Жанр: История
Имам Шамиль
...ки. Наибами (губернаторами) были люди, известные умом и отвагой,
проявившие административные способности и заслужившие уважение народа.
Наибов назначал сам Шамиль исходя из соображений государственной пользы и
учитывая пожелания населения. Зачастую жители отдельных районов сами просили
Шамиля [131] назначить к ним наиба по своему усмотрению. "...Мы поставили
над вами нашего брата, алима и адиба Гебека, - сообщал Шамиль жителям
Салатавии. - Так слушайте же его и повинуйтесь ему. Кто повинуется ему, тот
повинуется мне, а кто не подчиняется ему, тот не подчиняется мне. И мир".
Среди самых известных наибов тогда и позже были Магомед Ахвердилав,
Кебед-Магома, Шугаиб, Байсунгур, Дуба, Талгик, Инкав-Хаджи (Глухой Хаджи),
Бук-Магомед, Геха, Ташов-Гаджи, Инквачилав, Айдемир, Нур-Магомед, Эски,
Уллубий, Муртазали, Абакар-Хаджи, Газияв, Идиль, Батуко, Магомед-Амин,
Магомед-Кади, Абдурахман-Дибир, Галбац, Хаджи-Мурад, Даниял-бек,
Гази-Магомед (сын Шамиля), Гамзат, Сааду, Хаджияв.
Наделенные большими правами, наибы не могли только вводить новые законы и
начинать большие военные кампании, это было делом имама и Государственного
совета.
Наибы заведовали военными и гражданскими делами, творили суд и расправу.
Шамиль доверял своим наибам, в которых видел искренних своих сподвижников и
преданных сыновей народа. Тем же, кто приходил к Шамилю жаловаться на
действия наибов, он отвечал: "Твой наиб потому сделан наибом, что он умный,
честный и ученый человек; к тому же он разбирал твое дело и знает его лучше
меня. Стало быть, оно решено по справедливости. Ступай себе с Богом". Наибу
Баширу, ставшему жертвой клеветы, Шамиль писал: "О благородный брат, никогда
не думай, что я помышляю относительно тебя, поверив словам доносчиков,
клевещущих на тебя. Я испытал на себе деяния людей с давних пор и понял, что
многие из них поступают как собаки, волки, лисы и дьявол-искуситель.
Приободрись. Распоряжайся в своем вилайате, руководствуясь высокочтимым
шариатом. Запрещай им неприличные дурные поступки и распутство. Избавь себя
и семью свою от того, что ненавистно твоему Господу - и люди будут довольны
тобой".
Не уставал имам наставлять своих помощников и стихами из Корана: "И
помогайте одни другим в благочестии и богобоязненности, но не помогайте в
грехе и вражде..." (5:2), "Будьте справедливыми - это ближе всего к
богобоязненности" (5:11).
Поначалу наибы выносили и смертные приговоры, но так как имущество
казненного поступало в распоряжение наиба и это могло привести к корыстной
подоплеке приговора, Шамиль принял утверждение таких приговоров на себя.
Наибы также заботились о безопасности территории и благосостоянии
населения, набирали войска, которыми са[132] ми же и командовали,
заготавливали продовольствие, собирали налоги, строили дороги и крепости,
содержали школы и нуждающихся горцев. Они же выдавали специальные пропуска
для проезда из одного наибства в другое.
Судебные уголовные дела были поручены муфтиям - высшим духовным лицам
наибств и их помощникам кадиям - ученым, знавшим шариат и свой народ.
Назначая кадия в село Корода, Шамиль напутствовал его так: "...Направляй их
на благо двух миров, распространяя среди них свет сути шариата -
всенепременно"
Приговоры утверждал наиб, а исполняли их мюриды. Но бывали случаи, когда
за дело брался сам Шамиль.
Однажды представители общества, попавшего под власть царского
командования и не имевшего сил к сопротивлению, попросили мать Шамиля
убедить его, чтобы тот или защитил их, или разрешил им сделаться "мирными".
Разгневанный имам объявил, что по шариату предательство карается па меньшей
мере сотней палочных ударов и что исключений не будет ни для кого.
