Жанр: История
Троецарствие
...у, но Гуань Лу только улыбнулся в ответ.
Тогда Цао Цао попросил его погадать о судьбах своих гражданских и военных
чиновников.
— Все они — сановники, которым судьба предназначила управлять
Поднебесной.
Цао Цао спросил, что ожидает его после смерти и как ему искупить свои земные
грехи. Но на этот вопрос Гуань Лу ничего не ответил.
Потомки в стихах прославили Гуань Лу:
Провидец, что жил в Пинъюане, умел рассчитать без ошибки
Движение Южных созвездий и Северного ковша.
Триграммы призвав себе в помощь, он видел обители духов,
И в тайны небесных чертогов его проникала душа.
На облик взглянув человека, предсказывал он долголетье.
Огромною силой прозренья был мудрый бедняк награжден.
И все мы доныне жалеем, что дивное это искусство
Провиденья нам не досталось в наследство от прежних времен.
Наконец Цао Цао попросил Гуань Лу погадать о судьбах княжеств Восточного У и
Западного Шу. На это Гуань Лу сказал:
— Правитель Восточного У потеряет большого военачальника, а войска
княжества Шу нарушат ваши границы.
Цао Цао этому предсказанию не поверил, но тут из Хэфэя примчался гонец с
известием, что в городе Лукоу умер военачальник Лу Су. Цао Цао был так
поражен, что немедля послал гонцов в Ханьчжун разузнать, что делается в
Западном Шу. Через несколько дней он получил донесение, что по приказу Лю
Бэя Чжан Фэй и Ма Чао заняли заставу Сябань.
В гневе Цао Цао решил идти в новый поход против Лю Бэя в Ханьчжун, но
предварительно попросил Гуань Лу погадать.
— Не поступайте опрометчиво, великий ван, — сказал Гуань Лу. — Весною на
Сюйчан падет огненное бедствие.
Цао Цао, убедившись, что предсказания Гуань Лу всегда сбываются, решил
действовать осмотрительно. Сам он остался в Ецзюне и ограничился тем, что
послал пятьдесят тысяч войска во главе с Цао Хуном на помощь Сяхоу Юаню и
Чжан Го, охранявшим Дунчуань, а Сяхоу Дуню с тридцатитысячной армией
приказал стать лагерем вблизи Сюйчана и быть готовым к любым непредвиденным
событиям. Кроме того, Цао Цао назначил чжан-ши Ван Би начальником всей
императорской стражи.
— Вам известно, что Ван Би питает пристрастие к вину, — возразил на это
чжу-бо Сыма И. — И у него слишком мягкий характер, он не годится...
— Ван Би верный человек, в самые тяжелые времена он всегда следовал за
мною, — прервал его Цао Цао. — Он предан мне и почтителен, сердце его
твердо, как камень и железо; вот он-то как раз и подходит для этой
должности.
Ван Би получил приказ поставить императорскую стражу в Сюйчане за воротами
Дунхуа.
В то время некий Гэн Цзи, уроженец Лояна, уже много лет служил хранителем
кладовых и казначеем при дворце Цао Цао. Гэн Цзи был другом сы-чжи Вэй
Хуана. Узнав, что Цао Цао принял титул Вэйского вана и ездит в коляске Сына
неба, да еще носит его одежды, Гэн Цзи сильно встревожился. Шел первый месяц
двадцать третьего года Цзянь-ань [218 г.]. Гэн Цзи позвал на тайный совет
Вэй Хуана и сказал:
— Злодей Цао Цао с каждым днем становится все коварнее и злее. Он скоро
захватит императорский трон — этого не миновать! Как смеем мы, подданные
Ханьской династии, помогать ему в столь преступных делах?
— У меня есть близкий друг Цзинь Вэй, потомок ханьского сановника Цзинь
Жи-ди, — произнес Вэй Хуан. — И хотя он давно дружит с Ван Би, но я знаю,
что он ненавидит Цао Цао! Будь Цзинь Вэй нашим единомышленником, мы могли бы
скорей выполнить великое дело.
— Но раз он дружит с Ван Би, согласится ли он примкнуть к нам? --
усомнился Гэн Цзи.
— Что ж, давайте пойдем к нему и узнаем, — предложил Вэй Хуан.
Друзья вместе направились к Цзинь Вэю. Тот встретил их и провел во
внутренние покои.
