Жанр: История
Из записок о 1812 годе
...олено будет сделать несколько вопросов: что ж делали
войска, если действовали одни батареи? Что ж делал Наполеон? Согласимся с
теми, которые говорят, будто с утра стоял он (в положении бесстрастном),
скрестя руки на груди. Но они же сами соглашаются со всеми другими, что в 4
часа пополудни он (Наполеон) лично выехал на линию и обозревал положение
дел. Продолжаем вопросы: к чему ж был этот выезд? К чему это обозрение?
Разве он выехал для того, чтобы кончить, а не продолжать? Тогда как сам[8]
хотел даже повторить сражение! Если Наполеон (этот оборотливый, деятельный,
пылкий воин) не делал ничего, то что ж делали наши? Ужели, под воздушным
поединком батарей, полки и дивизии стояли спустя ружья? Нет! Всякий, кто
действительно был и варился в кипятке Бородинского сражения, согласится,
что не только 5 часов (от 4-х до 9-ти вечера), но и 5-ти часовых четвертей
не было совершенно праздного времени в битве, где дрались почти без
передышки. Иначе откуда последовала бы такая огромная, с обеих сторон,
потеря в людях?.. И зачем Наполеону вдруг прекратить линейное сражение
(кроме артиллерии) именно тогда (в 4 часа пополудни), когда он оттеснил
(польскими войсками) корпус Тучкова 1-го, овладел через посредство маршалов
всеми (так дорого стоившими) редантами Семеновскими, обеспечился на счет
левого своего крыла (после попытки Уварова) и имел за собою наш центральный
люнет? Наполеон был человек нрава крутого и не имел, кажется, обычая так
великодушно останавливаться среди успехов, хотя и не дешево купленных.
Из свода этих вопросов само собою следует, что сражение, в котором умирали
тысячи, и после 4-х часов за полдень не замирало и не замерло, а
продолжалось, разумеется, с большим или меньшим напором с той или другой
стороны. Наполеон и Кутузов не уставали соображать, не переставали
действовать. Наполеон направлял атаку (charge de front) серединную. Ней
двигался с огромными силами. А что делал Кутузов? Полководцы встретились на
одной мысли. Каждый метил своему противнику в грудь!.. Кутузов (и это было
позже 4-х часов пополудни), усмотрев, что пехота французская стянута на
крылья, а центр неприятеля разжидел и состоял из одной почти кавалерии,
предпринял нанести удар на этот центр и нарядил несколько полков пехоты
(менее пострадавшей из полков гвардейских) и часть кавалерии для этого
дела. Наполеон понял опасность такого предприятия и решился двинуть вперед
часть молодой гвардии. Удайся это движение, Кутузов превратил бы свое
положение оборонительное в наступательное. Он уже и сделал было попытку к
этому, выслав Уварова, которому велел сказать: "Напасть и пропасть, если
необходимо!" В то же время к Дохтурову на левое крыло послал своеручную
записку карандашом: "Стоять до последней крайности!" Из таких распоряжений,
твердых, решительных, видно, что сражение Бородинское было битва на жизнь
или на смерть и что прекратить ее могло только одно наступление ночи.
Отчего ж иные пишут: "С 4-х часов пополудни вообще видно было всеобщее
изнеможение: выстрелы час от часу редели, и битва замирала"? А между тем
сами же говорят далее: "Ночь прекратила сражение; оно кончилось в 9 часов
вечера". Я, с своей стороны, никак не мог решиться у 15-часового сражения
Бородинского похитить пять часов великих пожертвований и славы! В
доказательство, что схватки, и схватки сильные, происходили на линии уже на
исходе дня, я предлагаю взглянуть в книгу Любенкова[9] . Сказав: "Уже
вечерело", - он продолжает: "Густая колонна французских гренадер, до 5000 с
красными распущенными знаменами, музыкою и барабанным боем, как черная
громовая туча, неслась прямо на нас. Казалось, ей велено погибнуть или
взять нашу батарею". Таких явлений не бывает, когда сражение замерло!
Около 7-го часа вечера сражение, может быть, за общим изнуром сражающихся,
мало-помалу ослабевало, но батареи еще гремели и громили. Под вечер Мюрат
делает большую кавалерийскую атаку: это последняя вспышка догоравшего
пожара - и французы занимают лес за Семеновским, откуда выбиты финляндцами.
