Жанр: История
Раб
...аседаний распахнулись, и появились солдаты в
красно-коричневых мундирах. Они продвигались вперед, используя по
назначению винтовки и автоматы, не обращая внимания на все еще падающую
штукатурку. Некоторые отбрасывали ружья и, подбирая с пола палаши,
закалывали Повелителей собственным оружием. Стоны, поначалу звучавшие
громко, стихли.
Граф Эрскилл, мертвенно-бледный, в холодном оцепенении вглядывался в
экран. Некоторые из наблюдателей уже пришли в себя и возбужденно
переговаривались. Вэнн Шатрек разговаривал по видеофону с Патриком
Морвиллом, находящимся на борту "Императрицы Эвлалии".
- Всех десантников и членов команды вооружить и держать в резерве!
Подготовить имеющийся транспорт! Это только начало. Основная резня
впереди. Я не сомневаюсь, что она уже началась.
По другому видеофону Пьер Рэвни разговаривал с офицером из охраны
дворца:
- Нет, не нужно мне рассказывать, что они собираются делать. Вы должны
были подготовиться к этому десять минут назад.
Он потушил сигарету, и почти в тот же момент граф Эрскилл вышел из
ступора и поднялся.
- Коммодор Шатрек! То есть, я хотел сказать, адмирал, - поправился он.
- Мы должны поменять тактику. Думаю, мне не придется уговаривать вас
положить конец всему этому. Взгляните! - Он показал на экран. Куча машин и
масса людей в гражданском заполонили зал. Они вытаскивали тела, сваленные
среди стульев, и волокли их к выходу. - Ведь это тотальное истребление
членов правительства планеты!
- Боюсь, мы ничего не сможем сделать, - ответил Шатрек. - Это просто
государственный переворот, в результате которого к власти пришли
экстремисты, но это нормальная политическая практика для подобных планет.
Империя не имеет права вмешиваться.
Эрскилл воззрился на него с негодованием:
- Но это массовое убийство!
- Это уже свершившийся факт. Организаторы - гражданин Чмидд, гражданин
Хоужет, гражданин Жаннар и прочие милые вашему сердцу граждане-демократы -
теперь являются правительством Адитьи. До тех пор пока они не предпримут
каких-то шагов против нас или не откажутся подчиняться Империи, вам
придется признавать их.
- Банду убийц с окровавленными руками, их признавать?!
- У любой власти руки всегда чуть-чуть в крови, там ли, тут ли. Сейчас
вы наблюдали это на экране, а могли прочитать в историческом романе,
большой разницы нет. Вы сами говорили, что Повелителей надо уничтожить. И
повторяли это Чмидду, Хоужету и остальным неоднократно. Конечно, вы имели
в виду законные, конституционные и демократические перемены, но для них
это слишком утомительно. Когда все в одном помещении, уничтожить их легче
легкого, вот и... Лэнзи, не покажете ли, что там, в Цитадели?
Дежбренд подошел к телевидеофону и настроил его. Экран высветил другой
угол зала заседаний. Послышался голос:
- ...Никто не выйдет отсюда живым. Армейские силы и народная полиция по
приказу их руководителей Жоржа Кажика и Якопа Жаннара сейчас расправляются
с оставшимися в живых Повелителями. Все они находятся в Зеггенсбурге. Люди
должны объединяться и убивать их всех - мужчин, женщин, детей. Мы не
должны допустить, чтобы эти вонючие эксплуататоры народа дожили до заката
солнца.
- И мы будем сидеть здесь, пока эти животные зверски убивают женщин и
детей? - Шатрек смотрел сквозь проконсула, обращаясь к правительственному
секретарю. - Черт возьми, я не смогу. Хоть под трибунал посылайте, но...
- Никаких трибуналов, адмирал. Мне кажется, стоит вспомнить коммодора
Хастингса, который несколько лет назад получил титул баронета за то, что
остановил погром на Анате.
- Надо объявить по радио и телевидению, что представители Повелителей
могут найти убежище в проконсульском дворце. Они политические беженцы,
существует множество прецедентов, - добавил Эрскилл.
Шатрек вернулся к экрану связи с "Императрицей Эвлалией".
- Патрик, выведите из строя станцию телевещания в Цитадели. Заглушите
ее с воздуха. Затем на той же волне сделайте сообщение, что каждый, кто
попросит убежища, будет принят и защищен в проконсульском дворце. И
спускайте десантников, задействуйте также весь резерв космонавтов.
