Жанр: История
Тайны войны
...заряды.
Расчет оправдался. Воздушный налет на Голландию и взятие в течении нескольких
часов "неприступного" форта Эбен-Эмаель убедили французское командование, что
главное наступление германской армии ведется через Голландию. Оно предписало
спешный марш в Бельгию и в течении трех решающих дней внимание союзников было
отвлечено от Седана.
Первой задачей кампании было: вывести из строя возможно большую часть
французской армии и выйти к Северному морю. Вторая фаза должна была закончить
разгром союзной армии и окончательно вывести Францию из борьбы. При этом
ожидалось содействие Италии.
В марте Гитлер встретился в Бреннере с Муссолини. Он вернулся, рассказывает
Иодль, "весьма довольным". Дуче казался очень твердым, - он сказал в присутствии
Чиано: "Мое решение принято. Вы понимаете, фюрер?". Было условлено, что
итальянская интервенция произойдет после первых успехов германской армии, 18
итальянских дивизий будут переброшены через Рейн, перейдут Вогезы Бельфорским
проходом и ворвутся на плоскогорье Лангр. Руководство операцией немцы оставили
за собою и Гитлер поручил его генералу Штульпнагель.
Все было готово.
Только погода продолжала противиться Гитлеру. Весна не хотела установиться, и
метеорологи не могли обещать фюреру неделю ясной погоды, столь необходимой ему.
Иодль пишет 3 мая: "После тщательного изучения атмосферных условий фюрер решил,
что желанный день может настать не ранее 6 мая".
Это сопротивление стихий возмущало Гитлера. Быть может, оно даже порождало в нем
суеверный страх. В Германии создалась легенда, что Гитлер - любимец солнца.
Ясное небо считалось "погодой Гитлера". Но, начиная с осени, небо восстало
против него.
5 мая был подписан приказ, назначающий наступление на 8-е. Спустя несколько
часов он был отменен, т.к. бюллетень предвещал дождь.
8 мая Гитлер ощутил беспокойство за сохранение тайны. "Из Голландии поступают
тревожные вести", - пишет Иодль. Запрещение отпусков, эвакуации, контроль на
дорогах. По сведениям разведки, англичане потребовали от голландского
правительства права передвижения по территории Нидерланд, но голландцы отказали.
Голландские мероприятия приняты вдоль нашей границы и на побережье. Неизвестно,
действуют ли голландцы в согласии с англичанами или они, действительно, решили
защищать свой нейтралитет против всякого вторжения.
Метеорологи также были в нерешимости.
"На основании изучения атмосферных условий, - пишет Иодль, - можно ожидать
постепенного улучшения погоды, но надо считаться с периодом туманов в ближайшие
дни".
Браухич высказался за отсрочку наступления, по крайней мере, до 10-го. Гитлер
был очень возбужден и нервен. Он сперва, отказал, но потом согласился на просьбу
главнокомандующего, добавив, что делает это против внутреннего убеждения и не
будет ждать ни одного дня далее.
Наконец, 9-го мая Гитлер подписал приказ о наступлении, заявив при этом: "Это
уже окончательно. Больше отсрочек не будет".
Я видел этот приказ. Это - простой листок с заголовком ОКБ, написанный на
машинке. Но француз не может видеть его без глубокого волнения. Результат этих
нескольких строк: нашествие, поражение, пять лет небытия Франции.
Вот его текст:
"Берлин, 9. 5.40
W. FA/ Abt. L № 22 - 180/40 g k CHEFS
Фюрер и Верховный Главнокомандующий решил:
День А 10. 5.
Час Z 5 ч. 35
Пароль "Данциг" или "Аугсбург" будут даны частям Вооруженных Сил 9. 5. до 21 ч.
30. Начальник Главного Командования Вооруженных Сил:
Кайтель"
Вечером фюрер в специальном поезде покинул Берлин.
В течении последующих драматических дней дневник Иодля сохраняет свой
бесстрастный тон. Даже победа не может нарушить рутину Главного Штаба.
11 мая Иодль отмечает, что голландцы оказывают безнадежное сопротивление. Все
мосты в районе Маастрихта, кроме одного, разрушены и операции 7-й воздушной
дивизии генерала Шпонека встречают сильное сопротивление. Тем не менее, части
воздушного десанта держатся и большие мосты через Маас захвачены
неповрежденными. Форт Эбен-Эмаель взят и канал Альберта форсирован. "Операции
принимают благоприятный оборот свыше всех ожиданий".
