Жанр: История
Генералиссимус 2.
...вания считать, что настал
его черед. Он действительно не только много знал, но и накапливал
"компромат" на членов Политбюро, в том числе на Сталина.
Берия имел реальную власть, пожалуй, даже большую, чем сам Сталин.
По одному его слову человека могли уничтожить.
Сталин, разумеется, это знал и, наверное, решил, что пора окоротить
власть земляка, которого призвал в Москву из Грузии как верного и
преданного слугу.
Убрать (окоротить) Берию без всякой причины нельзя, поэтому когда
возникло так называемое "Дело мингрелов" (его, кстати, раскрутил
Маленков и вначале поддержал сам Берия против своих земляков, потому
что они о нем много знали), Сталин решил воспользоваться этим удобным
случаем.
Он вызвал министра госбезопасности Абакумова, вроде бы
поинтересовался, что там за дело с мингрелами?
Абакумов изложил, что ему было известно. И вот тут Сталин якобы
намекнул:
- Ищите большого мингрела...
Абакумов, разумеется, был человеком догадливым, он все понял. Но
теперь надо встать на его место и попытаться решить: как быть? Сталин, его
власть вне конкуренции. Но вождь старый, он уже теряет эту власть,
отходит от дел, он устал. А Берия полон сил, и в Политбюро он номер один,
все трепещут перед ним.
И Абакумов, видимо, решил сделать ставку на Берию. Как показали
дальнейшие события, этим Абакумов погубил себя, Берию и Сталина. В
этой схватке для каждого исход мог быть только один - смерть!
Понимаю, что сделать такое заявление с моей стороны довольно
рискованно, однако, опираясь на конкретные действия трех названных
"смертников", попытаюсь доказать правомерность такого предположения...
Абакумов шепнул или прямо сказал Лаврентию Павловичу о "намеке"
Сталина. Берия понял, что в "мингрельском деле" ему предназначена роль
"большого мингрела" со всеми вытекающими расстрсльными
последствиями.
Сталин, Берия и Абакумов втайне начали предпринимать меры для
своего спасения и ликвидации того, от кого грозила смертельная опасность.
Сталин в конце 1951 года начал подозревать, что Абакумов ведет
двойную игру, и приказал его арестовать. Что и было сделано.
Вскоре были арестованы начальник следственной части по особо
важным делам МГБ СССР генерал-майор А. Леонов, три его заместителя -
полковники М. Лихачев, В. Комаров и Л. Шварцман, а также начальник
секретариата министерства полковник И. Чернов и его заместитель
полковник Я. Броверман. Как явствовало из формулировки обвинения, все
они во главе с Абакумовым представляли собой преступную группу,
занимавшуюся враждебной деятельностью против большевистской партии и
Советского государства. Предлогом послужило письмо Рюмина Сталину, в
котором тот обвинил Абакумова в предательстве.
М. Рюмин был повышен в должности до начальника следственной
части МГБ и зам. министра КГБ (по через 10 месяцев и он сидел в камере).
В порядке самозащиты Сталин решил на XIX съезде обновить состав
ЦК и Политбюро, избавиться от некоторых старых руководителей, которые
вызывали у него подозрение.
Съезд проходил с 5 по 14 октября 1952 года. Отчетный доклад делал
Маленков, он подсел итоги работы партии за 13 лет после XVIII съезда.
Были утверждены директивы по 6-й пятилетке, и ВКП(б) переименована в
КПСС.
В коротком выступлении 14 октября Сталин уделил главное внимание
международным проблемам. Вождь опять показал свое широкое
стратегическое мышление и предвидение. Он как бы предсказал то, что
произошло через четверть века:
"- Раньше буржуазия позволяла себе либеральничать, отстаивала
буржуазно-демократические свободы и тем самым создавала себе
популярность в народе. Теперь от либерализма не осталось и следа. Нет
больше так называемой "свободы личности" - права личности признаются
теперь только за теми, у которых есть капитал, а все прочие граждане
считаются сырым человеческим материалом, пригодным лишь для
эксплуатации. Растоптан принцип равноправия людей и наций, он заменен
принципом полноправия эксплуататорского меньшинства и бесправия
эксплуатируемого большинства граждан. Знамя буржуазнодемократических
свобод выброшено за борт. Я думаю, что это знамя
придется поднять нам, представителям коммунистических и
демократических партий, и понести его вперед, если хотите, собрать вокруг
себя большинство народа. Больше некому его поднять.
Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и
независимость нации, ставя их "превыше всего". Те перь не осталось и следа
от "национального принципа". Теперь буржуазия продает права и
независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и
национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это
знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и
демократических партий, и понести его вперед, если хотите, быть
патриотами своей страны, если хотите, стать руководящей силой нации. Его
некому больше поднять.
Так обстоит дело в настоящее время".
На съезде был избран новый состав Центрального Комитета партии. По
предложению Сталина его увеличили вдвое - избрано 125 членов и 111
кандидатов.
В свое время Ленин, желая избавиться в руководстве партии от
оппортунистов, влил в состав ЦК новые силы.
На пленуме ЦК 16 октября J952 года Сталин объяснил членам ЦК,
почему надо обновить состав Политбюро (кстати, очень важное
выступление Сталина на этом пленуме не публиковалось, потому что оно
бросало тень на старых членов Политбюро. После смерти Сталина они
вновь обрели прежний свой, как говорят сегодня, имидж. А
разоблачительную речь Сталина хотели предать забвению).
Поскольку это выступление Сталина многие годы замалчивалось (нет
даже стенограммы), ниже привожу его почти без сокращений по записи,
сделанной Л. Н. Ефремовым. И еще процитирую любопытные комментарии
писателя Симонова, который был на съезде. Мне кажется очень важным не
только то, что говорил Сталин, но еще и то, как он это говорил, и какова
была реакция присутствующих.
Пленум длился около двух часов. Примерно полтора часа говорил
Сталин. Симонов так об этом пишет:
"Говорил он от начала до конца сурово, без юмора, никаких листков
или бумажек перед ним на кафедре не лежало, и во время своей речи он
внимательно, цепко и как-то тяжело вглядывался в зал, так, словно пытался
проникнуть в то, что думают эти люди, сидящие перед ним и сзади.
И тон его речи, и то, как он говорил, - все это привело всех сидевших
к какому-то оцепенению".
Вот что говорил Сталин:
"- Итак, мы провели съезд партии. Он прошел хорошо, и многим
может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у пас нет
такого единства. Некоторые выражают несогласие с нашими решениями.
Говорят, для чего мы значительно расширили состав ЦК? Но разве не
ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все
перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего
великого дела, кто ее понесет вперед? Для этого нужны более молодые,
преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить
политического, государственного деятеля? Для этого нужны большие
усилия. Потребуется десять, нет, все пятнадцать лет, чтобы воспитать
государственного деятеля.
Но одного желания для этого мало. Воспитать идейно стойких
государственных деятелей можно только на практических делах, на
повседневной работе по осуществлению генеральной линии партии, по
преодолению сопротивления всякого рода враждебных оппортунистических
элементов, стремящихся затормозить и сорвать дело строительства
социализма. И политическим деятелям ленинского опыта, воспитанным
нашей партией, предстоит в борьбе сломить эти враждебные попытки и
добиться полного успеха в осуществлении наших великих целей.
Не ясно ли, что нам надо поднимать роль партии, ее партийных
комитетов? Можно ли забывать об улучшении работы партии в массах, чему
учил Ленин? Все это требует притока молодых, свежих сил в ЦК -
руководящий штаб нашей партии. Так мы и поступили, следуя указаниям
Ленина. Вот почему мы расширили состав ЦК. Да и сама партия немного
выросла.
Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров
видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот
счет? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича,
Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На
каком основании? Работа министра - это мужицкая работа. Она требует
больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили
некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на
их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они
молодые люди, полны сил и энергии. Мы их должны поддержать в
ответственной работе.
Что же касается самих видных политических и государственных
деятелей, то они так и остаются видными политическими и
государственными деятелями. Мы их перевели на работу заместителями
Председателя Совета Министров. Так что я даже не знаю, сколько у меня
теперь заместителей.
Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных
политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею
в виду товарищей Молотова и Микояна.
