Жанр: История
Смерть аттилы
...- болото, равнина или же
река, замерзшая в своих берегах. Ветер постоянно поднимал вверх столбы снега. Они напоминали
петушиные гребешки или разметавшуюся гриву коней. Но утром ветер затих, и сухой мороз надвинулся
на Хунгвар.
Дитрик надел свою обновку, хотя понимал, как злится на него отец. Он рассказал отцу все, не
упомянув, что Такс был среди воров. Ардарик бушевал и угрожал, что кинет тулуп в огонь. Но Дитрик
пытался ему все спокойно объяснить, и наконец отец разрешил ему оставить эту вещь у себя. Этот
тулупчик с отделкой из меха и на стеганой подкладке защищал от холода лучше, чем его старый овечий
тулуп, но все равно во время короткого пути до дворца он изрядно промерз.
Дитрик радовался холодному воздуху и пронзительной синеве неба, когда они ехали по дороге к
воротам частокола. Полдюжины женщин подметали снег у ворот. Вместо метелок у них были
связанные вместе ветки деревьев. Дитрик им улыбнулся, но только одна женщина улыбнулась ему в
ответ.
Каган произносил свои приговоры с западной части веранды. Сегодня народ ждало несколько
решений, и толпа стояла в ожидании на открытом воздухе между верандой и стеной частокола.
Все переминались с ноги на ногу и похлопывали себя руками, чтобы окончательно не замерзнуть.
На веранде сидели закутанные в меха три сына кагана и его секретарь - римлянин Константиус. Из
меха были видны только лбы и глаза. Вдоль забора снег намело кучками. Дитрик слышал крики и смех
детей с другой стороны площадки. Он понял, что они катались на санях, ему припомнилось собственное
детство.
Ардарик спешился, и тут же подошел раб, чтобы позаботиться о его коне и коне Дитрика. Они
подошли к толпе ожидающих.
Как по сигналу, вышел вперед начальник караула с штандартом из конских хвостов и воткнул его
в груду снега у крыльца. Длинные черные конские хвосты сверкали при свете солнца, будто их только
что расчесали. Один из четырех, сидевших на крыльце, встал, вышел вперед и начал говорить на языке
гуннов.
- Эллак, - тихо сказал Ардарик, - это наследник кагана. Дитрик кивнул. Он уже видел Эллака
- настоящего гунна с плоским лицом и весьма надменного. Некоторые в толпе понимали, о чем он
говорит. Это в основном были германцы, а они обычно не старались выучить язык гуннов. Дитрик
оглянулся и посмотрел на ворота, где обычно стояли охранники дворца.
Там было четыре или пять человек. Они сидели на земле, окруженные наметенными стенками из
снега. Дитрик прищурился и попытался разглядеть их лица, но это ему не удалось. Теперь Эллак
заговорил по-германски, объявляя решение двум германцам, принадлежавшим к разным племенам.
Такие дела мог разрешить только каган.
- Перестань вертеться, - сказал Ардарик.
Дитрик выпрямился и попытался внимательно слушать Эллака. Ардарик собирайся выслушать
решение, а потом пойти во дворец и пожаловаться, что гунны крадут их скот. Вчера днем он и Дитрик
поехали на то место и после снегопада нашли примороженные остатки животного на кровавом снегу.
Когда Ардарик побывал на месте преступления, он наконец признал, что Дитрик правильно повел себя
в той ситуации. Именно тогда он сказал сыну, что тот может оставить у себя тулупчик гунна.
- Каган так решил, - говорил Эллак. - И так оно и будет.
Он оглядел толпу и отступил назад.
Теперь вперед вышел Денгазич, закутанный до бровей в сверкающий черный мех. Он был выше и
внушительнее, чем настоящий гунн. Он тоже сначала говорил на своем языке. Дитрик переминался с
ноги на ногу и стрелял глазами по двору. От женского двора шли люди и что-то несли в корзинах - это
было белье? Нет, корзины были пустыми. Дитрик подумал, куда же они идут?
Он развернулся, чтобы посмотреть, как они выходят через ворота, и Ардарик так поддал ему
локтем в ребро, что Дитрик охнул, а люди, стоявшие рядом, повернулись и посмотрели на него. Дитрик
выпрямился, но краем глаза продолжал следить за людьми с корзинами.