Спустя два дня главные действия развиваются Уже на Маасе между Намюром и
Седаном.
18 мая Гитлер дает спешное приказание: отделить от группы Б последние танковые
соединения, создать из них новую группу под командованием Гепнера и придать ее в
качестве резерва к группе А.
В тот же день он вспылил против Браухича, который задержал на юге в бездействии
2-ю танковую и 29-ю моторизованную дивизии. Приказав образовать на реке Эн
оборонительный фронт из второочередных частей, он снова подчеркнул свое
непреклонное намерение бросить к западу, несмотря на прочие соображения, все
механизированные и танковые соединения.
20 мая Иодль пишет: "Мы бросаем в образовавшийся прорыв все наши танковые
дивизии, кроме 9-й. Вопреки нашим опасениям, становится все более очевидным, что
главные силы англо-французской армии не успели отступить и к северу от Соммы
находится еще, по крайней мере, 20 дивизий".
Вечером в главной квартире была получена весть о взятии Аббевилля. "Фюрер, -
говорит Иодль, - вне себя от радости". Цель, которую он указал, была достигнута
в 10 дней. Его стратегия торжествовала. Он уже предвидел победу и мир.
"Переговоры о перемирии, - сказал он, - будут происходить в лесу у Компьен, как
и в 1918 г., и знаменитый вагон будет перевезен в Берлин. Мирный договор должен
вернуть Германии все территории, которые были от нее отторгнуты за последние 400
лет. Что касается Англии, то она получит мир когда ей угодно, при условии, что
она вернет нам наши бывшие колонии".
Успех был столь быстрым, что участие Италии становилось излишним. Гитлер отменил
задуманную операцию на плоскогорье Лангр. С целью избежания излишних потерь, он
отменил также предположенную атаку 10-й армии на линию Мажино.
На следующий день настроение Гитлера несколько омрачилось. Он жалуется, что
пехотные дивизии отстают от танков и снова делает замечание Браухичу. Тем не
менее он заявляет, что считает битву на севере законченной и что теперь надо
готовиться к новой битве, которая должна будет заставить Францию сложить оружие.
Его желанием было свести к минимуму промежуток времени между двумя операциями.
Браухич тотчас же предложил свой план. Он полагал собрать на западном крыле
фронта "кулак" из 16 моторизованных и танковых дивизий, обойти Париж с Запада и
разбить французские войска на Сене и Луаре, в то время как 18 пехотных дивизий
(германских, не итальянских) захватят врасплох верхнее течении Рейна.
Гитлер согласился, но к вечеру изменил мнение. Прорыв должен быть произведен в
центре, в провинции Шампань, силами 9-й, 4-й, 6-й и 12-й армий, подкрепленных
двумя танковыми корпусами и двадцатью резервными дивизиями Если Париж будет
обороняться, то его обойдут с обеих сторон; если нет, или же там вспыхнет
революция, то германские войска войдут в него.
Таким образом, Браухич со своими стратегическими идеями снова потерпел
поражение. Даже победа не могла смягчить нерасположения Гитлера к нему. Фюрер
предписывает скромное празднование военного юбилея маршала, совпадающего с
триумфом германской армии. 24 мая фюрер жестоко упрекает Браухича за то, что тот
перевел 4-ю армию из группы А в группу Б. Группа А, оперирующая против Седана,
пользуется особым расположением фюрера, - он отправляется в штаб группы в
Шарлевилль и осыпает поздравлениями и любезностями Рундштедта и его офицеров.
"Вы, - говорит он им, - великолепно поняли мою идею". Высшая похвала в устах
Гитлера.
25 мая Браухич предлагает удар танковыми соединениями в направлении Виши - СентОмер-Гравелен,
с целью раздавить англо-французские войска, которые держатся еще
в районе Дюнкирхена. Гитлер хмурит брови:
"Я не согласен с вашей идеей, - говорит он Браухичу, - надо беречь танки для
новой большой битвы. Во всяком случае, я не хочу решать этого вопроса сам и
предоставляю решение Рунштедту".
Этот прием - обратиться к подчиненному Браухича, как к арбитру, - был новым
оскорблением для Браухича. Рунштедт, конечно, тотчас же согласился с мнением
фюрера.
Это была ошибка. Она дала возможность части англо-французских сил спастись из
мышеловки Дюнкирхена. Еще и теперь германские генералы оплакивают потерянную
возможность.
"Как жаль, - сказал Гудериан, - что меня остановили перед Булонью".