Потрясенное население с ужасом ожидало исполнения приговора над старой
женщиной. Экзекутор не посмел сильно бить старую женщину, но и после пяти
его ударов та лишилась чувств. Тогда Шамиль взял остальные удары на себя и
объявил экзекуторам, что отрубит им руки, если они будут бить его не в
полную силу. Виновники столь впечатляющего события уже прощались с
собственной жизнью, но Шамиль отпустил их, велев передать всем то, что они
увидели и услышали.
После этого случая никто уже и не помышлял о решении своих проблем
подобными способами.
Наказания были самые разные. Некоторые из них совмещали в себе назидание
и развлечение для горцев. За курение табака в носу виновного проделывали
дырку и продевали в нее веревку, на которую нанизывали трубку или табачные
листья, пьяниц окунали в чан с вином, пока они не начинали захлебываться,
при этом остальные осыпали грешников грязью и коровьим пометом. Были и более
позорные наказания, об одном из которых свидетельствует письмо Шамиля:
"...Провези ее по всему селению, посадив верхом на осла и вымазав ей лицо
сажей, прикажи бить ее без пощады ногами, а затем прогони из села как подлую
собаку - без всякого снисхождения".
При наибах состояли дибиры, управлявшие отдельными участками наибства. Им
подчинялись выборные старшины сел, руководившие, в свою очередь, делами
джамаатов (сельских общин). [133]
В ведении дибиров находились и татели, следившие за общественной
нравственностью, точным исполнением предписаний религии и недопущением
действий, вредных для безопасности государства.
Стать наибом мог любой горец, независимо от происхождения, национальности
или имущественного состояния. Все зависело от его человеческих качеств и
преданности общему делу. Такая демократичность поддерживала в народе
уважение к власти и ее учреждениям.
Над несколькими наибствами назначался мудир (генерал-губернатор),
представлявший имама и верховную власть.
Такая структура, в которой каждый знал свои права и обязанности,
обеспечивала точное выполнение законов и распоряжений властей, регулировала
общественную жизнь и соответствовала военным потребностям государства.
Устраивая порядок в обществе, Шамиль позаботился и о введении внешних
отличий между разными званиями и должностями.
Отличие это заключалось в цвете чалмы. Кадиям, муллам и другим ученым
людям - алимам был присвоен зеленый цвет. Хаджиям - мекканским пилигримам,
особо уважаемым в народе, - гранатовый, наибам - желтый и т. д. Сам Шамиль
носил белую чалму, как и все простые мюриды. Впрочем, эти головные уборы не
были чалмой в ее натуральном виде. Для горцев, занятых войной, это было бы
слишком хлопотно и не всегда по средствам. Роль чалмы в горах исполнял кусок
кисеи или другой материи, обернутой вокруг обычной папахи.
Для упорядочения деятельности наибов и других должностных лиц Шамиль
издал специальный низам.
ПОЛОЖЕНИЕ О НАИБАХ
Глава первая. Должно быть исполняемо приказание имама, все равно, будет
ли оно выражено словесно, или письменно, или другими какими-либо знаками,
будет ли оно согласно с мыслями получившего приказание, или не согласно, или
даже в том случае, если бы исполнитель считал себя умнее, воздержаннее и
религиознее имама.
(представителя) по всем необходимым делам, как, например, выход на войну или
на работу, [134] подобно тому, как исполняется приказание самого имама - без
лицемерия.
Не исполнивший сего наиб низводится на должность начальника сотни.
наибы должны спешить на помощь, как только узнают о том, без замедления, и
оказать должную помощь, забыв все враждебные отношения друг к другу.
Не исполнивший сего наиб низводится на должность начальника сотни.
порицать имама, или этот низам, или службу наибов.
Виновный в таком порицании наказывается выговором при народе.
имамом, хотя бы они знали друг о друге в действительности предосудительные
поступки.
своей и границы днем и ночью, невзирая на то, находится ли границы в
опасности от вторжений неприятеля.