Перед тем как они дошли до ворот, которые, как обычно, были широко открыты днем, в них
въехал гунн на маленькой черной лошадке. Это был Такс, и Дитрик не удержался от улыбки. Но он
продолжал смотреть на Денгазича.
Наконец тот произнес гуннские слова, которые, как знал Дитрик, означали конец речи. Он без
перерыва продолжил говорить по-германски. Гундхар, Эйдимир и их свидетели находились впереди
всей толпы. Они начали волноваться, услышав свои имена.
Ардарик тоже на несколько часов продвинулся вперед. Дитрик понял, что его отец стал
просителем в данном случае. Ему это не понравилось, и юноша нахмурился. Ему хотелось думать об
отце, как о короле, над которым не было главных королей. Но каган был самым главным. Он глянул
назад и увидел, что черная лошадка стоит перед снежной избушкой, в которой находились караульные.
- Итак, - говорил Денгазич на чистом и четком германском. - Мы решили, что Гундхар и
Эйдимир будут поровну владеть стадами, иметь одинаковые прибыли и делить потери. Каждый станет
пользоваться стадами по одному году. Так как стада были весь год у Гундхара, пока король Ардарик не
мог прийти к решению, то Эйдимир станет пользоваться этими стадами на будущий год. Каган так
решил и быть тому.
Ардарик захрипел. Над горбатым носом сошлись вместе его светлые брови. Дитрик заметил.
- Но ты тоже так решил, правда, отец? Его поразило, что отец выругался.
Гундхар и Эйдимир с несчастным видом поплелись к воротам.
- Вы - идиоты! - закричал Ардарик. Он выделялся в толпе. Никто из них не смотрел ему в
глаза или пытался как-то помочь ему. - Если бы вы не спорили со мной и согласились с моим
решением, все было бы то же самое, и вам не пришлось бы унижать меня! Вы - идиоты, с умишками,
как у мышей, жадные людишки, с задницами, полными дерьма!
Гундхар и Эйдимир быстро уходили, низко наклонив головы, как бы пытаясь спастись от резкого
ветра. Стоя на крыльце, хохотал Денгазич. Все уставились на Ардарика. Дитрик смутился и отвернулся.
Ардарик громко выругал Денгазича. Тот продолжал хохотать, потом Ардарик прошел по крыльцу и
подошел к дверям дворца.
Смех пропал с лица королевского наследника, как будто его смыло водой. Он смотрел на
Ардарика остановившимися глазами. Дитрик начал нервничать, глядя на его напряженное лицо и
застывшую фигуру. Он ощущал, как сильно Денгазич ненавидел его отца. Какой-то момент он ждал,
что сейчас что-либо случится.
Но отец пробежал по ступенькам и вошел во дворец. Денгазич снова уселся. Его длинное лицо
полукровки погрузилось в черный блестящий мех.
Толстый Константиус вышел вперед, чтобы тоже провозгласить решение. Его редкие волосы были
прилизаны, и нос у него покраснел от холода. Дитрик выбрался из толпы и пошел через двор к снежной
горке, в которой прятались часовые. Черная лошадка все еще стояла там и отрывала клочки сена от
небольшого стога. Когда Дитрик приблизился к ней, лошадь резко подняла голову, фыркнула и быстро
отошла в сторону. Губы лошади обнажили длинные желтые зубы. Дитрик испугался и остановился.
Такс выглянул из снежного домика.
- О, что ты здесь делаешь, сын короля? - неуверенно спросил он.
Дитрик отвел глаза от лошадки.
- Я принес тебе империал. Могу я... Твоя лошадь кусается?
- Да.
Такс выбрался из снежного домика и протянул руку к лошадке. Та запряла ушами и быстро
отскочила назад. Такс что-то сердито сказал ей. Тогда лошадь развернулась и обежала вокруг снежного
дома. Такс пошел за ней, а потом остановился. Он оглянулся на Дитрика.
- Иногда она меня не слушается. Входи.
