Жанр: История
Закон крови
...дети, - так?
- Да.
- Вождь один, мой дочь один, очаг один - муж, Жена, - так?
- Нет.
Лана пытается объяснить, что Анго теперь перерожденный сын вождя, но
запутывается сама, безнадежно машет рукой и смеется. Смех ее можно редко услышать а
он красивый: мелкий, переливчатый...
(Так! Это лучше оставить. В этом они и сами ничего не понимают!)
- Лашилла знает: есть мужчина один, очаг один, есть женщина один, очаг один.
Почему нет муж, жена?
Вздохнув, Лана уже в который раз принимается за почти безнадежные объяснения.
На помощь приходит Ола. Время от времени и Эйра говорит что-то совсем непонятное...
Пора замолкнуть и в постели, наедине с собой обдумать то, что удалось выхватить и
припрятать.
Лашилла быстро уяснила: эти люди наложили на свою жизнь множество запретов.
Сплошные запреты, особенно в том, что касается самого простого и самого нужного.
Разбираться в этих запретах бесполезно: все равно ничего не понять! И не нужно: люди
хитры. Они не только запреты наложили, но и обходить их научились! Вот это-то и есть
самое главное!
Об этом Лашилла предпочитала говорить только с Ланой. И только наедине.
Однажды, уже ближе к исходу зимы, Лашилла поранила левую руку: огнем обожгла.
Больно! А тут - за водой идти! Лана сказала:
- Сама схожу! Теперь мой черед.
- Нет! Нет! Лашилла нет здесь! Лашилла может! После споров решили: пойдут
вместе. Один бурдюк понесет Лана, другой - Лашилла.
По пути Лашилла продолжала свои расспросы.
- Великий вождь жена нет. Так?
- Так. Умерла.
- Лашилла видеть: Лана ходить великий вождь - так?
- Так.
(А что еще скажешь? Что о таком не принято говорить? Не поймет.)
- Великий вождь, Лана - муж, жена, - так?
- Нет. Не так. Муж и жена живут вместе. У них дети. У меня детей не было. И не
будет. Такие не годятся в жены. Но вождь потерял жену. Мужчина не может один. Я
прихожу к вождю для этого. И все.
Лашилла почувствовала, что теперь лучше помолчать. У ручья говорила о чем-то
совсем другом. Постаралась так исковеркать речь, чтобы было посмешнее. (Она уже
достаточно хорошо понимала, как нужно говорить, хотя и не все, конечно.) Только на
обратном пути, когда остановились отдохнуть, вернулась к прежней теме.
- Великий вождь мог взять любой женщина, так?
- Нет, не так. Из тех, кто здесь живет, он может спать только с немногими. Может с
Олой, с Эйрой. Еще с некоторыми. Я лучше. Моложе.
(Ничего себе! Как же такое может быть? Они совсем себя заморочили!)
- Если великий вождь другой взять - что тогда?
- Плохо. Всем будет плохо. Ему - хуже всех.
(Как Малу.)
Лашилла долго колебалась, прежде чем задать самый важный для себя вопрос.
- Великий вождь спас Лашилла от еда. Великий вождь взять Лашилла. Лашилла
благодарить великий вождь хотеть не знает. Великий вождь может взять Лашилла? Запрет
есть нет?
Лана внимательно взглянула Лашилле в лицо, затем ответила:
- Нет. Запрета нет. Но это решает великий вождь.
Лашилла грустно вздохнула:
- Лашилла хотеть очень благодарить великий вождь! Очень! Лана сказать может?
Лашилла хороший, для великий вождь Лашилла хороший!
Лана улыбнулась наивности этой несчастной:
- Хорошо, я скажу вождю.
(В самом деле, а почему бы и нет?)
- Когда вернетесь?
Вождь, не скрывая, любовался сыновьями. Почти одного роста, ладные, подтянутые,
и одежда, и оружие - все подогнано как надо! Костяные нашивки блестят под весенними
лучами. Одежда - это уж Туйя постаралась для обоих, а с оружием они вдвоем вчера
провозились. Вождь тайком наблюдал за Анго и был рад: все получается! Наконечники,
правда, еще неуклюжие, но приделывает к древку как заправский охотник!
- На четвертый день, отец!
