Жанр: История
Первый американец. Загадка индейцев доколумбовой эпохи
...дь не финансовыми
стимулами. Я глубоко заинтересован в этой работе. Она полностью
соответствует моим устремлениям"4.
С самого начала ему пришлось столкнуться с большими трудностями. Руины
находились в самом различном состоянии сохранности. Предстоял огромный
объем земляных работ. В одних местах почва легко поддавалась лопате, зато в
других была тверда, как бетон. Ему пришла в голову фантастическая идея
использовать шлюзовой канал, чтобы смыть с более высокой северной части
массы ненужного грунта. Но система не действовала. Такой же ошибкой явилось
сооружение узкоколейки. В конце концов он прибег к старому испытанному
способу, использовав лошадей и повозки. Повозку можно было нагружать
непосредственно в ходе раскопок и отвозить мусор на свободную площадку,
расположенную за пределами руин.
Состояние развалин было настолько разным, что для раскопок каждого
отдельного помещения приходилось применять свой особый метод. Он открыл
многочисленные кивы - наполовину вырытые в земле помещения,
предназначавшиеся для проведения тайных собраний. В Ацтеке было обнаружено
29 таких построек. Особое значение имели проведенные им раскопки Большой
кпвы, отчетливо видной в южной части площади.
Об этой киве следует сказать особо. Она является самой красивой и
производит наиболее сильное впечатление из всех, которые можно увидеть в
Соединенных Штатах. Моррис восстановил ее в 1933-1934 гг. В том самом виде,
в каком она предстает сегодня перед посетителями, кива служила для
проведения тайных собраний, ритуальных церемоний и танцев на протяжении
столетий, предшествовавших Колумбу.
Она имеет форму круга, внутренний диаметр которого у основания немного
превышает 12,5 м. В этом отношении она пе является самой крупной. Большая
кива в Чако-Каньоне имеет, например, диаметр 19,2 м. На высоте метра от
пола она расширяется до 14,5 м. Кива состоит из двух конструкций, которые
можно назвать кольцами. Внутреннее кольцо, собственно кива, лежит примерно
на глубине 2,4 м под землей. Внешнее кольцо состоит из четырнадцати
помещений, которые открываются во внутреннюю часть. Одно из них образует
выход на площадь.
Когда сегодня входишь в это сумрачное помещение, то сразу же невольно
ощущаешь внушаемый им священный трепет. Тщательно отделанное место для
разведения огня создает впечатление алтаря. Красиво оформленные углубления,
назначение которых пока что остается неясным, производят впечатление пустых
саркофагов. Четырехгранные каменные колонны разделяют помещение подобно
церкви. Ни в одних развалинах Северной Америки пе ощущается с такой силой,
как здесь, своеобразный мир религиозных представлений давно исчезнувшего
народа. Ни в одном другом месте невозможно так отчетливо представить себе
помещение заполненным жрецами в фантастических одеяниях, исполняющими в
экстазе ритуальные танцы.
Большая кива представляет собой не просто значительную пещеру, вырытую в
земле. Это - произведение строительного искусства. То же Моррис отмечал и
относительно построек самого пуэбло. Их вовсе нельзя назвать лишенным
всякого плана нагромождением жалких сооружений, поставленных друг на друга.
Напротив, они были выполнены из тщательно обработанных плит песчаника. Их
желтовато-коричневые стены были даже украшены длинной, состоявшей из пяти
рядов полосой зеленого камня.
И в наши дни там еще можно различить три этажа, несмотря на то что большая
часть построек обвалилась. Сохранилось почти два десятка помещений с
полностью уцелевшими перекрытиями. Можно предположить, что их число
значительно больше. Ацтек до настоящего времени все еще полностью не
раскопан. Пуэбло было почти неприступным, будучи полностью изолировано от
внешнего мира своими стенами с одним-единственным входом. Так называемые
"окна" вели из одного помещения в другое, и ни одно из них не выходило
наружу. Согласно последним, относящимся к 1962 г. данным, в нижнем этаже
открыто 221 помещение, 119 расположены на втором этаже и 12 - еще выше, на
третьем. В общей сложности это составляет 352 помещения.
Нет никакого сомнения, что во времена расцвета пуэбло насчитывало
значительно больше помещений. Принято считать, что Ацтек населяло полторы
тысячи человек. Естественно, это всего лишь предположение. Вполне возможно
допустить, что жителей там было гораздо больше: в 1964 г. Роланд Ричер
открыл в так называемых "Восточных развалинах" еще четырнадцать помещений.
