Жанр: История
История хэйкэ
...ительными. Он мог бы быть таким же и даже, как Бамбоку полагал, лучше,
если бы у него имелся придворный титул, дававший более серьезный вес в обществе.
И чем дольше Красный Нос об этом думал, тем больше убеждался в том, что его
амбиции оправданны.
И Киёмори позаботился о том, чтобы Бамбоку был назначен смотрителем реки Камо -
этот пост давал власть над официальными лицами низших должностей, отвечавшими за
прибрежные работы на Камо. Более того, данный пост соответствовал пятому рангу и
требовал от Бамбоку носить парадное платье на всех государственных мероприятиях.
"Да, титул - это очень хорошо, а одежда хоть совсем неудобна, но впечатляет, -
сказал сам себе Бамбоку, возвращаясь однажды домой. - Надо найти какое-нибудь
место, чтобы покрасоваться в этом платье". И вдруг ему пришло в голову, что в
столице находился торговец золотом с северо-востока Кихидзи. Он немедленно
отправился к нему. Торговец остановился в так называемом "веселом квартале" в
Хорикаве, районе, простиравшемся вдоль канала, по берегам которого росли ивы.
- Господин Кихидзи дома? Я - смотритель реки Камо, - объявил Красный Нос
служанке, которую он встретил у ворот.
Женщина, что-то неразборчиво пробормотав, скрылась в доме, где Кихидзи в это
время разговаривал наедине с посетителем. Торговец был озадачен.
- Смотритель реки Камо - кто же это? Я не знаю никого под таким именем.
Его собеседник засмеялся:
- Это, должно быть, господин Красный Нос. Вы знаете, он был провозглашен
смотрителем реки Камо при присуждении новогодних почестей.
- А, Нос! Важный гость - проводи его в лучшую комнату, - распорядился Кихидзи и
продолжал разговор с посетителем, известным в этом квартале дельцом по прозвищу
Змий. Он занимался покупкой и продажей женщин и детей.
- Всего с прошлой осени вы купили семнадцать женщин, считая и вчерашнюю, -
сказал Кихидзи.
- Да, и у меня были большие трудности при выполнении ваших заказов, господин,
потому что даже в столице не так много красавиц.
- Ну хорошо, я вернусь через год-другой, но хочу, чтобы вы тем временем
продолжали поиски.
- Да, господин, я буду это делать. Вообще-то я присмотрел одну красотку в
трущобах на Улице торговцев волами.
- Сколько ей лет?
- Всего тринадцать.
- Не важно. Я буду содержать ее в своем доме как служанку, пока она не
повзрослеет. Я возьму ее с собой, когда буду уезжать.
- Но есть одна проблема - девочка привязана к родителям, которые ужасно бедны.
Они любят девочку и не говорят "да". Отец прикован к постели, и семья в больших
долгах. Даже не знают, что будут есть в следующий раз, - но какая красавица!
- Правда?
- Я не преувеличу, если скажу, что ее можно сравнить с самой красивой дамой при
дворе.
- Ну, нет таких препятствий, которые нельзя было бы преодолеть.
- Вы думаете, деньги помогут, да?
- Это вам знать лучше, господин.
Змий хитро засмеялся, на его губах появилась жадная усмешка.
Кихидзи навещал столицу каждые два-три года и всегда останавливался в одном
месте, в том самом "веселом квартале", где вовсю сорил деньгами. Поскольку
многие из его сделок совершались для Хидэхиры, имя которого было широко известно
не только на северо-востоке, но и в Киото, Кихидзи знал каждый торговец в
городе. Он приобретал всевозможные роскошные товары для своего покровителя -
произведения искусства и даже красивых женщин - в обмен на золото, лошадей,
лакированные изделия и шелка, которые он покупал на северо-востоке.
Дед Хидэхиры, первый предводитель провинции, принадлежавший к дому Фудзивара,
мечтал о том, чтобы построить столицу в самой северной дикой местности Митиноку,
когда-то бывшей территорией покоренных аборигенов-айну. Это должен быть город,
соперничающий по грандиозности с Киото, и работы по-прежнему продолжались.