(Дрого решил, что к сроку, названному Анго, нужно прибавить хотя бы день. На
случай.)
- Все взяли? А обереги?
- Все взяли!
(Нет уж! После той ночи он без оберега - ни шагу! Нежить не показывается? Ее
и тогда не было слышно и тогда все думали, что самое страшное уже позади! Сухой
прошлогодний чеснок, да еще заговоренный Колдуном, не только сплетен с ремешками их
охотничьих оберегов, прикручен к копьям. Дрого и о запасе позаботился. На случай.)
Их провожали не только отец и Туйя. Полукругом немного поодаль собрались
ребятишки. Женщины, покинув жилища, вроде бы занимались своими делами, но тоже
поглядывали на охотников. Прошли, позабылись времена (давно ли было? И года не
прошло!), когда такие отлучки казались обыденным делом... Когда-то возродится
нормальная жизнь - с соседями и свадьбами, с Большими охотами и долгими походами
за добычей? Или за кремнем... А теперь вот двое мужчин идут на охоту, - что такого? А
их провожают, словно на подвиг!
Туйя молодец. Не задержала, лишнего не говорила. Улыбнулась, коснулась щекой
щеки и шепнула в самое ухо:
- Возвращайтесь поскорее!
Дрого и Анго двинулись вверх по уже подсохшей тропе. Уходящие не прощаются,
руками не машут, - дурная примета! Но у поворота Анго все же оглянулся и заметил:
Лашилла у входа во вдовье жилище из-под руки смотрит им вслед.
Вождь тоже заметил Лашиллу. Сразу же, как только она вышла и встала у входа. В
последнее время он против своей воли замечал Лашиллу тотчас, как только она
оказывалась в поле зрения. Хотя и не подавал виду.
Лана рассказала о своем разговоре с Лашиллой в ту же ночь. Арго дал понять, что
ему это неприятно.
- Пусть не болтает лишнего! Пусть человеком становится! Мы не лашии!
"Благодарить" - надо же! - ворчал он вполголоса, не хуже, чем Эйра. А у самого перед
глазами стояла Лашилла. Босиком, на снегу. Под солнцем. Края мехового плаща
разошлись - и вот оно, упругое, налитое желанием тело, не боящееся мороза, поэтому
еще сильнее возбуждающее. Протяни руку, коснись... Сейчас, в воспоминаниях, даже
запах лашии не вызывал дурноты.
А ведь все это - доступно! По всем их законам, по всем обычаям! Вместо Ланы,
которой он, старый, явно в тягость... Не в тягость даже, хуже: которой все равно! А той -
не все равно, нет! Такое нутром чуешь! Издали! И закрадывались сомнения: а прав ли
Колдун в своих предостережениях? Ведь со всей нечистью она была против своей воли. И
сейчас хочет только отблагодарить. И Закон крови от этого не будет нарушен: она не
лашии...
Нет, вождь не давал себе воли, - для этого он был слишком умудрен. Старался
видеть Лашиллу как можно реже. Она, притягивающая, возбуждающая, дышащая
желанием, мешала спокойно жить, обдумывать дела общины... и свои дела. Похоже,
Лашилла догадалась (а быть может, подсказала Лана): после той ночи она сама старалась
встречаться с вождем как можно реже, сама всячески избегала даже случайных встреч. Да
только как их избежишь, в одной-то общине?
Однажды, когда зима была уже совсем на исходе, Арго возвращался из леса -
капканы проверял. Возвращался довольный удачей: два песца-красавца, да какие!
Отличные шапки для сыновей получатся: Дрого - Туйя смастерит из отцовского подарка,
а для Анго...
Невдалеке послышался треск сучьев и негромкое пение. Для себя.
Люди поют не только священные, церемониальные песни. За работой, у очага, в
пути часто поют просто так. От полноты души, от радости. Или, напротив, от печали и
горя. Чтобы подбодрить себя и других. Об охотничьей удаче, о Большой воде... И о самом
сокровенном поют, особенно женщины.
В тот раз внимание Арго привлекло то, что он не вдруг узнал голос: грудной,
надрывный и какой-то ломкий. А когда осторожно приблизился, удивился еще больше:
спиной к нему, не видя вождя, собирала хворост Лашилла. И пела. Тихонько, вполголоса,
думая, что она одна, что никто ее не видит и не слышит.