клонящемуся к нарушению порядка в делах необходимых, как-то - в постройке
оборонительных стен, в защите границ, пресечении неприятелю путей и прочего.
Виновный в этом наиб низводится на должность начальника сотни.
взяточничества, потому что взяточничество есть причина разрушения
государства и порядка.
Взятка отбирается, поступок оглашается и виновный арестовывается на 10
дней и 10 ночей. [135]
с тем, кому он поручит предводительство над ними, то они должны идти в
порядке, куда поведет их старший, - каждая часть под значком наиба своего,
отнюдь не смешиваясь с другими частями.
Нарушитель порядка сего наказывается публичным выговором.
сделать нападение или обратиться в бегство, то этого не следует делать
врассыпную, в беспорядке, и не должны оставлять сзади себя имама, или его
поверенного, на произвол судьбы, напротив, должны окружать его и не делать
без него ни одного шагу вперед.
Виновный наиб смещается и низводится в рядовые.
то не должны грабить или другим изменническим образом завладевать какою бы
то ни было вещью без позволения имама или его векиля.
Виновный наиб низводится на должность начальника сотни.
место открытое, то защита делается посредством возведения стен и прочего.
Наибы не должны уходить из мест, которые охраняют, без разрешения имама или
его векиля.
Виновный наиб низводится в рядовые.
(наибов) ни семейству своему, ни братьям, ни мюридам своим, потому что
распространение секретов есть одно из главных орудий вреда и нарушения
порядка страны, поэтому всеми средствами должно стараться сохранять тайну.
Некто сказал: "Когда будут открыты тайны, то дело дойдет до погибели".
Виновный наказывается 15-дневным арестом.
и кадиям и не входить в разбира[136] тельство тяжб, хотя бы были и алимами.
Им предоставляется вести дела только военные.
Этим низамом запрещается вручать одному лицу две должности, для того
чтобы устранить всякое сомнение народа относительно наиба и пресечь всякие
дурные и подозрительные помышления о нем.
Виновный наказывается выговором при народе.
Предписание имама всем наибам.
Те из вас, которые одобрят этот низам и согласятся поступать по нему,
пусть подпишут свои имена и приложат печати свои на этом журнале. Это будет
доказательством согласия и пусть каждый из вас снимет копию с этого низама,
чтобы хранить и справляться с ней. Если же между вами найдется- такой,
который не в состоянии будет перенести его трудностей и привести его в
исполнение, тот пусть оставит свою должность и сойдет в число простонародья.
Это даст нам возможность осмотреться и обратиться к тому, кто способен
занять высокий пост наиба, который могут занимать только люди истинно
храбрые и мужественные.
О делах, подлежащих владению муфтиев и кадиев.
В заключение к этим главам нужно прибавить, чтобы каждый законовед,
ученый, муфтий и кадий был готов, по первому же движению войска, выступить в
поход против неверных. Если не будут сражаться руками, то пусть сражаются
языками: наставляют, предостерегают, побуждают к тому, что Бог обещал
сражающимся.
Вместе с тем, зная сколь несовершенна человеческая натура и как трудно
обладающим властью удержаться от греховных соблазнов, Шамиль учредил тайную
полицию - подразделение мухтасибов, обязанностью которых был негласный
надзор за деятельностью наибов, других государственных лиц и положением
общества в целом. Периодически Шамиль устраивал инспекционные проверки,
заранее извещая об этом наибов. "...Мы договорились, - писал Шамиль, - что
будем направлять к вам время от времени надежных посланцев для наблюдения за
вами, вашим положением и действиями, а также для проверки ваших усилий в
[137] ваших вилайатах. С этой целью мы направили к вам сейчас верного брата
нашего, благочестивого Талхата. Слушайте его, повинуйтесь, принимайте его
поучения и наставления. Пусть же не обольщает вас ближайшая жизнь, ибо она
быстротечна и преходяща. Постарайтесь же извлечь пользу из его присутствия,
насколько это возможно. И мир".
Если мухтасибы подтверждали преступность чьих-либо деяний, то за судебным
приговором незамедлительно следовали смертная казнь, ссылка, заключение в
яму или смещение с должности и крупный штраф.
