и нарушителями закона и порядка, эта власть
поступает сурово и беспощадно.
Что это не были только слова или обычная угроза, укажу хотя бы на случай
нападения в октябре месяце 1918 года в слободе Степановке на казачий разъезд
постоянной армии. В это время революционный угар казалось, как будто бы прошел и
потому во многих местах воинские гарнизоны были отозваны. Когда об этом
нападении стало известно в Новочеркасске, штабом Всевеликого Войска Донского
было издано такое объявление: "По приказанию командующего Донской армией,
объявляю населению Таганрогского округа нижеследующее:
28 октября сего года от окружного Атамана Таганрогского округа получена
следующая телеграмма: "27-го октября, в слободе Степановке на офицера с 6
казаками выступила с оружием вся слобода. Убит один казак, два ранено, офицер в
плену заложником". Командующий армией на этой телеграмме положил следующую
резолюцию: "за убитого казака приказываю в слободе Степановке повесить десять
жителей, наложить контрибуцию в 200 тысяч рублей, за пленение офицера сжечь всю
деревню. Денисов. Начальник штаба ген.-майор Поляков".
В тот же день командиру одного из казачьих полков было отдано приказание
немедленно оцепить слободу и привести в исполнение распоряжение командующего
армией. Правда, в это дело почему-то вмешались разные делегации и члены Круга,
копировавшие Керенского. Они осадили Атамана просьбами о помиловании, что
вынудило несколько смягчить меру наказания, но все же, контрибуция была собрана,
а зачинщики и подстрекатели были судимы и на месте повешены.
Вместе с огромной организационной работой по созданию Постоянной армии,
выполненной большей частью в мае месяце, а частью намеченной и выполнявшейся
строго систематически в течение июня и июля, военный отдел, продолжая операции
по очистке области от красных, одновременно с этим проводил реорганизацию
действующей Донской армии, переформировывая дружины и сотни в 4-х сотенные полки
с полковой артиллерией и сводя их в более крупные войсковые соединения, согласно
выработанным штатам. В результате месячной напряженной работы, удалось сломить
упорство отдельных самостоятельных начальников и свести многочисленные
действующие отряды в 6 групп 151), подчиненных непосредственно центру.
Не была забыта и Донская военная флотилия, настоятельная потребность в которой
сказалась уже в первые дни. Состоя еще первого мая только из одного вооруженного
парохода "Вольный казак", она примерно через месяц, представляла довольно
внушительную, по то151)
Генералов: Фицхелаурова, Мамантова, Семенова и полковников: Алферова,
Киреева и Быкадорова.
му времени, силу, насчитывая 4 канонерских лодки и несколько вооруженных
пароходов и катеров и принимая деятельное участие в очистке от красногвардейцев
полосы по реке Дону.
15-го мая 1918 года состоялось первое свидание Донского Атамана с высшими
руководителями Добровольческой армии, которая, в это время, спешно пополнялась,
реорганизовывалась, собиралась с силами, готовясь обновленной вновь выступить на
восстановление законности и порядка. В ее ряды со всех сторон текли добровольцы.
К этому времени, значительный процент нашего офицерства уже в достаточной
степени испытал на себе ужасы советского режима. Непрекращавшиеся расстрелы
офицеров, гонение на них, истязания, оскорбления и глумления — возымели свое
действие. Система устрашения, применяемая большевиками к офицерскому составу,
дала положительные для Советской власти результаты: часть офицерства, не
выдержав ужаса окружающей обстановки, заколебалась и стала искать спасение на
путях покорности Советской власти и службе в рядах красной армии. Более стойкие,
однако, еще не сдавались. Забившись в подполье, порой без куска хлеба, воздуха и
света, они нетерпеливо ждали момента, когда стихнет красный террор и когда
явится возможность бежать куда-нибудь в другое место. Для них весть о восстании
на Дону была приятной и дорогой вестью. Но Дон тогда не мог принять и вместить
всех желающих. Донская армия была невелика, неказачьих частей в ее составе еще
не было, да и к тому же, казаки, за небольшим исключением, недоверчиво
относились к неказачьим офицерам. Формирование исключительно офицерских частей,
как то было в Добровольческой армии, не входило в расчеты Атамана и Донского
командования. Руководящим соображением было то, что для создания корпуса
кадровых офицеров, потребуется не один, два года, а много лет, погубить же
уцелевшие от войны и зверств большевизма, остатки этого корпуса, поставив
офицеров в роли рядовых, можно было в одном, двух сражениях. Такое использование
офицерского состава Донским командованием было признано нецелесообразным. Вместе
с тем, предусматривалось, что в дальнейшем, при расширении территории и
увеличении армии, понадобится большое количество офицеров на разнообразные
командные и тыловые должности, не говоря утке о необходимости пополнения потерь
в армии. Все эти мотивы побуждали нас весьма бережно относиться к офицерскому
вопросу, не базироваться лишь на данном моменте, но думать и о будущем. Таким
образом, офицеры, которые по причинам, указанным выше, не могли попасть в
Донскую
...Закладка в соц.сетях