Арго, могучий, бесстрашный Арго,
Спасти Лашилла!
Лашилла хотеть тебя, могучий, бесстрашный Арго,
Лашилла хотеть тебя!
Лашилла смерть без твоя постель, отважный Арго,
Лашилла смерть...
Он хотел тихонько уйти, да, видно, неудачно: женщина обернулась, вскрикнула...
Хворост посыпался на снег, а она закрыла обеими руками лицо, вспыхнувшее от стыда и
ужаса:
- Великий вождь простить Лашилла! Великий вождь убивать Лашилла! Лашилла не
хотеть! Лашилла не знать! Лашилла уйти!..
Арго ушел, не сказав ни слова. Просто не знал, что сказать!
Колдун, по-видимому, догадывался о мучениях вождя. Во всяком случае, когда Арго
рассказал о своей беде, не удивился, только нахмурился, насупился даже. Проворчал:
"Чем могу - помогу... если смогу! Но любовного корня у меня нет!" Поил какими-то
травами. Только не помогало. Заговаривал об Айе. Вождь с радостью говорил о своей
жене, покинувшей его так нежданно. Он и не забывал о своей лебедушке. Вспоминал по
ночам, вспоминал за работой, вспоминал на одинокой тропе, когда никого рядом... Но это
было совершенно другое. Память об Айе никак не могла прогнать мысли о Лашилле.
Желание, растущее день ото дня. Они каким-то непостижимым образом угнездились в
нем - эти две женщины, между которыми не было ничего общего.
И еще одно чувствовал вождь. Быть может, он давно бы пренебрег
предостережением Колдуна, если бы в его доме не было Анго. Почему это так, он не знал,
но чувствовал: при Анго - спящем ли, бодрствующем ли - он не сможет лечь вместе с
Лашиллой! Это самому вождю казалось тем более странным, что приходам Ланы
присутствие Анго ничуть не мешало.
Этот яркий весенний день, когда сынок вождя и эта... переряженная... скрылись за
поворотом, чтобы не вернуться ни сегодня, ни завтра, был для Лашиллы самым
долгожданным днем с тех пор, как только она догадалась, нутром ощутила: пока
переряженная на месте, в постель к вождю лучше и не пытаться! Почему - не
известно, но только это так, и все тут! Лашилла уже смирилась с мыслью о том, что
придется ждать тепла и травы, а там уж найти случай. (В снегу или грязи эти чистюли,
видите ли, не могут! На все запреты! На все "закон"!) И вот - такая удача! Нет, сейчас
упускать свое она не собиралась! Ни одной ночи! Нужно только все обдумать... Целый
день она была грустной, вздыхала, тайком утирала слезы.
- Да что это такое с тобой творится?! - волновалась Ола. - Устала? Еще бы, ты,
почитай, одна по хозяйству колотишься, а мы, старые дуры...
И пошло, и пошло!
Лашилла только печально улыбалась:
- Лашилла нет устать! Лашилла нет болеть! Хорошо!
Ола корила Эйру, Эйра ворчала на Олу, а Лана молчала. Поймала взгляд Лашиллы и
улыбнулась. Чуть-чуть, одними губами. Поняла!
Ола все же убедила Эйру за водой сходить. Вместе отправились, чтобы никому не
обидно. С четырьмя бурдюками. А Лашилла, как только остались вдвоем, так и бросилась
к Лане:
- Лана! Спасай! Лашилла смерть! Лашилла больше не мочь! Один! Один! Один
только! - Она трясла указательным пальцем. - Один сегодня! Потом ты снова! Лашилла
понимать: Лана вождь нужен!..
Та грустно улыбнулась:
- Лашилла! Да если бы ты меня заменила, я была бы только рада! Но ведь ты
знаешь...
Словно ничего не слыша, ничего не понимая, Лашилла все повторяла и повторяла:
- Лашилла смерть без вождь! Смерть! Лана встревожилась:
- Лашилла! Я и рада помочь, да как? Говорила уже. Еще могу. Только боюсь, то же
будет.
- Не говорить, нет! - И, словно спохватившись, встревоженно: - Но запрет
Лашилла великий вождь есть, нет?!