"Мы надеялись, - сказал Кайтель, - захватить всю британскую армию. Но силы наши
в Аббевилле были недостаточны, а те, что подходили с востока, вступили в дело
слишком поздно, так что образовалась брешь, через которую неприятель успел
проскочить.
Эвакуация Дюнкирхена была поразительной удачей На один истребитель было взято до
2000 человек и подчас англичане брали с собой и французов. Правда, из всего
своего снаряжения они могли захватить с собою только пистолеты. Я никогда еще не
видел такого количества оружия, автомобилей, горючего и т. д. как в Дюнкирхене".
Гитлер еще раз поплатился за свое нетерпение. Он слишком рано счел битву на
севере Франции оконченной и преждевременно повернул свои главные силы на юг для
прорыва слабого фронта, который генерал Вейган успел наскоро создать на Сомме и
Эне. 26 мая, когда англо-французские силы оказывали у Калэ отчаянное
сопротивление, чтобы прикрыть эвакуацию Дюнкирхена, Гитлер назначил новое
наступление на 31-е. Отсрочка на 5 дней вызывалась необходимостью привести в
порядок танковые части, расстроенные непрерывными походами и боями в течении
трех недель.
Несмотря на все, победа была блестяща и решительна.
"Передвижения, - говорит Кайтель, - были так хорошо рассчитаны и организованы,
что по прибытии в Аббевилль, наши танковые дивизии еще имели запасы горючего".
И Иодль добавляет:
"Как солдат, я никогда, не принимал в расчет внутренние затруднения, которые
могли бы ослабить Францию и был не мало удивлен слабым сопротивлением
французской армии".
X. Почему Гитлер не высадился в Англии и не взял Гибралтара
Этот пункт всегда вызывал удивление: почему Гитлер, после своей победы в
Дюнкирхене, не высадился в Англии?
Англия не имела никакой сухопутной обороны. Она послала во Францию в начале
войны все силы, какими располагала. Гитлер рассчитывал, что Англия пошлет на
континент максимум три дивизии. В мае 1940 г. их было там уже десять.
Утверждать, будто Англия недостаточно помогала Франции - было бы клеветой и
извращением фактов. Еще после Дюнкирхена Англия совершила непростительную
неосторожность, послав за Ла-Манш свое последнее танковое соединение - бригаду
легких танков, которая была выгружена в устье Сены и погибла без малейшей пользы
в безнадежной битве.
Также неверно утверждение, будто англичане слишком поспешно ретировались из
Дюнкирхена. Напротив, они выбрались оттуда слишком поздно. Если бы британское
правительство и командование лучше знали действительную обстановку, то они
приняли бы решение об эвакуации в тот самый день, когда пришло известие о
прорыве у Седана, самое позднее - 17 или 18 мая. Уже в тот момент было ясно, что
игра проиграна, битва за Францию потеряна и франко-английская армия разгромлена.
Англия должна была отныне думать, в интересах коалиции, только о собственной
обороне; и французское командование первое должно было подать ей этот совет
вместо того, чтобы пытаться - как оно сделало - выпросить у своего союзника
эскадрильи истребителей, которые четыре месяца спустя остановили налеты Гитлера.
Слепое доверие, которое англичане питали к нашим генералам, стоило им их армии.
В июне 1940 г. на территории Великобритании оставалось всего лишь несколько
полков, не считая "домашней гвардии".
Гитлер знал это.
И тем не менее он не воспользовался этим случаем. Дойдя до пункта, откуда мог
видеть берега Англии, он повернул на юг, прежде чем обратиться к востоку, где
нашел поражение и смерть.
В этом видят его главную ошибку. Ищут объяснения этому.
Что отвечают документы Нюрнберга?
Они открывают странную вещь, - почти невероятную и тем не менее истинную. До
июня 1940 г. Адольф Гитлер никогда не думал о завоевании Англии.
Этот "вулкан идей" изготовил в своем уме всевозможные проекты, - кроме одного.
Он мечтал о завоевании Южной Америки, о новой гражданской войне в Северной
Америке и о помощи американским немцам. Но он никогда не мечтал о своем
вступлении в Лондон в качестве победителя.
Первая причина - высокое мнение, какого он был об Англии. Эта страна ему глубоко
импонировала, была для него как бы запретным плодом. Даже в те моменты, когда он
произносил против нее свои патетические громовые речи, он втайне ощущал ее
превосходство. Это был дерзкий революционер, робко склонявшийся перед маркизой.
Помимо того Гитлер был убежден, что победа над Англией может быть достигнута на
континенте.