Дитрик вошел в снежный дом, предварительно посмотрев, где же сейчас лошадка. В ледяном доме
не было крыши. Стены достигали уровня груди и были толщиной с полметра. Когда вслед за ним туда
протиснулся Такс, то места уже не оставалось, и они почти касались друг друга. На Дитрика уставились
три гунна. Щелочки глаз на их невыразительных лицах смотрели, как из прорезей на коже.
Дитрик почувствовал, что краснеет. Все, включая Такса, сидели, а он возвышался над ними.
- Садись, - сказал ему Такс.
Дитрик присел на корточки.. Там не было места, чтобы протянуть ноги. Они продолжали смотреть
на него. Дитрик откашлялся. Внутри хижины было удивительно тепло. Пахло гуннами и еще чем-то
удивительно сладким. В следующий момент он узнал двух гуннов, сидевших перед ним, - один был
человек с ножом и другой, который назвал себя главным там, в рощице.
Они оба насмешливо смотрели на него. Один из них что-то сказал Таксу по-гуннски. Такс
протянул руку и погладил рукав нового тулупчика Дитрика.
- У меня есть золото, - с надеждой сказал он. - Я дам тебе три империала, и ты можешь
вернуть мне мой тулуп.
Человек слева от Дитрика что-то произнес. Дитрик посмотрел на него. Он его не узнал, но
понимал, что там с ними был еще четвертый. Он решил, что это и есть четвертый. Когда он закончил
говорить, Дитрик обратился к Таксу:
- Если я отдам тебе тулуп, то мой отец будет знать, что я получил его от тебя.
Лидер компании кивнул головой.
- Бряк только что сказал именно это. Такс, успокойся, ты достанешь себе другой тулуп.
У него было круглое, приятное лицо и хорошая улыбка.
- Я - Монидяк. Ты знаешь Такса, - он кивнул в сторону, - а это - Бряк и Яя.
Бряк слева от Дитрика улыбнулся ему. Яя, тот самый, который наставил на него нож в роще, был
хмурым человеком с широким плоским носом.
Монидяк сказал:
- Мы все были там, когда напали на стадо твоего отца.
- О да, это было умно задумано, - осторожно заметил Дитрик.
- Все было очень глупо, - сказал Яя. Его глаза налились кровью так, что не было видно белков.
У него был расплющенный нос, и он выглядел жестоким и грубым. На коленях у него был кувшин, и он
отпивал из него.
- Все было так глупо, очень глупо. Он передал кувшин Бряку.
- Возьми, - сказал Бряк, протягивая кувшин Дитрику. Он посмотрел на Такса и сказал что-то на
языке гуннов, приподняв вверх редкие брови. Дитрик переводил взгляд с одного на другого. Он был
поражен тем, как сильно они отличались друг от друга. Потом Дитрик взял в руки кувшин. Внутри
плескалась какая-то жидкость. Сладкий аромат наполнил рот и ноздри. Он думал, что и на вкус она
будет сладкой, но напиток был настолько горьким, что он подавился и выплюнул глоток рядом с Яя и
Монидяком.
Яя фыркнул, а остальные засмеялись. Такс забрал у него кувшин, отпил из него и снова отдал ему.
- Маленькими глотками. Когда привыкнешь, тогда тебе станет легче пить, а пока - маленькие
глотки.
Дитрик приложил губы к кувшину. Какое-то мгновение он не мог себя заставить отпить отвар.
Даже воспоминание об этой горечи сжимало горло, а желудок начинали сводить спазмы. Но он сделал
несколько глотков. Казалось, что они ждали этого, внимательно следили за ним и улыбались. Когда он
опустил кувшин, они засмеялись, но это был дружелюбный смех.
Он прежде никогда не находился так близко от гуннов и не проводил с ними так много времени.
Ему было приятно и Удивительно, что они дружелюбно настроены к нему. Он постарался не отводить
от них взгляда. У них были гладкие толстые веки от уголка глаза до другого конца, без всяких
складочек. В голове начало пульсировать. Перед ним поплыли глаза Монидяка. Они от смеха стали
совсем щелочками. Пораженный Дитрик сделал глубокий вздох, и ему показалось, что в горле у него
вместо воздуха плескалась вода.