- Я уже говорила: запрета нет! Лишь бы великий вождь захотел.
- Тогда...
К вечеру Арго почувствовал себя совсем усталым. К Усталости прибавилось
беспричинное раздражение, а ведь все, казалось бы, хорошо: зиму пережили, Враг одолеть
не смог. Подсохнет земля, зазеленеет, и... снова в путь? Да, очевидно, снова в путь! Вот
только - куда? Духи молчат, молчат упорно. И об этом знают только двое: Колдун и он...
Ушли сыновья. Ненадолго, скоро вернутся - и все ж одиноко. Да, старость - это
усталость и одиночество. И раз уж подступило такое, пора сыновьям Мамонта о новом
вожде подумать! Вот доведет их до места, до новой родины... Только где она, эта родина?
Кто скажет, что вот, дошли?
Огонь в очаге еле теплился, почти ничего не освещал. Арго уже давно лежал на
своей постели, то задремывал, то вновь возвращался к невеселым мыслям. Ждал Лану.
Она и огонь покормит, а заодно уж и его самого... Пусть так! Сегодня он ее ждал. И хотел.
Не столько женщину, живое существо рядом хотел почувствовать! Хоть кого - хоть
Олу, хоть Эйру, хоть...
Как не вовремя улетела ты, лебедушка! Пока ты была рядом, никто другой и не
нужен был; самая молодая, самая красивая тебя не заменила бы! И теперь не заменит...
Вот она - участь вождя! Овдовел - без помощи не оставят, без женщины не
останется. Как же! "Мужчина не должен быть один", - Морт прав. Вождь тем более:
его благополучие и благополучие Рода неразрывны... Да только не каждую взять можно,
- во имя того же благополучия выбирать приходится! Хорошо, когда соседи есть,
общин много, - а здесь? Тихая Лана, молчунья Лана придет сюда и будет стараться как
может... А может - плохо! А единственная из тех, кто поблизости, при одной мысли о
которой... и можно бы, да нельзя! Опасно! Для всего Рода опасно! Вот и...
Приоткрылся полог, в темноту скользнула знакомая женская фигура. Лана. Наконецто!
- Великий вождь устал? Спит? Лане уйти?
Рывком поднялся, сел на край лежанки:
- Останься. Я не спал. Думал.
- Очаг...
- Покорми. И давай поедим сами! Сыновья-то ушли. Очаг разгорелся. Лана подала
вяленое мясо, сухие ягоды, свежую воду. Хотела обжарить на вертеле два куска оленины,
но вождь остановил:
- Не нужно. Хватит и этого.
Арго ел мало. Лана, сама одинокая, понимала и жалела этого сильного человека, от
которого зависела вся жизнь их общины. Жалела, но что могла она дать ему, чем помочь?
Того, что могла, ему мало, а на большее... Бесплодным было не только ее чрево -
опустошена душа, и тело давно ко всему равнодушно! Но сегодня...
Закончив ужин и убрав остатки еды, Лана, как всегда, помогла вождю раздеться и
лечь. Уже приготовилась сама - и вдруг в последний момент:
- Пусть великий вождь простит! Лана сейчас вернется!
Полог откинулся вновь (быстро же!) - и женщина скользнула под мягкую оленью
шкуру.
(Прерывистое дыхание, горячее тело... совсем другое! Это не Лана!)
Задыхающийся шепот, возбуждая, щекотал ухо:
- Великий вождь... простит не может Лашилла не может Лашилла хороший, очень
хороший...
(Колдун! Великие духи!..)
Слов не было, и Арго ответил не словами... Ему показалось, такого он еще не
испытывал! Никогда! Даже...
Утро, такое же ослепительное, как накануне, отражалось в широких лужах синевой и
рябью белых облаков. Охотники, помогая себе копьями, стали спускаться по довольно
крутому склону оврага, скользкому от талых вод. На дне шумел настоящий поток.
- Здесь? - спросил Дрого. - Ты уверен?
(Как-то не вязалось такое место с логовом тигрольва!)
- Должно быть здесь. Мой брат сам видел след. Свежий.
(Что да, то да. Следы. И клоки шерсти на кустах. И помет. Все - утреннее.)