Кто и каким образом создал эти сооружения? К какому времени относится их
постройка и к какому - упадок?
Важное значение имело географическое положение пуэбло, описание которого
приводилось выше. Определяющим было то, что Ацтек находится примерно на
половине пути между крупной группой пуэбло, расположенных у Чако-Каньона
(последний находится южнее, в северо-западном углу штата Нью-Мексико),
вблизи нынешнего шоссе ‘ 44, и такой же крупной группой, расположенной у
Меса-Верде (севернее, в юго-западном углу штата Колорадо, вблизи нынешнего
городка Кортес). Обе группы отличаются своей архитектурой и в особенности
керамикой, окраска и орнамент которой совершенно различны.
Полностью невыясненным остается вопрос о том, возник ли Ацтек в результате
эмиграции или изгнания больших групп жителей из этих цивилизованных
центров, или же имел место простой обмен идеями и техникой с каким-то более
ранним населением, или же он возник в результате завоевания долины реки
Анимас небольшими воинственными группами, которые передали местным жителям
свою культуру. Точно установлено лишь то, что вначале появился стиль чако,
который отразился в архитектуре, керамике, погребальных ритуалах (как и во
всем районе Чако, здесь было обнаружено очень мало захоронений, относящихся
к тем временам).
Совершенно необъяснимым в истории возвышения пуэбло Ацтек остается факт его
двукратной отстройки с промежутком примерно в сто лет.
Еще несколько десятилетий назад археологи не могли даже в мечтах надеяться
на то, что им когда-нибудь удастся установить точные даты, относящиеся к
этим периодам. А сегодня мы можем определить их с точностью до года
благодаря методу датировки по древесным кольцам. Здесь мы ограничимся лишь
тем, что сооб-щим о результатах, полученных с помощью этого метода. Сам же
метод мы подробно разъясним в главе "Нескончаемое древо".
В настоящее время известно, что первое пуэбло Ацтек было построено между
1100 и 1124 гг. н. э. Мы знаем даже, что самые крупные строительные работы
развернулись между 1111 и 1115 гг.
Около 1110 г. первая группа поселенцев прибыла в те места и приступила к
строительству. По-видимому, в следующем году, когда было завершено
строительство лишь половины сооружений пуэбло, имело место вторжение туда
еще более крупных групп. При взгляде на нынешние развалины пуэбло трудно
дать определенный ответ на вопрос о том, сколько людей могло участвовать в
строительстве. Тем более что при тогдашнем уровне развития техники
осуществление таких работ представляется просто немыслимым. Около 1115 г.
появляется новая волна переселенцев, чтобы завершить строительство. Имеются
данные, что постройки были доведены до высоты четвертого этажа. Время до
1124 или 1125 г. ознаменовано сооружением пристроек, потребность в которых,
возможно, была вызвана ростом семей. Вполне вероятно, что увеличение числа
помещений могло быть вызвано также потребностью для хранения различного
рода припасов либо возникшим обычаем использовать старые помещения в
качестве свалки.
В высшей степени заманчиво представить себе жизнь этих людей. И здесь
вполне уместно, даже, более того, желательно, прибегнуть к помощи
воображения, которое основывается на археологических данных. Европейские
исследователи подходят к такого рода описаниям осторожно, пожалуй, слишком
осторожно. Ведь если археолог не ставит перед собой в качестве конечной
цели работы оживление мертвой материи, он превращается всего лишь в
собирателя материала.
Джон М. Корбетт попытался восстановить путем воображения первый период
существования пуэбло Ацтек.
"Во времена золотого века поселений Чако Ацтек должен был производить
захватывающее впечатление. В солнечные летние дни на его площади и крышах
трудолюбивые жители занимались своими обычными делами: матери кормили детей
и присматривали за ними, мололи маис для лепешек, разделывали мясо, плели
корзины и лепили глиняные сосуды для последующего обжига. Пожилые мужчины
лежали на солнце или наставляли мальчиков. Большинство мужчин и подростков
прилежно возделывали маис, бобы и тыквы на окружавших пуэбло плодородных
полях. Это была напряженная, утомительная работа. Каждый клочок поля,
закрепленный за определенным родом, получал свою тщательно отмеренную долю
воды из оросительного канала, протекавшего по склону террасы севернее
пуэбло. Иногда появлялись возвращавшиеся домой охотники, радостные, если
были нагружены дичью, печальные и медлительные - если возвращались с
пустыми руками. Иногда в пуэбло появлялись чужестранцы с товарами для
обмена. Их встречали приветливо. С их прибытием вся площадь приобретала
праздничный вид.
