Жанр: История
Троецарствие
...лись. Сунь Сю выскочил из коляски и стал отвечать на приветствия.
Но сановники подхватили его под руки и проводили в зал, где должна была
совершиться церемония возведения на трон и присвоение государю титула Сына
неба.
Сунь Сю отказывался принять императорскую печать и согласился лишь после
настойчивых уговоров.
Церемония окончилась, чиновники поздравляли нового императора. Первый период
его правления был назван Юн-ань — Вечное спокойствие [258 г.]. Многие
преступники в Поднебесной были прощены в этот день.
Государь Сунь Сю пожаловал Сунь Линю звание чэн-сяна и правителя округа
Цзинчжоу; своему старшему брату Сунь Хао — титул Учэнского хоу. Немало
чиновников получило повышения и награды. Так в роду Сунь Линя появилось пять
хоу; им подчинялись войска императорской охраны, и они оказывали огромное
влияние на государя. Сунь Сю, опасаясь дворцового переворота, был к ним
очень милостив, но старался держаться от них подальше. Сунь Линь еще больше
возгордился.
Зимой, в двенадцатом месяце, по случаю дня рождения Сунь Сю чэн-сян Сунь
Линь прислал во дворец вино и мясо. Но государь подарков не принял.
Оскорбленный Сунь Линь приказал военачальнику левой руки Чжан Бу отослать
вино к себе домой. Когда Чжан Бу пришел к нему, Сунь Линь усадил его за стол
и стал угощать вином. Они выпили немало вина, и Сунь Линь захмелел.
Наклонившись к уху Чжан Бу, он доверительно сказал:
— Когда я сверг Сунь Ляна, сановники уговаривали меня занять престол. Но я
не сделал этого и пригласил Сунь Сю, потому что он мудр. Хотел я сделать ему
подарок ко дню рождения, а он не пожелал принять! Он меня в грош не ставит!
Но я ему докажу, кто я!
Чжан Бу слушал Сунь Линя и с готовностью поддакивал. Однако на другой день
он вошел в покои императора и обо всем рассказал ему. С той поры Сунь Сю
лишился покоя.
Через несколько дней Сунь Линь отправил в Учан пятнадцать тысяч лучших
воинов во главе с чжун-шу-ланом Мын Цзуном. Туда же перенесли все склады
оружия.
К государю явились военачальник Вэй Мао и воин из охраны по имени Ши Шо и
тайно доложили ему:
— Сунь Линь вывел из столицы войска и перенес военные склады в Учан.
Берегитесь, государь, ваш чэн-сян замышляет измену!
Взволнованный Сунь Сю позвал на совет военачальника Чжан Бу.
— Государь, лучше вам посоветоваться с Дин Фыном, — промолвил Чжан Бу. --
Он человек хитрый и многоопытный.
Сунь Сю послал за Дин Фыном, и когда тот явился, рассказал ему о своих
тревогах.
— Не беспокойтесь, государь, я знаю, что делать! — заверил тот.
Сунь Сю попросил его рассказать, что он собирается предпринять. Дин Фын
отвечал:
— Завтра канун нового года. Устройте празднество во дворце и пригласите
Сунь Линя. Остальное доверьте мне.
Сунь Сю предоставил ему полную свободу действий. Дин Фын призвал на помощь
Вэй Мао, Ши Шо и Чжан Бу.
Ночью разбушевался ураган, вырвавший с корнями старые деревья. Но к рассвету
ветер утих.
Когда посланный явился к Сунь Линю с приглашением во дворец, тот был сильно
не в духе: он только что встал с постели и упал на пол, будто кто-то его
толкнул. Домашние были встревожены тем, что Сунь Линь собирается во дворец,
и предостерегали его:
— Ночью был ураган, а утром вы упали без всякой причины. Это не к добру.
Не ходите во дворец!
— Кто посмеет приблизиться ко мне, когда мои братья начальники дворцовой
охраны? Ну а если что-нибудь случится, мы дадим об этом знать.
Он сел в коляску и отправился на празднество.
Правитель Сунь Сю сошел с трона и стоя встретил Сунь Линя. Тот занял
почетное место за столом. Когда вино обошло несколько кругов, гости
императора с испугом зашептали друг другу:
— Около дворца начался пожар!
Сунь Линь вскочил с места, но Сунь Сю удержал его.
— Не беспокойтесь, чэн-сян, во дворце много воинов, они сделают все, что
необходимо. Почему вы так испугались?