Дно оврага оказалось каменистым. По нему шумел весенний ручей. В потоке и по
краям его попадались ветки и целые коряги. И еще - кости! Такие, что один их вид
говорил о многом... Дрого невольно оглянулся назад, затем вверх - на левую и правую
стенки оврага... Следы ведут туда, вглубь, но тигролев - зверь коварный. Если почует
преследователей, вполне может и за их спиной оказаться, пока они со следом
разбираются. И неожиданно напасть, прежде чем охотники успеют понять, что к чему.
- Нора есть, - тихо-тихо, одними губами прошептал Анго. - Большая. Дальше.
ОН там!
Чем дальше заходили они в глубь оврага, тем сумрачней становилось, и невольно
замирало сердце. Не от страха - от предвкушения скорой встречи. Теперь охотники
двигались совсем осторожно, молча, беззвучно. Не забывали осматриваться: пока один
смотрит вперед, второй ощупывает глазами края, озирается, прислушивается.
Теперь говор потока, казалось, нес в себе угрозу... Дрого почувствовал, что его
правая ступня начинает мокнуть. Должно быть, напоролся на что-то - и в мокасине
дыра...
Анго коснулся руки Дрого, указывая вперед. Но он уже заметил и сам. Не нора даже
- целая пещера, наподобие тех, что на склонах их родного лога, где летуны гнездились...
Только эта - больше! Теперь нужно быть готовым, теперь в любой миг, внезапно...
Дрого перехватил копье поудобнее. Весь в напряжении, он внимательно изучал все,
каждую деталь. Конечно, это ЕГО логово! Здесь кости, и свежие в том числе... кора
поваленного дерева изодрана страшными когтями... и на стенках оврага полосы от тех же
когтей... И следы, следы, повсюду следы!.. А это что такое?!
Дрого сделал несколько шагов вперед, привлеченный странно узнаваемым
предметом...
Поток бил, шевелил и обтекал давным-давно утративший прежнюю форму,
разодранный и насквозь пропитанный сыростью колчан. Дротики были здесь же,
слипшиеся, с изодранными остатками перьев. Только наконечники, проглядывающие
сквозь разорванный низ колчана, были как новые, словно посвежели под снегом, под
водной струей... Дрого знал, чей это колчан, вон и две чудом уцелевшие бивневые
нашивки хорошо знакомы.
Пройдя еще несколько шагов, уже забыв об опасности, Дрого увидел и то, что ждал
увидеть: изодранные куски одежды и кости с останками гниющей плоти. Головы не было,
но Дрого и без того знал, с кем нежданно-негаданно еще раз свела его судьба.
- Тот, кто тебя - дубинкой? - спросил подошедший Анго. Спросил, почти не
понижая голос: в этот миг и он забыл обо всех тигрольвах, вместе взятых.
Дрого кивнул:
- Он. Каймо.
Но тут, не из пещеры, откуда-то сверху послышалось злобное:
- Р-Р-Р-Р-ХА-Р-Р-РА!
Могучий гривастый серо-желтый зверь с края оврага презрительно смотрел на
охотников и, поигрывая мускулами, готовился к прыжку.
Тигролев почуял двуногих, едва лишь они спустились в овраг и стали приближаться
к его логову, которое он облюбовал несколько лет назад, когда еще был совсем юн. Все
звери, включая рыжеволосых двуногих, обходят это место далеко стороной: знают -
здесь их ждет неминуемая смерть! И только эти странные двуногие второй раз идут к
нему сами, хотят, должно быть, стать добычей самого могучего, самого свирепого.
Подлинного Хозяина леса!
Положив морду на передние лапы, лениво приоткрывая и вновь смежая глаза,
трепеща носом, тигролев какое-то время прикидывал: стоит ли покидать свое лежбище
ради таких гостей? Быть может, встретить их, как того, первого, явившегося сюда зимней
ночью и потревожившего сон Хозяина... Но нет! На этот раз он должен на них
полюбоваться издали, прежде чем поступить с ними так же, как и с первым. Не спеша
поднявшись, зверь потянулся и бесшумно скользнул из своей пещеры вверх по белому
склону. Охотники уже подходили к последнему повороту.