Настало 9 часов вечера, и не стало сражения Бородинского! Оно продолжалось
15 часов. Это сражение было генеральное и генеральское.
У французов:
убито.......... 9
Генералов {
ранено......... 30
Штаб- и обер- офицеров ................... 1500
убито.......... 20 000
Рядовых {
ранено......... 40 000
Наша потеря[10]:
убито.......... 2
Генералов {
ранено......... 12
Офицеров ................... 800
убито.......... 15 000
Рядовых {
ранено......... 30 000
Механизм этой огромной битвы был самый простой. Наполеон нападал, мы
отражали. Нападение, отражение; опять нападение, опять отражение - вот и
все!
Со стороны французов - порывы и сила; со стороны русских - стойкость и
мужество. Об этой битве можно сказать почти то же, что Веллингтон позднее
сказал о битве при Ватерлоо: "Наполеон шел просто, по-старинному и разбит
просто... по-старинному!" Мы только должны поставить вместо слова "разбит"
другое: "отбит", и будет верно. О Кутузове можно сказать то же, что древние
говорили о своем Зевсе: "Разбросав все свои громы в сражении с Титанами, он
отражал неприятеля терпением!" О Наполеоне должно сказать его же
собственными словами: "Роковое определение судеб увлекало его!.."
Я хотел было описать Бородинское сражение по часам, но слишком
разнообразные показания о ходе его не дозволили этого сделать. Всякий
описывал с своей точки зрения, всякий рассказывал по-своему. Я сделал, что
мог, согласив несогласных и приведя все по возможности в одну картину. Все
писатели по крайней мере мне известные, о битве Бородинской соглашаются
беспрекословно только в одном, что к половине дня неприятель приутих и
вслед за тем выдвинул 400 пушек и усугубил жар нападения. В других частях
описания одни с другими не согласны. Чтоб уяснить дело и представить в
самых простых формах, в самом малом объеме, в нескольких строках главные
виды Бородинского сражения, я помещаю здесь еще одну уцелевшую в бумагах
моих выписку.
1
Густой лес, на нашем левом крыле, стал за своих и препятствовал быстроте
наступления неприятельского; но в 7 часов утра главные силы его выказались
боевыми колоннами. Понятовский идет в обход на старую Смоленскую дорогу.
Маршалы (Ней и Даву) атакуют со 130 орудиями. Сводные гренадерские
баталионы отстаивают батареи. Граф Воронцов ранен. Генерал-лейтенант Тучков
отбрасывает поляков от старой Смоленской дороги и смертельно ранен.
Неприятель захватывает реданты, Коновницын отбивает их назад. Тучков 4-й
убит. Князь Голицын с кирасирами врубается во французскую конницу.
ПОЛДЕНЬ
Неприятель приутих. Но вскоре явился с 400 пушками и новыми силами. С нашей
стороны подвинули резервы и 300 пушек. Картина ужасная, бой ужасный! По
жесточайшей пальбе все наше левое крыло идет в штыки. Все смешалось и
обагрилось кровью.
БАГРАТИОН РАНЕН
Коновницын переводит войска за овраг Семеновский. Измайловский и Литовский
полки отражают железных людей (gens de fer) Наполеоновых.
ДВА ЧАСА ПОПОЛУДНИ
Между тем, испытав неудачи на левом нашем крыле, неприятель с великими
силами тянется на наш центр и захватывает люнет. Генерал Бонами берет это
укрепление; генералы Ермолов и Кутайсов отнимают его.
ЧЕТЫРЕ ЧАСА ПОПОЛУДНИ
Наполеон атакует линии нашей пехоты своею кавалериею и отбит. Люнет взят
(самим вице-королем) во второй раз.
ПЯТЬ ЧАСОВ ПОПОЛУДНИ
Почти все укрепления наши захвачены, но войска стоят твердою ногою и бьются
до смерти. Ней пытает еще раз счастье: сбирает до 120 эскадронов и,
подкрепясь многочисленною пехотою и артиллериею, бьет вразрез на
центральную батарею.
ШЕСТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА
Наполеон остановил свои порывы и как будто сделал шаг назад; но все еще в
разных частях линии французы свирепствовали, многолюдствовали, губили и
погибали. Многочисленная артиллерия гремела и громила.