Кихидзи, завершивший свою миссию в столице за несколько месяцев, в очередной раз
оказался расстроен: он мог увезти с собой не так много красивых молодых женщин.
Не в его правилах было похищать или незаконно приобретать девушек и детей, но он
предлагал крупные суммы денег и гарантировал хорошие условия жизни кому бы то ни
было, кто согласился бы поехать на северо-восток. Поскольку Митиноку являлась
малопривлекательной провинцией, Кихидзи приходилось обращаться за помощью к
местным дельцам, в данном случае Змию, в поисках красивых женщин.
Вновь появилась служанка и сказала:
- Смотритель реки Камо говорит, что зайдет еще раз, если вы сегодня заняты,
господин.
- Ну, Змий, - сказал Кихидзи, находясь на грани того, чтобы уволить этого
человека, - если тебе удастся договориться с родителями до того, как я уеду, то
мне хотелось бы увезти эту девочку.
Позвали Бамбоку.
- Я должен извиниться за то, что заставил вас ждать.
- Не за что, Кихидзи, боюсь, что это я вас прерываю, - ответил купец.
- Нет, я сейчас свободен. Как хорошо, что вы пришли. На самом деле я скоро
уезжаю и сам хотел навестить вас...
- Так я и думал, - вставил Бамбоку. - Значит, у вас найдется время выпить со
мной сегодня вечером прежде, чем вы уедете.
- Прекрасно! Хотя эта хибара - не то место, куда стоило бы вас пригласить.
- Воистину так - моим гостем будете вы. Перемена обстановки принесет вам пользу,
и, если вы не возражаете, мы пойдем в один из моих любимых домов.
...Красный Нос закричал хозяйке, когда величественно вошел в помещение:
- Тадзи! Тадзи! Это я, Бамбоку! Фиолетовая комната свободна?
Как только они устроились в комнате, окна которой выходили в элегантный
внутренний дворик, Красный Нос придвинул к себе письменный прибор, быстро
написал записку и адрес, потом позвал слугу, которому дал какие-то указания, и
добавил:
- Пусть посыльный это доставит. Сейчас же, немедленно!
На столе появились еда и сакэ, но обслуживали Красного Носа и его гостя лишь
слуги, потому что, в отличие от большинства заведений такого рода, хозяйка
гордилась великолепием своих искусных артистов, и они выходили петь и танцевать
только по просьбе избранных гостей.
Уже наступила ночь, и торговцы были здорово навеселе, когда Красный Нос
потребовал, чтобы прислали нескольких танцовщиц. Он называл их по именам и изо
всех сил старался развлекать Кихидзи.
- Когда вы собираетесь опять приехать - может быть, на будущий год?
- Нет, вряд ли... Скорее всего, года через три.
- Ну, Кихидзи, в следующий раз, когда вы будете здесь, вам не придется
останавливаться в Хорикаве, потому что в вашем распоряжении будет мой загородный
дом.
- Ваш загородный дом - а где он?
- Место сейчас выбирается. Господин Кихидзи, только скажите, где вы хотите,
чтобы он находился, и дом там будет стоять.
- Меня прельщает ваше предложение. Подберите какое-нибудь местечко с красивым
видом.
- Все будет сделано. А вы привезете с собой еще немного золота, а? Я не очень
доволен торговлей в таких ничтожных масштабах. У меня в планах торговля с
Китаем, а того, что вы привезли, едва хватит, чтобы выполнить только заказы моих
клиентов в столице на золотые и лакированные изделия.
Кихидзи засмеялся:
- Господин Нос, вы прилично выпили и хвастаетесь.
- Нет, я не лгу.
- Я не говорю, что вы лжете, но, должно быть, преувеличиваете. Ведь столько
золота, сколько я привожу сюда, в Японии больше взять негде. А кроме того, Киото
- не единственное место, где умеют жить и делать деньги. Разок побывайте у нас,
на северо-востоке, и сами в этом убедитесь.
Нос разразился смехом:
- Хвалитесь своей провинцией? Я подумаю о том, чтобы навестить вас в Митиноку.
- Я сам вам там все покажу.
