Жанр: История
Закон крови
...и уже знают, что произойдет иначе: Тьма пожрет день и
исторгнет из себя вот этот нетающий снег. Только во второй раз рассвета не увидит никто.
Солнце поднималось все выше, все сильнее грели его лучи. После многих холодных
дней с пронизывающим ветром и дождями, после прошедшего кошмара вновь
возвращалось лето. Но люди не торопились скидывать рубахи, чтобы тела их могли
впитать последнее летнее тепло перед долгими холодами. Казалось, они никак не могут
поверить, что счастливо вернувшееся солнце действительно греет: их все еще пробирал
озноб.
Колдун! На то он и Колдун, чтобы узнать и сказать, что теперь делать. Это очевидно,
и все же...
- Ха! - говорили одни. - Колдун? Да с ним предки, очевидно, и разговаривать-то
не хотят! Иначе предупредили бы. И сейчас ничего ему не откроют. Может, это все из-за
него, может, на ученика великого Хорру они и гневаются!
- Не скажите! - возражали другие. - Колдун был с теми, кто не убоялся Тьмы.
Быть может, ради них-то и настало утро! И потом, если бы предки гневались на Колдуна,
его бы вчера и покарали...
Спорили, но договориться ни до чего не могли. Соглашались только в одном: волю
предков понять очень трудно, и простым охотникам это вряд ли под силу. Но можно ли
верить Колдуну? Даже его защитники в глубине души чувствовали сомнение.
К счастью для всех, Йага была в роковой день в стойбище Серых Сов, и ее
уверенный глас не смущал никого. Во всяком случае, никого из детей Мамонта.
В этот теплый, тихий, солнечный день никто так и не покинул стойбища, хотя
работы было не много - гораздо меньше, чем после той страшной ночной грозы, когда
водные потоки едва не унесли в ручей все их жилища. Сейчас же люди постарались
только убрать, насколько возможно, эту странную сверкающую пыль. А ручей и сам
очистился, - похоже, вода в нем стала еще прозрачнее, еще вкуснее.
Йом, как и вождь, не заспался, несмотря на неимоверную усталость, - торопился
поскорее увидеть своих чудом обретенных жену и дочь. Хотя жить под одним кровом со
своей женой и новым ребенком можно лишь через три дня после родов, когда мать даст
ребенку его первое имя, - навестить роженицу не возбраняется и на следующий день.
Сына будить не стал - успеет еще познакомиться с сестренкой.
Нага лежала на своей постели, слабая, истомленная, но счастливая. Колдун уже
ушел; поутру его сменила неутомимая Айя и еще одна пожилая женщина из Рода детей
Куницы, вдова, оставшаяся жить в общине покойного мужа.
- Заходи, Йом, тебя ждут, - улыбнулась Айя.
Он опустился на колени у изголовья, впивая взглядом до черточки знакомое и
каждый раз такое новое, такое любимое лицо: смуглые запавшие щеки, мягкие, до крови
искусанные улыбающиеся губы, серовато-зеленые глаза, излучающие любовь и радость.
Обессиленная, она тянулась навстречу Йому всем своим существом, но лишь слабо
пошевелила рукой и прошептала почти неслышно:
- Муж мой!
И он припал своим заросшим лицом к ее плечу - совсем рядом с завернутым в
заячьи шкурки красным сморщенным комочком, сытым, умиротворенным...
Его жена плакала от счастья. Она не мужчина, ей - можно. Нага знала: ее дети не
выживают - и очень от этого страдала, за себя, за Йома. И трепетала за Ойми. Но сейчас
она знала и другое: эта их дочь - выживет! И хотя имя ее будет произнесено только на
третий день, оно уже есть: Аймила - Спасенная! В отличие от мужчин, не у всех женщин
Посвящение меняет первое, детское имя. Это имя их дочь пронесет через всю свою
жизнь.
Солнце уже опускалось, и сквозь стволы и кроны сосен лился спокойный вечерний
свет. Арго все чаще поглядывал на южную тропу, все внимательнее вслушивался в лесные
звуки. Ни один гонец не навестил их в этот день и ни один из сыновей Мамонта не был
отправлен к соседям. Все это - на завтра. А сейчас оставалось последнее. Вождь ждал
возвращения пятерых охотников, ушедших далеко на юг за бизонами.