В 9 ЧАСОВ ВЕЧЕРА
Французы отступают на прежние свои позиции [11] . С своей стороны, в
дополнение к сказанному, я могу сказать только одно: битва Бородинская не
должна идти в разряд ни с какою другою. В этой битве было по крайней мере
12 боев, и каждый, произведенный отдельно, мог бы перейти на страницы
истории. Чтоб убедить вас в этом, я намекнул на самые бои. За Семеновские
реданты было (разумеется, более значительных) 6 боев; за большой люнет - 2;
у Тучкова (более жестоких) два. Выезд Уварова - одиннадцатый бой; атака Нея
на фронт, с огромными силами, - 12-й и один из самых замечательных боев. Я
не хочу испортить четного числа причетом к нему всех кавалерийских выездов
и схваток, всех пылких наскоков Мюрата с его 40000 палашей и сабель[12]. Не
причисляю сюда также и знаменитого отпорного боя, который выдержали
Измайловские и Литовские каре против (тяжелой французской кавалерии)
железных людей Наполеоновых.
Заключая сим приуготовительные статьи мои, я приступаю к описанию, в
очерках, самого сражения. И если в этом описании найдете вы противоречия,
найдете много смешанного, даже хаотического (и могло ли быть это иначе при
таком положении дел, когда свои, как, напр., вестфальцы, стреляли по своим
и неприятель разъезжал и гибнул в тылу некоторых корпусов наших), если
найдете неясность в целом, неопределительность в действиях, нечто
лабиринтическое в движениях и переездах: то не соблазняйтесь и верьте, что
все это вместе составит истинную физиономию великой, смею сказать, в наше
время беспримерной, гомерической битвы между российскою, из всех народов и
племен России, и французскою армиею, из войск всех держав Западной Европы,
битвы, происходившей 26-го августа 1812-го года, на поле Бородинском, на
большой дороге к Москве, за право: быть или не быть Москве и России!
ОЧЕРКИ БОРОДИНСКОГО СРАЖЕНИЯ
Позиция, в которой я остановился, при селе Бородине, в 12 верст впереди
Можайска; одна из наилучших, какую только на плоских местах найти можно.
Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я
исправить посредством искусства.
(Слова М. И. Кутузова в донесении его государю императору)
Сражение было общее и продолжалось до самой ночи.
(Донесение Кутузова)
Батареи переходили из рук в руки; неприятель, несмотря на превосходство
сил, ничего не выиграл.
(Донесение Кутузова императору)
Баталия 26-го была самая кровопролитнейшая из всех, которые в новейших
временах известны.
(Донесение Кутузова)
Сражение не умолкало ни на минуту, и целый день продолжался беглый огонь из
пушек.
(Письма русского офицера)
Наши дрались как львы: это был ад, а не сражение.
(Последние слова раненого полковника)
Описание Бородинского сражения будет всегда несовершенным, какая бы кисть
или перо ни предприняли начертать оное.
(Из книги "Русские и Наполеон Вонапарт")
Сего дня будет сражение; а что такое сражение? Трагедия: сперва выставка
лиц, потом игра страстей, а там развязка.
(Слова Наполеона графу Нарбану перед сражением Бородинским)
26-го августа[13] был великий день битвы, беспримерной в новейшие времена.
Великое сражение Бородинское начато в 6 часов утра правым крылом
французов[14].
Генерал Сорбье, командир страшной батареи на правом фланге, подал вестовой
знак; 120 орудий отвечали ему - и сражение закипело! В продолжение ночи
сделан наскоро полевой окоп (epaulemant). Из-за него торжественно выехала
длинная цепь орудий и, направясь прямо на один из редантов, прикрывавших
левое крыло наше, построилась в батарею и завела с ним жестокий размен
пальбы убийственной. Сражение загорелось с обеих сторон. Тридцать орудий
под начальством генерала Перисти становится в голове дивизии Кампана,
построенной в две большие колонны.
Утаивая несколько времени поход свой в густой опушке леса, первая из этих
колонн наконец выказалась, кинулась прямо на один из редантов при
Семеновском и завладела им сразу[15].
Но сам генерал Кампан ранен; русские, сперва оттесненные, храбро воротились
назад, кинулись на схватку и отняли свой редант, проводя французов на
штыках до самого леса[16].