Не успел он это сказать, как в зал ворвался военачальник Чжан Бу с тридцатью
вооруженными воинами.
— Есть повеление схватить мятежника Сунь Линя! — закричал он, обнажая
меч.
Сунь Линь хотел бежать, но его задержала стража.
— Пощадите! — взмолился он, упав на колени. — Я сложу с себя власть и
уеду в деревню!
— А ты пощадил Тэн Иня, Люй Цзюя, Ван Дуня? — вскричал Сунь Сю.
Чжан Бу выволок Сунь Линя из зала и отрубил ему голову. Никто из подчиненных
Сунь Линя не шелохнулся.
— Виновен только Сунь Линь — остальные присутствующие здесь могут не
волноваться! — объявил Чжан Бу.
Все с облегчением вздохнули.
Чжан Бу попросил государя подняться на башню Пяти фениксов. Военачальники
Дин Фын, Вэй Мао и Ши Шо привели туда братьев Сунь Линя. Государь приказал
казнить братьев на базарной площади и покарать их семьи вместе с
приспешниками. Затем Сунь Сю повелел выкопать из могилы труп Сунь Цзюня и
отрубить ему голову, а над останками сановников, которых он погубил, --
Чжугэ Кэ, Тэн Иня, Люй Цзюя, Ван Дуня устроить торжественную похоронную
церемонию. Все изгнанные и сосланные Сунь Линем возвратились на родину.
Дин Фын и его помощники, расправившись с Сунь Линем, получили титулы и
награды.
Сунь Сю отправил посла в царство Шу с сообщением о происшедших в царстве У
переменах. Хоу-чжу в свою очередь отправил в царство У посла с
поздравлениями. Затем в царство Шу поехал Се Сюй передать Хоу-чжу
благодарность Сунь Сю за поздравления.
Когда Се Сюй возвратился из своей поездки, государь поинтересовался, что
сейчас делается в царстве Шу. Се Сюй рассказал:
— В последнее время там вошел в силу дворцовый евнух Хуан Хао. Сановники
безмерно льстят ему, и при дворе невозможно услышать откровенного разговора.
На полях, принадлежащих евнуху, работают изможденные люди. Правильно говорит
пословица: "Птицы вьют гнезда под кровлей, не ожидая, что дом сгорит"!
— Будь жив Чжугэ Лян, он не допустил бы такого позора! — печально
вздохнул Сунь Сю и написал Хоу-чжу, что Сыма Чжао собирается незаконно сесть
на трон вэйских государей, а для того чтобы еще раз показать свое
могущество, он постарается начать войну против царств Шу и У.
Полководец Цзян Вэй весьма обрадовался, когда узнал о письме Сунь Сю, и
вновь стал подумывать о походе против вэйцев. Это было зимой, в первом году
периода Цзин-яо по шу-ханьскому исчислению [258 г.].
Цзян Вэй назначил Ляо Хуа и Чжан И начальниками передовых отрядов; Ван Шэ и
Цзян Биня — отрядов левой руки; Цзян Шу и Фу Цяня — отрядов правой руки, а
начальником тылового отряда — Ху Цзи. Сам Цзян Вэй возглавил главные силы
армии и выступил в Ханьчжун. Сяхоу Ба состоял при Цзян Вэе советником.
— Нам надо идти к Цишаню, — говорил он, — это самое подходящее место для
военных действий. Недаром Чжугэ Лян был там шесть раз!
Войско Цзян Вэя подошло к Цишаню и у входа в ущелье расположилось лагерем.
В это время Дэн Ай стоял недалеко от этих мест и обучал воинов, набранных в
Лунъю. К нему примчался всадник с известием, что войска Цзян Вэя раскинули
лагерь у входа в ущелье. Дэн Ай поднялся на гору и долго наблюдал за
противником. Вернувшись в шатер, он сказал военачальникам:
— Вот видите, так все и получилось, как я говорил!
Оказалось, что Дэн Ай измерил расстояние до того места, где во время прежних
походов шуские войска строили лагеря, и приказал прорыть туда подземный ход.
Он был уверен, что Цзян Вэй опять придет на старое место.
Подземный ход подводил к тому месту, где стояли шуские военачальники Ван Шэ
и Цзян Бинь. Дэн Ай приказал военачальникам Дэн Чжуну и Ши Цзуаню напасть на
врага с двух сторон, а военачальнику Чжэн Луню — провести пятьсот воинов
через подземный ход и пробраться во вражеский лагерь позади шатра
военачальников.
