Жанр: История
Полный курс лекций по русской истории
...е питали их "яко иностранных или яко убожайшую чадь",
так что Грозный, по его словам, пострадал "во одеянии и во алкании". Внешние
лишения сопровождались моральными обидами. Грозный с негодованием вспоминал,
как Шуйские вели себя: "Нам бо во юности детства играюще, а князь И. В.
Шуйский сидит на лавке, локтем опершися, отца нашего о постелю ногу положив,
к нам же не преклоняяся". А в официальной обстановке, при народе, те же
Шуйские по "чину" низко преклонялися перед маленьким великим князем и тем
учили его двуличию и притворству. Растащив многое из великокняжеского
имущества, бояре явились перед мальчиком-государем грабителями и
"изменниками". Ссорясь и "приходя ратью" друг на друга, бояре не стеснялись
оскорблять самого государя, вламываясь ночью в его палаты и силой вытаскивая
от него своих врагов. Шуйских сменял князь Бельский с друзьями, Бельского
опять сменяли Шуйские, Шуйских сменяли Глинские, а маленький государь
смотрел на эту борьбу боярских семей и партий до тех пор, пока не научился
сам насильничать и опаляться, — и "от тех мест почали бояре от государя
страх имети и послушание". Они льстили его дурным инстинктам, хвалили
жестокость его забав, говоря, что из него выйдет храбрый и мужественный
царь, — и из мальчика вышел испорченный и распущенный юноша, возбуждавший
против себя ропот населения. Однако в конце 1546 и начале 1547 г. этот юноша
выступает перед нами с чертами некоторой начитанности и политической
сознательности. В литературно отделанных речах, обращенных к митрополиту и
боярам, он заявляет о желании жениться и принять царский венец: "Хочу аз
поискати прежних своих прородителей чинов — и на царство на великое
княжение хочу сести". Грозный, принимая венец (1547), является носителем
того идеала, которым, как мы видели, определяла свою миссию его народность;
он ищет царства, а не только великого княжения, и официально достигает его в
утвердительной грамоте цареградского патриарха (1561). И не только в деле о
царском венце, но и во всех своих выступлениях пред духовенством и боярами
молодой царь обнаруживает начитанность и умственную развитость: для своего
времени это образованный человек. Раздумывая над тем, откуда могли прийти к
распущенному морально юноше его знания и высшие умственные интересы, мы
можем открыть лишь один источник благотворного влияния на Грозного. Это --
круг того митрополита Макария, который в 1542 г. был переведен на московскую
митрополию с новгородской архиепископии. С Макарием в Москву перешли его
сотрудники по литературному делу — собирания "великих миней-четьих" — и в
их числе знаменитый священник Сильвестр. Сам Макарий пользовался неизменным
почитанием Грозного и имел на него хорошее влияние; а Сильвестр прямо стал
временщиком при Грозном и "владяше обема властми и святительскими и
царскими, яко же царь и святитель". Воздействие этих лиц обратило Грозного
от забав к чтению, к вопросам богословского знания и политических теорий.
Способный и впечатлительный от природы, Грозный скоро усвоил себе все то,
чем питался ум и возбуждалось чувство передовых москвичей, и сам стал (по
выражению одного из ближайших потомков — князя И. М. Катырева-Ростовского)
"муж чюднаго рассуждения, в науке книжнаго поучения доволен и многоречив
зело". Таким образом, моральное воспитание Грозного не соответствовало
умственному образованию: душа Грозного была всегда ниже его ума.