Тут-то одна бригада, из дивизии Дессекса, тянувшаяся по кустарникам, имея
108-й полк в голове, ударила на тот же редант сбоку, осыпала жестоким
ружейным огнем русских кирасир, захвативших в смелом наскоке часть
артиллерии Кампана, и заставила их расстаться со своею добычею. Кирасиры
отступили, но тихо, стройно, жертвуя людьми порядку. Генерал Дессекс велел
ударить еще раз на редант, и спорный окоп еще раз захвачен неприятелем[17].
Но перед глазами войск, выдержавших самый ужасный огонь с батарей русских,
не стало и другого генерала: картечь раздробила руку Дессексу. Ашард,
полковник 108-го полка, сбит русским ядром. Русские сделали еще один
натиск, и редант опять в руках у своих!..[18] Множество трупов уже валялось
около этого спорного окопа, так быстро из рук в руки переходившего.
Тогда-то двинулись дивизии 3-го корпуса. Наполеон приказал Нею пристроиться
к левому флангу Даву. Маршал Ней сформировал своих в колонны к атаке, а 8-й
корпус (Жюно), построенный в две линии, следовал за ними поодаль, в виде
подкрепления. Множество русских стрелков сидели по лесам и перелескам.
Нелегко подойти к нашему левому флангу! Нападающие должны проходить по
захолустьям, рытвинам и кустарникам, где нет проложенных дорог, и, выходя
из чащи, формироваться под картечью русских! Зато головы колонн французских
не раз ныряли обратно в лес. При первом нападении на реданты под Даву убита
лошадь и сам он контужен. Мюрат, услышав о том, уже прискакал было занять
место маршала; но маршал не сдал команды и продолжал сражаться сам.
Дивизия Ледрю вспугнула все войско наших стрелков и живо оттеснила их
назад; потом сама, с отличным мужеством, кинулась на один из редантов,
который между тем был уже преодолеваем повторным нападением войск из
дивизии Кампана. Полки 24-й пехотный и 57-й линейный, кучею, кто откуда
смог, ворвались в редант, за который происходила драка [19] .
Русские, после первого изумления, воротились опять отнимать свой окоп; но
25-я дивизия поспешила на помощь к 10-й, и русские опять отражены!..
Удачная атака 14-й кавалерийской бригады довершила успех пехоты.
В это же время дивизия Разу овладела вторым редантом [20] . На этом
приостановился жаркий спор за реданты на левом крыле нашем. Было уже семь
часов утра. Весь план неприятельской атаки развернулся; массы его стали
видны в поле. Ней, под выстрелами огромной батареи, со стороны Шевардина,
протянулся, как мы уже упомянули, мимо левого крыла Даву, имея в голове
дивизию Ледрю. За нею шли дивизии Маршана и Разу. Последняя, как пришла,
кинулась и овладела редантом!
Притихавшая на минуту на нашем левом крыле битва дозволила яснее расслышать
гром другого боя, уже возгоревшего у нас направо. На главной батарее опять
подан знак. Д'Антуар понял его, и артиллерия левого французского крыла
дохнула бурею на наше правое. Ядра взвихрились и заскакали на высотах
Бородина. Битва началась и на правом крыле. Можно бы сказать, что Наполеон
хотел заломить вдруг оба крыла у нашего орла! Под кипящими выстрелами своей
артиллерии 106-й полк бросился в село Бородино, где ночевали гвардейские
егеря (лейб-гвардии егерский полк) под начальством храброго полковника
Бистрома. Этот достойный воин, впоследствии названный первым генералом и
первым солдатом [21], по крайней мере с час выдерживал напор неприятеля.
Наконец, когда большая часть офицеров переранены, егеря отступили. Бородино
горело, - и наши, преследуемые по пятам французами, перебрались за Колочу.
В этой страшной схватке убит генерал Плозен. 106-й полк, увлекшись успехом,
гонится за русскими, перебегает через мосты на Колоче и, сам не зная как,
является под самыми батареями на высотах Горецких. С батареи при Горках
осыпали смельчаков ядрами. Между тем русские гвардейские егеря, придя в
порядок, воротились, кинулись на дерзких и, подкрепленные 19-м и 40-м
егерскими же полками с полковниками Карненковым и Вуичем, разбили в пути и
отбросили за Колочу 106-й, принятый на руки 92-м полком, кинувшимся к нему
на подмогу. Буасероль утвердился в Бородине. Судя по этому напору, Кутузов
мог опасаться несколько и за свое правое крыло. Позднее только осмелился он
его ослабить.