Молотов - преданный нашему делу человек. Позови, и, не
сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти
мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр
иностранных дел, находясь под "шартрезом" на дипломатическом приеме,
дал согласие английскому послу издавать в пашей стране буржуазные
газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое
согласие? Разве не ясно, что буржуазия - наш классовый враг и
распространять буржуазную печать среди советских людей - это, кроме
вреда, ничего не принесет. Такой неверный шаг, если его допустить, будет
оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение
советских людей, приведет к ослаблению нашей, коммунистической
идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая
ошибка товарища Молотова.
А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям?
Это грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось?
Как это можно было допустить? На каком основании товарищ Молотов
высказал такое предложение? У нас есть еврейская автономия. Разве этого
недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не
следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский
Крым- Это вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ
Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически
отклоняем его надуманные предложения.
Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы
принять решение по тому или иному важному политическому вопросу, как
это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Получается,
будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова
Жемчужиной и ее друзьями. А ее окружают друзья, которым нельзя
доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо.
(Симонов комментирует: "Говорилось все это жестко, а местами более
чем жестко, почти свирепо... Это было настолько неожиданно, что я
сначала не поверил своим ушам, подумал, что ослышался или не понял... Он
говорил о Молотове долго и беспощадно... В зале стояла страшная тишина...
у членов Политбюро были окаменелые, напряженные, неподвижные
лица...")
Сталин продолжал:
- Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против
повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Микоян? Что
ему тут не ясно? Мужик - наш должник. С крестьянами у нас крепкий
союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать
положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией
товарища Микояна...
(Симонов: "Лица Молотова и Микояна были белыми и мертвыми.
Такими же белыми и мертвыми эти лица оставались тогда, когда они -
сначала Молотов, а потом Микоян - спустились один за другим на
трибуну, где только что стоял Сталин".)
A. И. Микоян на трибуне оправдывался, ссылаясь на некоторые
экономические расчеты.
Сталин (прерывая Микояна): - Вот Микоян - новоявленный
Фрумкин. Видите, он путается сам и хочет запутать нас в этом ясном,
принципиальном вопросе.
B. М. Молотов на трибуне признает свои ошибки, оправдывается и
заверяет, что он был и остается верным учеником Сталина.
Сталин (прерывая Молотова): - Чепуха! Нет у меня никаких учеников.
Все мы ученики великого Ленина.
Сталин предлагает решить организационные вопросы, избрать
руководящие органы партии. Вместо Политбюро образуется Президиум в
значительно расширенном составе, а также Секретариат ЦК КПСС - всего
36 человек.
- В списке, - говорит Сталин, - находятся все члены Политбюро
старого состава, кроме А. А. Андреева. Относительно уважаемого Андреева
все ясно, совсем оглох, ничего не слышит, работать не может, пусть
лечится.
Голос с места: - Надо избрать товарища Сталина Генеральным
секретарем ЦК КПСС.
Сталин: - Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального
секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР.
(Симонов: "На лице Маленкова (он стоял за столом и вел заседание
пленума) я увидел ужасное выражение - не то чтобы испуга, а выражение
человека, осознавшего смертельную опасность... Лицо Маленкова, его
жесты, воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим
немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе... Зал загудел:
"Нет! Нельзя! Просим остаться!")
Маленков (на трибуне): - Товарищи! Мы должны все единогласно и
единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и
впредь Генеральным секретарем ЦК КПСС.
Сталин (на трибуне): - На Пленуме ЦК не нужны аплодисменты.
Нужно решать вопросы без эмоций, по-делоиому. А я прошу освободить
меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и Председатели
Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе
другого секретаря.
Тимошенко: - Товарищ Сталин, парод не поймет этого. Мы все как
один избираем вас своим руководителем - Генеральным секретарем ЦК
КПСС. Другого решения быть не может.
Все стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко. Сталин долго
стоял и смотрел в зал, потом махнул рукой и сел.
(Примечания Ефремова: "Заявление Сталина об отсутствии полного
единства в руководстве партии убедительно подтвердилось после его
кончины. Возобладавшая в нем группировка, не считаясь с нормами
партийно-советской демократии, резко сузила состав руководящих органов
и постаралась избавиться от выдвинутых XIX съездом КПСС
высококвалифицированных молодых сил.)