— Вы друг Ван Би, — начал Вэй Хуан, — вот мы и пришли к вам с
просьбой...
— О чем же вы хотите просить меня?
— Нам стало известно, что Вэйский ван Цао Цао в скором времени примет
отречение ханьского императора и сам вступит на трон, — продолжал Вэй Хуан.
— Вот тогда вы и Ван Би высоко вознесетесь! Надеемся, что вы не забудете
нас, окажете нам великую милость и замолвите словечко... Мы от души будем
благодарны вам за это!
Тут Цзинь Вэй, гневно взмахнув рукавами халата, вскочил со своего места и
выплеснул на пол чай, который в этот момент внес слуга.
— Почему вы так неприязненно смотрите на нас? — воскликнул Вэй Хуан,
притворяясь испуганным. — Ведь мы с вами старые друзья...
— Да, мы были с вами друзья, — оборвал его Цзинь Вэй, — и я считал вас
потомком высоких сановников, верно служивших Ханьской династии! Но
оказывается, вы не хотите служить династии, а помогаете мятежнику! Мне
совестно даже называть вас моим другом!
— Что поделаешь, видно такова воля неба и приходится с ней мириться! --
покорно вздохнул Гэн Цзи.
От этих слов Цзинь Вэй окончательно впал в ярость. Убедившись в его
искренности, Гэн Цзи и Вэй Хуан заговорили открыто:
— Мы только желали вас испытать. Ведь мы тоже стремимся покарать злодея и
пришли к вам просить помощи.
— Как вы могли подумать, что я способен служить этому разбойнику! --
возмутился Цзинь Вэй. — Не забывайте, что наш род всегда верно служил
династии. Но довольно об этом! Расскажите мне, как вы думаете действовать?
— Мы решили помочь Ханьской династии, но плана у нас еще нет, — ответил
Вэй Хуан.
— Думаю, что нам следовало бы действовать согласованно изнутри и извне, --
начал Цзинь Вэй. — Прежде всего надо убить Ван Би и захватить военную
власть. Только тогда мы сможем помочь Сыну неба. Но мы не выполним великое
дело, если не заключим союз с дядей императора Лю Бэем. Он должен поддержать
нас извне, и мы вместе уничтожим злодея Цао Цао!
Гэн Цзи и Вэй Хуан, захлопав в ладоши, одобрительно кивнули.
— У меня еще есть два друга, готовых пойти на все, только бы отомстить за
отца, погибшего от рук Цао Цао, — продолжал Цзинь Вэй. — Они живут за
городом и будут нашими крыльями...
— Кто это такие? — заинтересовался Гэн Цзи.
— Сыновья великого лекаря Цзи Пина. Старшего зовут Цзи Мо, а младшего Цзи
Му. Вспомните историю с императорским указом, зашитым в поясе. Тогда Цао Цао
казнил Цзи Пина, а его сыновья спаслись бегством в отдаленную деревушку.
Лишь недавно они тайком возвратились в Сюйчан. Нет сомнений, что братья Цзи
согласятся помочь нам покарать злодея, стоит их только известить,
Гэн Цзи и Вэй Хуан обрадовались этому, и Цзинь Вэй послал слугу пригласить
братьев Цзи.
Они вскоре пришли, и когда Цзинь Вэй рассказал им о великом деле, от
волнения и гнева на глазах братьев выступили слезы. Негодование их дошло до
самого неба, и они дали клятву убить злодея Цао Цао.
— Так будем же действовать быстро! — воскликнул Цзинь Вэй. — В ночь на
пятнадцатое число первого месяца в честь праздника Юань-сяо(*1) в городе
зажгут фонари. В эту ночь вы, Гэн Цзи и Вэй Хуан, вместе со своими слугами
отправитесь к лагерю Ван Би и, как только увидите там огни, ворветесь туда с
двух сторон. Вы должны убить Ван Би и потом следом за мной идти во дворец.
Сын неба взойдет на башню Пяти фениксов и перед лицом чиновников отдаст
приказ покарать злодея.
А вы, Цзи Мо, и ваш брат Цзи Му, — продолжал Цзинь Вэй, — ворветесь в
город и зажжете огонь, который послужит нам сигналом. Мы призовем народ
уничтожить власть государственного злодея и остановить его войско, если оно
попытается нам помешать. В столице водворится спокойствие, и мы двинем
войска в Ецзюнь, чтобы там захватить Цао Цао. В то же время мы пошлем гонца
за Лю Бэем. Выступайте сегодня же в час второй стражи, но смотрите не
попадитесь, как Дун Чэн.