Вождь понимал: дневная ночь застала охотников далеко от тех мест, куда они
направлялись. Не приходилось сомневаться: после того, что случилось, они должны
повернуть домой. Если только...
Арго тряхнул головой. Нет! Это - настоящие мужчины, хотя и молодые.
Настоящие! Они справятся с бедой, они выдержат. И Айя сказала: "Вернутся завтра".
Материнское сердце знает...
Йом волновался больше: он ничего не знал о словах Айи (чем меньше
распространяются о добрых предчувствиях, тем лучше). Он уже предлагал снова:
- Вождь! Тропа на юг мне знакома как собственная ладонь. Позволь, я выступлю
им навстречу. А не встречу - уже к утру буду там, где нужно искать их следы.
Но последовал решительный отказ:
- Нет. Ты их встретишь и огорчишь. Подумают: "Разве мы не мужчины?" Не бойся,
они придут. А если нет, завтра выступишь по их следу. И не один.
Но материнское сердце знало правду. Когда от уже закатных лучей воздух стал как
розовая дымка и Йом, почти утративший надежду на возвращение, совсем было решился
еще раз решительно поговорить с вождем и немедленно отправиться на поиск (Нежить?
Пусть Колдун даст советы, - он примет их, он и с нежитью справится!), - до его
чуткого слуха донеслись шаги и голоса. Еще далеко, но не было сомнений в том, кому они
принадлежат.
Пятеро молодых охотников стояли перед вождем, встретившим их, как и положено,
у тотемного столба. Усталые, осунувшиеся; одежда насквозь пропиталась этой пылью -
так и искрится в розовом свете. Но держатся хорошо и оружие - при них.
Вперед с поклоном выступил Вуул:
- Великий вождь детей Мамонта! Твои охотники не достигли цели. Дневная ночь
застала их посреди пути, и, когда вернулось солнце, твои охотники сочли, что должны
вернуться. Быть может, здесь они нужнее.
Арго расспросил о ночлеге, о защите. Напоследок сказал:
- Молодые мужчины сделали все как должно. Вождь гордится храбрыми
сыновьями Мамонта... А бизоны от вас не уйдут! Если все будет хорошо, - быть может,
на днях вы сможете вернуться на покинутую тропу.
Как хорошо дома! Уютное, низкое, ровное пламя с детства знакомого очага, запах
новых шкур, выделанных, высушенных, но еще не раскроенных, вкус горячей лепешки и
свежих грибов. Мать, как обычно, занята шитьем; сегодня и отец с ней рядом: слишком
людно на мужской половине, - и он сам, Дрого, и его брат Йом, и племянник Ойми.
Ойми очень хотел послушать рассказы своего дяди, а еще больше - поведать о своих
собственных приключениях. Сейчас он уже утомился, мирно спит, и взрослые могут
говорить без помехи.
Отец расспросил обо всем подробно. Хвалил Вуула. Услышав о непрошеном госте,
сказал только:
- Мы здесь никого не видели - ни человека, ни летуна. А вам... То ли
померещилось, то ли нет. Расскажешь Колдуну.
Сообщение о других гостях - тоже незваных, но более реальных - заинтересовало
его сильнее.
- Завтра пошлю гонца в те края - к Кано, Нерту и Раму. Скорее всего, они уже
знают, - во всяком случае, дети Куницы.
Йом очень удивился, узнав, где провели охотники эту страшную ночь.
- Не думал, что вы успели вернуться в низину! А что же так долго добирались
потом?
Пришлось рассказать о Каймо. После пережитого он совсем обессилел и, кажется,
был немного не в себе. Приходилось останавливаться чаще, чем следовало. Вот и
получилось: и вышли засветло, и торопились, а едва-едва успели. Хорошо, что под конец
Каймо все же немного опомнился.
Йом насмешливо фыркнул, а отец задумчиво произнес:
- Не знаю, поглядим... Винить его не могу. Здесь-то по жилищам прятались, а вам
- и не укрыться толком. Хорошо, что вернулись!