- Господин Кихидзи, я не убежден в том, что вы всего лишь торговец.
- Гм, что же вас побуждает так говорить?
- Я же вижу! Вы - воин! Вы - приближенный Хидэхиры, и у вас есть какой-то титул.
Вам не надо от меня прятаться. Бамбоку с Пятой улицы, я вас уверяю, широко
мыслящий человек. Вы это поймете даже после не очень долгого знакомства со мной.
Кихидзи криво улыбнулся Носу.
- Гм, может быть, и так, - ответил он и больше ничего не добавил, потому что, в
отличие от болтливого Носа, Кихидзи был сдержанным, молчаливым северянином.
Они выпили еще немного, после чего Кихидзи решил все же как-то отреагировать на
домыслы Бамбоку:
- Я считаю, что в наше время звание воина почетно... Как вы знаете, господин Нос,
я проезжаю на лошадях огромные расстояния, возя с собой несказанное богатство. В
душе я могу быть торговцем, но требуется мужество воина для того, чтобы
путешествовать так, как я, - особенно в нынешние опасные времена.
- Совершенно верно, совершенно верно. Все правильно. Я сейчас просто шутил.
Кстати, непонятно, что случилось с моим другом. Сейчас он уже должен быть здесь.
- Кто это?
- Он когда-то был секретарем при дворе. Это Токитада - шурин Киёмори. Я хотел,
чтобы он встретился с вами.
- Да, да, вы как-то раньше упоминали об этом, и я сам горю нетерпением
познакомиться с ним.
Посыльный наконец вернулся и сообщил, что Токитады нет дома и в тот вечер его не
ждут.
Красный Нос и его гость в конце концов изрядно напились. Очухавшись лишь на
рассвете, они отправились по домам.
Спустя несколько дней Токитада остановил свою карету перед лавками Красного Носа
на Пятой улице.
- Бамбоку, Бамбоку!.. Бамбоку там? - крикнул он, не выходя из кареты.
Несколько служащих услышали Токитаду, но не обратили на него никакого внимания.
- Бамбоку? Кто такой Бамбоку, господин? - спросил наконец один из них, подходя к
карете.
- Красный Нос.
- А, хозяин!
Красный Нос поспешно вышел со склада.
- А, это вы, господин! Проходите в дом, - приветствовал он Токитаду.
- Нет, я сейчас еду к достопочтенному Ёримори. Мне некогда выходить, поэтому я
поговорю с вами здесь.
- Что я могу сделать для вас, господин?
- Для меня ничего, но есть послание из Рокухары. Я не знаю, чего там хотят, но
вы должны прийти в "розовый" двор примерно к заходу солнца, когда зажгут
светильники.
- Гм... - призадумался Нос. - Он чем-то недоволен?
- Мне не показалось, что он был не в настроении, поэтому вам не стоит
волноваться... Кстати, Бамбоку, вы, кажется, озабочены, но он же - глина в ваших
руках, не так ли?
- Я никогда не говорил этого о моем господине! Его ужасный характер и все такое...
Но глина - никогда!
Токитада захохотал так, что затряслась карета.
- Бамбоку, я просто хотел посмотреть, как вы это воспримете. Вы представляете
собой чрезвычайно комическое зрелище, когда пыхтите и протестуете до тех пор,
пока ваш нос не становится еще краснее!
- Ну и что же, вы проделали весь этот путь сюда, чтобы потешаться надо мной?
- Послушайте, Бамбоку, не воспринимайте это так серьезно. Одного вида вашего
носа достаточно для того, чтобы развеселить любого. Что ваша жена говорит во сне
вашему носу?
- Боюсь, господин, что вы выпили несколько больше обычного.
- Ну ведь наступил Новый год - и никаких войн! Самый лучший Новый год за многие
годы... Да, извините, что меня не было, когда приходил ваш посыльный. Кто этот
человек, с которым вы хотели, чтобы я встретился?
- Вы, должно быть, слышали о нем - Кихидзи, торговец золотом с северо-востока.
- Да, я о нем слышал.