Он думал, что после разгрома Франции Англия пойдет на сделку. Ее реализм должен
был ей это подсказать, а те условия, которые он, Гитлер, ей предложит,
окончательно склонят ее к этому акту мудрости. Ведь он сказал Иодлю 20 мая:
"Англия получит мир, когда она его захочет". И Иодль в одном из своих показаний
в Нюрнберге утверждал: "фюрер был готов заключить мир с Англией на песке
Дюнкирхена".
У Гитлера не было намерения разрушить Британскую Империю. Он считал ее
необходимой для мировой системы - быть может, для того, чтобы удержать население
Азии от большевизма. Он упорно лелеял мечту о союзе с Англией, который
представлялся ему необходимым условием и верной гарантией гигантской экспансии
Германии к востоку. Перенести войну на территорию Англии, взять Лондон,
заклеймить самое сердце Англии позором поражения - это значило убить свою мечту.
Зачем брать Лондон, если достаточно взять Калэ?
Гитлер находил Англию уязвимою с воздуха и с моря. Вторжение войск не было
необходимым, чтобы принудить ее к покорности.
Вот что говорят документы Нюрнберга.
В своей неистовой антианглийской речи 23 мая 1939 г. Гитлер сказал:
"Если бы в первой мировой войне мы имели на два линейных корабля и на два
крейсера больше, и если бы Ютландская битва началась утром, то британский флот
был бы разбит, и Англия поставлена на колени. Это означало бы конец войны. В
прежние времена недостаточно было разбить британский флот. необходима была
высадка, т.к. Англия была в состоянии сама себя прокормить. Сейчас это уже
миновало.
В тот момент, когда ее пути снабжения будут перерезаны, Англия окажется
вынужденной капитулировать".
Представьте себе Гитлера менее нетерпеливым, не в такой степени подгоняемым
временем, избавленным от страха преждевременной смерти. Прежде чем начать войну,
он, конечно, построил бы сильный флот, как орудие воздействия, а в случае нужды
- и борьбы. Момент был благоприятен. Англия, морское могущество которой упало
сейчас на самую низкую ступень в ее истории, вряд ли была способна состязаться в
морских вооружениях. Гитлер знал это. "Английский флот, - говорил он, - обладает
сейчас всего двумя современными линейными кораблями, - это "Родней" и "Нельсон".
Новые крейсера типа "Вашингтон" - неудачны".
Но постройка сильного флота требует времени, а у Гитлера его не было. Поэтому он
вынужден был заменить флот средствами, которые сам считал второразрядными, но
все же достаточными: минами, подводными лодками и авиацией.
"Эти средства, - сказал он своим генералам 23 ноября 1939 г., - могут поразить
Англию весьма существенно, если только нам удастся обеспечить себе лучшую базу
для операций. Изобретение нового типа мин (магнетическая мина) имеет громадное
значение. Непрестанным минированием берегов Англии мы поставим ее на колени.
Отныне мины будут опускаться, главным образом, с самолетов. Но воздушный флот
нуждается в аэродромах вблизи Англии. А для этого мы должны занять Бельгию и
Голландию".
Директива, изданная 10 октября 1939 г., упоминает в числе прочих целей
наступления на Западе, "овладеть базой, необходимой и достаточной для будущих
морских и воздушных операций против Англии". Слово "сухопутных" отсутствует.
Идеи высадки не было в уме Гитлера.
Наступление на Францию имело в виду Англию, но не вторжение в нее сухопутных
войск. В июне 1940 г. среди бумаг и проектов ОКВ не было никакого плана или даже
намека на план высадки.
Операция против Англии была поставлена на рассмотрение после поражения Франции,
когда Гитлеру стало ясно, что Англия не хочет идти на мировую. Но высадка - не
легкая и щекотливая операция. Высадка требует громадных средств и тщательной
предварительной работы. Небольшая высадка в Норвегии потребовала от Главного
Штаба недель подготовки. Большая высадка в Англии требовала месяцев.
Работа начиналась в июле - слишком поздно для этого сезона. Слишком поздно для
1940 года. Слишком поздно для истории.
"Проблема, - говорит Иодль, - рисовалась следующим образом: не имея
превосходства на море, Германия должна была обеспечить себе, по крайней мере,
превосходство в воздухе. Значит, предстояло уничтожить сперва британский
воздушный флот."
Воздушные операции в сентябре доказали, что эта задача не могла быть выполнена.
Английские истребители пострадали так мало, что немцы вынуждены были прекратить
дневные налеты на Лондон. С этого момента высадка становилась невозможной:
нельзя делать высадку, когда неприятель имеет превосходство и на море и в
воздухе.
