Жанр: История
Сын Неба
...ть что. О чем он тут поет и
что ищет - и почему здесь?
Подобравшись поближе, Марко удалось разобрать самые простые фразы:
- "Металл валит дерево... Вода тушит огонь... Дерево проникает в
землю... Огонь плавит металл... Земля задерживает воду... Такова
последовательность подчинения пяти стихий...
Осенний металл творит воду... Зимняя вода творит дерево... Весеннее
дерево творит огонь... Летний огонь творит землю... Предосенняя земля
творит металл... Такова последовательность творения пяти стихий..."
- Он цитирует взаимодействие пяти стихий в человеческом теле, -
негромко пояснил ученый Ван. Все они двигались и говорили очень тихо, так
как незнакомец почему-то все еще не слышал приближения отряда из двадцати
мужчин и вдвое большего числа животных и прерывать его размышления было бы
весьма невежливо.
Наконец, прекратив свою декламацию, ученый поднял взгляд и с глубоким
поклоном приветствовал путников. Все трое Поло и ученый Ван спешились и
подошли к незнакомцу, желая удовлетворить свое любопытство и по
возможности узнать выход из этого лабиринта, что выглядел лишь закорючкой
на их приблизительных картах.
- Приветствую вас, достойные путники! - без малейшего удивления
обратился к ним ученый в потрепанной одежонке. - Осмелюсь спросить, что
привело вас в столь пустынное место?
- О том же мы могли бы спросить и вас, - отозвался Никколо, глава и
старейшина всего отряда.
- Я нередко прихожу сюда собирать травы для скромной аптеки, которую я
ношу в плетеной корзине за спиной, где также хранятся все мои земные
пожитки подобно тому, как в раковине у улитки есть все, что нужно улитке.
Медленно, как улитка, брожу я с места на место, высматривая травы,
необходимые для поддержания равновесия Инь и Ян, а потом охотно раздаю их
нуждающимся. Ибо в своем знаменитом медицинском трактате "Нэйцзин" древний
Желтый император написал, что принципы взаимодействия Инь и Ян суть
основные принципы мироустройства, а также источник жизни и смерти. Небо
суть проявление Ян, светлого начала; Земля же суть проявление Инь, начала
темного...
- Все это крайне интересно, - без малейшего интереса перебил Никколо,
перебирая свои лучшие нефритовые четки. - Но раз вы часто сюда приходите,
вы, наверное, сможете вывести нас из этого проклятого места.
- Проклятого? О нет, уверяю вас, - возразил ученый лекарь. -
Пустынного, да. Но полного совершенной красоты, какую можно найти только в
местах полного уединения и покоя... и к тому же богатого благословенными
лекарственными травами. Здесь произрастают редчайшие дикие гранаты, чья
сушеная кожура и горькая желтая кора как рукой снимают лихорадку. Растет
здесь и тигровый чертополох, чьи пышные лиловые цветки избавляют от
прилива крови к матке. В солнечных уголках, где скапливается дождевая
вода, растут высокие и сильные побеги конопли. Это благотворное растение
известно с древности - и император Шэнь-нун предписывал его употребление в
то же самое время, когда развивал культивацию шелковицы и шелковичного
червя. Конопляное масло, или ма-яо, превосходное снотворное и
болеутоляющее средство. Употребление в пищу семян конопли способствует
укреплению организма и задерживает старение. А курение цветков конопли
излечивает сто двадцать недугов, которые я теперь же с удовольствием вам
перечислю... - И лекарь приготовился загибать пальцы.
- Марон! Ради Бога, любезнейший, избавьте нас от перечисления ваших
недугов и укажите нам выход из этого лабиринта! - взмолился Маффео. - Ибо
мы исполняем важное поручение великого хана Хубилая и просто не
располагаем временем для усвоения столь эзотерических познаний.