- Я подозреваю, что он занимается здесь не только торговыми делами. Очень
возможно, Хидэхира посылает его сюда, чтобы вынюхать кое-какие вещи, и я
подумал, что стоит затратить немного времени, чтобы вам самому посмотреть на
этого человека.
- Ага! Этот Кихидзи еще долго будет оставаться в столице?
- Он говорит, что уезжает на северо-восток завтра утром. Я думал проводить его.
- Хорошо, я тоже подойду... Но я буду переодет, запомните.
С этими словами Токитада задернул занавески кареты.
На следующее утро Красный Нос провожал Кихидзи до самых городских ворот, где
собралась большая толпа мужчин и женщин, чтобы попрощаться с ним.
- Я скоро вернусь, через два-три года, - приветливо говорил со своего коня
Кихидзи, находя вежливое слово и кланяясь каждому из своих доброжелателей. - Вы
сделаете для меня расставание более тяжелым, если пойдете дальше, поэтому
давайте я попрощаюсь с вами здесь.
Кихидзи, уезжая, стал подниматься по склону холма, и толпа постепенно разошлась.
Слуги, конюхи, вьючные лошади ждали торговца на некотором расстоянии. Вдруг
Кихидзи услышал, как кто-то у подножия холма крикнул, чтобы он остановился.
Наконец этот человек догнал торговца на гребне холма. Он тяжело дышал и не мог
произнести ни слова.
Кихидзи обернулся.
- Это вы звали меня? - пренебрежительно спросил он, глядя на человека небольшого
роста, который, подобно нищему, распростерся на его пути. - Я не знаю, кто вы
такой. Никогда вас раньше не видел. Зачем вы загородили мне дорогу?
- Да, да, вы должны простить меня за то, что я вас задерживаю... Я... Я - Асатори,
ничтожество из трущоб на Улице торговцев волами.
- Вы, должно быть, принимаете меня за кого-то другого. Как вы сказали, кто вы?
- Я живу на Улице торговцев волами - в трущобах. Там есть колесный мастер по
имени Рёдзэн... И сегодня утром я слышал, как он и его жена громко плакали. Я
пошел посмотреть, что случилось, и узнал, что торговец женщинами и детьми,
которого называют Змием, увез их единственную дочь Асуку... Они находились в
полном отчаянии.
Кихидзи повернулся в седле. Кажется, началась какая-то суета в его караване, в
котором удерживали пронзительно кричавшую девочку.
- Асатори, спасите меня! Асатори!
- Это ты, Асука? Подожди... Все в порядке. Я тебя не брошу!
Асатори поднялся на ноги, помахал в ответ рукой и припал к седлу Кихидзи, умоляя
его вернуть девочку.
- Хватит заниматься ерундой, ты, кукловод! - прошипел Змий, протолкнувшись
сквозь группу сопровождающих и схватив Асатори за воротник. - Что ты имеешь в
виду, заявляя, будто я увез ее силой? Ты, кажется, не знаешь, что ее отец давно
болен и что я все время одалживал ему деньги. Он и его жена просили меня чтонибудь
сделать для этой девочки, поскольку не могут ее больше кормить. Поэтому я
упросил господина Кихидзи взять Асуку с собой... Чего ты вмешиваешься?
У Асатори не было сил, чтобы оказать сопротивление жилистым рукам Змия, который
так злобно и мощно пихнул его маленькое тело, что бывший смотритель упал,
беспомощно взболтнув ногами в воздухе.
- Я тебе отплачу, - прохрипел он, поднимаясь. - Я тебе как-нибудь отплачу.
- Убирайся домой! Чего ты добиваешься, скуля здесь и задерживая отъезд господина
Кихидзи? - кричал Змий, угрожая вновь сбить свою жертву с ног.
Встревоженный торговец заерзал в седле.
- Хватит, Змий.
- Но, хозяин, иначе от него не отделаешься.
- Нет, Змий, отпусти ребенка. Мы не хотим никому причинять вреда. Я ведь тебе
говорил, что ты не должен принуждать ее, так?
- Деньги, которые я одолжил ее больному отцу, невелики, но родители даже не
могут прокормить ребенка, поэтому я хотел им помочь.
- Отпусти ее. Я не хочу быть жестоким.