"Идея высадки, - говорит Иодль, - была оставлена 12 ноября, когда я представил
фюреру рапорт, показывающий невозможность операции".
К этой идее больше никогда не возвращались. Налеты на Англию весной 1941 г. были
безрезультатны. Показательные скопления судов в бухте Антверпена и в других
"базах инвазии" были только блефом для отвода глаз.
Сам Гитлер изложил свою точку зрения на германо-итальянском совещании 21 января
1941 г, протокол которого находился среди документов Нюрнберга.
"По отношению к Англии, - заявил он, - я нахожусь в положении чело века, у
которого всего один патрон в ружье. Пока я его сохраняю, он имеет силу; но если,
выстрелив, я промахнусь, то положение станет серьезным. Неудачная высадка
представляла бы такую потерю людей и материала, что надолго успокоила бы
англичан и дала бы им возможность применять на других театрах, в частности в
Средиземном море, те силы, которые сейчас они вынуждены держать дома. Держа их
под угрозой высадки, я связываю эти силы. Вот почему для вида я должен
подготовить высадку".
Это бросает свет на тот период войны: фактически Англия никогда не была под
угрозой высадки.
Конечно, высадка имела шансы на успех летом 1940 г. Колоссальный разгром
Дюнкирхена сделал ее возможной. Но для этого нужен был готовый план уже в тот
момент.
Его свободно можно было изготовить в течении зимы. Гитлер имел для этого время.
У него были к этому и средства. Он обладал силой фантазии, необходимой для того,
чтобы представить себе и зафиксировать комбинированную операцию нового стиля,
успех которой был бы построен на неожиданности и на перевесе воздушных сил. Но,
вместо того, чтобы составить план инвазии в Англии, как естественного следствия
победы над Францией, он занялся планом оккупации Норвегии, как необходимого
предварительного условия продолжения воздушной и морской войны против Англии.
Быть может, в подсознательных глубинах, где прядутся тайные нити войны, Норвегия
и Англия были иначе связаны между собою: Осло и Норвегия спасли Лондон.
12 ноября, по словам Иодля, Гитлер оставил мысль о высадке в Англии. В тот же
день он подписал директиву № 18 (документ 444 P.S. Нюрнберга) о продолжении
враждебных действий.
Первый пункт касается Франции. Вот его точный текст:
"Цель моей политики в отношении Франции, - самое тесное сотрудничество с этой
страной для продолжения войны против Англии. В данный момент Франция входит в
роль не воюющей державы: она должна будет терпеть на своей территории германские
военные мероприятия - в особенности в своих африканских колониях - и оказывать
им самую широкую поддержку, пуская в ход даже собственные средства обороны.
Наиболее насущная задача Франции это пассивная и активная защита своих владений
(западной и экваториальной Африки) от англичан и движения де Голля. Начиная с
этой основной задачи, участие Франции в войне против Англии может развиваться
далее все полнее и шире.
В настоящее время переговоры с Францией ведутся на основе моего свидания с
маршалом Петэном, - помимо текущей работы комиссии по перемирию, - исключительно
министром иностранных дел в согласии с ОКВ. По окончании этих переговоров будут
даны детальные директивы".
Такова была исходная точка Гитлера: вовлечь постепенно Францию в войну с
Англией. К сожалению, документы, собранные в Нюрнберге, не дали возможности
проследить развитие надежд Гитлера, - с одной стороны и действительных фактов -
с другой.
Прочие пункты, к которым мы еще вернемся, касались России, Ливии и Балкан. Но
большая часть директивы посвящена Испании и Гибралтару, т.к. Гитлер наметил себе
новую цель: он решил взять Гибралтар.
"Предприняты политические шаги с целью вовлечь в будущем в войну и Испанию -
говорит директива № 18. Цель интервенции на пиренейском полуострове (шифр -
Феликс) - изгнание Англии из Средиземного моря. Поэтому:
a) Гибралтар будет взят и пролив закрыт;
b) англичанам не будет позволено утвердиться в каком либо ином пункте
полуострова или на островах Атлантического Океана".
Гитлер наметил этапы завоевания Гибралтара, - он предвидел четыре этапа.
Первый - разведка и собирание средств. Офицеры в штатском должны были изучить
подступы к Гибралтару и в тайном сотрудничестве с испанцами принять меры к тому,
чтобы помешать англичанам создать оборонительный фронт на территории впереди
утеса.