- Постойте-постойте... - задумчиво проговорил Марко. - Великого хана
наверняка заинтересуют семена, употребление коих в пищу может задерживать
старение. Ибо в последнее время подобные материи сильно его беспокоили.
- Если ваш великий хан начинает догадываться, что его плоть
изнашивается точно так же, как плоть любого другого смертного, вам,
вероятно, следует поговорить с той госпожой, что спит в пещере.
- Что-что? Кто спит? Где? - вскричал Никколо, и его исчерченное
морщинами и утомленное скитаниями лицо просияло - наверное, впервые с
самого начала этого прискорбного путешествия.
- Надо же! - хихикнул оборванный травник. - Да неужто вы так долго
воздерживались от общения с женским полом, что ваши щеки начинают пылать
при одном упоминании о даме? Пожалуй, вам следует поспешить в рыночный
город, что по ту сторону этой пустоши. Там много постоялых дворов, где
куртизанки щедро одарят вас своим вниманием.
- Все городские удовольствия могут подождать до тех пор, пока мы не
повстречаемся с "той госпожой, что спит в пещере", которая знает, как
задержать старение. Ведь именно на ее розыски нас и послал Хубилай! -
Никколо говорил с таким радостным видом, будто только что нашел прямо на
дороге ярко-красный бир-мяньский рубин размером с зерно крупного дикого
граната.
- А, ну так место ее отдыха вон там, - сказал травник и махнул рукой
куда-то в сторону запада.
- А точнее? - спросил Марко.
- Ну, это где...
- Марон! Эти катайцы никогда ничего толком не объяснят! - вскипел
Маффео. - Проклятие! Мало того, что, когда надо говорить, они поют! Так
еще и в их песнях сам черт ногу сломит!
- А знаете что, - пряча лукавую улыбочку, начал Марко, - наш ученый
Ван, как мне думается, просто жаждет узнать названия ста двадцати
болезней, излечиваемых курением целебной конопли. Пожалуйста, составьте
нам компанию в пути до пещеры этой спящей госпожи. А пока мы едем, вы
вполне сможете перечислить ученому Вану названия всех ваших ста двадцати
недугов.
Оборванный травник отвесил венецианцу очень низкий поклон.
- Ничтожный лекарь Хуа То всегда рад поделиться своими скудными
познаниями с теми, кому они смогут принести пользу. А в особенности с теми
достопочтенными господами, которые рады будут разделить с ничтожным
лекарем Хуа То содержимое своих рисовых чашек.
Тяжко вздохнув, ученый Ван окинул всех вежливо-снисходительным
взглядом.
12
Сянь: Взаимодействие.
В горном озере отражается вершина.
Радостная женщина приносит удачу.
Оборванный травник Хуа То все водил их туда-сюда по лабиринту из
красного камня. Порой он так погружался в свои фармацевтические
рассуждения, что напрочь забывал, где они находятся. Отсюда вытекали
бесконечные возвраты из тупиков - и бесконечное нетерпение троих Поло.
- ...Итак, те, чей недуг находится под знаком угря, обитающего в местах
темных, узких и скользких, должны принимать порошок сушеного угря,
смешанный с бурыми морскими водорослями и увлажненный жиром куликов,
каковые встречаются в тех же местах, что и угри... пусть даже ветры и
дождь сильны во всех бухтах, - объяснял добросовестный травник, пока
ученый Ван то и дело учтиво прикрывал разинутый в отчаянном зевке рот.
Наконец они все-таки добрались до выступающего гребня, откуда
открывался вид на просторную желтоватую долину. На самой вершине гребня
росла одинокая сосна, за которой виднелся узкий вход в пещеру. А на
узловатых ветвях сосны резвилась короткохвостая обезьяна, чей белоснежный
мех поблескивал будто хрусталь.
- Значит, здесь? - спросил Никколо с плохо скрываемым интересом,
который он обычно приберегал для партии сапфиров с острова Церендиб,
каждый размером с яйцо хорошей колибри.