Асатори опять распластался перед Кихидзи, потом поманил Асуку, которая подбежала
и, рыдая, бросилась ему на грудь.
- Не плачь, - успокаивал девочку Асатори, вытирая слезы с ее запачканного
лица. - Теперь не плачь, Асука. Не надо бояться. Пошли домой.
Она подняла на него глаза и робко улыбнулась. Кихидзи и его караван тронулись в
путь.
Держась за руки, мужчина и девочка пошли вниз по холму. Не успели они скрыться
из виду, как два всадника выскочили из леса на верхушку холма и поскакали вниз к
столице.
- Бамбоку, это был тот человек? - крикнул Токитада.
- Да...
- Тот самый Кихидзи, о котором вы говорили?
- Да. Что вы о нем думаете?
- Ничего плохого, насколько я мог видеть. Этот торговец поприличнее, чем вы, а?
- Чем я?.. Очень проницательно с вашей стороны, господин! - засмеялся Бамбоку.
- По крайней мере, более добросердечен, чем вы, Нос. Я не понимаю, почему
Кихидзи позволил этому мошеннику купить девочку, но, по крайней мере, он проявил
милосердие, отпустив ее.
- И вы думаете, что я бы этого не сделал, да?
Токитада засмеялся, но не ответил. "Асука, Асука. Красивое имя и красивая
девочка, - подумал он про себя. - Неудивительно, что Змий положил на нее глаз...
Диву даешься, как такие цветки вырастают из грязи в трущобах".
Глава 38.
Мечты мужские и женские
На следующее утро Токитада встал рано. Карета и внушительный эскорт воинов и
конюхов ждали его у дверей, когда он появился в своих придворных регалиях.
Вскоре карета подъехала к воротам поместья Рокухара. Токитада отправил послание,
оповещая о своем прибытии и спрашивая, готова ли хозяйка.
Возле дома стоял элегантный дамский экипаж; с его занавесок свисали пурпурные
кисточки; на красочном лакированном корпусе и на крыше не было ни пылинки;
ослепительно блестела золотая и серебряная отделка с нитевидно выгравированными
неземными птицами и бабочками. Однако еще более ослепительными, чем сам экипаж,
были две фигуры, которые приблизились к портику по открытой галерее в окружении
порхающей стайки служанок.
- Боюсь, я заставила тебя ждать, Токитада, - сказала Токико, которую
сопровождала ее семилетняя дочь.
- О, Токико, я едва узнал тебя в роскошном наряде!
- Не так уж часто я наношу визиты... Кроме того, сейчас весна.
- Ты действительно выглядишь великолепно! Я уверен, никто не может возразить
против того, что ты одета с большим вкусом. Могу ли я предположить, что
подействовал мой совет?
- Ну перестань же меня дразнить. На нас смотрят слуги и едва удерживаются от
смеха.
- Пусть смеются. Не понимаю, почему вы, женщины, боитесь смеха. Серьезные дамы
вроде госпожи Арико - это для меня слишком. Мы не можем допустить, чтобы вы на
нее походили... Не так ли, Токуко? - сказал Токитада и потрепал блестящие волосы
своей племянницы. - Принцесса, поедем покатаемся с тобой в моей карете, и я буду
рассказывать тебе разные истории.
Когда Токитада нагнулся, чтобы взять племянницу на руки, ребенок спрятался за
подол матери. Стоявшие рядом служанки громко засмеялись. Токико подняла дочь и
села в свой экипаж.
Карета Токитады последовала за экипажем Токико и катилась по обрамленной
деревьями улице в Рокухаре в сопровождении свиты. Токико редко выезжала из
Рокухары, а когда она это делала, ее всегда сопровождал тщательно подобранный
эскорт воинов. Уже на протяжении многих лет Токико занималась девятью своими
детьми. Супруг ее находился в расцвете лет, а самой хозяйке Рокухары было сорок
с небольшим. И, имея такого веселого волокиту-мужа, Токико начала понимать, что
она не должна слишком быстро стареть. Год назад история Киёмори с Токивой
преподала ей горький урок и причинила много сердечной боли. В то время она часто
молилась, чтобы муж не добился больших успехов с той женщиной и чтобы не
произошло еще одной такой же истории...