В особых случаях мухтасибы или специально назначенные мюриды передавали
"шамилевское рукопожатие". Отыскав нужного человека, двое одновременно
протягивали ему руку, а так как пожать лишь одну из них считалось бы
оскорблением для обладателя другой, то преступник вынужден был с извинениями
пожимать протянутые руки обеими своими. Тогда мюриды выворачивали его руки
назад, повергали преступника на землю и тут же приводили смертный приговор в
исполнение. То, что такие приговоры выносились заочно, никого не смущало,
так как праведность имама была всем хорошо известна. А наибы лишь
утверждались во мнении, что противное Аллаху противно и Шамилю, и
воздерживались от искушения испытывать способности мухтасибов.
Лишь для людей, известных своими прошлыми и неоспоримыми заслугами,
смертная казнь могла быть заменена ссылкой в "шамилевскую Сибирь". Обычно
осужденных отправляли в Читль - аул, рсположенный на высокой горе, где была
самая длинная зима в Дагестане и почти не проглядывало солнце. Там же
размещалось и несколько семейств, освобожденных от воинской службы и
обязанных охранять ссыльных.
Когда же Шамиль видел, что мухтасибы излишне усердствуют, то считал
необходимым сдержать их рвение:
"Во имя Аллаха милостивого, милосердного.
От имама Шамиля его возлюбленным братьям мухтасибам Каралала - мир вам,
милость и благословение Аллаха. Аминь!
А затем. Признав, что этот алим Мухамматилав приносит пользу людям,
уединившись в своем доме и взяв на себя обучение ищущих знаний, мы повелели
ему делать это. Освободите его от исполняемых среди вас обязанностей вместе
с его отцом, дряхлым и немощным, ради успокоения и утешения его. Не стройте
же по этому поводу домыслы, ведь Аллах любит делающих добро. И мир".
Смещая одного из своих мухтасибов, Шамиль написал [138] ему: "...Когда
дошло до нас, что у тебя появились признаки враждебности, влечение к
радостям души и что ты поддался уловкам дьявола, то мы сместили тебя с
должности мухтасиба и поставили на твое место нашего брата Шамхала, а ты
сиди дома. И мир".
КОДЕКС ШАМИЛЯ
Исходя из потребностей государства появлялись все новые и новые законы,
которые затем были собраны в единый Низам Шамиля. Всем понятный и всеми
признаваемый, он стал конституцией Имамата и вошел в историю под названием
"Кодекса Шамиля". Этот кодекс, не имевший аналогов в мировой истории, так
поразил К. Маркса, что он называл Шамиля "отчаянным демократом".
Низам был основан на шариате, некоторые неясные положения которого Шамиль
развил и уточнил применительно к потребностям государства и его граждан. Все
остальные законы и адаты, противоречившие Низаму, были упразднены.
Разночтения в исполнении самого шариата Шамиль также привел в единообразие.
Блуждания между различными толкованиями некоторых установлений шариата,
которые Шамиль называл "несколькими дорогами", могли сбить с истинного пути
не очень образованного или корыстного муллу. Чтобы пресечь возможность
злоупотреблений, Шамиль сам определил "верный путь" и велел следовать ему
всем остальным. При этом имам утверждал, что в самом шариате он ничего не
изменил, ибо невозможно изменить то, что установлено Богом.
Если прежде богатый, убив бедняка, ссылался на возможность "платы за
кровь", а бедный, убив дворянина, неминуемо подвергался смертной казни по
принципу "око за око", то теперь закон становился единым для всех. А дело
наказания виновных брало на себя государство, не предоставляя его в
распоряжение чудовища кровной мести.