Тигролев смотрел на двуногих с некоторым любопытством и брезгливостью. Точно
такие же, как первый. И тоже с палками, тоже, наверное, будут ими швыряться,
непонятно зачем. И так же визжать... Нет, лошади или олень умирают лучше.
Достойнее. Тот, первый, визжал в его когтях непрерывно до тех пор, пока череп его на
зубах не захрустел... Смотрят на старые оглодки, поняли, что их ждет сейчас!
Уже изготовившись к прыжку, тигролев на какой-то неуловимый миг почувствовал
нечто вроде замешательства. Эти вели себя не так, как должно, словно и не боятся его
вовсе, словно они его ждут, словно это он сам должен стать добычей двуногих, а не
наоборот! Разъяренный этим, тигролев вложил в прыжок всю свою ловкость и силу.
- Спокойно, Анго, спокойно! - твердил Дрого, сам не понимая, что он бормочет.
При виде зверя к нему вернулся весь охотничий азарт, а вместе с тем и хладнокровие.
Разом вспомнились и уроки, и рассказы Мала - победителя тигрольва. Сейчас хищник
прыгнет - и в точно схваченный миг нужно пасть на левое колено и выставить, уперев в
землю, копье, так, чтобы зверь сам насадил себя на острие! Сейчас...
ПРЫЖОК!
Дрого не просчитался. Но даже прыжок с земли сбил тогда с ног более крепкого
Мала! Высота удвоила силу броска и без того могучего зверя. К тому же при прыжке
сверху точный расчет для охотника труден. Тигролев попал на выставленное вперед
бивневое копье, но боком; острие пропороло шкуру, разорвало мышцы, но ни сердце, ни
легкие затронуты не были. Разъяренный зверь подмял под себя охотника!
Дрого спасло то, что, ошеломленный нежданной болью, зверь в ярости делал много
ненужных движений, удары когтей приходились в основном по земле, хотя задняя лапа и
располосовала штанину и кровь хлестнула из ноги... Копье бесполезно, кинжал... Рука
притиснута, не вывернуть, не достать!
Сверху - глаза Анго и взметнувшаяся с копьем рука.
(Пригвоздит обоих! Как тогда, в бою!)
Анго знал: тигролев - для Дрого, для будущего вождя! И когда зверь ринулся вниз,
он отступил на шаг, чтобы не мешать брату. И тут...
Копье не пронзило напавшего, только порвало бок. И вот уже - оно бесполезно, и
Дрого внизу, и тигролев сейчас... Остается одно, последнее! Анго с занесенным копьем
бросился на помощь брату.
Один его удар прикончил бы хищника на месте! Но, встретившись глазами с Дрого,
Анго вспомнил о том роковом своем ударе, намертво пригвоздившем к земле обоих
врагов: и лашии, и сына Мамонта... Рука дрогнула, копье скользнуло вдоль лопатки!
Но этот удар спас Дрого. Разъяренный от боли зверь оставил свою жертву, чтобы
схватиться с новым врагом. Он так и не понял до последнего своего мига, что не о добыче,
не о мести нужно было заботиться ему сейчас, о спасении своей жизни от этих двуногих!
Тигролев еще не успел изготовиться к новому прыжку, а вывернувшийся из-под него
охотник уже отпрянул, уже сжимал в руках свое оружие! Теперь их было двое, и теперь
тигролев знал, что это такое - их острые палки! Но выхода нет, и он рванулся вперед,
чтобы быть принятым сразу на оба бивневых копья!
Весело трещит костер, и остановлена кровь - не хлещет больше из
многострадальной ноги Дрого. Почему-то именно левой больше всего достается! Домой
("Домой"? Странно, ведь по-настоящему у них еще нет дома!) они потащат на еловых
шестах только шкуру - с хвостом и лапами (она подсыхает, выделанная лишь начерно),
да отдельно - голову. Мясо останется здесь. Не на радость лисицам, нет. Они проводят
своего могучего врага на ледяную тропу по всем правилам, чтобы не было у него обиды
на своих убийц, чтобы ни Хозяева леса, ни Великие Предки тигрольва не стали
преследовать охотников. Они встретились как враги. Но сейчас с побежденным должно
расстаться друзьями.
- Дрого, а как же теперь?.. Кому быть вождем?