- Ага, здесь, - кивнул Хуа То, указывая на пещеру своей тросточкой с
набалдашником из слоновой кости - и с не меньшим интересом поглядывая на
пухлые мешки с провизией, словно там хранились особо ценные и редкие
травы. - Но сперва хорошо бы развести костер и немного подкрепиться - пока
наши пути не разошлись.
- Не разошлись? - переспросил Марко. - А почему они непременно должны
разойтись? По-моему, ученый Ван запомнил только сто восемь недугов,
излечиваемых благотворным курением конопли, - а кроме того, мы надеялись,
что вы сможете представить нас госпоже.
- О мой юный господин, - сказал Хуа То. - Я не рискну приблизиться не
только к грозной госпоже, но и к этой шустрой обезьяне, что охраняет вход
в пещеру. Так как насчет скромного, но питательного ужина?
После того как бродячий травник ушел своей дорогой, радостно
пережевывая вяленую баранину, плоды ююбы и просяные лепешки - ту самую
пищу, что уже стояла всем Поло поперек горла (хотя Маффео никогда не мог
отказаться от того, чтобы разделить с кем-нибудь небольшую трапезу), трое
венецианцев спешились. Затем вместе с ученым Ваном и татарином Петром не
спеша подошли к пещере.
- Стой! Кто идет? - вдруг выкрикнула короткохвостая белая обезьяна на
безупречной латыни.
- Марон! - воскликнул Маффео, все еще слизывая с пальцев крошки еды. -
Мало того, что в этих языческих краях люди предпочитают петь, а не
разговаривать, - тут еще и обезьяны болтают на языке самого папы!
- Прошу прощения, - с озадаченным видом возразил ученый Ван, - но эта
обезьяна разговаривает на весьма совершенном мандаринском наречии.
- Да нет же, - вмешался и Петр, - это татарское животное. Иначе с чего
ему говорить по-татарски?
- А может, эта обезьяна - еще один мираж? - предположил Никколо, устало
перебирая свои нефритовые четки; каждая бусина размером со спелый
миндальный орешек.
- Вот еще! Никакой я не мираж, - отозвалась белая обезьяна на том же
понятном для всех языке. - Ибо мираж кажется менее реальности, а я куда
больше того, чем кажусь...
- Но ведь и реальность, и кажимость - в той или иной степени иллюзия, -
возразил ученый Юань.
- Так кто же ты в таком случае? - спросил Марко.
- Можете звать меня Царем обезьян, если уж осмеливаетесь ко мне
обращаться, - ответила обезьяна. - Я родился из каменного яйца,
оживленного энергией солнечных лучей, - оно раскрылось, и я вышел на свет.
Благодаря моему уму и отваге я сделался Царем обезьян, и мы жили счастливо
в Пещере водного занавеса на Горе цветов и плодов. Но как-то раз я
почувствовал, что ледяная рука Ямы, быкоголового Властелина Смерти,
тянется меня забрать. Пытаясь избегнуть смертоносной хватки Ямы, я пересек
множество континентов в поисках бессмертия. Наконец один скромный дровосек
привел меня к бессмертному патриарху Суботи, который назвал меня
Знанием-Ниоткуда, научил семидесяти двум превращениям, а также открыл мне
тайны просветления и вечной жизни. После этого я получил прозвание Мудреца
из Пещеры водного занавеса... Но вы можете звать меня просто Царем обезьян
- если вообще осмеливаетесь ко мне обращаться.
- Марон! Мы, венецианцы, рискуем головами, странствуя ради каких-то
записей в графу дохода наших гроссбухов. А эти катайцы - и даже их
животные - шляются где ни попадя в поисках жизни вечной, - проворчал дядя
Маффео. - Может, они думают, что купечествовать для язычника означает
мухлевать со своими странными бумажными деньгами, подсчет которых тоже
более чем странен?