И между тем как с таким остервенением дрались на правом и левом крылах, не
менее кровопролитный бой возгорался на центре позиции. Вице-король с
величайшим трудом выжил стрелков 2-й и 26-й дивизий, которые, рассыпавшись
по кустарникам, всемерно затрудняли шествие колонн французских, и вдруг,
выхлынув из закрытых мест, появился в поле прямо против большой батареи,
или люнета. Он захватил Бородино и по четырем мостам, наведенным генералом
Паутвенем в ночи, между Бородиным и Алексинкою, перешел Колочу. С ним
перешли и явились в боевом порядке его дивизии. Дивизия Бруссье,
переправясь за Колочу и не стерпя огня русского, спряталась в ров, залегла
и лежала между Бородиным и люнетом. Дивизия же Морана, поддержанная
дивизиею Жерара, нынешнего маршала Франции, утвердилась на высоте, против
самого люнета. За вице-королем перешел и корпус Груши. Один Орнано с легкою
кавалериею оставлен для наблюдения за оконечностию левого крыла, к
Захарьину и Новому, за Войною. Множество колонн засинелось в этом месте
поля, и, отделясь от других, дивизия Морана, с удивительною
самонадеянностию, пошла вперед под бурею картечи против дивизии Паскевича,
которая, отразив двукратно неприятеля, наконец подавлена превосходным
числом и не могла выдержать натиска. Тогда генерал Бонами с 30-м линейным
вскочил на люнет, размахивая саблею.
И вот 9 часов утра! В таком положении были дела в этом начальном периоде
битвы. В 6 часов она началась, в 9 пылала в полном разгаре. Все пружины
заведены, все колеса тронуты. Наполеон пустил в ход свою могучую волю, и
машина была в полной игре! Даву и Ней жестоко воевали под Семеновским.
Поговорим опять о редантах. В продолжение доброго часа маршалы нападали,
русские крепились. Сумские и Мариупольские гусары и Курляндские и
Оренбургские драгуны с генералом Дороховым выстаивали с честию против всех
строптивых наскоков неприятеля. Ничто не помогло! Около 10-ти часов утра
все три реданта (или флеши) при Семеновском схвачены так нагло, так быстро,
что русские не успели свезти с них пушек. Генерал Дюфур (подкрепленный
Фрияном) кинулся через овраг и подошел даже к Семеновскому. Тут можно было
подумать, что французы разрезали нашу армию; но это ненадолго! Недолго
праздновали неприятели! Полки гренадерские: Киевский, Астраханский,
Сибирский и Московский уже ревели ура!.. Четыре стены приближались, неся
ружье наперевес!.. Сошлись и кинулись колоться!.. Генерал-лейтенант
Бороздин 1-й предводительствовал ими. Гренадеры, работая штыком и
прикладом, выжили французов из гнезд, в которых они не успели еще
отсидеться. Но тут ранен принц Карл Мекленбургский, которого так любили
жители смоленские, когда он был у них на постое с своим прекрасным
Московским полком; тут ранен полковник Шатилов; а полковник (Астраханского
гренадерского полка) Буксгевден получил три раны и шел все вперед, пока
взошел на батарею и лег мертвым, но победителем, со многими другими
офицерами. И такая резкая неудача со стороны французов не остановила
маршалов. Они выпустили новые колонны пехоты и подперли их конницею Нансути
и Мобурга. Мы уже отчасти рассказали и, еще где придется, рассказывать
будем о этих напорах масс, этих налетных схватках и наскоках кавалерии,
этом беспрерывном гуле артиллерии, громившей с редантов и по редантам. В
мятеже такой битвы, как Бородинская, нельзя удержаться в пределах рассказа
правильного, безмятежного. Могут случиться и повторения, просим заранее
извинить нас! Рассказ, как и самое сражение, невольно увлекаясь
обстоятельствами, переносится с места на место и часто запутывается прежде,
нежели успеешь то заметить! Итак, французы опять пошли на реданты и опять
их захватили, и опять, прежде чем могли натешиться добытым, Коновницын
выбил их штыками своей дивизии и прогнал в лес! Тут навалены кучами убитые
и раненые. В числе первых лежал начальник корпусного штаба генерал Ромеф.