Дрого улыбнулся. Его брат искренне озабочен столь важным вопросом, хотя он уже
пытался объяснить, что к чему.
- Анго, я уже сказал: это так только говорится! И не убивший тигрольва может
стать вождем. И убивший - не стать. Это доблесть, и только.
- Убивший тигрольва носит на шее его когти, так?
- Так.
- Когти твои, Дрого! Твой удар был первым!
- А если бы не твой, тигролев делал бы сейчас свои амулеты из костей Дрого!
Решать не нам, брат! Вождю. По мне, так оба заслужили. Ну да это потом! Сейчас могилу
готовить нужно. И тризну.
- Скажи, Дрого... - Анго явно колебался: спросить или нет? И все же решился: -
Скажи... Того, что в овраге, хоронить не будем?
- Нет! Он сам выбрал свою тропу. Он - не наш. И ничей, его уже погребли - и
тигролев, и лисицы, и снега.
Похороны останков тигрольва заняли всю вторую половину дня. До заката
постарались отойти подальше от этого места, и Анго, под наблюдением Дрого, впервые
сам вывел Огненный круг. Впрочем, ночь хотя и действительно была прохладной (а
весенний холод особенный: и зимой в снегу так не замерзнешь), но никакой угрозы не
ощущалось. Спать не хотелось, и Дрого принялся рассказывать. Начал с Круга (зачем он
нужен вообще), потом постепенно стал говорить о случившемся за год. И о гибели Йома,
и про нетающий летний снег, и про изгнание, и про то, как сам он видел Врага... Говорил,
от одного к другому перескакивая. И про Мала в конце концов поведал, - так уж
сложилось, что и ночь не показалась помехой! О главном конечно. Без подробностей.
Анго не перебивал, только слушал. А в конце задал странный вопрос:
- Дрого, скажи... Если сын Мамонта будет с лашии, - это еще хуже для Рода?
Дрого не знал что ответить: сказал только:
- Думаю, не лучше.
Арго любовался головой и шкурой могучего зверя, которые лежали у его ног. Что
говорить, он давно мечтал втайне о таком даре - от своего сына! И вот мечта стала явью!
Быть может, и все беды к концу близятся?
- Кто же из вас одолел его, дети мои? Чью шею должны украсить когти этого зверя,
носившего на своей спине самого Хыхана, мужа Хозяйки леса?
- Анго! - произнес Дрого.
- Дрого! - произнес Анго. Вождь улыбнулся:
- Пусть мой старший сын расскажет по порядку, как было дело. А ты, Анго, если
нужно будет, добавишь.
- Ну что ж! - сказал вождь, когда рассказ был окончен. - Вижу, вы оба
одинаково достойны этой награды! Так пусть же два когтя с правой передней лапы
получит тот, кто нанес первый удар, и один коготь - тот, кто спас своего брата!
Братья радостно переглянулись. Вождь сам вырезал когти, приготовил амулеты и
торжественно надел их на шеи своих сыновей - победителей тигрольва!
Вся община была здесь, в центре стойбища, у общих костров. Что-то странное,
непривычное ощутил Дрого краем сознания, не отдавая отчета... Словно камешек попал в
плотно завязанную обувь, и не хочется возиться, развязывать, и думаешь: может, и сам
угнездится там поудобнее? Вытряхну перед сном! Но нет, приходится садиться и браться
за шнурки... Так и тут: много времени прошло, пока Дрого не догадался наконец, что
именно показалось ему необычным.
Лашилла.
Лашилла стояла не как всегда, позади всех, стараясь быть как можно более
незаметной. В первом ряду, прямо у костра была она в этот день и с интересом смотрела
на происходящее, не опуская глаз по своему обыкновению. В ней появилось что-то
другое... незаметное прежде и в то же время странно знакомое...
Не камешек в мокасине - старая, прочно застрявшая заноза заныла: "Где видел я ее
прежде?"
Глава 26
СНОВА НЕЖИТЬ
Казалось, после возвращения братьев жизнь вошла в прежнюю колею. Так, да не
так! Дрого действительно вернулся к уже привычному, уже обжитому очагу, к своей
хозяйке, души не чаявшей в молодом муже, а теперь еще
...Закладка в соц.сетях