Ван Шэ и Цзян Бинь еще не достроили свой лагерь и, опасаясь нападения
противника, не разрешали воинам снимать латы. Ночью в лагере поднялся
переполох, вызванный нападением Дэн Чжуна и появлением из подземного хода
воинов Чжэн Луня. Военачальники Ван Шэ и Цзян Бинь бросили лагерь и бежали.
Цзян Вэй, услышав крики, доносившиеся из соседнего лагеря, понял, что враг
совершил нападение, и приказал своим воинам:
— С места не двигаться! Если противник подойдет, стрелять из луков!
Вэйские войска упорно пытались приблизиться к лагерю Цзян Вэя, но были
отбиты тучами стрел. Битва продолжалась до самого рассвета, и вэйцы
вынуждены были уйти ни с чем.
"Цзян Вэй глубоко изучил военное искусство Чжугэ Ляна, — думал Дэн Ай. --
Если его воины не боятся неожиданного нападения — в этом заслуга
полководца!"
А Ван Шэ и Цзян Бинь собрали остатки своего разбитого войска и пришли
к Цзян Вэю с повинной.
— Вы ни в чем не виноваты, — успокоил их Цзян Вэй. — Виноват я, что не
сумел все предусмотреть.
Он приказал военачальникам расположиться на прежнем месте, собрать трупы
убитых и похоронить в подземном проходе, а вход засыпать землей. Затем он
послал Дэн Аю вызов на бой. Дэн Ай ответил согласием.
На следующий день противники выстроились в боевом порядке у подножья горы
Цишань. Цзянь Вэй прибегнул к изобретенному Чжугэ Ляном способу восьми
расположений. Эти расположения соответствовали знакам: Небо, Земля, Ветер,
Облака, Птица, Змея, Дракон и Тигр. Дэн Ай выехал вперед, окинул взглядом
построение противника и по его подобию создал свое, оставив только проходы
между отрядами справа и слева, впереди и позади.
— Ты тоже использовал план восьми расположений! — крикнул ему Цзян Вэй.
— А можешь ли ты изменить расположение своих войск?
Дэн Ай скрылся среди своих воинов и взмахнул флагом; все войско пришло в
движение, и создалось новое построение, в котором было уже шестьдесят четыре
прохода.
— Ну как? Нравится тебе мой способ построений? — спросил Дэн Ай, снова
выезжая вперед.
— Неплохо! — одобрил Цзян Вэй. — Но можешь ли ты проникнуть в мое
расположение и окружить войско?
— Могу!
Дэн Ай перешел в наступление, но ему не удалось поколебать ряды противника.
Тогда Цзян Вэй взмахнул флагом, и его войска, вытянувшись длинной змеей,
охватили войско Дэн Ая.
Дэн Аю это построение было не известно, и он не знал, что делать.
А противник все туже сжимал кольцо. Дэн Ай метался из стороны в сторону,
но вырваться не мог. Шуские воины закричали:
— Сдавайся!
Дэн Ай поднял голову к небу и вздохнул:
— Один раз похвастался своим умением — и то попался в ловушку!
К счастью для него, с северо-запада ударил на Цзян Вэя другой отряд вэйских
войск, и Дэн Ай успел вырваться из окружения. Спасителем Дэн Ая был
военачальник Сыма Ван.
Но все девять укрепленных лагерей вэйцев оказались в руках Цзян Вэя. Дэн Ай
отступил на южный берег реки Вэйшуй. Здесь он обратился к Сыма Вану с
вопросом:
— Как вы распознали построение шуских войск?
— Я знаком с ним давно, — отвечал Сыма Ван. — Еще в молодости, когда я
учился в Циннане, мне приходилось слышать о нем от мудрецов Цуй Чжоу-пина и
Ши Гуан-юаня. Цзян Вэй применил способ "извивающейся змеи". Это построение
можно нарушить лишь в том случае, если нанести удар с головы. Я это и
сделал.
Дэн Ай поблагодарил Сыма Вана.
— Мной изучены многие способы построения войск, но такого способа я не
знаю. Не поможете ли вы мне вновь овладеть цишаньскими лагерями?
— Не знаю. Пожалуй, мне не перехитрить Цзян Вэя, — произнес Сыма Ван.