Обратившись к нему, все они принесли клятву и в знак союза смазали
жертвенной кровью уголки рта; затем разошлись по домам, чтобы подготовиться
к выступлению в точно назначенный срок.
Гэн Цзи и Вэй Хуан вооружили несколько сот своих дворовых людей. Цзи Мо и
его брату удалось собрать отряд в триста человек. Они только ждали сигнала.
Когда все было готово, Цзинь Вэй пришел в лагерь к Ван Би и завел с ним
такой разговор:
— Сейчас во всей стране воцарился покой и порядок. Могущество Вэйского
вана распространилось на всю Поднебесную. И нам надлежит в день праздника
Юань-сяо зажечь в столице факелы, чтобы отпраздновать наступившее в
государстве великое благоденствие.
Ван Би согласился с этим и приказал жителям Сюйчана зажечь разноцветные
праздничные фонари.
Наступила ночь на пятнадцатое число первого месяца. В чистом небе ярко сияли
звезды и луна. На улицах и площадях города горели цветные огни фонарей.
Всюду было тихо и спокойно, жители гуляли по улицам и стража не разгоняла
их, как это обычно делалось в вечерние часы. Ван Би и другие военачальники
императорской охраны пировали у себя в лагере.
Прошло время второй стражи. Вдруг в лагере поднялись крики, и Ван Би
доложили, что за лагерем вспыхнул огонь. Ван Би выскочил из шатра и увидел
бушующее пламя. Услышав потрясающие небо крики, он решил, что в лагере
измена. Вскочив на коня, Ван Би бросился к южным воротам и тут столкнулся с
Гэн Цзи, который выстрелил в него из лука. Стрела вонзилась Ван Би в плечо.
Он едва удержался в седле и помчался к западным воротам. Воины преследовали
его по пятам. Ван Би пришлось бросить коня и пешком пробираться к Цзинь Вэю.
В доме находились одни женщины. Они услышали стук в ворота и решили, что
вернулся Цзинь Вэй.
— Ну, что, убили вы этого Ван Би? — спросила из-за ворот его жена.
Перепуганный Ван Би, узнав, что Цзинь Вэй тоже участвует в перевороте,
побежал к Цао Сю и рассказал, что Цзинь Вэй заодно с Гэн Цзи.
Цао Сю, схватив оружие, вскочил на коня и во главе отряда в тысячу воинов
бросился в бой.
В городе начался пожар. Загорелась башня Пяти фениксов; император укрылся во
внутренних покоях дворца. Сторонники Цао Цао не на жизнь, а на смерть
отстаивали ворота дворца. До них доносились крики: "Смерть Цао Цао!
Поддержим Ханьскую династию".
Тем временем Сяхоу Дунь, по приказу Цао Цао охранявший столицу, во главе
тридцати тысяч воинов стоял лагерем в пяти ли от города. В эту ночь он
увидел зарево над Сюйчаном и тотчас окружил столицу; один отряд вошел в
город помочь сторонникам Цао Цао.
Цао Сю бился до рассвета. Помощь Гэн Цзи и Вэй Хуану не приходила. Кто-то
сказал им, что Цзинь Вэй и братья Цзи убиты, и тогда они решили бежать из
города. Но у городских ворот они столкнулись с воинами Сяхоу Дуня и были
взяты в плен. Воины их были перебиты.
Сяхоу Дунь, вступив в Сюйчан, приказал тушить пожар и взять под стражу семьи
тех, кто возглавлял переворот. К Цао Цао был послан гонец с донесением о
случившемся. Вэйский ван приказал казнить Гэн Цзи и Вэй Хуана с семьями на
базарной площади, а чиновников, находившихся в Сюйчане, переправить к нему в
Ецзюнь.
Сяхоу Дунь доставил Гэн Цзи и Вэй Хуана к месту казни. Гэн Цзи неумолчно
проклинал Цао Цао.
— Я жалею, что мне не удалось расправиться с ним при жизни! — кричал он.
— Но и после смерти я не оставлю его в покое! Я превращусь в злого духа и
буду терзать его, преступника!
Палач ткнул мечом ему в рот, на землю хлынула кровь, но Гэн Цзи не умолкал
до последнего дыхания. А Вэй Хуан, опустив голову, так заскрежетал зубами,
что они раскрошились. И, умирая, он восклицал:
— Какая беда, какая беда, что нам не удалось выполнить великое дело!