Дрого пожалел своего приятеля: не рассказал про брошенное копье и колчан,
которые он всю дорогу нес на своем плече и только перед стойбищем сунул в руки их
хозяину. Второе копье, видимо, было потеряно еще раньше.
Между собой об этом не было сказано ни слова, но Дрого не сомневался: остальные
поступят, как он. Никому ничего не скажут.
Глава 14
ИЗГНАНИЕ
Люди постепенно приходили в себя. На следующий день Арго послал вестников на
юг, к Раму и Нерту. Они же должны были навестить по дороге сородичей из общины
Кано. Арго не хотел посылать своих людей куда бы то ни было без особой причины: пусть
отдохнут, пусть придут в себя! Дела на севере могут подождать, но, коль скоро на юге
замечены чужаки, сообщить эту новость в южные стойбища детей Серой Совы и детей
Куницы нужно как можно скорее. А заодно и узнать, как пережили они случившееся.
Следовало навестить и ближайших соседей - общину Гарта. Арго надеялся: быть
может, кто-нибудь придет от них - посланец или гость? Но пока что не приходил никто,
и вождю детей Мамонта это не нравилось. Казалось бы, ничего удивительного: его люди
тоже все еще не решаются покинуть свои очаги, убеждают себя, что главные их дела -
здесь, в стойбище. Хотя день хорош и для сборов, и охотничьи тропы следовало бы
проверить. Но пусть. Пусть как следует опомнятся от разразившегося кошмара. Может
быть, и у детей Серой Совы все обстоит точно так же и Гарт это понимает? Да, скорее
всего. И все же...
- Йом! Дрого!
Сыновья, по пояс обнаженные, упражнялись в бое на копьях. Может, и кстати: кто
знает, чем обернется встреча с пришельцами? Услышав зов отца и вождя, они
остановились - Дрого как раз ловко парировал выпад Йома - и поспешно
приблизились, не выпуская оружия из рук.
- Йом, твой сын очень просился навестить деда. Не прогуляться ли вам и в самом
деле в общину детей Серой Совы? Втроем, вместе с Дрого. Ведь Гарт еще и не знает, что у
Наги - дочь!
Йом понял.
- Хочет ли великий вождь детей Мамонта передать что-либо вождю детей Серой
Совы?
- Специально - нет. Вы же не поселенцы, не вестники - просто гости. Расскажете
все как есть. Скрывать нечего. И посмотрите, каковы дела у наших соседей.
- Я только навещу Нагу.
- Обязательно! Быть может, она захочет что-то сказать отцу.
Тени не успели укоротиться, как все трое встали на тропу. Ойми, хотя и большой,
устроился на плечах отца, и, захлебываясь словами, что-то торопливо рассказывал ему,
чуть ли не в самое ухо. Должно быть, вспоминал свои недавние приключения.
Дети Серой Совы тоже не спешили из стойбища. Может быть, так только казалось,
но выглядели они еще угрюмее, еще обеспокоеннее, чем сородичи Йома и Дрого.
Женщины трудились молча, не перекликаясь, без смеха и шуток. Голов не поднимали: кто
- от выскабливаемой шкуры, кто - от терки. И сидели порознь, у своих жилищ. Только
детишки, как и прежде, сбились в стайку для какой-то игры. Но, похоже, и они не те, что
прежде: нет привычного смеха, шепчутся, на взрослых поглядывают.
У общих очагов - группа мужчин. Разговаривают вполголоса, лица серьезные.
Заметили гостей - и разговор прервали. В знак приветствия - сдержанные поклоны,
два-три слова.
Ойми, разглядевший с высоты друзей-приятелей, уже готовился покинуть отцовские
плечи, но Йом его придержал:
- Не спеши! Мы ведь к деду идем, так? Вот поздороваемся, поговорим - а там
видно будет.
Мужчины у очагов расступились, давая дорогу: навстречу гостям шел сын Гарта,
Айон. Лицо суровое, сосредоточенное, но видно: встрече он искренне рад.
- Айон, сын Серой Совы, счастлив видеть вновь храбрых сыновей Мамонта:
прославленного Нома, искусного Дрого... и, конечно, тебя, герой и первый охотник!
Улыбнувшись, Айон шутливо прижал пальцем курносый носишко Ойми.