Годы 1550--1564. С совершеннолетием Грозного начинается лучший период
его деятельности. Влияние Сильвестра выразилось, между прочим, в том, что он
собрал около царя особый круг советников, называемый обыкновенно "избранной
радой" (так именовал его в своем сочинении о Грозном кн. Курбский). Это не
была ни "ближняя дума", ни дума вообще, а особая компания бояр,
объединившихся в одной цели овладеть московской политикой и направить ее
по-своему. Вспоминая об этой компании, Грозный раздраженно говорил, что эти
бояре "ни единые власти не оставиша, идеже свои угодники не поставиша". Нет
сомнения, что "избранная рада" пыталась захватить правление в свои руки и
укрепить свое влияние на дела рядом постановлений и обычаев, неудобных для
московских самодержцев. Состоя, по-видимому, из потомков удельных князей,
"княжат", рада вела политику именно княжескую и поэтому должна была рано или
поздно прийти в острое столкновение с государем, сознающим свое
полновластие. Столкновения и начались с 1553 г., во время тяжкой болезни
Грозного, обнаружилось, что рада желала воцарения не маленького сына
Грозного, Димитрия, а двоюродного брата его (Грозного) — князя Владимира
Андреевича: "Оттоле бысть вражда велия государю с князем Владимиром
Андреевичем (говорит летопись), а в боярях смута и мятеж, а царству почала
быти во всем скудость". Полный разрыв царя с радою произошел около 1560 г.,
когда удалены были из Москвы Сильвестр и другой царский любимец А. Адашев.
До тех же пор, в продолжение 12-- 13 лет, правительственная деятельность
Грозного шла под влиянием "избранной рады" и отличалась добрыми свойствами.
В это время была завоевана Казань (1552), занята Астрахань (1556) и были
проведены серьезные реформы.
Завоевание Казани имело громадное значение для народной жизни.
Казанская татарская орда связала под своей властью в одно сильное целое
сложный инородческий мир:
мордву, черемису, чувашей, вотяков, башкир. Черемисы за Волгой, на р.
Унже и Ветлуге, и мордва за Окой задерживали колонизационное движение Руси
на восток; а набеги татар и прочих "язык" на русские поселения страшно
вредили им, разоряя хозяйства и уводя в "полон" много русских людей. Казань
была хронической язвой московской жизни, и потому ее взятие стало народным
торжеством, воспетым народной песней. После взятия Казани, в течение всего
20 лет, она была превращена в большой русский город; в разных пунктах
инородческого Поволжья были поставлены укрепленные города как опора русской
власти и русского поселения. Народная масса потянулась, не медля, на богатые
земли Поволжья и в лесные районы среднего Урала. Громадные пространства
ценных земель были замирены московской властью и освоены народным трудом. В
этом заключалось значение "Казанского взятия", чутко угаданное народным
умом. Занятие нижней Волги и Западной Сибири было естественным последствием
уничтожения того барьера, которым было для русской колонизации Казанское
царство.
Одновременно с казанскими походами Грозного шла его внутренняя реформа.
Начало ее связано с торжественным "собором", заседавшим в Москве в
1550--1551 гг. Это не был земский собор в обычном смысле этого термина.
Предание о том, будто бы в 1550 г. Грозный созвал в Москве представительное
собрание "всякого чина" из городов, признается теперь недостоверным. Как
показал впервые И. Н. Жданов, в Москве заседал тогда собор духовенства и
боярства по церковным делам и "земским". На этом соборе или с его одобрения
в 1550 г. был "исправлен" Судебник 1497 г., а в 1551 г. был составлен
"Стоглав", сборник постановлений канонического характера. Вчитываясь в эти
памятники и вообще в документы правительственной деятельности тех лет, мы
приходим к мысли, что тогда в Москве был создан целый план перестройки
местного управления. "Этот план, — говорит В. О. Ключевский, — начинался
срочной ликвидацией тяжб земства с кормленщиками, продолжался пересмотром
Судебника с обязательным повсеместным введением в суд кормленщиков, выборных
старости целовальников и завершался уставными грамотами, отменявшими
кормления". Так как примитивная система кормлений не могла удовлетворять
требованиям времени, росту государства и усложнению общественного порядка,
то ее решено было заменить иными формами управления. До отмены кормления в
данном месте кормленщиков ставили под контроль общественных выборных, а
затем и совсем заменяли их органами самоуправления. Самоуправление при этом
получало два вида: 1) Ведению выборных людей передавались суд и полиция в
округе ("губе"). Так бывало обыкновенно в тех местах, где население имело
разносословный характер. В губные старосты выбирались обыкновенно служилые
люди, и им в помощь давались выборные же целовальники (т.е. присяжные) и
дьяк, составлявшие особое присутствие, "губную избу". Избирали вместе все
классы населения. 2) Ведению выборных людей передавались не только суд и
полиция, но и финансовое управление: сбор податей и ведение общинного
хозяйства. Так бывало обыкновенно в уездах и волостях со сплошным тяглым
населением, где издавна для податного самоуправления существовали земские
старосты. Когда этим старостам передавались функции и губного института
(или, что то же, наместничьи), то получалась наиболее полная форма
самоуправления, обнимавшая все стороны земской жизни. Представители такого
самоуправления назывались разно: излюбленные старосты, излюбленные головы,
земские судьи. Отмена кормлений в принципе была решена около 1555 г., и всем
волостям и городам предоставлено было переходить к новому порядку
самоуправления. "Кормленщики" должны были впредь оставаться без "кормов", и
правительству надобны были средства, чтобы чем-либо заменить кормы. Для
получения таких средств было установлено, что города и волости должны за
право самоуправления вносить в государеву казну особый оброк, получивший
название "кормленаго окупа". Он поступал в особые кассы, "казны", получившие
наименование "четвертей" или "четей", а бывшие кормленщики получили право на
ежегодные "уроки" или жалованье "из чети" и стали называться
"четвертчиками".