Потомки воспели Гэн Цзи и Вэй Хуана в стихах:
Пусть славится верность Гэн Цзи и сила души Вэй Хуана!
Хотели они поддержать руками небесную твердь.
Кто знал, что счастливые дни династии Хань миновали?
И гнев разрывал их сердца, когда их настигнула смерть.
Отрубив головы семьям восставших, Сяхоу Дунь отправил всех чиновников в
Ецзюнь.
На широкой площади, где обычно обучали войска, Цао Цао приказал выставить по
левую сторону красное знамя, а по правую белое, и обратился к чиновникам с
такими словами:
— Вэй Хуан и Гэн Цзи подняли мятеж и сожгли Сюйчан. Кое-кто из вас вышел
из своих домов и помогал тушить пожар, а другие заперли ворота и никуда не
показывались. Всем, кто тушил пожар, — стать под красное знамя, остальным
— под белое!
Многие чиновники решили, что помогавшие тушить пожар ни в чем не обвиняются,
и побежали под красное знамя; не больше одной трети встало под белое.
И вдруг Цао Цао приказал схватить всех, кто стоял под красным знаменем;
никаких оправданий он не слушал.
— Вы не пожар тушили, а помогали мятежникам! — заявил он и приказал
отрубить им головы на берегу реки Чжанхэ.
Так погибло более трехсот человек. Всех чиновников, стоявших под белым
знаменем, Цао Цао наградил и отпустил обратно в Сюйчан.
В это время умер Ван Би от раны, нанесенной ему стрелой, и Цао Цао
распорядился устроить ему пышные похороны.
При императорском дворе произошли большие перемены. На должность начальника
императорской стражи был назначен Цао Сю. Чжун Яо получил звание сян-го, Хуа
Синь стал придворным сановником. Были введены знаки различия: золотые печати
и пурпурные пояса, серебряные печати с черным поясом и кистью, бронзовые
печати и пояса с кистью и кольцами.
Только теперь Цао Цао понял предсказание Гуань Лу об огненном бедствии и
велел наградить прорицателя. Но Гуань Лу награды от Цао Цао не принял.
Тем временем Цао Хун с войском прибыл в город Ханьчжун. Он приказал
военачальникам Чжан Го и Сяхоу Юаню занять наиболее важные проходы в горах,
а сам пошел на врага.
В это время земли Баси охраняли Чжан Фэй и Лэй Тун. Войска Ма Чао стояли у
заставы Сябань. Начальником передового отряда Ма Чао назначил У Ланя. Тот
пошел на разведку и столкнулся с армией Цао Хуна. У Лань хотел отступить, но
младший военачальник Жэнь Куй сказал:
— Вражеские войска только подошли, и если мы уклонимся от боя, какими
глазами будем мы смотреть на Ма Чао?
Взяв копье наперевес, Жэнь Куй помчался вперед. Цао Хун выехал против него с
мечом. В третьей схватке он сразил Жэнь Куя. Войска У Ланя были разбиты, и
он возвратился к Ма Чао.
— Ты получил мой приказ? — напустился на него Ма Чао. — Почему ты
самовольно завязал бой и потерпел поражение?
— Это не моя вина, — оправдывался У Лань. — Это Жэнь Куй не послушался
меня...
— Довольно! — закричал Ма Чао. — Охраняй ущелье и в бой не выходи!
В это время Ма Чао отправил доклад в Чэнду и в ожидании ответа ничего не
предпринимал. Бездействие Ма Чао напугало Цао Хуна. Он решил, что здесь
кроется какая-то хитрость, и увел свои войска обратно в Наньчжэн. Там к нему
пришел Чжан Го и сказал:
— Вы убили вражеского военачальника, но я не могу понять, почему вы
отступили?
— Ма Чао несколько дней не выходил в бой, и я боялся, нет ли тут
какого-нибудь коварного замысла, — объяснил Цао Хун. — Кроме того,
в Ецзюне я слышал, что в этих местах должен погибнуть большой военачальник.
Меня охватили сомнения, и я не посмел действовать опрометчиво.