- К деду? Будет рад. Только сейчас у него гости. Йом и Дрого ответили на
приветствие, даже Ойми с важным видом, приличествующим "первому охотнику",
пролепетал положенный ответ. Затем Йом спросил:
- Кого принимает Гарт, великий вождь детей Серой Совы?
- Посланцев. От Рама, вождя детей Куницы, и от нашего Нерта. Пусть храбрые
сыновья Мамонта подождут у моего очага.
Устроились у входа, так, чтобы не терять из виду жилища Гарта. Дочь Айона,
черноглазая, смуглолицая Туйя, девушка, быть может, не слишком красивая,
унаследовавшая от отца широковатые скулы и маленький, чуть вздернутый носик, а также
силу, ловкость и решительность, перебралась, вместе со своим рукоделием - недошитой
рубахой, - поближе к гостям.
- Благополучно ли пережили долгую ночь дети Серой Совы? - спросил Йом.
- Хвала предкам! Погибших нет, - ответил Айон. - Никто не уходил далеко; в
стойбище собрались быстро. Перепугались, конечно. По жилищам прятались. От колдуна
нашего, сами знаете, какой прок. Его и не видел никто. Огненный круг мы с отцом
наводили. А Туйя да ещё кое-кто у костров возились.
- Туйя?!
Девушка улыбнулась; отец самодовольно хмыкнул:
- А что? Она у меня - молодец! Видно, парень на свет спешил, да отчего-то в
последний миг в девчонку перекинулся. Ну а вы-то как?
- Живы - все, - начал Йом, - а у меня еще и дочь родилась!
И он рассказал про поиск пропавшей жены и сына.
- Да! - произнес пораженный Айон. - Ишь, озорник каких делов наделал!.. Ишь,
носишко-то! И отца перещеголял, и деда... А что же брат тебе не помогал? - спохватился
он вдруг, удивленно посмотрев на Дрого.
- Меня и вовсе в стойбище не было, - улыбнулся Дрого, начиная свой рассказ.
Услыхав про неудавшийся поход за бизонами, Айон даже присвистнул:
- Ну вам и досталось! И Каймо был с вами?
- Да.
Дрого почувствовал, что краснеет.
- Говорю: моя Туйя - и парнем была бы хоть куда! Но и женой будет хорошей,
только муж ей под стать нужен. Мы-то уж и Начальный дар приняли. Настояла. Надеюсь,
не ошиблась, - с расстановкой произнес Айон, испытующе глядя на Дрого.
Чувствуя, что краснеет нестерпимо, Дрого посмотрел Туйе прямо в глаза и
улыбнулся. (Нет! Он не выдаст Каймо, даже невольно не выдаст! Пусть уж лучше
думают...)
К счастью, в этот момент у жилища вождя откинулся полог и показались четверо:
Гарт, "мудрый" Узун и двое посланцев из южных стойбищ. Попрощавшись по обычаю,
они, ни на кого не глядя, удалились по южной тропе, - значит, в стойбище детей
Мамонта не пойдут. Странно!
Мужчины встали. Ойми на этот раз решительно высвободился из-под опеки и со
всех ног бросился к деду. Узун, отвесив церемонный поклон, гусиной поступью, очевидно
казавшейся ему величественной, двинулся в свое жилище. Путь лежал мимо жилища
Айона, и гости удостоились едва заметного кивка.
- Что это с ним? - недоуменно пробормотал Йом. Такого самодовольства он еще
не видел даже на этой обрюзгшей физиономии.
Пора идти к вождю. Гарт, подхватив внука на руки, выжидательно смотрел на
охотников, но с места не двигался.
- Да, Гарт мне тоже показался странным, - рассказывал Йом. Вождь Арго и
Колдун слушали чрезвычайно внимательно. Они собрались в жилище Арго. Разговор не
для женских и детских ушей, но Айя - у Наги, Ойми бегает со своими сверстниками, а у
входа воткнуто церемониальное копье - запрет приближаться без приглашения. Лишняя
предосторожность - не помеха, и Дрого по просьбе отца сидит подле копья, следя за тем,
чтобы поблизости не появился излишне любознательный мальчишка.