В это же время заработал видеофон Рэвни:
- План номер четыре, вариант Н-3, операция по освобождению. Повторяю и
подчеркиваю - это не вмешательство в дела планетного правительства. Вы
защищаете представителей класса Повелителей от опасной агрессивности
толпы. Повелителей узнаете по волосам на голове. Держитесь подальше от
Цитадели - все, кто там находились, мертвы. Начинайте с четырех ближайших
зданий, очистите их. Если возникнут проблемы с бритоголовыми, не спорьте с
ними, просто пристрелите...
Эрскилл, в мгновение прозревший, вглядывался в экран с изображением
зала заседаний. Там все еще таскали трупы, как черные мешки с зерном.
Лэнзи Дежбренд взял у робота пару стаканов виски с содовой и протянул один
проконсулу:
- Выпейте, граф Эрскилл, и до дна. Вам сейчас это необходимо, поверьте
мне. Отличное средство.
Эрскилл проглотил виски залпом.
- Еще, если позволите, - сказал он, отдавая стакан Лэнзи. - И сигарету.
- Получив второй стакан и сигарету, он усмехнулся. - А я так гордился. Я
думал, они научились демократии.
- Нам всем нечем гордиться, - ответил Дежбренд. - Они готовили это
несколько месяцев, а мы ничего не заметили.
Это было справедливо. Рабы лукавили с Эрскиллом, делая вид, будто
верят, что Повелители сами откажутся от власти и изберут представительное
правительство. Они обманывали и Повелителей, делая вид, что одобряют
существующий статус-кво, и препятствовали стремлению Эрскилла к
демократизации и национализации. Должно быть, в сговоре были немногие.
Чмидд; Хоужет, Жаннар, Кажик, Чфертс и другие из цитадельской клики
рабов-распорядителей. Они контролировали все вооруженные силы. А раздоры и
соперничество были частью камуфляжа. Эрскилл подозревал, что некоторые
армейские командиры тоже были в сговоре.
Послышался сигнал видеофона. Кто-то щелкнул переключателем, и на экране
появился Грегор Чмидд. Эрскилл коротко выругался и повернулся к
изображению слоноподобного бывшего раба покойного экс-Повелителя Роварда
Джавасана.
- Гражданин проконсул! Почему заглушили нашу телестанцию, необходимую
людям для получения жизненно важной информации? Почему радиопередатчики на
наших волнах призывают преступных Повелителей искать в проконсульском
дворце убежища и спасаться от возмездия жертв их многовековой
эксплуатации? Это вопиющее нарушение имперской конституции, вашему
императору не понравится такое вмешательство во внутренние дела и
конфронтация с народной властью планеты Адитья!
Эрскилл заметил, что до сих пор держит в руках стакан с виски и
сигарету, и отложил то и другое.
- Если имперские десантники, которых мы послали в город для защиты
женщин и детей от ваших бандитов, встретят хоть малейшее сопротивление,
вам не придется узнать, что думает по этому поводу его величество, потому
что адмирал Шатрек пристрелит вас и ваших сообщников в зале заседаний, где
вы перерезали представителей законной власти этой планеты! - рявкнул он.
Так наконец появился настоящий Обрей, граф Эрскилл. Весь этот
либерализм, социализм, эгалитаризм, лозунги про "руку помощи" и "знамя
демократии" были просто вбиты в него за шесть лет университетского
образования. Двадцать четыре года, со дня рождения, его учили родители,
нянька, гувернантка, домашние учителя, что значит быть Эрскиллом с Атона и
внуком старого Эррола, герцога Джарви. Грегор Чмидд на экране раздражал
его до невозможности.
- Вы хоть понимаете, что натворили ваши кровожадные недоумки? -
неистовствовал граф. - Вместе с двумя тысячами людей вы погубили пять
миллиардов крон - средств, необходимых для осуществления замечательного
плана модернизации и индустриализации! Или вы настолько тупы, что
полагаете, будто Империя стала бы выбрасывать деньги на ваше
освобождение?!
- Но, гражданин проконсул...
- Не смейте называть меня гражданином проконсулом! Я высокопоставленное
лицо галактической Империи и на этой свинской планете представляю его
императорское величество. Вы обязаны учитывать это и обращаться ко мне
соответственно.
Грегор Чмидд больше не носил рабское ожерелье, но след от него, как
заметил однажды Лэнзи Дежбренд, навсегда остался у него внутри. Он с
усилием выдохнул:
- Д-да, господин Повелитель проконсул!