Второй этап должен был стать неожиданностью. Германские воздушные силы, снявшись
с аэродромов Франции, должны атаковать британский флот, стоящий в Гибралтаре.
Одновременно германские войска, собранные на юге Франции, переходят Пиренеи.
Третий этап предусматривал взятие Гибралтара приступом и, в случае, если
англичане попытались бы захватить Португалию, - занятие германской армией этой
страны.
Четвертый этап состоял в проникновении в испанское Марокко, вследствие чего
Гибралтарский пролив оказывался наглухо закупоренным.
Гитлер предписывал максимальное использование в экспедиции моторизованных войск
в виду слабой пропускной способности испанских железных дорог. Он приказывал
сосредоточение подводных лодок в Средиземном море с целью нападения на
английскую эскадру, когда она будет прогнана с Гибралтарского рейда воздушными
силами. Он предусматривал, что германские сухопутные силы должны быть достаточно
сильны для взятия укреплений Гибралтара без содействия испанской армии. Наконец,
он решил, что Италия не будет принимать участия в экспедиции.
Интервенция в Испании должна была повлечь за собою более далекие последствия.
"Вследствие оккупации Гибралтара, - говорит директива № 18, - острова в
Атлантическом океане (в особенности Канарские и Зеленого Мыса) приобретают, как
для англичан, так и для нас, особенное значение для ведения морской войны.
Главнокомандующие воздушных и морских сил должны представить свои соображения о
способах укрепления испанской защиты Канарских Островов и о занятии островов
Зеленого Мыса.
"Равным образом прошу рассмотреть вопрос об оккупации Мадеры и Азорских
островов, - все выгоды и невыгоды ее. Результаты рассмотрения представить мне в
возможно кратчайший срок".
"Оккупация островов Канарских и Зеленого Мыса, - сказал Иодль следователям в
Нюрнберге, - была одной из излюбленных идей Гитлера. Он постоянно к ней
возвращался. Летчики и моряки ей противились, так как они были убеждены, что
отдаленность островов и превосходство британского флота делали эти позиции для
Германии бесполезными".
Сама операция, сводившаяся к взятию Гибралтара, была нетрудной. Условный шифр,
выбранный для нее, был символичен: "Феликс" значит счастливый, счастливая
операция. В Гибралтаре грозного осталось немного - только имя. Старая цитадель,
конечно, не могла сопротивляться бомбам германских "Штука", которые в одно утро
сравняли с землей неприступный форт Эбен-Эмаель. Ничтожный клочок земли без
аэродрома, - последний оплот британского владычества на континенте, - был в
сущности беззащитен. Молниеносное взятие Сингапура японской армией, которая была
на много ниже германской армии 1940 года, показало слабость этих баз, лишенных
территории.
Геринг, стоявший за операцию, говорил о ней в Нюрнберге меланхоличным тоном.
"Она нам позволила бы, - сказал он, - укрепиться в Африке и союзники не могли бы
там высадиться, как они это сделали". Кайтель заявил: "Занятие Гибралтара нам,
быть может, не доставило бы победы, т.к. англичане сохраняли за собою восточную
часть Средиземного моря со своей базой в Александрии, но эта операция
значительно изменила бы положение в нашу пользу".
Почему же план не был приведен в исполнение?
Иодль дал точный ответ: "Мы не заняли Гибралтара только потому, что не имели
согласия испанцев".
Три года тому назад тот же Иодль, меланхолично перечисляя перед гауляйтерами
Третьего Райха упущенные возможности, сказал следующее документ L. 172):
"Наша третья цель на западе - склонить Испанию на нашу сторону и создать, таким
образом, возможность занять Гибралтар - не была достигнута из-за сопротивления
испанцев, или точнее, по вине их иезуитского министра иностранных дел Серрано
Суньера".
Наконец есть и главный свидетель: сам Гитлер. Протокол германо-итальянского
совещания 21 января 1941 г. (документ S. 134) так передает часть речи Гитлера,
касающуюся Гибралтара:
"Оборона Сицилийского пролива нашими воздушными силами является жалкой заменой
занятия Гибралтара. Мы сделали столько приготовлений, что успех был обеспечен.
Завладев Гибралтаром, мы были бы в состоянии сосредоточить в Африке значительные
силы и положить конец шантажу генерала Вейгана. Если бы Италии удалось убедить
Франко вступить в войну, то это было бы крупным успехом. Положение в Средиземном
море в течении короткого времени совершенно бы изменилось".
В действительности, Гит
...Закладка в соц.сетях