- Гарт мне тоже показался странным. Он был вежлив: как то подобает вождю, он
расспрашивал о наших делах, о своей дочери и внучке, он передал привет своему
великому собрату - вождю детей Мамонта, - но он был... какой-то другой, совсем не
тот, что всегда. И о посланцах не сказал ничего. Только одно: "Рам и Нерт очень
обеспокоены случившимся. Они, конечно, направят посланцев и к Арго, великому вождю
детей Мамонта".
("Направят..." А этих - не направили!)
Два молодых охотника, шедшие к жилищу вождя, нерешительно остановились
поодаль, увидев воткнутое у входа бивневое копье.
- Отец, посланцы вернулись! - крикнул Дрого.
- Пусть войдут.
Вести, принесенные посланцами Арго, тоже настораживали. Приняли посланных
очень холодно, особенно в общине Нерта. Там - новые смерти, но подробности им не
сообщили. За вести о пришельцах оба вождя поблагодарили сдержанно; посланцы не
поняли, знали они уже об этом или нет. На обратном пути встретили возвращающихся
посланцев Нерта и Рама, разговора не было. Никакого.
- Спрашивали ли вожди о нашей общине?
- Да. Оба. Узнав, что никто не погиб, не пострадал и даже появилась новая дочь
Мамонта, удивились. А Нерт, похоже, разозлился.
- А как ведут себя люди?
- Детей Куницы не понять: занимаются своими делами, молчат. На нас и внимания
не обращали. А люди Нерта злы. Когда мы уходили, плевали нам вслед.
(Бедная Айрена! Защитит ли ее муж? Или напротив - прогонит? Впрочем, она не
одна: у них половина жен - дочери Мамонта.)
Колдун спросил:
- Видели ли вы моего собрата, колдуна-Куницу?
- Нет. Ни в той ни в другой общине.
Оставалось расспросить про сородичей из общины Кано. Здесь их приняли породственному,
но, как им и было сказано, посланцы не задержались. Лишь сообщили
главное и узнали: без смертей не обошлось! Когда началась паника, женщины и дети были
у Большой воды. Засуетились, затолкались - и один малыш в воду упал. Когда хватились
- было уже поздно. Не откачали. И еще погиб одинокий вдовец. Того лишь наутро стали
искать. Нашли неподалеку; видимо, за корень зацепился, сломал ногу - его и завалило
этим "снегом". Задохнулся.
Когда посланцы были отпущены, вождь обратился к Колдуну:
- Что скажет мудрый Колдун детей Мамонта?
- А что тут можно сказать? - невесело усмехнулся старик. - Тут и духов не
нужно расспрашивать. Да великий вождь детей Мамонта и сам все понимает: во всем
случившемся винят нас, нарушивших Закон крови. И обвинят. На Большом Совете.
Большой Совет... Он бывает редко, очень редко... Когда в последний раз? И не
вспомнить! Чтобы все вожди и колдуны, все старейшие и опытнейшие охотники
окрестных общин собрались вместе для обсуждения и совместного решения, нужно,
чтобы причина была очень веской, действительно коснувшейся всех и каждого... И еще
одно нужно: как правило, идущим на Большой Совет решение уже известно заранее. Его
не навязывает никто, просто оно кажется очевидным всем... Или ПОЧТИ всем. Конечно,
не так все просто: Совет есть Совет, можно при большой удаче и настроение
переломить, и решение изменить. Но удастся ли такое сейчас? И Рам, и Нерт явно
пришли к определенным выводам и теперь подготавливают остальных. К ним, детям
Мамонта, судимым, придут в последнюю очередь.
- Итак, значит, нас ждет...
- Изгнание! - твердо произнес Колдун. - Великий вождь детей Мамонта не
должен себя обманывать: наш Род ждет изгнание... И быть может, это действительно
лучший выход. Для всех.
У Дрого сжалось сердце. (Как же так, почему, за что? Разве не их вождь потерял
свою дочь, а он, Дрого, сестру? Разве не их воины выследили и захватили нарушившего
Закон крови? Разве не мужчинами его Рода был вынесен приговор? Почему же такая
несправедливость?! Почему именно они, и так пострадавшие, должны будут покинуть
родные места и отправляться невесть куда?..)