Имперцы опять собрались в конференц-зале, который Шатрек использовал
как импровизированный военный штаб. Они томились в креслах, курили, пили
кофе и напряженно вглядывались в экраны, гадая, когда и откуда ждать
неприятностей.
Стемнело. С вершины проконсульского дворца, четырех зданий, очищенных
десантниками, и с летательных аппаратов ослепительно ярко светили
прожекторы. Свет и оживление были заметны в Цитадели и на юго-востоке
столицы рабов, остальной Зеггенсбург оставался темным и недвижным.
- Я не думаю, что у нас появятся причины для беспокойства, - сказал
Шатрек. - Рабы не настолько обезумели, чтобы атаковать нас здесь, а все
Повелители мертвы, кроме тех, что нашли у нас приют.
- Сколько людей мы спасли? - спросил граф Эрскилл.
- Больше восьмисот, - ответил Шатрек. Эрскилл уловил его вздох.
- Так мало?! Утром в городе их было почти двенадцать тысяч!
- Я удивлен, что мы спасли так много, - возразил Дежбренд. Он все еще
был в военном комбинезоне, а на стуле висела его портупея. - Большинство
из них погибли в первый же час.
А у имперцев практически ничего не изменилось. У них по-прежнему
оставалось семьсот человек и сорок летательных аппаратов. Дежбренд сам
высаживался вместе с десантниками. Впервые за тридцать лет он надел
военную форму, шлем и использовал оружие не для спорта. Это было
отвратительное, кровавое дело, о котором хотелось поскорее забыть. Глядя
на изуродованные тела женщин и детей Повелителей, он заставлял себя
вспоминать, что прибыл сюда для предотвращения резни, а не для участия в
ней. А некоторые из людей Рэвни даже не пытались это понять. Жестокость
невероятно легко рождает жестокость.
- Что нам с ними делать? - спросил Эрскилл. - Мы не можем вернуть их
назад, их поубивают в течение нескольких часов, да и некуда им идти.
Всенародное государство, - произнес он им же придуманное название как
что-то неприличное, - национализировало всю собственность Повелителей.
Об этом было объявлено сразу после того, как с телестанции в Цитадели
убрали перехватчики, и очень скоро началось странное объединение солдат
Жаннара и полиции Жоржа Кажика, посланных остановить грабеж и вандализм и
занять дворцы Повелителей. В городе рабов началась настоящая охота.
Очевидно, экс-рабы были предупреждены, что не должны грабить или громить
свои рабочие места.
- Эвакуируем спасенных за пределы планеты, - сказал Шатрек. - Как
только "Алгол" прибудет сюда, загрузим часть из них на "Мицар" или
"Канопус" и утащим куда-нибудь. Черт знает, как они будут жить, но...
- О, им не придется нищенствовать, - сказал Треваньон. - Вы знаете, что
компенсация за рабов составляет пять миллиардов крон, и когда я вернусь на
Один, то приложу все усилия, чтобы оставшиеся в живых получили всю сумму.
Но я буду настойчиво рекомендовать, чтобы их не переселяли на Один. Они не
очень благодарны нам за то, что случилось сегодня, и смогут легко
возбудить крайне неблагоприятное отношение к этому на Одине.
- Моя отставка может послужить ответом на критику со стороны
общественного мнения... - начал Обрей.
- Вздор, не говорите об отставке, граф. Вы, конечно, наделали тут
ошибок, хотя я не думаю, что вы совершили бы их и на другой планете
Галактики. Но независимо от того, поступили бы вы так или иначе, то, что
здесь произошло, было неизбежно.
- Вы действительно так думаете? - Граф Эрскилл безумно хотел быть
уверенным в этом. - Возможно, я слишком настойчиво проталкивал эту
конституцию...
- Дело не в конституции. Мы все совершили непростительную глупость,
когда прибыли сюда. До нашего появления рабы не могли себе даже
представить общество без господ Повелителей - вы же слышали Чмидда и
Хоужета в первый день на борту "Императрицы Эвлалии". У раба должен быть
Повелитель, он просто не может никому не принадлежать. До тех пор пока вы
не завели разговор о национализации, никто и понятия не имел, что может
существовать собственность, не принадлежащая Повелителям. При старых
порядках такая резня была бы невозможна. Прежде всего это требовало
наличия тщательно законспирированной организации, а до того, как мы
раскрепостили их, ни один раб не смел доверять другому, каждый мог
предать, заискивая перед своим Повелителем. Мы доказали им, что они могут
обходиться без господ Повелителей и их благосклонности. Мы внушили им
мысль о возможности сохранения прежнего уклада и поспособствовали рождению
ряда оригинальных идей, которые должны были принести несчастье. Мы
переобучили армию и вручили ее Жаннару. Вдохновили Жоржа Кажика на
создание народной дружины, а ведь по существу любое правительство есть не
что иное, как военная сила. Короче говоря, Эрскилл, я не вижу за вами иной
вины, кроме участия в незначительном ускорении закономерных процессов.