- Что это? - спросил он, глядя на кувшин в руках. Ему самому показался глупым его вопрос.
Они опять захохотали, и Бряк тихонько и дружелюбно подтолкнул его.
- Белый Брат, - ответил ему Такс. - Ты берешь стебли и листья, цветки и корневища и
кипятишь все в воде. Тебе понравилось?
Он взял кувшин и еще отпил из него. Дитрик с ужасом увидел, как он пил большими глотками.
- Я что, пьян? - спросил их Дитрик. Он почувствовал, как у него потеплели руки и ноги. Он
протянул руку вправо и коснулся стены снежного дома, и плотный снег согрел его пальцы.
- Он - пьян? - передразнил его Яя и фыркнул.
- Нет, - сказал ему Монидяк. - Выпей еще. Тебе нужно добавить.
- Нет, - засмеялся Дитрик. - Нет, я не могу, а то я умру. Бряк заметил:
- Оставьте его в покое. Он не привык к Белому Брату. Такс, посмотри, кто охраняет ворота.
Такс на четвереньках подполз к выходу и выглянул из снежного дома.
- Микка. А вот идет Трубач. Интересно, что ему нужно? Он что-то крикнул на своем Трубачу.
Дитрик почувствовал себя более уверенно. Тепло в руках и ногах распространилось по всему телу.
Он посмотрел на Монидяка.
Тот улыбнулся и сказал:
- Тебе он понравился, не так ли?
- У тебя было в волосах красное перо.
- Да, мне нравится красный цвет.
Монидяк протянул руку к Яя, который пил из кувшина, и тот отдал его другу, предварительно
сделав еще глоток. Такс снова вполз в ледяную избушку.
- Подвиньтесь. Бряк, отодвинься.
Загораживая солнечный свет, в избушку влез еще кто-то и присел рядом с ними. Он был гунном,
но имел светлые и чистые глаза. В ушах у него висели кружочки из золотой проволоки с небольшими
драгоценными камнями, а на ремешке вокруг шеи висела плоская деревянная дудочка. Такс
отодвинулся в сторону и практически уселся на Дитрика, а Трубач удобно уселся на освобожденное для
него место. Монидяк предложил ему кувшин, но он сделал отрицательный жест рукой. Его светлые
блестящие глаза уставились на Дитрика, и он, улыбаясь, что-то сказал на языке гуннов. Он был гораздо
худее остальных мужчин и более костляв, и улыбка у него была иная.
- Это Трубач, - сказал Такс Дитрику. - Он - великий шаман. Но он не знает германского
языка. Извини. Ты можешь поговорить с ним. Он может тебе многое рассказать.
- О чем?
Но Такс повернулся к Трубачу и заговорил с ним. Они сидели так близко друг к другу, что колени
их соприкасались с коленями других. Пока Такс говорил, он сильно жестикулировал. Дитрик поразился,
когда по жестам понял, что тот рассказывает о нападении на стада его отца. Потом он понял, что на
языке гуннов часто упоминалось искаженное имя его отца, поэтому ему показалось что-то знакомое.
Глаза Трубача быстро перебегали с лица Такса на лицо Дитрика, и он не переставал улыбаться. Дитрик
решил, что он выглядит голодным.
Бряк тихонько подсказал ему:
- Выпей еще Белого Брата. От него становишься мудрее. Дитрик взял у него кувшин и
поблагодарил. Бряк рассмеялся:
- Или ты вообще перестанешь беспокоиться о чем-либо.
Он отвернулся от него. Дитрик отхлебнул из кувшина. Теперь жидкость не казалась ему такой
горькой: когда ее пьешь маленькими глотками, она становится почти приятной. У него снова начало
пульсировать в голове. Потом все вокруг становилось то ярким, то темным. Яя сильнее осел на
корточки, голова у него ушла между плечами, и глаза закрылись. Рот у него был отрыт. На секунду
Дитрику стало противно, и он испугался.
Он подумал о том, не станет ли он сам таким, если выпьет еще, и он понял, как он со стороны
может показаться таким же неприятным своему отцу. Но Монидяк и Бряк постоянно отпивали из
кувшина - они хорошо держались. Ему стало интересно, о чем они говорили - их жесты были для
него такими же странными, как и их язык. Голоса их звучали живо, и время от времени они начинали
смеяться. С ним никто не разговаривал, ему стало скучно и потянуло в сон, и он зевнул.