Ночью пуэбло должно было выглядеть совсем иначе: темным, таинственным,
спокойным. То здесь, то там затухающий огонь отбрасывал мерцающий свет на
коричневые стены из адобов. Слабый свет,, пробивавшийся наружу из люков в
крышах одной-Двух кив, означал^ что там шли приготовления к какой-либо
церемонии или проходило тайное собрание одного из культовых сообществ.
Приглядевшись повнимательнее, вероятно, можно было заметить силуэт
часового, который на короткий миг возникал на фоне ночного неба, когда
менял место. Пуэбло было погружено в полную тишину. Она лишь изредка
нарушалась лаем собак или плачем младенца. Глубокая тишина царила вплоть до
восхода утренней звезды, когда охотники начинали осторожно покидать пуэбло,
а занимавшаяся заря, постепенно разгораясь, гасила свет звезд и возвещала
приближение нового дня в жизни пуэбло Ацтек" 5.
Но тут наступают загадочные события.
Если это идиллическое описание соответствует действительности (а оно не
содержит ни единого намека на возможное нарушение идиллии), то становится
совершенно необъяснимым, почему это процветающее сообщество вдруг
неожиданно распалось и исчезло, не оставив никакого следа. Все должно было
произойти очень быстро. И тем не менее жители, судя по всему, располагали
необходимым временем, чтобы, образно говоря, упаковать свой багаж, ибо они
забрали с собой все, что представляло хоть какую-то ценность. Моррис и
работавшие вслед за ним другие археологи не смогли найти после них никаких,
даже самых незначительных предметов. Не сохранилось ни следов пожара, ни
трупов людей, умерших от чумы, которые могли бы указать причину панического
бегства жителей. Нет ни малейших намеков на возможность их изгнания
каким-то воинственным племенем. Нет никаких следов кровопролития, возможно
учиненного новыми пришельцами.
Около 1150 г. н. э. пуэбло оказалось совершенно опустевшим, словно город
призраков. В нишах "окон" обосновались совы. По помещениям сновали крысы.
Ветер надувал через трещины стен кучи песка до тех пор, пока он не покрыл
полы двадцатисантиметровым слоем. Только раздававшийся за мертвыми стенами
то там, то здесь треск рушившихся одно за другим перекрытий, через которые
промыли себе путь дождевые потоки, изредка нарушал царившее здесь
безмолвие.
Пуэбло оставалось покинутым на протяжении целых ста лет.
Загадочным является и то, что этот уход почти полностью совпадает по
времени с таким же бегством жителей пуэбло Чако. Но в Чако-Каньоне,
совершенно очевидно, бегство было вызвано катастрофическим изменением
водного баланса. Это изменение полностью нарушило систему водоснабжения,
которая не могла больше обеспечить тысячи людей. Однако их уход, начавшись
около 1100 г., растянулся на многие десятилетия. Весьма вероятно, что
именно одна из первых групп переселенцев двинулась на север в плодородную
долину реки Анимас. Там она основала Ацтек, подчинив себе находившуюся на
гораздо более низкой ступени развития общину древних обитателей тех мест -
"корзинщиков".
Трудности водоснабжения, погнавшие в путь строителей Чако, совсем или почти
не были известны Ацтеку. Река Анимас никогда не пересыхала полностью.
Вместе с тем отдельные факты позволяют предположить, что она, возможно,
изменила русло и таким образом настолько нарушила систему водоснабжения
полей, что ее либо не смогли, либо не захотели восстанавливать. Мы этого не
знаем. В высшей степени вероятно, что тысячи мужчин из пуэбло Ацтек вместе
с женщинами и детьми направились обратно на юг, к людям Чако, если те
действительно являлись их сородичами. Они, видимо, застали их тоже давно
готовыми двинуться в путь и отправились дальше к могучей реке Рио-Гранде в
страну индейцев хопи, где их следы окончательно теряются во тьме веков.
Однако мы сталкиваемся с новой загадкой.