- Вы думаете, дальнейший путь развития Адитьи определят в Асгарде?
- Вы имеете в виду премьер-министра и его величество? Адитья пойдет тем
путем, который определю я. Существовала и другая причина, по которой я
здесь остался. Я предвидел, что вам могут понадобиться заслуживающие
доверия свидетели происходящего. Вы останетесь тут по крайней мере на пять
лет, до очередного назначения куда бы то ни было. В первый срок
проконсульства никто не остается дольше. Раскройте глаза, навострите уши,
пока вы здесь. Вы узнаете много такого, что и не снилось вам на факультете
политологии в университете Нефертити.
- Вы сказали, что я наделал ошибок, - напомнил Обрей, желая приступить
к учебе немедленно.
- Да. И на одну из них я недавно указывал: вы слишком близко к сердцу
приняли тутошние события и сразу же стали симпатизировать рабам. Не думаю,
что кто-то из нас знал о них больше, чем остальные, но даже я находил их
презренными, всех и каждого. Почему вы решили, что они заслуживают
сочувствия?
- Ну, потому что... - это крылось так глубоко, что не достать.
Мотивации Эрскилла были на уровне бессознательного, и он с трудом мог
выразить их словами. - Они были рабами. Их угнетали и эксплуатировали.
- А эксплуататоры, разумеется, - бессердечные злодеи, что делает рабов
невинными добродетельными младенцами. На самом деле это огромная ошибка.
Вы знаете, Обрей, многострадальный и притесняемый пролетариат вовсе не
добродетелен и невинен. Они просто некомпетентны, им не хватает ловкости,
необходимой для открытого злодейства. Сегодня вы видели, на что они
способны при удобном случае. Это почти правильно - протянуть поверженному
руку, но только одну. В другой нужно держать пистолет, иначе он отгрызет
вам руку. И заметьте, когда побитая собака приходит в себя, то начинает
действовать как волк.
- Как вы думаете, во что превратится Всенародное государство под
руководством Чмидда, Хоужета, Кажика и остальных? - поддержал ход лекции
Лэнзи Дежбренд.
- В страну рабов, само собой. Посмотрите, кто будет управлять. О таком
виде рабовладельческого государства мы еще не слышали, - добавил он. -
Всенародное государство очень скоро определится в том, что человек не
может быть собственностью. Но все остальное будет принадлежать
государственному Совету. Вспомните слова Чмидда: "Все может принадлежать
всем, но кто-то должен об этом позаботиться ради каждого. И это будем я и
ты".
Эрскилл нахмурился:
- Я помню. Мне это тогда не понравилось. Это выглядело...
Совсем неподобающим для добродетельного пролетария; уж скорее это были
слова Повелителя.
- Государственный Совет будет таким же хорошим предпринимателем, как и
собственником, - продолжал Треваньон. - Каждому, кто хочет есть, придется
работать на это общество по его, общества, правилам. На условиях Чмидда,
Хоужета и Кажика. Если это не замена рабского труда батрачеством, то я не
знаю, что такое "батрачество".
Но вы не должны ни во что вмешиваться. Вы знаете, что Адитья
принадлежит Империи, нужно твердо придерживаться конституции и никому не
доставлять хлопот за пределами планеты. Я надеюсь, это не покажется вам
слишком сложным. Они будут послушными до тех пор, пока вы не представите
им другой возможности. Уверен - они и впредь будут величать вас господин
Повелитель проконсул.
Чтение лекций Треваньон находил слишком скучным занятием.
- Эй, раб! - крикнул он роботу-бармену. - Позаботься о своем господине
Повелителе!
Потом пришлось с помощью ультрафиолетового дистанционника подозвать
робота еще раз и набрать на пульте код бренди с содовой. До тех пор пока
это необходимо, волноваться не о чем. Но ведь когда-нибудь кто-то построит
роботов, понимающих приказы. И роботов, управляющих роботами, и роботов,
присматривающих за другими роботами, и...
Нет, до этого все ж не дойдет. Раб остается рабом, но робот - всего
лишь робот. Пока люди ограничиваются роботами, они в безопасности.
Поділитися у соцмережах