Но Сталин не успел воспользоваться своей победой на XIX съезде.
Берия провел ряд опасных, но хорошо продуманных подготовительных
акций по устранению верных Сталину ответственных работников.
17 февраля 1953 года "безвременно" скончался молодой, полный сил
генерал Косынкин, комендант Кремля, ответственный за безопасность
Сталина, назначенный на эту должность лично Сталиным из своей охраны.
Удаление самых близких и преданных Сталину - Власика и
Поскребышева - Берия осуществил со свойственной ему иезуитской
хитростью. Этих людей нельзя было убрать по какому-то поводу,
выдвинутому самим Берией, потому что Сталин ему не доверял. Был
применен такой многоходовый (как шахматный) маневр.
На прием к Сталину настойчиво стал проситься министр финансов
Зверев. Он уверял - дело серьезное и неотложное. Сталин принял его.
Это был первый ход в задуманной Берией комбинации. Зверев, конечно
же, не по своей инициативе пришел к Сталину. Берия не только заставил
его, но и снабдил "компроматом" на обслугу и охрану Сталина.
Арсений Григорьевич Зверев более двадцати лет руководил
сложнейшим в государстве финансовым делом. Сталин высоко ценил его,
доверял ему.
Дело, которым Зверев потревожил Сталина, оказалось несколько
неожиданным - он доложил о больших затратах средств на охрану и
злоупотреблениях лиц, осуществляющих эту охрану. Сталин, как известно,
был очень скромен в своих личных потребностях. Он возмутился, узнав о
безобразиях, которые творят те, кому он доверяет. Немедленно приказал -
назначить комиссию и разобраться в этих неприглядных делах.
Комиссию создали в составе: Берия, Маленков, Зверев и некоторые
другие. Это был второй ход Берии - теперь он держал в руках дальнейшее
развитие задуманной комбинации. Вполне естественно, комиссия
подтвердила доклад Зверева, она вскрыла еще ряд крупных не только
нарушений, но и преступлений.
Третий ход Берии. Поскольку все это получило огласку, Сталин был
вынужден дать согласие на арест Власика, а затем и Поскребышева.
И наконец, четвертый ход Лаврентия Павловича в этой коварной
операции: Власик и Поскребышев оказались на Лубянке. А здесь добавили
Власику разглашение государственной тайны и связь со "шпионом"
Степбергом (художником, оформлявшим Красную площадь в дни
праздников). Сталин уже не мог спасти Власика при таком серьезном
обвинении.
Подстроена утрата секретных документов Поскребышевым, который
около двадцати лет был преданным секретарем Сталина. Ему на смену
поставлен "человек Берии" - Малин.
Для того чтобы показать свою работу как стража безопасности
Сталина, Берия организовал "дело врачей". По его указанию сексотка КГБ
Тимашук написала письмо о вредительском лечении и умерщвлении
государственных деятелей врачами кремлевской больницы.
Арестом этих врачей Берия не только подтверждал свою преданность
Сталину, но и окружал вождя своими медицинскими ставленниками.
Однако Сталин разгадал этот ход Берии и обратил дело врачей против него
же.
13 января 1953 года в газетах была опубликована "Хроника ТАСС"
(отредактированная Сталиным). В ней сообщалось о раскрытии органами
госбезопасности "террористической группы врачей, ставивших своей целью,
путем вредительского лечения, сократить жизнь активным деятелям
Советского Союза". В "Хронике" говорится, что "врачи-вредители"
работали по заданию двух иностранных разведок: американской
(профессора-врачи М. С. Вовси, Б. В. Коган, А. И. Фельдман, А. М- Грин
штейн, Г. Я. Этипгер, Г. И. Майоров) и английской (академик В. Н.
Виноградов, профессора-врачи М. Б. Коган, П. И. Егоров). Вес
арестованные, кроме Виноградова и Егорова, - евреи. Все они врачи
кремлевской поликлиники и, как таковые, лейб-врачи членов Политбюро,
правительства и высших военных чинов. Все евреи первой группы были
"завербованы" в американскую разведку через Международную еврейскую
буржуазно-националистическую организацию "Джойнт", выдающую себя за
благотворительную организацию, а члены группы Виноградова "оказались
давнишними агентами английской разведки".