ЗАПРЕЩЕНИЕ КРОВНОЙ МЕСТИ
Сама кровная месть (канлы), в том виде, в котором она гнездилась в горах
тысячи лет, также была строжайше запрещена. Священное право на месть у
ближайшего родственника убитого не отнималось, но, учитывая привычку горцев
получать за одно свое око несколько чужих, рекомендова[139] лось отдавать
предпочтение "плате за кровь", что способствовало прекращению дальнейшей
вражды. Мщению уже не могли подвергаться ни родственники преступника, ни его
имущество. "Дом убийцы не виноват в его преступлении", - полагал Шамиль,
вынужденный заботиться не только о справедливости наказаний, но и о
сохранении и увеличении населения страны. К тому же кровники, по обычаю,
изгонялись из родных аулов, а следом, бросив остальные дела, отправлялись
устанавливать справедливость оскорбленные родственники. Существовали целые
аулы, населенные беглыми кровниками, а многие попросту убегали в русские
крепости, где объявляли себя "мирными", находили приют и даже поступали на
службу. Теперь же, когда централизованная имамская власть имела свои руки в
каждом ауле, скрыться было не так просто. В тех аулах, которым раньше и дела
не было до беглых преступников, их теперь ждали мюриды, своевременно
получавшие приметы преступников. Для такого рода экстренных сообщений и
передачи указов имама была организована "летучая почта" - целая система
передачи сообщений, включавшая бегунов, всадников, специальные сигналы,
костры на сторожевых башнях и скалах и даже почтовых голубей, которыми
обменивались аулы и которых выпускали в нужный момент в определенном
направлении.
Поводом для кровомщения в горах не обязательно становилось убийство:
любая обида, задетая честь, неосторожное слово способны были исторгнуть из
ножен карающий кинжал. Горская вендетта могла продолжаться веками, принимая
самые устрашающие формы и унося тысячи жизней к праотцам, при жизни которых
кто-то совершил трагическую ошибку, а может быть, даже и не совершал ее.
Известная в горах легенда повествует о том, как умиравший с голоду горец
украл курицу, за которую позже поплатился целым бараном. Украденный баран
обернулся потерянным быком, а тот - конем, которого бывший владелец быка
обратил в свою собственность. Но конь в горах - это почти человек. Укравший
коня поплатился за это своей жизнью. Прежний владелец, обретший потерянное
имущество, скрылся на любимом скакуне, оставив семью на произвол судьбы.
Судьба же, в лице родственников убитого, обошлась с ними самым жестоким
образом. В ответ явились родственники убитых и с лихвой отомстили
экс-мстителям. Этот кошмар ширился в ужасающей прогрессии, пока не опустошил
несколько аулов, по которым теперь бегали одичавшие куры.
Нововведение Шамиля все приняли с облегчением. Оно спасло в горах
множество невинных жизней. [140]
ПОХИТИТЕЛИ НЕВЕСТ
Не всем новые законы нравились, особенно тем, кто единственным законом
считал свою силу, а свободу путал со своеволием. Но большинство новые законы
поддерживало, а остальные были вынуждены их исполнять, ибо неисполнение вело
к неизбежному наказанию. Кара в равной степени настигала любого - от
простого горца до наиба.
Примером тому стала история одного высокогорного аула, издавна
считавшегося гнездом разбоя и самого грубого варварства. Оставаясь много
веков вне всякой зависимости от какой-либо власти, эти разбойники
прославились самыми дерзкими набегами на живших ниже соседей и караванные
пути в ближайших окрестностях. Присущий им пиратский нрав и дикие причуды
они объясняли своим необыкновенным происхождением. Необычайность же его
заключалась в их глубокой уверенности, что храбрые, сильные и умные дети
родятся исключительно вне брака. Незаконнорожденность считалась у них чем-то
вроде дворянского титула. Добывали же они его самым грубым образом - умыкая
девушек из других аулов и делая их своими наложницами. Законные жены
поощряли увеличение семей таким способом, хотя и сами всегда рисковали
сделаться матерью нового героя.
Этим-то дикарям, в назидание остальным, и решил Шамиль вернуть
человеческий облик посредством приучения их к земледелию и склонения к
принятию шариата.
Посланный Шамилем наиб с сильным отрядом предъявил им такие аргументы,
что они и думать забыли о набегах, сделавшись примерными земледельцами.