- Дитрик, - услышал он голос отца. - Выходи!
Тело Дитрика дернулось. Он выглянул из-за плеча Трубача. Ардарик, нахмурившись, стоял у
входа. Все гунны уставились на него, кроме Трубача, который сидел и тихо улыбался. Он один раз
хлопнул в ладоши и положил руки на колени. Дитрик быстро натянул на себя тулуп и вылез наружу к
отцу.
- Что ты там делал? - закричал Ардарик. - Я что-то чувствую... Ты что-нибудь ел? Или, может,
пил?
- Нет, - ответил Дитрик. Теперь, когда он стоял вне избушки, ему показалось, что он пил воду.
Холодный воздух освежил его. Ардарик подозрительно смотрел на него. Дитрик сказал ему:
- Не кричи на меня. Почему ты злишься? Ардарик пошел от ледяной избушки.
- Не твое дело. Пошли. Мы едем домой.
Он направлялся к дворцу, и Дитрик видел, что их там ждут лошади. Крыльцо было пустым, и
толпа, ждавшая приговоров, уже разбрелась в разные стороны. Шесть осликов, нагруженных товарами,
стояли у помещения для женщин, а продавцы расставляли деревянные столы, чтобы на них разложить
товары.
- Что случилось? - спросил отца Дитрик.
- Каган сказал, что он ничего не может поделать, если я не смогу ему сказать, кто же убил
нашего бычка. Ты их хорошо рассмотрел, и если ты увидишь их еще раз, то сможешь узнать?
- Да, - серьезно ответил ему Дитрик.
Ардарик что-то промычал. Между светлыми бровями пролегли две глубокие морщины. Он вырвал
поводья их рук раба и повернулся к своей светлой лошади.
- Ну и что толку? В Хунгваре тысячи гуннов, и каждый день кто-то из них приезжает и уезжает.
Дитрик ничего ему не ответил. Он знал, что должен рассказать отцу всю правду. Но они украли
только одного бычка. Он вспомнил, что не отдал Таксу золотой империал, и рукой потрогал его в
кожаном мешочке, прикрепленном к поясу. Холодное золото было гладким под прикосновением
пальцев. Он взял в руку поводья и сел на коня.
Ардарик смотрел на людей, которые готовили товары к торговле. Дитрик остановил лошадь рядом
с отцом и ждал, что тот станет делать.
Такс и его друзья вылезали из ледяной избушки.
Дитрик видел, как они шли друг за другом к дворцу и переговаривались между собой, потом
поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Кто-то из них, ему показалось, что это был Яя, споткнулся о
порожек.
- Тебе нужно поехать к ним в деревню. Может, там ты кого-нибудь узнаешь.
Дитрик удивленно посмотрел на отца:
- Ты все еще думаешь об этом? Почему это для тебя так важно?
Ардарик злобно потянул себя за ус:
- Я не позволю гуннам говорить, что они смогли меня ограбить и не получили за это по заслугам.
Он ударил коня и поехал к воротам. Дитрик следовал за ним. Они проехали мимо столов, на
которых были разложены товары - стекло и персидский сахар. Женщины собрались там со своими
слугами, чтобы покупать разные разности.
- Почему ты ходил к кагану? - спросил Такс. Он удобно расположился у огня в юрте Трубача и
протянул руку к чаше, которая разогревалась на плоском камне среди углей.
Трубач ударил его по руке.
- Не смей, это не для тебя, и тебя не касаются мои визиты к кагану. Тебе также следует
держаться подальше от сына короля Ардарика. Он был очень зол, когда обнаружил своего сына с вами.
Трубач что-то вылил из маленькой бутылочки в большую и запечатал пробкой из воска.
- Я не ходил к нему, это он пришел ко мне. И какое мне дело до того, что думает Ардарик? Он не
мой король. Если я не могу это пить, то что мне попить? Я страдаю от жажды.
- Вон, возьми там.