- Мы хотели бы поговорить с госпожой, что спит в этой пещере, - сказал
Никколо, нетерпеливо перебирая свои четки.
- Ха! Вы что, думаете, госпожа - это куртизанка с лотосовыми ножками,
принимающая обходительных визитеров? - захохотала белая обезьяна. -
Госпожа сейчас пребывает в глубокой и совершенной медитации. Если хотите с
ней поговорить, ждать придется довольно долго. Лично я прождал семьсот
лет, прежде чем она удостоила меня одним-единственным словом. Теперь я
терпеливо дожидаюсь второго. Прошло уже девятьсот лет, и пройдет, быть
может, еще девятьсот, - но ожидание того стоит, уверяю вас. Если обещаете
не действовать мне на нервы, разрешаю вам разбить лагерь вон в том ущелье,
установить палатки и дожидаться вместе со мной.
- Мы не можем ждать даже девятьсот дней, - возразил Марко. - Мы всего
лишь простые смертные. Поэтому нам надо войти в пещеру и поговорить с
госпожой прямо сейчас.
- Нет, этого я позволить не могу, - сурово ответил Царь обезьян. - Ибо
госпожа попросила меня охранять вход в пещеру от незваных гостей.
- Это как же она попросила, - усмехнулся дядя Маффео, - если всего-то
одним словом и разродилась?
- Такая госпожа способна и одним словом сказать очень многое.
- Но как может мелкая обезьяна вроде тебя охранять пещеру от целого
отряда воинов великого хана, имеющих при себе оружие великого хана и его
серебряную печать? Лучше перестань придуриваться и дай нам пройти, -
потребовал Маффео, дергая свою седую бороду так, будто это дверная ручка
Палаццо ди Поло в окутанной мглой Венеции.
- Хо! Так по-вашему я... я, кого сам Нефритовый император нарек
"Великим Мудрецом, равным небу"... я слишком мал, чтобы охранять эту
пещеру? - вскричал Царь обезьян. - Так смотрите же!
Вытащив из-за уха железную иглу, он проревел: "Расти!" И в тот же миг
сделался высок, как гора, с выпуклыми, будто гребни, мышцами. Красные
глаза его засверкали как молнии, а зубы - как боевые топоры. Железная игла
превратилась в чудовищной тяжести посох, украшенный золотыми обручами, что
доставал до самого неба. Стоило обезьяне захохотать, как земля вокруг
задрожала.
- Марон! Весьма эффектно, - признал Маффео, когда Царь обезьян
восстановил свои нормальные размеры. - Но все-таки ты один. А нас много.
Наши люди смогут тебя отвлечь - а мы тем временем проберемся в пещеру.
- Ха! - снова расхохоталась обезьяна. - Я же сказал, что владею
искусством семидесяти двух превращений, включая бесподобное "тело вне
тела". Вот, смотрите!
Вырвав у себя из груди пучок белых светящихся шерстинок, Царь обезьян
бросил их в воздух. Шерстинки мгновенно обернулись доброй сотней
короткохвостых обезьянок, которые тут же принялись что-то тараторить и
кувыркаться на узловатых ветвях одинокой сосны.
Потом обезьянки соскочили с дерева и засновали меж конских ног - столь
прыткие и ловкие, что достать их каким-то оружием казалось немыслимо.
Окружив троих Поло, обезьянки принялись дергать полы их халатов, а одна
даже осмелилась ухватить Никколо за нос...
- Прекрати! - выкрикнул Марко, едва удерживаясь от смеха при виде
обиженного выражения на строгом лице отца. - Да, у тебя и впрямь полно
всяких обезьяньих трюков. Но и мы, венецианцы, тоже владеем кое-какими
фокусами.
- Мы? - с сомнением переспросил сына Никколо.
- Конечно, - заверил его Марко. - Мы великие волшебники.
- Мы? Волшебники? - снова удивился Никколо, встревоженно перебирая свои
четки.