Когда укрощенные жители потянулись в соседние села не с прежними
намерениями, а для смиренного изучения шариата, вся округа вздохнула с
большим облегчением. Но когда воины имама оставили аул для более важных дел,
все вернулось в обычное свое состояние. Наконец жалобы соседей заставили
имама самого явиться к отступникам. "Забирай свой шариат, - ответили они
Шамилю. - Мы его уже и в мешок уложили!"
Шамиль попытался уговорить их, чтобы решить дело миром, но получил ответ
в самых обидных выражениях. Тогда он сделал с ними то, чего не делал ни с
каким другим аулом. Разгромив сборище разбойников в жестокой схватке, причем
собственноручно уложив около дюжины, он совершенно разорил их гнездо,
разрушил дома-башни и сжег все, что могло гореть. Убедившись в своем полном
разгроме, оставшиеся сложили оружие и сказали: "Если так, давай обратно свой
шариат".
Но Шамиль на этом не остановился. Для смягчения вар[141] варских нравов
он разделил побежденных на несколько частей и поселил их в тех аулах,
которые больше всего от них пострадали, С тех пор в округе воцарились мир,
покой и благочестие.
Однако умыкание горянок вовсе не было изобретением этих разбойников.
Возможно, начало этой традиции положил еще аргонавт Ясон, укравший дочь царя
Колхиды Медею. Теперь же умыкание происходило повсюду, причем в самых
благородных целях. Литература описывает подобные сцены в романтических
красках, хотя причины, приводившие к похищениям, зачастую имели весьма
прозаические корни. Если отвлечься от сопутствующих таким подвигам
опасностей в виде жаждущих отомстить родственников, позора и прочих
неприятностей, то суть дела сводилась к тому, что молодые люди любили друг
друга, но жениться не могли, хотя родители и не были против. Печальный
парадокс заключался в необходимости выплачивать огромный брачный дар (калым)
в 200 или 300 рублей серебром, которые были по тем временам целым состоянием
и собрать которые порой не в силах были даже обе семьи вместе взятые. Калым,
неизвестно кем и когда установленный, имел силу закона.
Пылающему страстью жениху приходилось пускаться в разбои, идти воевать
или попросту похищать невесту. Не всем это удавалось, на войне могли убить,
а на одного неопытного разбойника могла отыскаться пара весьма опытных и
тогда жених оставался не только без невесты, но также без коня и другого
имущества. А несчастные горянки, не имевшие и вовсе никаких способов добыть
себе жениха, оставались в невестах до седин, не говоря уже о неродившихся на
свет детях, в которых так нуждалась страна. Удачливые похитители женились на
своих избранницах в соседних аулах, родителям невесты ничего не оставалось,
как простить беглецов из опасения получить назад опозоренную дочь, а
вдохновленные этим примером новые соискатели продолжали дело
предшественников, хотя сами могли убить кого угодно за одно только
прикосновение к собственной сестре. В целом же в этой деликатной сфере царил
хаос, пагубно отражавшийся на общественной нравственности.
БРАЧНЫЕ РЕФОРМЫ
Шамиль решил навести необходимый порядок в семейных делах, которые считал
основой общества. Не найдя в книгах точного ответа на то, каким должен быть
калым в пе[142] ресчете на ходившие в горах деньги, он обратился к самому
надежному ориентиру - примеру Пророка Мухаммеда. "20 руб. за девушку и 10
руб. за вдову", - указал в своем постановлении Шамиль. Именно столько платил
за своих жен Пророк, столько же платил и Шамиль за своих жен. Калым можно
было уменьшать по договоренности родителей, но увеличение калыма влекло за
собой крупные штрафы. Калым оставался собственностью жены и возвращался ей в
случае развода вместе с приданым. Сверх того бывший муж обязывался достойно
содержать детей. "...Если возникает тяжба между мужем и женой в отношении
брачного дара, - повелевал Шамиль наибу, - то мы приказываем мужу выплатить
полностью то, что имело место в договоре в момент заключения брака. ...Если
встретишь того, кто претендует на противное, не слушай его притязаний. И
мир".
Шамиль понимал, что почти символическая цена невесты может привести к
легким разводам, когда мужу нечего будет терять. О
...Закладка в соц.сетях