На основном центральном столбе висел кожаный бурдюк. Такс подошел к нему, вытащил пробку
и начал пить. Это была вода. Когда он напился, то огляделся. Ему нравились скамьи красного лака,
покрытые шкурами, разными коврами и золотые и серебряные украшения, стоявшие на раскрашенных
полках. У Трубача было две жены, но Такс их видел редко. Они всегда прятались, когда сюда
приходили люди. Обычно они уходили в маленькую юрту, которая стояла позади большой. Даже для
шамана он был удивительно богатым.
Он также принадлежал к тотему Такса, и Такс знал, что какое-то время шаман хотел взять его в
ученики. Трубач начал смешивать обе жидкости в стеклянном сосуде. На нем не было куртки, и его
острые локти и лопатки торчали, натягивая кожу.
- Ну вот, - сказал шаман и, заткнув сосуд стеклянной пробкой, поставил его среди других
сосудов на маленькую деревянную скамейку у стены.
- Я бы держался подальше от сына Ардарика, потому что кроме вреда он ничего больше не
может принести хунну.
- Он знает, что мы украли бычка у его отца, но он ничего не сказал об этом, и я не думаю...
Трубач повернулся к нему не вставая.
- Нам сложно общаться с ними, так же, как и им с нами. Даже если они желают нам добра, они
приносят нам горе. Я не знаю, действует ли это в обоих направлениях. Надеюсь, что да. Почему ты
хотел поговорить со мной?
- Ну, - сказал Такс, с трудом отвлекаясь от своих мыслей. - Это касается Ардарика. Я говорил
тебе, что каган приказал мне рассказать ему все, что я помню об Италии. Трубач кивнул головой.
- Я с ним уже разговаривал, и он слушал меня и задавал много вопросов. Потом мы поговорили о
Риме. Присутствовал и его сын, это было до нашего нападения на их стадо. И Дитрик сказал...
Он махнул рукой.
- Нет, мне нужно подумать, как мне выразить его слова.
Трубач улыбался ему. Он сгорбился, как будто его не держала спина - руки и ноги торчали в
разных направлениях и спина была изогнута, как у журавля. Открылась дверь юрты, и вошла одна из
его жен. Она принесла в горшке мясо и тихо прошла за разрисованный занавес позади юрты.
Такс сказал:
- То, как Ардарик и Дитрик говорили о Риме, меня удивило, почему они хотят напасть на него?
Они говорили о нем, как будто они любят его.
- Ага, - Трубач кивнул. Он переплел длинные пальцы и положил на них подбородок.
- Продолжай.
- Все.
- Почему тебя это волнует? Такс удивился:
- Но... как они могут быть людьми кагана и любить Рим? Рим - это враг кагана.
Трубач пожал плечами.
- Разные намерения могут в конце концов служить одной цели.
- Они так сильно любят Рим, что хотят его для себя. Не волнуйся. Каган знает обо всем, сам
разберется с этим.
- Это все неправильно, - упрямо повторил Такс.
- Может быть. Давай поговорим о других вещах. Его голос насторожил Такса, и он спросил:
- О чем?
- Некоторые люди говорили твоему брату Разу о тебе, Яя, Бряке и Монидяке.
- Они нас ненавидят. Они не помогают нам, ты разве станешь нас обвинять в том...
- Не прерывай меня. Я все понимаю. Я сказал Разу, что ничего не изменится, пока нет никого,
кто бы мог позаботиться о тебе, и что жена Яя не может этого сделать. Она не переживет эту зиму. Раз
со мной согласен, но он не желает попадать в беду из-за тебя. Он все время говорит, что тебе нужно
жениться.
- Я не хочу жениться.
- Если бы ты женился, то у тебя было бы то же, что и в юрте Яя. Я не вижу из этого выхода. Но я
обещал Разу, что сделаю все, что смогу. Я тебе говорю, чтобы ты больше не воровал, или дрался, или
шутил над нашими людьми или готами - каган злится на тебя из-за нападения на стадо Ардарика. К
счастью для тебя и твоих людей, его это забавляет. Такс наклонил голову.
- Если мы не станем воровать, то как мы...