— Вы чуть ли не всю жизнь командуете войсками! — рассмеялся Чжан Го. --
Неужели вы поверили этому прорицателю и усомнились в своем собственном
сердце? Большими способностями я не отличаюсь, но дайте мне войско, и я
возьму Баси. Если Баси окажется в наших руках, то легко будет овладеть и
всеми остальными землями княжества Шу.
— Не забывайте, что в Баси стоит военачальник Чжан Фэй! — предостерег Цао
Хун. — С ним не так легко справиться, как с другими!
— Все боятся Чжан Фэя! — воскликнул Чжан Го. — А я смотрю на него, как
на мальчишку! В нынешнем походе, клянусь вам, я возьму его в плен!
— А если поход окончится неудачей? — спросил Цао Хун.
— Тогда пусть меня накажут по военным законам!
Цао Хун потребовал, чтобы Чжан Го записал свои слова, и потом разрешил ему
выступить в поход. Вот уж поистине:
В старину полководцы надменные терпели всегда пораженье.
Кто противника недооценивал, не ведал успеха в сраженье.
Но о том, кто одержал победу, а кто потерпел поражение, вы узнаете из
следующей главы.
¶ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ§
повествующая о том, как Чжан Фэй хитростью захватил ущелье Вакоу,
и о том,
как старый Хуан Чжун овладел горой Тяньдан
Тридцатитысячное войско военачальника Чжан Го расположилось тремя лагерями
на склонах гор. Лагеря назывались Яньцюйчжай, Мынтоучжай и Даншичжай. Чжан
Го взял половину войска из каждого лагеря и выступил в направлении округа
Баси.
Конные разведчики донесли об этом Чжан Фэю, и тот вызвал на совет
военачальника Лэй Туна.
— Труднопроходимая местность и крутые горы Ланчжуна позволяют устроить
засаду, — сказал Лэй Тун. — Вы вступите в открытый бой с врагом, а я ударю
из засады, и мы возьмем Чжан Го в плен.
Чжан Фэй согласился с этим планом. По его указанию Лэй Тун с пятью тысячами
отборных воинов укрылся в засаде, а Чжан Фэй с десятитысячным войском пошел
навстречу Чжан Го. Встретились они в тридцати ли от Ланчжуна.
Когда войска противников построились в боевые порядки, Чжан Фэй выехал
вперед, вызывая на поединок Чжан Го. Тот принял вызов, и борьба началась.
Они успели схватиться раз тридцать, как вдруг из последних рядов войска Чжан
Го донеслись предупреждающие крики: там увидели вражеский отряд,
спускавшийся по склону горы с развернутыми знаменами.
В ту же минуту Чжан Го повернул коня и затерялся среди своих воинов. Но Чжан
Фэй и Лэй Тун напали на них с двух сторон. Войска Чжан Го были разбиты и,
преследуемые противником, безостановочно бежали до самой горы Яньцюй.
Там Чжан Го решил занять оборону и приказал заготовить побольше камней для
камнеметных машин и бревен, чтобы скатывать их вниз на нападающих.
Чжан Фэй раскинул лагерь в десяти ли от горы Яньцюй и на следующий день
привел свое войско на бой с Чжан Го. Но тот соорудил на вершине горы лагерь,
откуда доносилась музыка, и не думал спускаться вниз. Тогда Чжан Фэй
приказал воинам громко бранить Чжан Го, надеясь этим вызвать его на
поединок. Однако Чжан Го даже на брань не откликнулся, и Чжан Фэю пришлось
уйти ни с чем.
На следующий день к горе Яньцюй подошел Лэй Тун, но Чжан Го по-прежнему не
показывался. Разъярившись, Лэй Тун повел было свое войско на гору, но оттуда
покатились бревна и полетели камни; много воинов было убито, и армия его
отступила. А тут еще из лагерей Даншичжай и Мынтоучжай ударили войска и
нанесли Лэй Туну новое жестокое поражение.
На другое утро к горе опять пришел Чжан Фэй. Но и на этот раз Чжан Го не
спустился вниз. Воины Чжан Фэя обзывали Чжан Го самыми оскорбительными
словами; завязалась жаркая перебранка, но и она не привела к бою.
Чжан Фэй не мог придумать, как бы ему добраться до Чжан Го. Так они стояли
друг против друга свыше пятидесяти дней.
Возле самой горы Чжан Фэй устроил большой лагерь и каждый день напивался
допьяна; во хмелю он страшно сквернословил, поминая Чжан Го.