Примерно сто лет спустя город призраков был заселен новым народом. Точнее
говоря, это произошло между 1220 и 1260 гг. н. э., когда вновь, особенно
между 1225-1250 гг.. отмечается, правда более короткий, чем прежде, период
бурного строительства. Работы продолжались на протяжении жизни целого
поколения. За это время дети успели вырасти и обзавестись собственными
семьями.
Факт полного отсутствия жителей в Ацтеке на протяжении предшествовавших ста
лет неопровержимо доказан археологами. Пришельцы строили новые помещения
внутри засыпанных песком, щебнем и балками старых, прямо поверх неубранного
мусора. Кроме того, они уменьшили многие прежние помещения, возведя внутри
них новые стены, и уменьшили входы. Их архитектурный стиль, бесчисленные
предметы обихода и керамики, оставшиеся после них, свидетельствуют о
бесспорном влиянии, исходившем на этот раз с севера - из Меса-Верде, а не
из расположенной южнее долины Чако. Они восстановили также Большую киву, но
сделали это небрежно, не в строгом соответствии с прежним стилем. Пришельцы
вновь использовали ее. Были построены новые, менее крупные кивы измененной
формы. Опорные балки старых построек были выломаны и установлены на новых
местах. Кроме отесанного песчаника, теперь в строительстве стали
использовать булыжник. Своеобразное сооружение с тремя стенами в его
нынешнем виде представляет собой так называемый курган Хуббарда. И в целом
религиозный центр позволяет сделать вывод, что в этот период "священники"
или знахари доминировали сильнее, чем когда-либо в прошлом.
Самое крупное отличие от периода Чако, отмеченное Моррисом, заключалось в
количестве захоронений. Он теперь наталкивался на них повсюду. Захоронений
было не меньше 149. Чаще всего они располагались под полом жилищ, в которых
родственники умерших после их погребения продолжали жить как ни в чем не
бывало. Многие трупы были тщательно захоронены. Отправляя пх в последний
путь, родственники клали в могилы большое количество различных предметов
обихода. Но так продолжалось недолго. Неожиданно захоронения начали
производиться словно бы в большой спешке, а рядом с мертвецами почти
перестали класть какую-либо утварь. Затем грандиозный пожар уничтожил почти
все восточное крыло пуэбло. Было ли это следствием несчастного случая? Или
на этот раз в пуэбло ворвались враги и сожгли его? Или же жители, покидая
пуэбло, сами подожгли свои дома?
А ведь они действительно покинули его.
Подобно тому как за сто лет до этого поступили "люди Чако" (мы используем
этот термин за неимением более точного), новые пришельцы, пробыв здесь на
протяжении жизни одного поколения, покинули восстановленное ценой тяжких
усилий пуэбло и канули около 1252 г. в неизвестность так же, как их
предшественники.
И снова не сохранилось никаких видимых указаний на причины такого бегства.
Можно лишь предполагать, что основную роль играло здесь новое ухудшение
водного режима. Весьма возможно, что это были предвестники
катастрофического изменения погоды и становившаяся все более ощутимой
нехватка осадков. Действительно, жесточайшая засуха, которая поразила
страну подобно "египетской казни", впервые наступила два десятилетия спустя
и продолжалась как раз с 1276 по 1299 г. На протяжении этих 23 лет долина
реки Сан-Хуан, которая прежде отличалась таким плодородием и, возможно,
могла бы стать колыбелью высокой североамериканской цивилизации, совершенно
обезлюдела.
Сегодня от Ацтека сохранились лишь развалины, и только тщательно
восстановленная кива дает нам возможность судить о единственной в своем
роде культуре, которой была отмечена жизнь этого исчезнувшего народа.
5. МУМИИ, МУМИИ...
Однажды маленькая шестилетняя девочка записала в своем дневнике: "Я хотела
бы разыскивать зарытые сокровища и заниматься исследованием жизни индейцев.
А еще я очень хотела бы носить ружье и учпться в колледже"1.
Почти все, о чем она мечтала, сбылось. Она поступила в колледж и изучала
антропологию. Она исследовала прошлое индейцев и делала открытия,
разыскивала "сокровища". Время от времени в стране индейцев навахо ей
приходилось ноешь ружье.
Ибо девочка, любившая приключения, стала женой Эрла X. Морриса.