"Хроника" сообщила о признании врачей в том, что они умертвили
"путем вредительского лечения" секретарей ЦК Жданова и Щербакова,
хотели убить маршалов Василевского, Говорова и Конева, генерала
Штеменко, адмирала Левченко. Профессор Вовси якобы заявил следствию,
что получил директиву от сионистов из "Джойнта" "об истреблении
руководящих кадров СССР".
В этом же номере "Правды" опубликована статья "Подлые шпионы и
убийцы под маской профессоров-врачей". Статья без подписи, но стиль и
направленность ее, несомненно, открывают авторство Сталина. И самое
главное в этой статье то, что Сталин указывает, кто виноват, кто прозевал
эти преступные действия новых врагов народа: I) "Некоторые наши
советские органы и их руководители потеряли бдительность, заразились
ротозейством"; 2) "Органы госбезопасности не вскрыли вовремя
вредительской, террористической организации среди врачей".
Берия понимает, что спрятано за этими словами, он активизирует своих
друзей в Политбюро - Хрущева, Маленкова, Булганина. Эта троица давно
уже жила и действовала под бдительным оком Лаврентия Павловича.
Хрущев был своим человеком на даче Берии, часто ночевал там после
солидных возлияний- Поддерживают Берию на заседаниях Политбюро
Молотов (он попал в опалу после ареста его жены Жемчужиной),
Ворошилов (его жена тоже арестована как шпионка), Каганович (у которого
совесть нечиста - содействовал созданию Еврейской республики в Крыму),
Микоян, который всегда поддерживал сильную сторону (два сына
арестованы).
"Дело врачей" использовали каждая из борющихся сторон в своих
интересах. Еще в 1951 году всплыл следователь - подполковник М. Рюмин,
который написал Сталину донос на самого министра КГБ Абакумова,
обвинив его в содействии врачам-террористам в ходе следствия и сокрытии
сигнала Тимашук о вредителях-врачах, поступившего от нее еще в 1948 году!
Арестованный генерал Власик подтвердил, что такое письмо он получил и
передал Абакумову.
И вот финал этой многоходовой подковерной борьбы.
Привожу рассказы очевидцев, а может быть, и соучастников убийства
Сталина.
Из воспоминаний помощника коменданта дачи в Волынском
(Кунцевская) Петра Лозгачева:
"28 февраля на 1 марта на ближней даче дежурили Хруста-лев,
Лозгачев, Туков и Бутусова.
Сталин приехал на дачу в Кунцево около 24 часов. Вскоре приехали Л.
Берия, Г. Маленков, Н. Хрущев и Н. Булганип. Мы подали на стол только
один виноградный сок. Что касается фруктов, то они всегда находились в
вазах на столе. В пятом часу утра гости уехали. Прикрепленный полковник
Хрусталев закрыл двери. Хрусталев сказал, что якобы Сталин сказал ему:
"Ложитесь спать все, мне ничего не надо, вы не понадобитесь". Мы
действительно легли спать, чем были очень довольны. Проспали до 10 часов
утра.
Что делал Хрусталев с 5 часов утра до 10 часов утра, мы не знаем.
В 10 часов утра его сменил другой прикрепленный - М. Старостин.
Утром все мы взялись каждый за свое дело. Тем временем произошла
суточная смена личной охраны Сталина. Обычно Сталин вставал в 10-11
часов. Я смотрю, уже 12 часов, а движения в комнатах Сталина нет.
Постепенно ближайшие к Сталину люди из охраны стали волноваться и
теряться в догадках: почему Сталин не встает, никого к себе не вызывает.
В 16 часов Старостин говорит: "Что будем делать?"
Обычно я входил с корреспонденцией к Сталину, когда замечал, что он
уже встал. Сидим в служебном кабинете и думаем: что же делать? Дождали
до 6 часов вечера, а движения в комнатах Сталина все нет. Я говорю
Старостину: "Иди ты, как начальник охраны". Старостин отвечает: "Я
боюсь, иди ты с пакетами" (в мою обязанность входило приносить Сталину
полученную корреспонденцию).
Наконец в 18 ч. 30 минут в комнате у Сталина появилось
электроосвещение. Все с облегчением вздохнули. И все же время шло, а
Сталин никого не вызывал.