И вот однажды Лю Бэй прислал в лагерь гонцов с наградами для воинов, и от
глаз прибывших не укрылось, что Чжан Фэй слишком много пьет. Вернувшись, они
обо всем рассказали Лю Бэю, а тот, встревоженный этим известием, пригласил
на совет Чжугэ Ляна.
— Ах, вот оно что! — рассмеялся Чжугэ Лян. — А ведь у Чжан Фэя нет
хорошего вина. Ему надо послать из Чэнду пятьдесят кувшинов.
— Но ведь вы же знаете, когда мой младший брат запивает, он совершает
большие ошибки, — возразил Лю Бэй. — Не думаю, чтобы вы на самом деле
хотели послать ему вино!
— Господин мой, вы так давно побратались с Чжан Фэем и до сих пор не
знаете его! — улыбнулся Чжугэ Лян. — Вспомните, как во время битвы за
Сычуань он освободил Янь Яня! Для такого дела мало было одной храбрости.
А теперь он пятьдесят дней стоит против Чжан Го и ничего не может с ним
сделать. Видно, он пьет не ради того, чтобы просто быть пьяным. Тут
скрывается какая-то хитрость.
— Может быть, все это и так, — согласился Лю Бэй, — но я думаю, что не
мешает послать ему на помощь Вэй Яня.
Чжугэ Лян поручил Вэй Яню захватить с собой кувшины с вином и передать Чжан
Фэю. На повозках водрузили желтые знамена с большими иероглифами: "Лучшее
вино — войску".
Вэй Янь доставил вино в лагерь, и Чжан Фэй с благодарностью принял подарок.
Было решено, что Вэй Янь и Лэй Тун с отрядами расположатся справа и слева от
лагеря Чжан Фэя и выступят, когда будет дан сигнал красным флагом. Расставив
кувшины с вином около шатра, Чжан Фэй приказал развернуть знамена, бить в
барабаны и пить вино.
Лазутчики сообщили об этом Чжан Го. И тот сам увидел с горы, как беззаботно
пирует Чжан Фэй, сидя у своего шатра, где два воина затеяли борьбу для его
увеселения.
— Дерзость Чжан Фэя невыносима, он оскорбляет меня! — воскликнул Чжан Го.
— Сегодня же ночью мы спустимся с горы и захватим его лагерь!
Войска в лагерях Мынтоучжай и Даншичжай получили приказ Чжан Го выйти ему на
подмогу.
Луна в эту ночь едва светила; воспользовавшись темнотой, Чжан Го спустился с
горы и беспрепятственно подошел к лагерю врага. Там он увидел, как при ярком
огне светильников Чжан Фэй восседает в шатре и пьет вино.
По знаку Чжан Го воины с громкими возгласами ворвались в лагерь, и на горе
ударили барабаны. Сам Чжан Го вскочил в шатер и быстрым ударом копья поверг
наземь ненавистного Чжан Фэя. И тут он понял, что копье пронзило
всего-навсего чучело из соломы!
Чжан Го в ярости выскочил обратно, но в этот момент за шатром затрещали
хлопушки, и путь ему преградил воин с вытаращенными глазами и громоподобным
голосом. Это и был настоящий Чжан Фэй. Высоко подняв копье, он устремился на
Чжан Го. И при свете факелов начался жестокий поединок. Чжан Го ожидал, что
на помощь ему вот-вот подойдут войска из двух других лагерей: он не знал,
что путь им отрезали отряды Вэй Яня и Лэй Туна.
Не дождавшись подмоги, Чжан Го пришел в смятение. Ко всему еще на горе вдруг
вспыхнул огонь — это был условный знак, что войска Чжан Фэя заняли лагерь
врага. И Чжан Го это понял. Два других его лагеря захватили воины Вэй Яня и
Лэй Туна. Чжан Го поспешно отступил и едва спас свою жизнь бегством на
заставу Вакоу.
Одержав большую победу, Чжан Фэй послал гонца с донесением в Чэнду. Только
теперь Лю Бэй понял, зачем нужно было Чжан Фэю вино.
Тем временем Чжан Го засел на заставе Вакоу. У него осталось всего тысяч
десять войск, и он послал гонца к Цао Хуну просить помощи.
— Мало того, что он против моей воли ввязался в бой и потерял важный
горный проход, он еще просит помощи! — разгневался Цао Хун. — Нет! Пусть
справляется своими силами!
И он отправил гонца обратно с приказом, чтобы Чжан Го немедленно перешел в
наступление.