- Ты можешь добывать себе пищу и сам готовить ее, и чинить свою одежду, и убирать в своей
юрте. Или можешь вернуться к брату и жить вместе с ним и его женами, но там тебе придется плохо. Я
ничего тебе не предлагаю. Я только перечисляю тебе разные варианты. Ты меня понял?
- Трубач, ты же не?..
- Я все прекрасно понимаю.
- Но как мы можем доставать пищу и сами готовить? Мы не...
- Ты можешь научиться, как это делать. Каждый день один из вас станет приходить сюда, в мою
юрту, и получать мясо и зерно на день для пятерых и учиться, как нужно готовить. И убирать в юрте.
Вам следует почистить в конюшне - все люди, живущие вокруг вас, жалуются на вонь. И держать
лошадей в конюшне. Особенно твою лошадку.
- Она не станет жить в загоне.
- Научи ее оставаться там.
- Но...
- Лошадь небольшая и заходит в юрты других людей. И кусает детей.
- Они ее дразнят.
- Ты предпочитаешь, чтобы она шаталась где угодно и чтобы кто-то ее убил?
- Нет.
- И еще одно, если ты желаешь нарушать табу по поводу того, чтобы не мыться в стоячей воде и
вообще не мыться, пусть никто больше не знает об этом.
Такс что-то пробормотал, глядя себе на руки. Но он не мог смотреть в глаза Трубачу, ему было
очень стыдно.
- Не волнуйся, - сказал ему шаман более добрым голосом. - Я постараюсь сделать так, чтобы к
тебе больше никто не приставал и чтобы у тебя было достаточно пищи, чтобы ты не страдал от холода и
голода. Будет лучше, если вы научитесь заботиться о себе, но ради безопасности соседей кому-то
придется присматривать за вами.
- Да, - сказал Такс, не поднимая на него глаза.
- Когда Юммейк станет лучше, скажи ей, чтобы она зашла ко мне.
- Зачем?
- Не задавай мне вопросов.
- Ты не можешь ей помочь?
Трубач фыркнул, и его широкий рот с тонкими губами скривился.
- Я пытался это сделать и попытаюсь еще раз. А сейчас уходи. Мне нужно кое о чем подумать.
Такс поднялся. Трубач все еще смотрел вдаль. Его лицо не оправилось от гримасы, и его
костлявые пальцы были сплетены вместе. Такс понимал, что тот размышлял о Юммейк. Он взял свою
одежду и вышел в яркий зимний ветреный день.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
На базаре красные с желтым навесы трепетали над прилавками богатых купцов. Бедные продавцы
сидели на земле, и их товары лежали перед ними на циновках, сплетенных из соломы. Въехав через
ворота, Дитрик с любопытством посмотрел на двойной ряд прилавков. Такса тут не было, и Ардарик
станет на него злиться за опоздание. Он повернулся, чтобы посмотреть на снежное укрепление. Там
никого не было, и одна стена осела. Дитрик слез с коня и посмотрел на ворота, надеясь там застать
Такса. Он не знал ни одного из двух караульных гуннов, сидевших на платформе у лебедки для
приведения в движение ворот. Он не знал, куда ему еще заглянуть, чтобы разыскать Такса. Он может
сейчас находиться в деревне гуннов. Или он может дежурить во дворце. Дитрик был внутри дворца
один раз в жизни. Он оставил коня и медленно пошел к крыльцу.
Прислонив копье к стене, дежурный гунн сидел на корточках у дверей и кончиком маленького
ножа что-то вырезал из полоски кожи. Когда Дитрик приблизился к нему, он посмотрел на него, но
выражение его лица не изменилось. Дитрик его не узнал. Гунн повернулся, открыл дверь и что-то
прокричал по-гуннски в прихожую. Не глядя на Дитрика, он снова занялся своим делом.
Дверь открылась пошире, и оттуда вышел Яя.
- Что хочешь? - спросил он холодным голосом.
- Мой отец король Ардарик прислал меня, чтобы я привез с собой Такса. Они должны
поговорить.
Дитрик разозлился, что Яя так плохо говорит по-германски. Все гунны знали германский язык. Яя
широко открыл глаза.
- Куда везти... туда?
Он кивнул в направлении деревни гепидов.
- Каган прика
...Закладка в соц.сетях