В связи с реформой местного управления и одновременно с ней шли меры,
направленные к организации служилого класса. Служилые люди делились на
"статьи", или разряды. Из общей их массы в 1550 г. была выделена избранная
тысяча лучших детей боярских и наделена поместными землями в окрестностях
Москвы ("подмосковные"). Так образовался разряд "дворян московских",
служивших по "московскому списку". Остальные служили "с городов" и
назывались детьми боярскими "дворными" и "городовыми" (позднее "дворянами" и
"детьми боярскими"). В 1550-х гг. был установлен порядок дворянской службы
(устроены "сотни" под начальством "голов"); была определена норма службы с
вотчин и поместий (с каждых 100 четвертей или полудесятин "доброй" земли
"человек на коне в доспехе"); было регламентировано местничество. Словом,
был внесен известный порядок в жизнь, службу и хозяйство служилого класса,
представлявшего собой до тех пор малодисциплинированную массу.
Если рядом с этими мерами припомним меры, приведенные в "Стоглаве",
относительно улучшения церковной администрации, поддержания церковного
благочиния и исправления нравов, — то поймем, что задуманный Грозным и его
"радой" круг реформ был очень широк и по замыслу должен был обновить все
стороны московской жизни. Но правительство Грозного не могло вполне успешно
вести преобразовательное дело по той причине, что в нем самом не было
согласия и единодушия. Уже в 1552--1553 гг. Грозный в официальной летописи
жалуется на бояр, что они "Казанское строение поотложиша", так как занялись
внутренней реформой, и что они не хотели служить его сыну, а передались на
сторону князя Владимира Андреевича. В 1557--1558 гг. у Грозного вышло
столкновение с боярами из-за Ливонской войны, которой, по-видимому, боярская
рада не желала. А в 1560 г., с кончиной жены Грозного Анастасии Романовны, у
Грозного с его советниками произошел прямой разрыв. Сильвестр и Адашев были
сосланы, попытки бояр их вернуть повели к репрессиям; однако эти репрессии
еще не доходили до кровавых казней. Гонения получили решительный и жестокий
характер только в связи с отъездами ("изменой") бояр. Заметив наклонность
недовольных к отъездам. Грозный брал с бояр, подозреваемых в желании
отъехать в Литву, обязательства не отъезжать за поручительством нескольких
лиц; такими "поручными грамотами" он связал все боярство. Но отъезды
недовольных все-таки бывали, и в 1564 г. успел бежать в Литву князь Андрей
Михайлович Курбский, бросив вверенные ему на театре войны войска и крепость.