Под покачивание экипажа Токико охватили горькие мысли: сорок лет - ее
уверенность в своем физическом очаровании идет на убыль. Для мужчины же это был
прекрасный возраст для свершений, для достижения великих целей. Пришло время,
когда она должна справляться с неподатливым взрослым ребенком...
Экипаж Токико, подпрыгнув, остановился, и она увидела, что карета Токитады
подъехала и встала рядом.
- Токико, подними занавески и посмотри вокруг.
- Где мы сейчас?
- Западная часть Восьмой улицы - на противоположной стороне реки от Рокухары.
Вон там - селения Симабара, Мибу. Там - реки Камия и Омура... Дальше к югу можно
увидеть реку Ёдо. Великолепный вид, не правда ли?
- Зачем ты привез нас в это место, которое нам совсем не по пути? Разве мы не
едем в противоположном направлении от дворца?
- Нет, оно нам не совсем не по пути... Посмотри, Токико, только посмотри сама -
вон там работают тысячи людей!
- Что они делают?
- Они строят новые дороги. Видишь тех людей, которые копают, носят землю?
Слышишь слабые звуки в отдалении? Это работают каменщики, плотники и прочие
мастера. Через шесть месяцев ты не узнаешь это место.
- И что же они здесь строят?
- Особняки и дворцы. Очень скоро здесь вырастет городок - фактически город в
городе, великий центр дома Хэйкэ!
- А Рокухара чем не подходит?
- Рокухара стала слишком тесна. Я уверен, Киёмори думает о будущем, и даже
нельзя сказать, что может сделать человек с его талантами. Несомненно, он рожден
для того, чтобы быть великим, а ты - его жена. Не забывай о своем положении,
Токико.
- Токитада, ты действительно считаешь, что это сделает меня счастливой?
- Ты - женщина, и надо полагать, что у тебя есть все основания поздравить себя с
тем, что имеешь такого мужа.
- Чепуха, Токитада, Рокухара меня вполне устраивает. Все это будет означать
намного больше беспокойства. Мне хотелось бы, чтобы ты отговорил его от
задуманного плана.
К удивлению Токитады, Токико нервно опустила занавески своего экипажа. Он привез
ее сюда, будучи уверенным, что это доставит ей удовольствие, и Токитада начал
задумываться, не привнес ли он еще одну тему в семейные разногласия.
Токитада глубоко вздохнул: "Эти женщины, не могу их понять. Более цепкие, чем
мужчины, более упорные, и тем не менее им, по-видимому, не нравятся дела
государственного масштаба".
Вдоль канала по Восьмой улице оба экипажа вскоре приблизились к дворцу, где
проживал экс-император.
Младшая сестра Токико Сигэко только в прошлом году родила отрешенному от
престола Го-Сиракаве третьего сына, принца Норибито, и несколько раз просила
хозяйку Рокухары приехать и посмотреть на младенца. Однако этикет не позволял
Токико выполнить пожелания сестры до тех пор, пока сам прежний император не
послал ей приглашение.
"Как скучно!" - вздохнул Токитада, пока ждал. Он приехал с сестрой только в
качестве официального сопровождающего лица и не был допущен во внутренние
апартаменты, из которых до него доносились голоса и смех. Капризные крики
внезапно вызвали у Токитады осознание того, что он сам - дядя маленького принца.
Это была поразительная мысль. Никто не мог бы никогда предвидеть такого... Что бы
сказал, если бы был жив, его отец, обедневший вельможа? Мысли Токитады вернулись
к собственному детству. Их семья была настолько бедна, что он ходил на петушиные
бои, пытаясь заработать хоть какие-то гроши... Его мысли перенеслись в будущее:
власть, слава, великолепие, превосходящие дом Фудзивара! Смех сестер вновь
прервал его мечтания. Как же различны были такие понятия, как счастье и радость,
у него и у них.
Экс-император сам уговорил Токико остаться на ужин, и Токитада вскоре к ним
присоединился. Го-Сиракава привлек к себе дочку Токико, приласкал ее, при этом
заметив:
- Говорят, дочери похожи на отцов, а сыновья много берут от матери, и малышка
Токуко, кажется, напоминает Киёмори.