Видали ль вы, в портрете, генерала молодого, с станом Аполлона, с чертами
лица черезвычайно привлекательными? В этих чертах есть ум, но вы не хотите
любоваться одним умом, когда есть при том что-то высшее, что-то гораздо
более очаровательное, чем ум. В этих чертах, особливо на устах и в глазах,
есть душа! По этим чертам можно догадаться, что человек, которому они
принадлежат, имеет (теперь уже имел!) сердце, имеет воображение; умеет и в
военном мундире мечтать и задумываться! Посмотрите, как его красивая голова
готова склониться на руку и предаться длинному, длинному ряду мыслей!.. Но
в живом разговоре о судьбе отечества в нем закипала особая жизнь. И в пылу
загудевшего боя он покидал свою европейскую образованность, свои тихие думы
и шел наряду с колоннами, и был, с ружьем в руках, в эполетах русского
генерала, чистым русским солдатом! Это генерал Тучков 4-й. Он погиб близ
2-го реданта. Под деревнею Семеновскою, у ручья, по названию Огника, под
огнем ужасных батарей, Тучков закричал своему полку: "Ребята, вперед!"
Солдаты, которым стегало в лицо свинцовым дождем, задумались. "Вы стоите? Я
один пойду!" Схватил знамя - и кинулся вперед. Картечь расшибла ему грудь.
Тело его не досталось в добычу неприятелю. Множество ядер и бомб, каким-то
шипящим облаком, обрушилось на то место, где лежал убиенный, взрыло,
взбуравило землю и взброшенными глыбами погребло тело генерала. Такого же
погребения удостоился, может быть, и Кутайсов, которого остатков не могли
доискаться! Около этой поры смертельно ранен и старший брат убитого
(отличный воин) Тучков 1-й... На этом же месте и в это же время тяжело
ранены полковники: Дризен, Ушаков и Монахтин, которого слова поместил я
между эпиграфами к моим "Очеркам".
Итак, вот рассказ краткий, неполный о битвах за реданты Семеновские.
Скрепим его некоторыми подробностями и еще раз (не пеняйте за повторение)
поговорим о делах на этом важном пункте так, как говорят о них французы.
Более всего я хотел бы избегнуть упрека в односторонности.
Когда большой редут (Раевского батарея) на правом (или, вернее сказать, в
центре) в первый раз и реданты на левом крыле уже по нескольку раз
захвачены: "Подоспей Монбрен, - говорили французы, полагая, что успели
прорезать нашу линию, - подоспей он с своею кавалериею - и сражение будет
наше!" Монбрен подоспел, и провидение подоспело! Едва отдал он приказание
ударить на Семеновское, ядро, пущенное с бокового редута, срезало генерала
с лошади, и войска остались без предводителя! Им начался длинный ряд тех,
которые погибли, добывая страшный редут. Генерал Моран тяжко ранен.
Ланаберт занял его место, и Ланаберт убит! Коленкур, гораздо позднее,
заступает место Монбрена во всем: в успехе и смерти. Но мы доскажем после о
блестящей атаке и роковой судьбе молодого генерала. Прежде всех, здесь
названных, как нам уже известно, генерал Бонами, первый, вскочивший в
центральный редут, получил, как говорят французы, 21 рану штыками и взят в
плен. Солдаты наши, дивясь его храбрости, сочли его за Мюрата.
Большой центральный редут был решительно захвачен. Синие и пестрые толпы
французов суетились около пушек; но два человека, постигнув всю важность
потери и рассуждая, что отнятое центральное укрепление может, оставшись
долее в руках неприятеля, решить судьбу целого дня и отворить ворота в
самом центре линии, положили по мере отнять опять редут и с ним ключ
позиции. Поле далеко было покрыто рассеянными единицами. Два человека, о
которых мы сказали, взяли третий баталион Уфимского полка из корпуса
Дохтурова и повели его к цели. Одного из этих храбрых видел я накануне на
большой батарее при Бородине. Он был еще в цветущих летах, с
привлекательными чертами лица; товарищи и подчиненные не могли налюбоваться
его храбростию, его воинскими дарованиями. Глядя на него, так легко было
вспомнить о молодом паладине средних веков! И тем легче, тем естественнее,
что великая битва, где ратовало рыцарство, закован
...Закладка в соц.сетях