— Хорошо, делайте что угодно, только отвлеките внимание противника на
себя, а я выйду ему в тыл и захвачу лагеря, — сказал Дэн Ай.
Приказав Чжэн Луню устроить засаду в горах в тылу противника, Дэн Ай послал
Цзян Вэю вызов, предлагая еще раз сразиться способом построений. Цзян Вэй
вызов принял, но, когда гонец уехал, он, обратившись к военачальникам,
сказал:
— Чжугэ Лян оставил мне книгу, в которой описано триста шестьдесят пять
превращений восьми расположений войск, — столько же, сколько дней в году.
Мы воспользуемся способом "Бань Мынь, играющий с топором". Вы знаете секрет
этого способа?
— Конечно, знаем, — за всех ответил Ляо Хуа. — Но пока мы будем
заниматься построениями, Дэн Ай нападет на нас с тыла!
— Совершенно верно! — согласился Цзян Вэй. — Поэтому вы и Чжан И
устроите засаду в горах.
На следующий день войска Цзян Вэя приготовились к бою. Переправившись на
северный берег реки Вэйшуй, вэйские воины построились в боевые порядки. Сыма
Ван выехал на переговоры с Цзян Вэем.
— Дэн Ай изъявил желание бороться способом построений! — закричал Цзян
Вэй. — Ну, строй свое войско, а я посмотрю.
Сыма Ван создал построение восьми триграмм.
— Это же мой способ! — рассмеялся Цзян Вэй. — Ты его украл у меня!
— А ты украл у других! — отвечал Сыма Ван.
— Тогда скажи мне, сколько превращений имеет такое построение?
— Восемьдесят одно превращение! Если желаешь, могу тебе показать!
— Покажи! — усмехнулся Цзян Вэй.
Сыма Ван скрылся среди воинов, перестроил их и снова выехал вперед.
— Знаешь, что я сделал?
Цзян Вэй расхохотался.
— Это построение имеет триста шестьдесят пять превращений! А ты видишь так
же мало, как лягушка со дна колодца! Скажи лучше, знаком ли тебе способ
"Темной глубины"?
Сыма Ван слышал, что существует такой вид построения войска, но не знал, в
чем он заключается, и осторожно ответил на вопрос Цзян Вэя:
— Я не верю, что ты его знаешь. А если знаешь, покажи!
— Пусть выйдет Дэн Ай, я покажу ему!
— Дэн Ай действует по-своему и не любит заниматься построениями! — сказал
Сыма Ван.
— Я знаю, что он действует по-своему! — рассмеялся Цзян Вэй. — Он
заставил тебя дурачить меня, а сам собирается ударить на мое войско с тыла!
Сыма Ван понял, что хитрость не удалась, и сделал знак воинам перейти в
наступление. Но Цзян Вэй взмахнул плетью, и его войско с двух сторон
обрушилось на вэйцев. Противник обратился в бегство, бросая оружие и
снаряжение.
Между тем начальник передового отряда вэйских войск Чжэн Лунь по приказу Дэн
Ая направился к лагерям противника. Но едва успел он обогнуть склон горы,
как затрещали хлопушки, затрубили рога, и на вэйцев обрушился отряд Ляо Хуа.
Сам Ляо Хуа налетел на Чжэн Луня и одним ударом меча сбил его с коня. Дэн Ай
решил отступить, но путь к отходу отрезал отряд Чжан И. Лишь после отчаянной
схватки Дэн Аю, в которого попало четыре стрелы, удалось бежать в лагерь на
южном берегу реки Вэйшуй. Туда же привел войско Сыма Ван. Совместно они
стали обсуждать план отражения врага.
— В последнее время Хоу-чжу приблизил к себе евнуха Хуан Хао, — сказал
Сыма Ван. — Все дни государь проводит за вином и развлекается с женщинами.
Можно устроить так, чтобы Хоу-чжу отозвал Цзян Вэя.
— Но кто же поедет в царство Шу? — спросил Дэн Ай.
— Разрешите мне ехать! — отозвался военачальник Дан Цзюнь, родом из
Сянъяна.
Дэн Ай снарядил Дан Цзюня в Чэнду с подарками для Хуан Хао и растолковал
посланцу, чего он должен добиться:
— В беседе с Хуан Хао ты как бы между прочим намекни, что Цзян Вэй
недоволен Сыном неба и собирается перейти на службу в царство Вэй.