Она была удивительной женщиной. Чрезвычайно благоразумная и рассудительная,
она в то же время отличалась удалью, переносила невероятные трудности и
лишения, оставаясь при этом любящим наблюдателем сложнейшей работы мужа,
человеком, тонко чувствовавшим поэзию дикой природы Юго-Запада. Она
оставила нам очаровательную книгу. Книга эта появилась в 1933 г. и
называлась "Раскопки на Юго-Западе". То, что книга не была ни научным
докладом, ни беллетристикой, становится ясным при ознакомлении с
библиографией по археологии п по истории американской литературы. Сегодня
она так же полностью забыта, как и роман Банделье. И так же несправедливо.
Подобно роману Банделье, она представляет собой несомненную ценность как
документ, дающий, в частности, объяснение той сдержанности и осторожности,
которые характеризовали в 1933 г. подход ко многим археологическим
проблемам Юго-Запада.
Триста страниц книги содержат занимательный рассказ о пережитых ею вместе с
мужем во время раскопок волнениях, рассказ остроумный, свидетельствующий о
духовном богатстве и критическом складе ума его автора. В то же время ее
рассказ полон любезных шпилек, отпускаемых как бы между прочим в адрес
педантичных коллег специалистов. Одновременно ои обнаруживает явное
преклонение перед их трудом. Сегодня, как п во время ее появления, эта
книга остается занимательным чтением, а для начинающих студентов и
неспециалистов нет, пожалуй, лучшего и более увлекательного рассказа,
вводящего в атмосферу первых дней работы первых археологов Юго-Запада. Вот,
например, выдержка из этой книги, рассказывающая о трудностях, с которыми
сталкивались специалисты при выработке определений.
"Я вспоминаю об одном случае, когда виднейшие археологи, работавшие на
Юго-Западе, собрались одновременно в одном месте и потратили два бесценных
дня на обсуждение вопроса о том, "когда кива не является кивой". Они не
только не смогли прийти к единому мнению по этому вопросу, но даже, что
было намного хуже, так и не смогли решить в позитивном смысле, что же
следует считать кивой. И это - о чем можно сообщить, к их стыду и
неудовольствию, - в то время, как любой мужчина, любая женщина и даже
ребенок из их среды сразу же узнавали киву, как только она попадалась им на
глаза". И чтобы как-то прояснить сложность проблемы определения, она здесь
же делает сухую, но полную лукавства сноску.
"Типичная кива представляет собой подземную, имеющую форму круга культовую
постройку, предназначавшуюся исключительно для мужчин. Случается встречать
их сооруженными и на поверхности. Реже - имеющими прямоугольную форму.
Совсем редко - предназначенными для выполнения светских функций, куда
иногда допускались и дамы" 2.
То, что мы цитируем миссис Моррис в нашей небольшой, посвященной мумиям
главе, имеет свое основание. Дело в том, что она сама посвящает многие
страницы книги этой теме, особенно в связи с раскопками в так называемой
"Пещере мумий". Не следует путать эту пещеру с "Долиной мумий", которая
находится в штате Кентукки, где также были найдены мумии. Среди них
обнаруженное в 1875 г. хорошо сохранившееся женское тело, известное под
названием "маленькая Алиса", которое было тем не менее украдено и продано.
Оно было позже еще раз выставлено перед Мамонтовой пещерой, а затем
бесследно исчезло. Поскольку мы здесь и впредь будем широко употреблять
слово "мумия", видимо, следует объяснить это понятие. В североамериканской
археологии в целом существует отрицательное отношение к его применению.
Так, Мак-Грегор вообще не включает это слово в предметный указатель своей
книги "Археология Юго-Запада". Если оно кое-где и появляется, то в
большинстве случаев берется в кавычки с тем, чтобы подчеркнуть
сомнительность обозначения.
Тем не менее такое отрицательное отношение следует считать преувеличенным,
а нередко и совершенно неверным. Обычно при слове "мумия" вспоминают о
хорошо сохранившихся древнеегипетских мумиях, покоившихся в гробах или
саркофагах. Египтяне довели технику мумифицирования до уровня искусства. В
основе обычая лежала глубокая вера в возможность загробной жизни. По их
убеждениям, следовало сохранить тело с тем, чтобы после смерти "Ка" - "дух"
или "душа" умершего могла снова вселиться в телесную оболочку. Технически
процедура мумифицирования занимала до семидесяти дней. Из тела удалялись
внутренности, изымался мозг. Само тело подвергалось обработке в специальных
ваннах с помощью различных химикалиев. Затем оно туго бинтовалось
бесчисленное число раз полосами льняной ткани, пока наконец не обретало
покой. Согласно неоднократным подсчетам, стоимость такой операции в
современных ценах составила бы от 4000 до 8000 марок.