Принадлежа к составу "избранной рады", он пытался объяснить и оправдать свой
побег "нестерпимою яростию и горчайшею ненавистью" Грозного к боярам его
стороны. Грозный ответил Курбскому обличительным письмом, в котором
противополагал обвинениям боярина свои обвинения против бояр. Обе стороны --
монарх, стремившийся "сам править", и князь-боярин, представлявший принцип
боярской олигархии, — обменялись мыслями с редкой откровенностью и
резкостью. Бестужев-Рюмин в своей "Русской Истории" первый выяснил, что в
этом вопросе о царской власти и притязаниях бояр-княжат основа была
династическая. Потомки старой русской династии, "княжата", превратившись в
служилых бояр своего сородича московского царя, требовали себе участия во
власти; а царь мнил их за простых подданных, которых у него "не одно сто", и
потому отрицал все их притязания. В полемике Грозного с Курбским вскрывался
истинный характер "избранной рады", которая, очевидно, служила орудием не
бюрократически-боярской, а удельно-княжеской политики, и делала ограничения
царской власти не в пользу учреждений (думы), а в пользу известной
общественной среды (княжат).
Опричнина. Такой характер оппозиции привел Грозного к решимости
уничтожить радикальными мерами значение княжат, пожалуй, даже и совсем их
погубить. Совокупность этих мер, направленных на родовую аристократию,
называется опричниной. Суть опричнины состояла в том, что Грозный применил к
территории старых удельных княжеств, где находились вотчины служилых
князей-бояр, тот порядок, какой обыкновенно применялся Москвой в завоеванных
землях. И отец, и дед Грозного, следуя московской правительственной
традиции, при покорении Новгорода, Пскова и иных мест выводили оттуда
наиболее видных и для Москвы опасных людей в свои внутренние области, а в
завоеванный край посылали поселенцев из коренных московских мест. Это был
испытанный прием ассимиляции, которой московский государственный организм
усваивал себе новые общественные элементы. В особенности ясен и действителен
был этот прием в Великом Новгороде при Иване III и в Казани при самом Иване
IV. Лишаемый местной руководящей среды завоеванный край немедля получал
такую же среду из Москвы и начинал вместе с ней тяготеть к общему центру --
Москве. То, что удавалось с врагом внешним, Грозный задумал испытать с
врагом внутренним. Он решил вывести из удельных наследственных вотчин их
владельцев — княжат и поселить их в отдаленных от их прежней оседлости
местах, там, где не было удельных воспоминаний и удобных для оппозиции
условий; на место же выселенной знати он селил служебную мелкоту на
мелкопоместных участках, образованных из старых больших вотчин. Исполнение
этого плана Грозный обставил такими подробностями, которые возбудили
недоумение современников. Он начал с того, что в декабре 1564 г. покинул
Москву безвестно и только в январе 1565 г. дал о себе весть из
Александровской слободы. Он грозил оставить свое царство из-за боярской
измены и остался во власти, по молению москвичей, только под условием, что
ему на изменников "опала своя класти, а иных казнити, и животы их и статки
(имущество) имати, а учинити ему на своем государстве себе опришнину: двор
ему себе и на весь свой обиход учинити особной". Борьба с "изменою" была
целью; опричнина же была средством. Новый двор Грозного состоял из бояр и
дворян, новой "тысячи голов", которую отобрали так же, как в 1550 г.