Дан Цзюнь приехал в Чэнду и встретился с Хуан Хао. Выслушав посланца, Хуан
Хао, знавший, что и в Чэнду среди населения ходят такие же слухи, поспешил к
Хоу-чжу и рассказал ему об этом. Хоу-чжу отдал приказ немедленно вернуть
Цзян Вэя в столицу.
Тем временем Цзян Вэй несколько дней подряд вызывал Дэн Ая в бой, но тот от
боя уклонялся. Цзян Вэя это тревожило. Тут неожиданно гонец привез
императорский указ, повелевающий полководцу немедленно возвратиться в
столицу. Не зная, что случилось, Цзян Вэй приказал собираться в путь.
Дэн Ай и Сыма Ван, радуясь тому, что их замысел удался, стали готовиться к
нападению на отходящие войска Цзян Вэя.
Поистине:
Княжество Ци разгромил Ио И, но пожал недоверье народа.
Войско врагов разгромил Ио Фэй, но отозван был вдруг из похода.
О том, на чьей стороне в этом бою оказалась победа, рассказывает следующая
глава.
¶ГЛАВА СТО ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ§
в которой повествуется о том, как погиб Цао Мао,
и о том,
как Цзян Вэй одержал победу над врагом
Цзян Вэй отдал войску приказ об отступлении, а военачальник Ляо Хуа
возразил:
— Известно, что полководец в походе не обязан подчиняться военным приказам
государя. Сейчас у нас такое положение, когда уходить нельзя!
— Я думаю, что давно пора прекратить войну, — вмешался Чжан И. --
Население устало от непрерывных войн, повсюду идет ропот; чтобы успокоить
наш народ, надо дать ему передышку.
— Хорошо, — согласился Цзян Вэй. — Будем отступать. Ляо Хуа и Чжан И
будут прикрывать тыл.
Дэн Ай подготовился к нападению на отступающие войска Цзян Вэя, но увидел,
что противник отходит в полном порядке, и остановился.
— Цзян Вэй — достойный ученик Чжугэ Ляна! — сказал Дэн Ай и велел войску
возвращаться в цишаньские лагеря.
Цзян Вэй прибыл в Чэнду и, представ перед Хоу-чжу, спросил, почему его
вызвали в столицу.
— Вы слишком долго находились на границе, и мы боялись, что воины ваши
устали, — отвечал Хоу-чжу. — Это единственная причина.
— Я уже захватил вражеские лагеря в Цишане и собирался довести до конца
великое дело, но этот неожиданный вызов нарушил все мои планы. Думаю, что
здесь не обошлось без козней Дэн Ая!
Хоу-чжу промолчал.
— Я поклялся, государь, покарать злодеев и отблагодарить вас за все ваши
милости, — продолжал Цзян Вэй. — А вы прислушиваетесь к наговорам мелких
людишек и подозреваете меня в бесчестных замыслах!
После долгого молчания Хоу-чжу произнес:
— Мы ни в чем вас не подозреваем! Возвращайтесь в Ханьчжун и готовьтесь к
новому походу.
Цзян Вэй покинул дворец и уехал в Ханьчжун.
Дан Цзюнь, выполнив поручение Дэн Ая, вернулся в Цишань и рассказал обо
всем, что ему довелось видеть в царстве Шу. Дэн Ай сказал, обращаясь к Сыма
Вану:
— Когда между государем и подданными начинаются несогласия, в государстве
возникают беспорядки.
Затем Дэн Ай приказал Дан Цзюню ехать в Лоян и доложить обо всем Сыма Чжао.
Вести, привезенные Дан Цзюнем, очень обрадовали Сыма Чжао, и он стал
помышлять о захвате царства Шу. Однажды он даже спросил начальника дворцовой
охраны Цзя Чуна:
— Как вы полагаете, одержу я победу, если пойду войной против царства Шу?
— Пока еще рано вам воевать, — ответил Цзя Чун. — Сын неба относится к
вам с недоверием, и если вы покинете столицу, произойдет переворот.
В прошлом году в колодце Нинлин видели желтого дракона, и сановники
поздравляли друг друга, считая это счастливым предзнаменованием. А Сын неба
сказал: "Наоборот, это предвещает несчастье. Дракон — это государь, а то,
что его увидели не в небе и не в поле, а в колодце, означает, что он узник".