- Так покажите мне фокус! - проревел Царь обезьян, уже обративший всех
обезьянок обратно в шерстинки.
- Я покажу тебе, как я исчезаю, - сказал Марко и направился прямо к
сосне, что охраняла вход в пещеру. За ним осторожно последовали старшие
Поло, Петр и ученый Ван.
- Смотри, Марко, не спеши, - предостерег его отец.
- Ха! Это славный фокус - для смертного, - прикинула обезьяна. - Давай
показывай, как ты исчезаешь.
Тогда Марко подошел к темному проходу в пещеру - и исчез.
- Ну, кажется, я тоже могу исчезнуть, - усмехнулся Маффео Поло, шагнул
в пещеру - и был таков.
- А можно, мы все исчезнем? - с едва заметной улыбкой спросил Никколо,
пропуская в пещеру Петра и ученого Вана.
- Да ведь это никакой не фокус! - раздосадованно выкрикнул Царь
обезьян. - На самом деле вы не исчезли! Вы просто вошли в пещеру! Все вы
вошли в пещеру... Проклятие! Ведь вы вошли в пещеру! В пещеру госпожи! -
Он заскрежетал зубами и провыл: - Нечестно! Так нечестно!
Гуй-мэй: Невеста.
Гром тревожит радостное озеро.
Зыбкие начала ведут к нескончаемым концам.
Они оказались в высоком гроте, сводчатый потолок которого усеивали
светящиеся каменные сосульки. Никаких признаков жизни и никакого источника
света, если не считать странного свечения, что исходило от любопытной
груды камней в дальнем конце пещеры. Тяжелый воздух отдавал какой-то
приторной затхлостью.
А снаружи доносились глухие вопли беснующегося Царя обезьян:
- Вернитесь! Вернитесь! Вы пожалеете! Пожалеете...
Но путники осторожно двигались дальше - к светящейся шишковатой груде,
а с каменных сосулек им на головы что-то капало. И вдруг в пещере
зазвучала песнь, которую исполнял высокий женский голос столь
завораживающей красоты, что все пятеро замерли, охваченные каким-то
смутным томительным чувством.
Песнь оборвалась так же внезапно, как и началась, - и тот же
хрустальный голос наполнил пещеру вопросом:
- Как смели вы оторвать меня от вечной медитации?
- Простите, бессмертная госпожа, мы жалкие и ничтожные посланники
великого хана Хубилая - и нижайше просим вашу милость об аудиенции, -
сказал Марко, кланяясь и лихорадочно подыскивая слова для самых учтивых и
изысканных форм обращения.
- Великого хана? - с веселыми нотками переспросил голос из светящихся
скал. - Значит, степные варвары добрались до Трона Дракона?
- Да, госпожа, некоторое время назад. С тех пор как пала династия Южная
Сун на берегах волшебного Западного озера, монголы покорили весь Катай, -
пояснил Никколо Поло, ощущая странную надежду, что эта госпожа, чей голос
сверкал и переливался подобно орошенным чистой влагой голкондским алмазам,
скорее станет обсуждать с ними вопросы столь тонкие, как политика и
коммерция, а не мистическую восточную чепуху.
- Для феи Облачного Танца время мало что значит, - отозвался мелодичный
голос. - О столь приземленных материях я не задумывалась с тех пор, как
кончилась эра бессмертного Желтого императора.
- Да-да, госпожа фея, конечно-конечно, - вздохнул Никколо, чьи надежды
так быстро развеялись.
- Но выговор у вас не катайский... и в то же время вы не степняки, -
заметил голос. - Подойдите, я хочу получше вас разглядеть.
- С радостью, госпожа, - ответил Марко, страстно желая взглянуть на эту
фею Облачного Танца и почему-то надеясь, что она будет напоминать рыжую
итальянскую милашку.