В 22.30 пришла почта на имя Сталина. Тут я использовал момент.
Забрал от нарочного почту и решительным, твердым шагом направился к
Сталину. Прошел одну комнату, заглянул в ванную комнату, осмотрел
большой зал, но Сталина ни там, ни тут не было. Уже вышел из большого
зала в коридор и обратил внимание на открытую дверь в малую столовую,
из которой просвечивалась полоска электроосвещения. Заглянул туда и
увидел перел собой трагическую картину. Сталин лежал на ковре около
стола, как бы облокотившись на руку. Я оцепенел. Покушение, отравление,
инсульт?
Быстро подбежал к нему: "Что с вами, товарищ Сталин?" В ответ
услышал: "да" - и больше ничего. На полу валялись карманные часы 1-го
часового завода, газета "Правда", на столе - бутылка минеральной воды и
стакан. Я быстро по домофону вызвал Старостина, Тукова и Бутусову. Они
прибежали и спросили: "Товарищ Сталин, вас полужить на кушетку?"
Как показалось, он кивнул головой. Положили, но она мала. Возникла
необходимость перенести его на диван в большой зал. Все четверо понесли
товарища Сталина в большой зал. Видно было, что он уже озяб в одной
нижней солдатской рубашке. Видимо, он лежал в полусознательном
состоянии с 19 часов, постепенно теряя сознание.
Сталина положили на диван и укрыли пледом.
Срочно позвонили министру Государственной безопасности С.
Игнатьеву. Он был не из храбрых и адресовал Старостина к Берии.
Позвонили Г. Маленкову и изложили тяжелое состояние Сталина. В ответ
Георгий Максимилианович пробормотал что-то невнятное и положил
трубку. Через час позвонил сам Маленков и ответил Старостину: "Берию я
не нашел, ищите его сами".
Старостин бегает и шумит: "Звони, Лозгачев". А кому звонить, когда
уже все знают о болезни Сталина. Еще через час позвонил уже сам Берия:
"О болезни товарища Сталина никому не звоните и не говорите". Так же
мигом положил трубку.
Я остался один у постели больного. Обида от беспомощности
перехватила горло, и душили слезы. А врачей все нет и нет. В 3 часа ночи
зашуршала машина у дачи. Я полагал, что это врачи приехали, но с
появлением Берии и Маленкова надежда на медицинскую помощь лопнула.
Берия, задрав голову, поблескивая пенсне, прогромыхал в зал к Сталину,
который по-прежнему лежал под пледом вблизи камина. У Маленкова
скрипели новые ботинки. Он их снял в коридоре, взял под мышку и зашел к
Сталину. Встали поодаль от больного Сталина, который по роду
заболеваемости захрипел.
Берия: "Что, Лозгачев, наводишь панику и шум? Видишь, товарищ
Сталин крепко спит. Нас не тревожь и товарища Сталина не беспокой".
Постояли соратники и удалились из зала, хотя я им доказывал, что
товарищ Сталин тяжело болен.
Тут я понял, что налицо предательство Берии, Маленкова, мечтающих о
скорой смерти товарища Сталина.
Снова я остался один у больного Сталина. Каждая минута тянулась не
менее часа. Часы пробили 4, 5, 6, 7 утра, а медпомощи и признаков не
видно.
Это было ужасно и непонятно: что же происходит с соратниками
товарища Сталина?
В 7.30 приехал Н. Хрущев и сказал: "Скоро приедут врачи". В 9 часов 2
марта прибыли врачи, среди которых были Лукомский, Мясников, Тареев и
др. Начали осматривать Сталина. Руки у них тряслись. Пришлось помочь
разрезать рубашку на товарище Сталине.
Осмотрели. Установили кровоизлияние в мозг. Приступили к лечению.
Ставили пиявки, подавали больному кислород из подушки.
Так больной Сталин больше полсуток пролежал без медицинской
помощи.
4 марта 1953 года Патриархом Московским и Всея Руси Алексием, в
связи с Правительственным сообщением о болезни И. В. Сталина, послана
следующая телеграмма епархиальным архиереям:
"Правительственное сообщение о неожиданной тяжкой болезни,
постигшей Иосифа Виссарионо
...Закладка в соц.сетях