После этого государь написал стихотворение "Скованный дракон". Тут есть
намек на вас. Вот послушайте:
Дракон оказался в тяжелой беде:
Он в яме глубокой, о горе!
Ни в поле зеленом не видят его,
Ни в синем небесном просторе,
И зубы он спрятал, и когти убрал,
В колодце терзаясь и мучась.
А в тине пред ним копошатся угри.
Увы! Не моя ли то участь?
Сыма Чжао возмутился:
— Цао Мао хочет пойти по стопам своего предшественника Цао Фана! Надо
принять меры, а то он погубит меня!
— Если угодно, я готов выполнить вашу волю! — предложил Цзя Чун.
Это произошло в четвертом месяце пятого года периода Гань-лу [260 г.] по
вэйскому летоисчислению. Сыма Чжао явился к императору при мече. Цао Мао
встал ему навстречу. Остановившись перед императором, Сыма Чжао сделал знак,
и приближенный сановник обратился к Цао Мао с такими словами:
— Заслуги и добродетели полководца Сыма Чжао высоки, как горы, он достоин
титула Цзиньского гуна и девяти даров.
Цао Мао слушал, потупив голову.
— Государь, разве я не достоин такого титула? — вдруг прозвучал резкий
голос Сыма Чжао. — Мой отец и старший брат оказали немало услуг царству
Вэй!
— Как ты смеешь быть непочтительным с нами? — вырвалось у Цао Мао.
— Это вы непочтительны со мной! — дерзко произнес Сыма Чжао. — За что вы
назвали меня угрем в своем стихотворении "Скованный дракон"?
Цао Мао замолчал. Сыма Чжао холодно усмехнулся и вышел из зала. У чиновников
от страха мороз продрал по коже.
Цао Мао удалился во внутренние покои и вызвал к себе ши-чжуна Ван Чэня,
шан-шу Ван Цзина и чан-ши Ван Е.
— Всем известно, что Сыма Чжао собирается захватить престол, — сказал он
со слезами на глазах. — Мы не вправе сидеть сложа руки и терпеть такой
позор! Помогите нам покарать разбойника!
— Не делайте этого, государь! — встревожился Ван Цзин. — В старину
луский Чжао-гун затеял вражду с родом Цзи, но потерял свое государство и
вынужден был бежать! Ныне Сыма Чжао пользуется огромной властью; сановники
не только примирились с мыслью, что он собирается стать императором, но и
льстят ему! Сыма Чжао не один, у него много сторонников! У вас же, государь,
нет людей, на которых вы могли бы положиться, и охрана ваша немногочисленна.
Терпите и скрывайте свое горе; большой беды с вами не случится! А если уж
хотите бороться с Сыма Чжао, так действуйте не спеша.
— Разве можно еще терпеть? — возмутился Цао Мао. — К позору не
привыкнешь! Мы приняли решение — смерть нас не страшит!
Цао Мао поспешил к вдовствующей императрице, чтобы предупредить ее о своих
намерениях, а Ван Чэнь и Ван Е шепнули Ван Цзину:
— Дело принимает опасный оборот! Надо пойти к Сыма Чжао с повинной, тогда
он не сочтет нас преступниками!
— Скорбь государя — позор для чиновников, позор государя — смерть для
чиновников! — прикрикнул на них Ван Цзин. — Хотите стать изменниками?
Видя, что Ван Цзина не уговорить, Ван Чэнь и Ван Е вдвоем отправились к Сыма
Чжао и рассказали ему о своем разговоре с Цао Мао.
Вскоре вэйский государь Цао Мао вышел из внутренних покоев и велел
начальнику стражи Цзяо Бо собрать своих воинов, вооружить слуг и чиновников
и выходить из дворца. Поднявшись на колесницу, Цао Мао объявил, что едет в
южный пригород.
Ван Цзин упал на колени перед колесницей и, рыдая, молил:
— Государь, с маленьким отрядом воинов вы решаетесь идти против Сыма Чжао!
Ведь он расправится с нами, как тигр со стадом овец! Мне своей жизни не
жаль, но я вижу, что ваша попытка безнадежна!
— Не задерживайте нас! — закричал Цао Мао. — Мои воины уже выступили в
путь!
Колесница тронулась по направлению к воротам Дракона. А в воротах верхом на
коне уже стоял Цзя Чун; слева от него Чэн Цуй, справа Чэн Цзи. За ними
выстроились тысячи одетых в броню воинов, готовых по первому знаку ринуться
в бой.