Радость Токико была непомерна, когда экс-император ласкал Токуко, время от
времени приговаривая: "Хорошенькая малышка, какой хорошенький ребенок!.." Ничто,
думала она, не может сравниться с радостью от этих добрых слов.
- Токико, сколько у вас детей? - спросил он.
Токико со смехом ответила:
- Так много, что я едва могу их сосчитать.
- Больше сыновей, чем дочерей?
- Больше сыновей.
- А эта малышка которая по счету?
- Наша третья дочка.
- Так много детей, что вы точно не помните! В таком случае вы, безусловно, не
будете возражать, если эта девочка будет жить у ее тети, не правда ли? - сказал,
улыбаясь, экс-император. - Как тебе это нравится, малышка?
Ребенок был готов заплакать. Оттолкнув руки Го-Сиракавы, девочка подбежала к
матери.
- Видите, ваше величество, она еще совсем маленькая.
- Да, это так, но Токуко должна почаще навещать свою тетушку, чтобы лучше
познакомиться. И после этого остаться здесь!
Потом Го-Сиракава обратил свое внимание на Токико, вежливо расспрашивая ее о ней
самой, о домашнем хозяйстве и жизни в Рокухаре. Он говорил о Киёмори - его
сильных и слабых сторонах, одобрительно отозвался о деятельности мужа. Токико
была настолько очарована экс-императором, что невольно начала говорить с ним
совершенно доверительно. Своими сочувствующими словами он добился от нее
признаний о некоторых обидах, которые у нее были на супруга, и, не осуждая
Киёмори, выбрал как раз такие тактичные ответы, которые больше всего ей
понравились, сказав:
- Да, женщине нелегко быть замужем за таким одаренным человеком... С другой
стороны, вы были бы в высшей степени несчастны с бесхарактерным мужем.
- Нет, я уверена, что обычный скучный парень, даже если он бедный, который
проводит время дома и уделяет какое-то внимание жене, нравился бы мне больше.
- Да, Киёмори - личность неугомонная, он вечно движим своими мечтами.
- Да, это так, - согласилась Токико.
- Вы могли бы посоветовать ему стать более религиозным. Недостаток Киёмори - его
привычка умалять убеждения людей, этакое бесшабашное стремление ничего не
бояться.
Чем больше он говорил о чертах характера мужа, тем больше Токико восхищалась
экс-императором. К тому моменту, когда она собралась уходить, Го-Сиракава уже
кое-что узнал о вкусах Токико и подарил ей отрез редкой и красивой ткани и
попросил приезжать еще.
В тот же самый вечер Бамбоку прибыл в "розовый" дворик и увидел там Киёмори с
Митиёси, предводителем пиратов, который год назад поселился в Рокухаре в
качестве слуги главы дома Хэйкэ.
- Все закончено, мой господин, - сказал Митиёси, разворачивая большую морскую
карту и разложив ее перед Киёмори. Некоторые элементы - береговая линия и порты
Китая - оказались чисто предположительными; были помечены также различные
маршруты через Внутреннее море.
Киёмори нетерпеливо склонился над картой:
- Бамбоку, подойди ближе и посмотри. Митиёси, с каким портом в Китае ты
торговал?
- Был не один порт. Все зависело от ветра и волны.
- А как насчет Внутреннего моря?
- Я никогда в нем не был, потому что там нет хороших гаваней.
Киёмори указал на четыре или пять пунктов на карте:
- А как насчет этих?
- Они едва подходят по размерам для рыбацких лодок и небольших судов, чтобы
бросить там якорь.
- А если подальше?
- Течения за пределами гаваней переменчивы. Если бы корабли могли войти в залив
Кумано, там среди островов нашлись бы хорошие естественные гавани. Но в любом
случае большие парусные суда китайцев не смогли бы зайти и туда.
- Жаль, - вздохнул Киёмори, поднимая глаза. - Пятьсот лет назад, когда наши
посланцы ездили
...Поділитися у соцмережах