- Колдун! - вновь заговорил Арго. - Можешь ли ты расспросить духов и предков
о нашей судьбе? Быть может, теперь, когда случилось то, что случилось, они ответят?
- Нужно было попытаться еще вчера, но у меня не было сил. Попробую этой
ночью. Завтра поутру великий вождь получит ответ.
Тяжелое молчание. Потом начал Йом:
- Женщины и дети пока не должны ничего знать. Охотников следует предупредить.
Но как? Может быть, уйти на эту ночь в мужские дома?
Арго, по-видимому, обдумывал слова Йома.
- Сказать - нужно, и прежде всего старейшим. Гору. А он поговорит с
остальными. А мужские дома... Не стоит, чтобы мужчины оставляли сейчас стойбище;
даже на ночь.
- Великий вождь Арго опасается нежити?
- Больше - людей!
День окончился смутно и печально, хотя погода как будто дразнила: такой мягкий,
такой умиротворенный вечер, словно и не было, и нет, и не будет никаких бед. С Гором
поговорили Йом и Дрого. Старик проворчал только, - видимо, в адрес Колдуна:
- Мудрил, мудрил - и домудрился!..
А потом, помолчав, положил на плечо Дрого свою жесткую ладонь:
- Ты, главное, не переживай слишком! Еще ничего не известно. Будет Совет, нет
ли, - пока домыслы и разговоры. Будет - посмотрим, поговорим. Придется уходить -
что ж. Такое бывает; вам, молодым, может, и к лучшему... Ведь мы здесь - не искони;
старый Гор даже помнит, как он качался в заплечном мешке своей матери во время
долгого пути сюда... Откуда? Не знаю, помню только разговоры: "Мы вернулись туда, где
жили когда-то..." Может, и мы уйдем... А дети или внуки вернутся.
Дрого улыбнулся. Представить старого Гора ползунчиком, хнычущим в меховом
мешке, закрепленном на спине или на груди женщины, было свыше его сил.
Улыбнулся и Гор, догадавшись, о чем думает молодой охотник:
- Так-то вот! Ты тоже и не заметишь, как у твоих сыновей взрослые сыновья
вырастут. А тебе все будет казаться: ползунчик Нагу - это было только вчера!..
В эту ночь Дрого долго не мог заснуть - прислушивался к ровному дыханию
набегавшегося за день племянника. Ни о чем-то он не подозревает - будущий изгнанник
ни за что ни про что!.. А брат, кажется, тоже не спит.
Дрого вглядывался в еле освещенные слабым светом дремлющего очага покатые
стены своего родного дома, вслушивался в мирное дыхание ночи... Как уютно телу здесь,
на мягкой, такой знакомой и удобной лежанке, под замшевым одеялом, подготовленным
материнскими руками. Травный аромат от изголовья вплетается в общий, родной запах
дома, своего очага... Дрого уже давно заметил: каждое жилье пахнет по-своему, запах
каждой семьи, каждого домашнего очага неповторим. Некоторые близки и приятны, иные
вызывают неприязнь и даже отвращение. А бывают просто чужие запахи, совсем чужие...
Дрого вспомнил: именно так, ему казалось, пахло в общине Нерта, хотя Айрена - его
родная сестра... Впрочем, в тот день у ее очага был запах горя.
Колебались над головой бледные отсветы; повернулся во сне на другой бок и
засопел малыш Ойми... Отсветы трепетали, сходились и расходились, превращаясь в
длинную дорожку, нависшую над Большой водой, уводящую куда-то вдаль, к Небесной
Старухе. Но там была его сестра, Айрис, но не взрослая Айрис, Айрис-девочка, та, что
заботилась о своем братишке, Нагу-ползунчике, малыше Нагу. Она и сейчас протянула
руки, смеется и манит его, и он бежит, и не может добежать, и торопится изо всех сил, и
удивляется, не понимает: "Как же так? Ведь я - взрослый охотник, Дрого!" Но ноги сами
спешат, и путь бесконечен, и Айрис все дальше и дальше...
Не спал и Колдун. В глухую ночь покинул он свое жилище, насквозь пропитанное
едким дымом, запахами магических трав, самим присутствием иного, Скрытого Мира. Все
это должно хотя бы немного развеяться, и сам он должен побыть на свежем воздухе,
прежде чем опустится на свою постель и уплывет в сон без сновидений. Сегодня духов не
будет, сегодня он оградит себя от проказников, а другие, сильные, больше не явятся. Они
уже поведали все что хотели.