Получив такой ответ, Чжан Го совсем растерялся. Но делать было нечего, и он
решил часть воинов оставить в засаде у входа в ущелье, а остальных вести в
бой.
Перед выступлением он строго наказывал военачальникам, остававшимся в
засаде:
— Помните, я притворюсь разбитым, Чжан Фэй станет меня преследовать и
войдет в ущелье. Мешать мы ему не будем, но из ущелья не выпустим. Вот это
— ваша задача!
В тот же день Чжан Го повел своих воинов на врага и вскоре столкнулся с Лэй
Туном. Тот ринулся в бой, но Чжан Го обратился в бегство. Лэй Тун,
неотступно преследуя его, ворвался в ущелье, откуда ему не было обратного
пути. Тут Чжан Го обернулся и ударом копья сбил Лэй Туна с коня.
Несколько уцелевших воинов принесли Чжан Фэю весть о поражении и гибели Лэй
Туна. Чжан Фэй решил сам выступить против Чжан Го. А тот еще раз притворился
побежденным и отступил. Но Чжан Фэй не стал его преследовать. Тогда Чжан Го
вернулся и снова вступил в поединок, но после нескольких схваток опять
вынужден был бежать. Чжан Фэй понял, что Чжан Го хитрит, и вернулся с
войском в лагерь, чтобы посоветоваться с Вэй Янем.
— Мне кажется, что Чжан Го хочет заманить меня в ловушку, — сказал он. --
Скорей всего у него здесь где-то устроена засада. Лэй Туна убил и теперь
хочет меня поймать! А не ответить ли нам хитростью на хитрость?
— Что вы придумали? — спросил Вэй Янь.
— Завтра мы с вами выступим, я пойду впереди, а вы с отборными воинами
будете следовать за мной на некотором расстоянии, — ответил Чжан Фэй. --
Как только враг начнет спускаться с горы, вы загородите тропу повозками с
хворостом и сеном и подожжете их. А я тем временем схвачу Чжан Го и отомщу
за Лэй Туна!
На следующий день Чжан Фэй и Вэй Янь в условленном порядке повели войска к
горе.
Чжан Го вступил в поединок с Чжан Фэем. Выдержав не более десяти схваток,
Чжан Го притворился побежденным и бежал. Чжан Фэй с войском погнался за ним,
а тот, отступая, завлекал Чжан Фэя в ущелье. Ворвавшись туда, Чжан Го
остановил своих воинов и начал бой, рассчитывая на помощь оставшихся в
засаде. Но те уже были загнаны отрядом Вэй Яня в соседнее ущелье, а горная
тропа загорожена горящими повозками.
Войска Чжан Фэя устремились вперед и нанесли Чжан Го жестокое поражение.
В отчаянной схватке Чжан Го проложил себе путь и бежал на заставу Вакоу.
Там он собрал остатки войск и больше в бой не выходил.
Несколько дней подряд Чжан Фэй пытался взять заставу, но это ему не
удавалось. Тогда он отвел свои войска на двадцать ли и вместе с Вэй Янем
стал объезжать окрестности в поисках скрытых тропинок. Внезапно на одной из
глухих троп они натолкнулись на толпу людей, которые несли на спине вязанки
хвороста и кунжута. Указывая на них плетью, Чжан Фэй сказал Вэй Яню:
— Возьмем мы заставу Вакоу или нет — зависит вот от этих людей! — И он
крикнул сопровождавшим его воинам: — Ведите их сюда, да смотрите, никого не
пугайте!
Воины поспешно подвели прохожих к Чжан Фэю. Он ласково поговорил с ними и
спросил, откуда они идут.
— Мы жители Ханьчжуна и направляемся домой, — ответили те. — Но прямой
дорогой побоялись идти. Нам сказали, что пришло большое войско, которое
грабит и убивает народ и что Ханьчжунская дорога закрыта. И вот мы, перейдя
реку Цанци, идем в Ханьчжун через горы Цзытун и Гуйцзиньчуань.
— А далеко по этой дороге до заставы Вакоу? — спросил Чжан Фэй.
— Через горы Цзытун туда можно быстро пройти тропинкой.
Эти слова так обрадовали Чжан Фэя, что он пригласил прохожих к себе в лагерь
и там щедро угостил их вином и мясом. Решив во что бы то ни стало добраться
до застав
...Закладка в соц.сетях