- К вашим услугам, бессмертная фея, - с галантным поклоном добавил дядя
Маффео, надеясь, что лицо и фигура этой облачной плясуньи будут так же
любезны Хубилаю, как и ее мелодичный голос (а еще надеясь, что она, быть
может, пригласит их отобедать)...
И все сильно разочаровались. Подойдя ближе, путники увидели, что
светящаяся груда на самом деле тщательно выложена в манере традиционного
катайского сада камней. Неровные и выступающие ее части напоминали
скалистые холмы и горные пики. Вода, стекавшая с каменных сосулек,
образовывала у подножия груды безмятежное озерцо. На каменных выступах
располагались изящные павильончики красного дерева. Их крыши выложены были
полупрозрачным зеленым нефритом, а загнутые кверху свесы увенчаны по углам
миниатюрными лисами из белого нефрита. Внутри каждого павильона горел
крошечный каменный фонарик, который и покрывал все окружающее удивительным
глянцем.
А на вершине миниатюрного горного пика стояла семиярусная
восьмиугольная пагода коричного дерева, охраняемая парой голубых
лазуритовых лис. Свет игрушечной пагоды приглушался плотными и зловещими
завесами паутины. А по ту сторону искрящейся паутины путники разглядели
тонкие очертания сидящей в позе медитации крошечной полупрозрачной
фигурки.
- Марон! Да она короче моей руки, - прошептал Маффео. - Хубилай будет
недоволен.
Искрящийся смех прокатился по пещере.
- Уже много столетий я практикую "Путь, что по ту сторону слов". Я
приняла золотую и коричную пилюли и применила сокровенную алхимию для
трансмутации моего физического облика. Играя с бесчисленным множеством
юношей в игру Белого Тигра и Зеленого Дракона, я впитывала их жизненную
сущность и объединяла Инь и Ян. Наконец, я достигла бессмертия и теперь
представляю собой нечто вроде эмбриона, вечно подвергаясь перерождению. Я
плаваю над горными вершинами и облетаю луну. Мне не особенно нужна
телесная оболочка.
- Зато Хубилаю нужна... - пробормотал Маффео.
- Теперь, когда вы меня пробудили, я чувствую себя вяловато, - пропела
фея Облачного Танца. - Самое время восполнить мой запас Белого Тигра...
мужской жизненной сущности. За этим, наверное, вас и направили к моему
пристанищу...
И Марко тут же охватил странный озноб - будто холодный огонь пробежал
по всему его телу. Завороженный, он не сводил взгляда с миниатюрной пагоды
- и казалось, она растет прямо на глазах. Потом завеса паутины
раздвинулась, и венецианец увидел сидящую на бархатных подушках женщину.
Столь прекрасной женщины Марко в жизни видеть не доводилось. Красива, как
итальянка, - но с гибкой грацией уроженки Катая. В черных волосах,
окутывающих изящную фигуру, мерцают золотые блики. Под халатом из
просвечивающего персикового шелка виднеется нежная кожа. Сверкающие черные
глаза смотрят прямо на Марко - и словно притягивают к себе.
Холодный огонь пробежал по всему телу Марко, и в голове будто
взбурлило. Все мысли заняты были теперь только красотой этой женщины - и
стремлением заключить ее в объятия. Марко шагнул вперед, страстно желая
попасть в волшебную пагоду - к ее чарующей хозяйке...
- Остерегитесь, хозяин. - Голос Петра донесся словно откуда-то
издалека. - Остерегитесь, ибо фея эта, может статься, дух лисы, который
принимает облик прекрасной женщины, чтобы вытягивать жизненную энергию
мужчин - опустошать и уничтожать их.
Но Марко не обращал внимания на далекий голос Петра. Он уже готов был
рискнуть своей жизненной энергией - и самой жизнью - ради ласк этого
неземного создания. Горящие черные глаза женщины, казалось, тянут его все
дальше и дальше - будто хотят поглотить. И все же, когда желание достигло
своего апогея, в голове у Марко вдруг возникла странная картина. Дымящееся
поле боя, где посреди трупов лежит черная женщина. Лежит - и подмигивает
ему...