В эту ночь он проник в Скрытые Миры без усилий, так, словно ему заранее была
проложена тропа оттуда. Но то, что он "увидел" и "услышал"... Вернее, то, что он
воспринял, лишало надежды!
- Мы не служим тебе больше! - говорили духи-помощники.
- Для нас ты - ничто! - говорили те, что были его покровителями.
- Отныне твои пути к нам будут закрыты! - возвестили предки.
- Но почему? И что теперь будет с Родом детей Мамонта? - вопрошал Колдун.
Ответ ясен, и ничего не изменить. Колдун не исполнил свой долг, не отвел
величайшую беду, обрушившуюся не только на их человеческий Мир, но и на Скрытые
Миры! Нарушено Великое Равновесие. Рана, нанесенная Малом, настолько глубока, что
ее не затянуть обычными обрядами, не искупить жертвами. Тьма, льющаяся в эту
открытую рану, заражает все их Миры - и Видимый Средний, и Скрытый Верхний, и
Нижний. Рвутся, гниют, разрушаются связи с Миром духов, закрываются тропы в Землю
сновидений - Мир предков... Колдун теряет свою Силу, это неизбежно, а сила Врага,
прорвавшегося в Средний Мир, растет!
А их Род... Теперь уже не важно, каковым будет решение Большого Совета. Дети
Мамонта должны покинуть эти места - такова воля духов и предков. Те, по чьей вине
случилось все это, должны попытаться отвести Зло... И быть может, изжить его;
одолеть. Эта тропа не ясна; не ясен и конец. Быть может, это будет действительно конец
их Рода!..
Колдун не смог бы объяснить ни себе самому, ни кому бы то ни было, в чем их
общая вина перед предками? Почему все меры оказались тщетными? Он просто знал: это
- так! Он подозревал, что прорвавшаяся в их Мир Сила требует иных, быть может,
совсем иных способов противодействия, нежели те, что так хорошо знакомы.
Сейчас, вдыхая полной грудью ночной воздух, вглядываясь в окружающий мрак
(Небесная Старуха лишь на следующую ночь станет медленно просыпаться), Колдун с
горечью думал о том, что вынес из этого своего воистину последнего полета в Скрытые
Миры... Так, значит, силы нежити будут расти и дальше, и одновременно - слабеть его
собственные силы... Что же будет тогда - не с ним, нет, - со всеми его сородичами, с
детьми Мамонта? С теми, кому предстоит встать на изгнанническую тропу без защиты и
покровительства?!
Гонцы от детей Куницы и детей Серой Совы появились на следующий день. С ними
пришел и молодой колдун-Куница. Арго принимал посланцев торжественно, рядом с
Колдуном, у тотемного столба. Здесь, в центре стойбища, собрались почти все дети
Мамонта, - все, кто не ушел на промысел. Арго вглядывался в хмурые, растревоженные
лица своих общинников. (Худые вести, худые слухи разносятся быстро. Предчувствия -
тоже!)
- Арго, великий вождь детей Мамонта! Рам, вождь детей Куницы и вожди общин
детей Серой Совы обеспокоены тем, что происходит. Они решили созвать Большой Совет.
Что думают об этом дети Мамонта?
- Рам и Нерт, великие вожди детей Куницы и детей Серой Совы, могли бы
услышать мой ответ еще вчера.
- Вчера мы говорили с детьми Серой Совы. Сегодня - с детьми Мамонта. Но если
великому вождю Арго требуется время для размышлений - пусть скажет.
- Вождь Арго благодарит своих собратьев, но размышлять не над чем. Дети
Мамонта озабочены происходящим не меньше, чем наши соседи. У нас нет причин для
отказа от Большого Совета. Надеюсь, вожди других общин детей Мамонта думают так же.
- Тем лучше... Вождь Кано уже дал свое согласие. Надеюсь, согласием ответят и
дети Мамонта, живущие на севере.
(Это - посланец Нерта. Торопыга!
...Закладка в соц.сетях