После того как на протяжении многих десятилетий искусство мумифицирования
считалось неразрешимым секретом древних египтян, сегодня мы знаем о нем
почти все. Прежде всего, нам известно, что нередко чрезмерная обработка
химикалиями не столько способствовала консервации, сколько разрушала тело.
Нам известно также, что для хорошей сохранности большее значение, чем
обработка, имела сухость и стерильность помещений, в которых должны были
храниться мумии. В Египте мы имели многочисленные примеры того, как тела
бедняков, родственникам которых было не по средствам мумифицирование и
которые поэтому просто закапывались в песок, сохранялись лучше, чем трупы,
подвергшиеся дорогостоящей обработке. Важно отметить: ни одному египтологу
ни разу не пришло в голову называть такие непрепарированные тела, на
скелетах которых сохранилась высохшая мускульная ткань, как-нибудь иначе,
чем "мумия". Точно так же, не колеблясь, мы называем "мумиями" тела,
обнаруженные в европейских катакомбах, в монастыре капуцинов в Палермо на
острове Сицилия или в свинцовых погребах собора в Бремене. "Большой
Брокгауз" дает следующее определение понятия "мумия": "Труп, защищенный от
разложения путем естественного высушивания или искусственной обработки".
Отсюда следует, что нет абсолютно никаких оснований называть как-то иначе
тела людей доколумбовой эпохи, обнаруженные на Юго-Западе Соединенных
Штатов, которые благодаря в высшей степени благоприятному климату и
почвенным условиям сохранились в таком состоянии, что можно легко
распознать их лица, волосы, кожу. Тем более что у некоторых племен такие
тщательно производившиеся захоронения были связаны с верой в загробную
жизнь. Иначе были бы совершенно бессмысленны часто встречающиеся в таких
захоронениях богатые предметы обихода, утварь, оружие, украшения, В них
попадались даже мумии собак. О том, что они не были просто небрежно брошены
в землю и зарыты, свидетельствует не только то, как они уложены в могилах.
Рядом с двумя собаками, одна из которых очень напоминает современного
спаниеля, были найдены, например, две заботливо положенные оленьи кости,
окрашенные в красный цвет - еда на время путешествия в неизвестность. Мумия
желтого колли, также найденная в одной из могил, даже удостоилась приза -
так называемой "Голубой ленты" - на выставке собак, проходившей в Бостоне.
Вполне естественно, что было найдено гораздо больше скелетов, чем мумий.
Ведь идеальные условия для консервации существуют далеко не везде.
Способы захоронения у индейцев доколумбовой эпохи на одном лишь Юго-Западе
столь же разнообразны, как и их религиозные представления. Здесь мы не
касаемся этого предмета, поскольку археологи обнаружили обескураживающее
многообразие таких способов и в восточной части Соединенных Штатов, в
стране строителей (напомним находки скелетов, сделанные Томасом
Джеф-ферсоном). Практически невозможно в рамках данной книги пытаться
привести все имеющиеся на этот счет данные. Существует такое количество
отдельных находок, разбросанных по всему необъятному континенту, что понять
здесь друг друга могут только специалисты. И хотя установить определенный
порядок и проследить развитие удается лишь для очень коротких отрезков
времени, отдельные вспышки озарения тем не менее помогают осветить события,
разыгрывавшиеся на доисторической сцене.
Но что может сказать археолог, если, например, он находит могилу,
заполненную одними только черепами, - только грудой черепов и никаких
следов принадлежавших этим черепам скелетов? Что может он сказать, если в
совершенно другом месте обнаруживает только скелеты и при них ни одного
черепа, причем находки, сделанные в этих местах, никак не связаны между
собой? Или что можно сказать о мужчине, который совершенно явно после его
смерти был сначала разрезан точно по талии на две части, а затем заботливо
сшит?
Очевидно, совсем необычные обстоятельства предшествовали появлению
"захоронения рук". Эрл. X. Моррис обнаружил его в пещере Тсеахатсо,
неподалеку от "Пещеры мумий". Его жена следующим образом описывает это
открытие:
"Дело обстояло так: на дне могилы на чистой подстилке из травы лежали кисти
обеих рук и предплечий взрослого человека. Кости удерживались вместе
ссохшимпся сухожилиями. Ладони рук были обращены вверх. И это
...Закладка в соц.сетях