- Стой! - послышался вдруг тонкий пронзительный вскрик. А потом
какое-то небольшое существо бросилось к Марко и оттолкнуло его назад -
прерывая влекущий взгляд феи и разрушая ее чары.
Магическая пагода разом восстановила свои игрушечные размеры и укрылась
под завесой паутины. А всю пещеру заполнил громкий насмешливый хохот феи
Облачного Танца.
Все с интересом воззрились на маленькое существо, что спасло Марко от
голодных объятий феи. А оно оказалось золотистым, похожим на кошечку
сфинксом. Усевшись на выступ скалы, сказочное создание принялось
вылизывать свою шелковистую шкурку. На очаровательной мордашке сфинкса
светилась лукавая улыбка.
- Ну и ну, сфинкс! - удивился Никколо Поло. - Далеко же занесло тебя от
твоей родины в западных пустынях.
- Да уж не дальше, чем вас, - отозвался сфинкс, не переставая увлеченно
вылизывать свои крылья.
- Верно. Но ты-то как здесь оказался?
- Моим хозяином был купец из западных пустынных земель, что отправился
на восток с шелковым караваном. Во время слепящей песчаной бури его
верблюд отбился от остальных и, совсем потеряв дорогу, забрел в эту
пещеру. А тут госпожа обольстила его - так же, как собиралась обольстить
одного из вас.
- И где теперь твой хозяин? - поинтересовался Марко, все еще немного
ошарашенный чарами феи.
- О, это занятная загадка, ибо теперь он там, наверху... вместе с
остальными, - ответил сфинкс, взглядом указывая на сводчатый потолок
пещеры, где истекали своим холодным дождем каменные сосульки.
- И впрямь занятная загадка, любезный сфинкс, - заметил Марко. - Что-то
я не вижу, чтобы к потолку прилип какой-нибудь купец.
- Ты видишь окаменевшие останки обезумевших любовников феи, - сказал
сфинкс. - Существо их высосано, и они до сих пор истекают последними
остатками своих жизненных флюидов.
- Марон! - изумленно таращась на потолок, воскликнул Маффео. - Ты
хочешь сказать, что эти сосульки - измочаленные останки людей?
Никколо торопливо перекрестился и пробормотал несколько воззваний к
Святой Деве Марии.
- Иллюзия, - невозмутимо заметил ученый Ван. - Безусловно, иллюзия.
Взбешенный подлым коварством феи Облачного Танца, Марко выхватил из-за
пояса короткий меч и рубанул по паутинам, занавешивавшим вход в коричную
пагоду феи. Визгливый смех тут же перешел в яростный вопль... а потом фея
умолкла. И когда Марко вгляделся в ее светящееся обиталище, теперь
открытое для затхлого пещерного воздуха, то феи Облачного Танца там уже не
увидел. Она обратилась в груду сухих белых косточек, словно там оставили
разлагаться труп какой-то нежной пташки.
Марко вздрогнул - и наконец-то полностью очнулся. А в памяти снова
возникла картина дымящегося поля боя, виденного им во время скитаний, -
поля, на котором незадолго до того сражались две татарские орды. И когда
он, потрясенный до глубины души, брел по этому полю мимо обезображенных
трупов мужчин и даже детей - тут и там то отрубленная рука, то голова, то
лишенное членов туловище, - именно тогда Марко увидел, как ему подмигивает
черная женщина. Лежа на земле с обернутым вокруг бедер халатом, женщина
подмигивала ему. Марко никогда не слышал о чернокожих в этих краях, - но,
подойдя ближе, понял, что женщина на самом деле не черная, а скорее
лиловая. Темно-лиловая - как гниющий на солнце баклажан. Лиловая кожа до
предела растянулась на распухшей плоти - местами
...Закладка в соц.сетях