отобрали тысячу лучших дворян для службы по Москве. Первой тысяче дали тогда
подмосковные поместья; второй — Грозный дает поместья в тех городах,
"которые городы поимал в опришнину"; это и были опричники, предназначенные
сменить опальных княжат на их удельных землях. Число опричников росло,
потому что росло количество земель, забираемых в опричнину. Грозный на всем
пространстве старой удельной Руси, по его собственному выражению, "перебирал
людишек", иных "отсылал", а других "принимал". В течение 20 последних лет
царствования Грозного опричнина охватила полгосударства и разорила все
удельные гнезда, разорвав связь "княженецких родов" с их удельными
территориями и сокрушив княжеское землевладение. Княжата были выброшены на
окраины государства, остававшиеся в старом порядке управления и носившие
названия "земщины", или "земского". Так как управление опричнинскими землями
требовало сложной организации, то в новом "дворе" Грозного мы видим особых
бояр (думу), особых "дворовых", дьяков, приказы, словом, весь
правительственный механизм, параллельный государственному:
видим особую казну, в которую поступают податные платежи с опричнинских
земель. Для усиления средств опричнины Грозный "поимал" в опричнину весь
московский север. Мало-помалу опричнина разрослась до громадных размеров и
разделила государство на две враждебных одна Другой половины. Ниже будут
указаны последствия этой своеобразной "реформы" Грозного, обратившего на
свою землю приемы покорения чужих земель; здесь же заметим, что прямая цель
опричнины была достигнута, и всякая оппозиция сломлена. Достигалось это не
только системой принудительных переселений ненадежных людей, но и мерами
террора. Опалы, ссылки и казни заподозренных лиц, насилия опричников над
"изменниками", чрезвычайная распущенность Грозного, жестоко истязавшего
своих подданных во время оргий, — все это приводило Москву в трепет и
робкое смирение перед тираном. Тогда еще никто не понимал, что этот террор
больше всего подрывал силы самого правительства и готовил ему жестокие
неудачи вне и кризис внутри государства. До каких причуд и странностей могли
доходить эксцессы Грозного, свидетельствует, с одной стороны, новгородский
погром, а с другой, вокняжение Симеона Бекбулатовича. В 1570 г. по какому-то
подозрению Грозный устроил целый поход на Новгород, по дороге разорил
Тверской уезд, а в самом Новгороде из 6000 дворов (круглым счетом)
запустошил около 5000 и навсегда ослабил Новгород. За то он "пожаловал",
тогда же взял в опричнину половину разоренного города и две новгородские
пятины; а вернувшись в Москву, опалился на тех, кто внушил ему злобу на
новгородцев. В 1575 г. он сделал "великим князем всея Руси" крещеного
татарского "царя" (т.е. хана) Симеона Бекбулатовича, а сам стал звать себя
"князем московским". Царский титул как бы исчез совсем, и опричнина стала
"двором" московского князя, а "земское" стало великим княжением всея Руси.
Менее чем через год татарский "царь" был сведен с Москвы на Тверь, а в
Москве все стало по-прежнему. Можно не верить вполне тем россказням о казнях
и жестокостях Грозного, которыми занимали Европу западные авантюристы,
побывавшие в Москве; но нельзя не признать, что террор, устроенный Грозным,
был вообще ужасен и подготовлял страну к смуте и междоусобию. Это понимали и
современники Грозного; например, Иван Тимофеев в своем "Временнике" говорит,
что Грозный, "божиими людьми играя", разделением своей земли сам
"прообразовал розгласие" ее, т.е. смуту.
Ливонская война. Параллельно внутренней ломке и борьбе с 1558 г. шла у
Грозного упорная борьба за балтийский берег. Балтийский вопрос был в то
время одной из самых сложных международных проблем. За преобладание на
Балтике спорили многие прибалтийские государства, и старание Москвы стать на
морском берегу твердой ногой поднимало против "московитов" и Швецию, и
Польшу, и Германию. Надобно признать, что Грозный выбрал удачную минуту для
вмешательства в борьбу. Ливония, на которую он направил свой удар,
представляла в ту пору, по удачному выражению, страну антагонизмов. В ней
шла вековая племенная борьба между немцами и аборигенами края — латышами,
ливами и эстами. Эта борьба принимала нередко вид острого социального
столкновения между пришлыми феодальными господами и крепостной туземной
массой. С развитием реформации в Германии религиозное брожение перешло и в
Ливонию, подготовляя секуляризацию орденских владений. Наконец, ко всем
прочим антагонизмам присоединялся и политический: между властями Ордена и
архиепископом рижским была хроническая распря за главенство, а вместе с тем
шла постоянная борьба с ними городов за самостоятельность. Ливония, по
выражению Бестужева-Рюмина, "представляла собой миниатюрное повторение
Империи без объединяющей власти цезаря". Разложение Ливонии не укрылось от
Грозного. Москва требовала от Ливонии признания зависимости и грозила
завоеванием. Был поднят вопрос о так называемой Юрьевской (Дерптской) дани.