Опираясь на меч, Цао Мао закричал:
— Я — Сын неба! Зачем вы ворвались во дворец? Вам приказано меня убить?
Воины дрогнули. Тут Цзя Чун заорал на Чэн Цзи:
— Чего же ты стоишь? Даром, что ли, кормил тебя Сыма Чжао? Иди!
— Убить или связать? — спросил Чэн Цзи, хватаясь за алебарду.
— Убить! Так приказал Сыма Чжао!
Чэн Цзи с алебардой бросился к колеснице.
— Негодяй! — закричал Цао Мао. — Как ты смеешь подымать руку на своего
государя?
Алебарда Чэн Цзи ударила ему в грудь. Цао Мао упал с колесницы. Второй удар
был нанесен в спину, и Цао Мао скончался на месте.
Начальник стражи Цзяо Бо занес над убийцей копье, но Чэн Цзи сразил его
алебардой. Стража разбежалась.
С трудом переводя дыхание, подбежал Ван Цзин и с бранью набросился на Цзя
Чуна:
— Бунтовщик! Ты убил государя!..
Цзя Чун приказал связать Ван Цзина и доложить Сыма Чжао об исполнении
приказа.
Сыма Чжао примчался во дворец. При виде убитого Цао Мао он громко зарыдал,
точно на него свалилось неожиданное горе.
О смерти государя было объявлено всем высшим чиновникам.
В это время пришел тай-фу Сыма Фу. Он упал на труп убитого и, горько рыдая,
причитал:
— О-о, государь! Я повинен в вашей смерти!
Сыма Фу положил тело в гроб и установил его в западном зале.
Сыма Чжао созвал во дворец всех чиновников. Не явился только один шан-шу
Чэнь Тай, и Сыма Чжао велел шан-шу Сюнь Каю, дяде Чэнь Тая, сходить за ним.
Вскоре Чэнь Тай с причитаниями вбежал в зал:
— Горе, горе мне! Говорили, что я хуже своего дяди, а мой дядя Чэн Цзи
оказался хуже меня.
Он распустил волосы и склонился перед гробом. Сыма Чжао, также делая вид,
что тяжко переживает утрату, обратился к Чэнь Таю с вопросом:
— Какое наказание заслуживает виновник этого преступления?
— Прежде всего казните Цзя Чуна! — отвечал тот. — Этим вы хоть немного
оправдаете себя перед Поднебесной!
— А еще кого? — спросил Сыма Чжао, продолжая лить слезы.
— Цзя Чун совершил убийство — других не знаю!
— Государя убил Чэн Цзи! — вскричал Сыма Чжао. — За такое неслыханное
преступление мало разрубить его на куски! Уничтожить весь его род!
— Я тут ни при чем! — завопил Чэн Цзи. — Так мне приказал Цзя Чун!
Сыма Чжао отдал приказ сначала отрезать преступнику язык, а потом
обезглавить. Вместе с Чэн Цзи на площади был казнен и его младший брат Чэн
Цуй; потом были уничтожены три ветви их рода.
Потомки сложили об этом такие стихи:
В тот год Сыма Чжао отдал приказанье Цзя Чуну
Убить государя, и кровь пролилась у ворот.
Чэн Цзи и родню его он уничтожил за это.
Но войско молчало, молчал и смущенный народ.
Затем Сыма Чжао приказал бросить в темницу семью Ван Цзина. Тот сам сидел в
зале присутствия, когда туда втолкнули его связанную веревками мать.
— Матушка, — вскричал Ван Цзин, падая перед нею на колени, — я увлек вас
в пучину бедствий!
— Рано или поздно все равно умирать придется, — усмехнулась старуха. --
Я не боюсь смерти — только умереть надо достойно!
На следующий день всю семью Ван Цзина вывели на восточную площадь. На глазах
у жителей города они с улыбкой на устах приняли смерть. Люди, глядя на них,
утирали слезы.
Потомки воспели Ван Цзина и его мать:
В начале Хань за героизм хвалили мать Ван Лина,
В исходе Хань погиб Ван Цзин, но он живет в преданье.
В горячем сердце у него измена не таилась,
И честностью он выше был вершины Хуашаня.
И жизнь его была легка, как пух, летящий в небе,
А воле каменной его завидуют и ныне.
До той поры, пока земля и небо существуют,
В народе будут говорить о матери и сын
...Закладка в соц.сетях