Из местного обязательства г. Дерпта платить за что-то великому князю
"пошлину" или дань Москва сделала повод к установлению своего патроната над
Ливонией, а затем и для войны. В два года (1558--1560) Ливония была
разгромлена московскими войсками и распалась. Чтобы не отдаваться
ненавистным московитам, Ливония по частям поддалась другим соседям:
Лифляндия была присоединена к Литве, Эстляндия — к Швеции, о. Эзель — к
Дании, а Курляндия была секуляризирована в ленной зависимости от польского
короля. Литва и Швеция потребовали от Грозного, чтобы он очистил их новые
владения. Грозный не пожелал, и, таким образом, война Ливонская с 1560 г.
переходит в войну Литовскую и Шведскую.
Эта война затянулась надолго. Вначале Грозный имел большой успех в
Литве: в 1563 г. он взял Полоцк, и его войска доходили до самой Вильны. В
1565--1566 гг. Литва готова была на почетный для Грозного мир и уступала
Москве все ее приобретения. Но земский собор 1566 г. высказался за
продолжение войны с целью дальнейших земельных приобретений: желали всей
Ливонии и Полоцкого повета к г. Полоцку. Война продолжалась вяло. Со смертью
последнего Ягеллона (1572), когда Москва и Литва были в перемирии, возникла
даже кандидатура Грозного на престол Литвы и Польши, объединенных в Речь
Посполитую. Но кандидатура эта не имела удачи: избран был сперва Генрих
Валуа, а затем (1576) — семиградский князь Стефан Баторий (по-московски
"Обатур"). С появлением Батория картина войны изменилась. Литва из обороны
перешла в наступление. Баторий взял у Грозного Полоцк (1579), затем Великие
Луки (1580) и, внеся войну в пределы Московского государства, осадил Псков
(1581). Грозный был побежден не потому только, что Баторий имел воинский
талант и хорошее войско, но и потому еще, что к данному времени у Грозного
иссякли средства ведения войны. Вследствие внутреннего кризиса, поразившего
в то время Московское государство и общество, страна, по современному
выражению, "в пустошь изнурилась и в запустение пришла". О свойствах и
значении этого кризиса будет речь ниже; теперь же заметим, что тот же
недостаток сил и средств парализовал успех Грозного и против шведов в
Эстляндии. Неудача Батория под Псковом, который геройски защищался,
дозволила Грозному, при посредстве папского посла иезуита Поссевина
(Antonius Possevinus), начать переговоры о мире. В 1582 г. был заключен мир
(точнее, перемирие на 10 лет) с Баторием, которому Грозный уступил все свои
завоевания в Лифляндии и Литве, а в 1583 г. Грозный помирился и со Швецией
на том, что уступил ей Эстляндию и сверх того свои земли от Наровы до
Ладожского озера по берегу Финского залива (Иван-город. Ям, Копорье, Орешек,
Корелу). Таким образом борьба, тянувшаяся четверть века, окончилась полной
неудачей. Причины неудачи находятся, конечно, в несоответствии сил Москвы с
поставленной Грозным целью. Но это несоответствие обнаружилось позднее, чем
Грозный начал борьбу: Москва стала клониться к упадку только с 70-х годов
XVI в. До тех же пор ее силы казались громадными не только московским
патриотам, но и врагам Москвы. Выступление Грозного в борьбе за Балтийское
поморье, появление русских войск у Рижского и Финского заливов и наемных
московских каперских судов на Балтийских водах поразило среднюю Европу. В
Германии "московиты" представлялись страшным врагом; опасность их нашествия
расписывалась не только в официальных сношениях властей, но и в обширной
летучей литературе листков и брошюр. Принимались меры к тому, чтобы не
допускать ни московитов к морю, ни европейцев в Москву и, разобщив Москву с
центрами европейской культуры, воспрепятствовать ее политическому усилению.
В этой агитации против Москвы и Грозного измышлялось много недостоверного о
московских нравах и деспотизме Грозного, и серьезный историк должен всегда
иметь в виду опасность повторить политическую клевету, принять ее за
объективный исторический источник.
К тому, что сказано о политике Грозного и событиях его времени,
необходимо прибавить упоминание о весьма известном факте появления
английских кораблей в устьях С.Двины и о начале торговых сношений с Англией
(1553-- 1554), а также о завоевании Сибирского царства отрядом строгановских
казаков с Ермаком во главе (1582--1584). И то и другое для Грозного бы
...Поділитися у соцмережах
